Нечестный штрафной. Книга первая. Часть первая

– Да вот подумал, если бы было зачем туда мотануться, может быть и меня бы до детдома подбросил бы. Меня через три дня выписывают, а тут такое! – произнёс я.

– А, понятно. – Помолчал. – С Кешей переговори. Одобрит эту поездку – сгоняем. Там у меня серьёзные друзья есть ещё с армейки. Один чечен чего стоит.

– Чечен? – удивился я.

– Настоящий чечен. Во вторую чеченскую бок о бок два года провели. У него дудаевцы семью вырезали. Полностью. Так вот, он в ответ деревню родственников главаря банды под нож пустил. Замяли. Даже тут на него покушались, но когда он с ответкой прилетел в Грозный, его кадыровцы на поле в аэропорту у самолёта встречали. Отступные предлагали. Он ведь в бога ударился, православие принял. Сейчас под Комсомольском храм строит. Сам там вести службы будет. Вроде даже, как сан уже получил. Одно радует – женился недавно и детишки появились. Успокоился. Деньги у Ахметыча не взял за месть кровную, а вот пожертвование на храм… там баба заказала его. Вроде, то ли мать, то ли бабка кого-то из родственников кровников, которых Шер проложил. У него позывной такой был. По их понятиям, с женщинами воевать стрёмно, если они не с оружием, а тут заказуха, но вроде успокоили и тут, и там. Ты не смотри, что я так молодо выгляжу. Тридцать три уже, как Христу было. А в Чечню в шестнадцать попал, совсем зелёный был, романтики захотелось. Идиот! Еле выжил.

Помолчали.

– Так что, если поедем, то познакомлю. У него в Комсомольске много связей и его многие знают. Будут проблемы – он прикроет. Я его попрошу, мне он не откажет. В дела блатных он не лезет, но его знают и уважают. Имя себе взял – я смеялся! Отец Василий! Я чуть не умер со смеху, когда услышал, но, как понятно, не при нём. Он к богу в вопросах веры очень серьёзно относится. У него два ордена за мужество, да и других полная планка. Старлеем ушёл. Офицерское звание дали после старшего прапора вместе со вторым орденом за мужество, в качестве исключения. У него своя усадьба под Комсомольском, мы с однополчанами там среди леса часто собирались раньше, но и сейчас раз в год точно отмечаемся. Традиция.

Темень на улице. Мы к больнице подъехать успели. Я Митричу сигареты и пивасик отнёс. Ждём Карловича.

– Кеша отзвонился. Уже на подходе. Менты его тормознули. Хорошо, что не наш автобус. Уже наш! – смеётся Саня. – О! А вот и его мерс, любит Кеша немцев. Хотя, мне больше Тойота вставляет. Тот же крузак. Ну, пошли здороваться. Вещи свои не забудь, вместе со своим костылём.

Не знаю что за модель. Седан. Черный, вроде. В такой темноте не рассмотреть и лампочка над проходной не помогает. Далеко она слишком.

Точно, Иннокентий Карлович собственной персоной.

Поручкался с Саней. Парой фраз обменялись, пока я от машины ковылял неспешно.

Потом, молча, кивает мне не переднее сидение. Но руку, в качестве приветствия, пожал.

Саня же, легонько хлопнув меня по плечу, произнёс:

– Я откланиваюсь, дела. Рад был познакомиться. Вот, возьми мою визитку, там телефоны и домашний, в том числе. С Кешей переговори, о чем меня просил. Разрешит – поеду. Можно было бы пару дней нормально отдохнуть. В баньку бы сходили, может девок пощупали, ты как насчёт этого?

Я же только усмехаюсь. Думал меня этим смутить?

– Я и от водки не откажусь, а не только от баб! – смеюсь в ответ. – Пока! До скорого.

– Пока! – смеётся удивлённый Александр.

В машине прохладно, работает кондиционер. Кожанный салон. Из динамиков лёгкая музыка, приятно пахнет цитрусовым освежителем.

Карлович, или как звал адвоката Кеша, молчит. Видно, с мыслями собирается.

И, наконец-то!

– Ну и задал ты нам всем задачку! – произносит он.

Я жму плечами.

– А я-то тут причём? – отвечаю я.

– В общем, расклад таков. По половине не получилось, – вздыхая, говорит Кеша. – Слишком много людей в деле, а оно, серьёзней не бывает. Предъяву кинули, и ответа внятного не получили. Тебе лям евро кинем по документам, как и до этого делали. Договор, и всё такое. Бумажки скину быстро. Уже завтра готовы будут. Налоги с нас, не волнуйся. Тебе, вот, утешительный приз. Знаю, что мало, но всё-таки! – Пачка пятитысячных в банковской упаковке легла мне на колени. – Тут и моя благодарность и за микроавтобус этих хмырей. Мой босс очень доволен операцией. К тебе претензий ни у кого нет. И вообще, шеф сказал тебя под крылышко взять. Мало ли что в Комсомольске может случиться? Любой вопрос, который в нашей компетенции решим. Звони. Телефон знаешь. Не удивляйся, что вокруг тебя так всё закрутилось. Деньги огромные на кону, и ты пошёл нам навстречу, это я об отступных. А теперь, с этим дурацким нападением один акционер вляпался, а к нему и так много претензий накопилось, а тут такой косяк и ультиматум от твоего имени на четыре ляма зелени, а денег то и нет! С ментами бодаться никто не хочет. Прокурорские свою часть от нашей с тобой сделки хапнули, им светиться нельзя, так что уработали – сейчас завещание пишет. Объясняю тебе, чтобы понял, что никто тебе мстить не будет. Некому просто. Семью с детьми пообещали этому уроду оставить в живых…

Что-то мне поплохело. Даже я со своим опытом к этому цинизму не готов. Ну, да ладно, не я первым начал.

– Деньги в рублях, переводить будем по курсу. – Продолжает между тем Карлович. – Банк Тинькофф. У него проще, и намного. Все операции по переводам средств через него пройдут. По финансовым делам тебе всё понятно? – уточняет адвокат.

– Да. – Коротко отвечаю я.

– Тогда, переходим ко второму вопросу. – Улыбается Иннокентий Карлович. – Всё заказанное тобой я купил. Марочное французское, даже бокалы к нему есть в упаковке. Бренд какой-то, подарочный вариант, я не вникал. К нему яблок немного и так, как ты просил, из сладкого. Рафаэлки, минитортик Наполеон, и так, по мелочи, но пакет тяжёлый. Вина две упаковки. Я так, на всякий случай. Но смотри, они литровые, не упейтесь там! И это… – суёт он мне что-то в руку… – на всякий случай. Пьяная баба «звезде» не хозяйка!

Смеётся, не любитель ненормативной лексики.

Презервативы. Пачка.

Ну, блин, Кеша!

– Если вопросов больше нет, то давай прощаться, чувствую у меня работы на всю сегодняшнюю ночь, и всё благодаря тебе!

– И баксам! – говорю я.

– И им тоже, – радостно смеётся Карлович, – но еврики лучше, а лучше всего английский фунт.

Посмеялись удачной шутке.

– Вопросов нет, – задумчиво произношу я отсмеявшись. Всё-таки этот вечер принёс поистине небывалые дивиденды. – Просьба есть.

– Какая? – тут же стал серьёзным адвокат.

– У меня выписка через три дня, – говорю я, – а как-то надо и до Комсомольска добраться, а тут такая непонятка с этим нападением. Кого-то, конечно, из попечительского совета мне в сопровождение дадут, но по вокзалам мотаться не хочется. Можешь решить, чтобы меня отвезли в детдом, например, тот же Саня?

– Саня? – удивился Иннокентий Карлович.

Задумался…

– Решим. Он отзвонится, я ему твой телефон скину. Принимается, тем более, и шеф просил присмотреть за тобой. Они, кстати, с твоим отчимом с детства друзья «не разлей вода» были. Для него его гибель очень серьёзным ударом. Конечно, он сейчас больше за твою сестру переживает, ну да ладно, забудем время, когда мы не могли найти точки соприкосновения, и благо, что все вопросы решил сегодняшний вечер. Желаю, чтобы он у тебя сегодня хорошо закончился. Например, в постели с какой-нибудь симпатичной медичкой. У меня, в твоём возрасте, по ночам все мысли были о бабах. Давай, помогу собраться. Ого, сколько вещей набралось! Может, помочь донести?

– Не! – отказался я. – Я, в случае чего, сторожа попрошу – ему все равно обход положено делать, вот и донесёт до отделения.

– Ну, как знаешь! – согласился Карлович. – Я до дежурки дойду, гляну там сторож, или куда уже смылся.

Но Митрич, на моё счастье, сидел у себя на проходной, в дежурке, видно следил в окно за подъехавшей машиной и видел, как я из джипа в этот мерс пересаживался. Как там Степановна сказала, что он бывший мент?

Всё возможно.

Стучусь. Открывает. Смотрит так с подозрением, но фон от него есть. Пиво моё, похоже, уже приговорил.

– Митрич, поможешь пакеты до отделения донести? – спрашиваю я.

– Пакеты? – переспрашивает старик. – Так чего бы не помочь то? – улыбается он. Вот что пиво животворящее делает!

– Смотрю, ты уже приоделся?

Все знают, что у меня из одежды почти ничего нет.

– Друзья привезли. – Отвечаю я.

– Ну-ну! – качает головой бывший оперативник. Он, видно, блатату за версту чует. – Пошли, покажешь что нести.

Поздоровался с адвокатом, который стоял у своей машины. Поднял пакеты, мои и тот, что привёз Карлович. Мне ничего в руки не дал, а просто сказал:

– Ты сам вначале дошкандыбай до палаты, а потом передачки носи.

Попрощались, и вперёд.

До окончания двух часов отсутствия, которые я выклянчил у врача, оставалось всего минут десять. Как раз успею дойти! – подумал я.

Митрич, на удивление, ничем не интересовался. Хотя, походу, срисовал и хайс и гелик и мерс, и всех их владельцев, которые имели ко мне какое-то дело. Но старый мент молчал.

А в принципе, не очень то и тяжёлыми были пакеты. Что там, то, что я прикупил в магазине, минус сигареты и пиво. Моя одежда, которая включала шорты, тапки и старую, застиранную футболку. Щербатого пацаны полностью для меня раздели. Ствол с дополнительной обоймой, кобура, лопатники и три телефона. Ну, ещё пакетик с золотом. И отдельный пакет от Карловича. Вот тот точно имел вес. Одного вина два литра.

Наконец-то я добрался до своего этажа. Митрич меня проводил прямо до палаты.

«Надо его потом как-то отблагодарить». – Подумал я.

– Спасибо большое! – произнёс я.

– Да не за что. – Усмехнулся дед. – Бывай!

А потом повернулся в дверях…

– Ствол спрячь, агент «ноль-ноль-семь»! – усмехнулся он, и был таков.

Вот же, что значит, опыт не пропьёшь!

Я так и сидел на своей кровати, и смотрел бездумно на входную дверь.

Что сегодня было?

Напали. И это предупреждение от Степановны, насчёт паяльника. Надо, кстати, отзвониться и пригласить на ужин. А что, плата свободна. До десяти утра тут никто не появится. Вино есть, закуски на любой вкус. Вот только руки бы помыть.

А так, я красавчик в этом прикиде. А вот деньги и телефоны с лопатниками надо припрятать, как и пистолет, будь он неладен. Надо было его Сане отдать. Кстати, о Сане. Вот уж не думал ещё вчера, к кому в вопросе как добраться до Комсомольска мне придётся обращаться.

Но, чего только не бывает в этой жизни!

Но вернёмся к тому, что же произошло?!

То, что разобрался с пришедшими меня трясти, это хорошо. Повезло, и сильно, и никто насчёт этого не спорит. Дедок, опять же, который отвлёк от меня сразу двоих, ну и умение, которому меня научила неизвестная богиня. Усыпил одного, ввёл в сонное состояние второго. Потом, хорошо, что своё средство передвижения не сломал о головы и ноги этих додбодятлов. С Саней не ошибся, хотя, если честно, по ночи не скажу, что трусил, но пистолет сжимал левой рукой до боли в пальцах. Не уверен, что от этих профи смог бы отбиться в итоге. Без вариантов. Я теперешний им не противник, даже если бы один на один смог выйти. Потом, парни отдали и телефоны, и деньги наличку. От банковских карточек я и сам бы отказался, а документы они сразу забрали. Телефоны. Это не мой самсунг, купленный лет пять назад мамой.

Или женой?

Тьфу ты! Опять раздвоение личности!

И деньги. Куда мне их прятать? Надо позвонить с утра своему ангелу, попросить, чтобы сумку с замками мне купила. Скажу, что деньги потом отдам. Можно и сейчас позвонить, только десять часов, детское время.

Ну, подумаешь, половина одиннадцатого!

Нет, завтра позвоню. Она на дежурство послезавтра заступает, есть время, а пока…

Телефон. Набор номера. Гудки…

– Ты уже пришёл? – первым делом вопрос со стороны моего лечащего врача.

В трубке слышится смех, мужские голоса.

И, вроде как, телевизор работает. Раз телевизор, то не у себя в ординаторской сидит. Видно, в гости к кому-то пошла.

– У тебя всё нормально? – уточняет она.

– Более чем. – Отвечаю я. – Есть тортики, включая наполеон. Конфеты и другие вкусности, а главное, марочное французское эксклюзивное вино с бокалами, в наборе с коробкой.

– Тебе нельзя! – смеётся она.

– А кто сказал, что я буду пить? Я только попробую в качестве эксперимента. Да и обмыть надо мою выписку. Сколько я тут у вас? Почти три месяца, не считая времени, проведённого в реанимации.

– Солидный срок! – соглашается она.

– Вот и я так подумал. А что будет нам с двух литров французского лёгкого напитка? Да и напарницу можно взять. Тут хватит и на троих! – выступаю я в качестве змея-искусителя.

Что-то меня уже несёт, да и слова Карловича не могу забыть. Как он там сказал? – «Желаю, чтобы он у тебя сегодня хорошо закончился, например, в постели с какой-нибудь симпатичной медичкой. У меня в твоём возрасте по ночам все мысли были о бабах».

А я тоже человек. Причём, взрослый в душе. И неплохо, что тело молодое. Я тоже о женщинах последнее время мечтаю, а тут столько в белых халатиках нимф бегает перед глазами! Как назло, халаты просвечивающиеся, хоть и не полностью, а из трусиков – всего пара лямочек. А кто-то умудряется при этом и бюстгальтер в такую жару не носить. Как тут выжить бедному полковнику в теле молодого пацана? И Карлович, тоже, провокатор!

– Ладно, жди, через полчаса загляну. У тебя ключ от вашей палаты есть на руках?

– Нет! – удивлённо отвечаю я.

– Захвачу! – решает она. – Вроде, с проверкой никого не ожидается, но всё равно не стоит светиться, да и всё равно, в принципе. Сегодня Сергевна на дежурстве, она не сдаст. Конфеток кину… чай попьёт. А сами оттянемся!

И отключилась.

Да она датая уже! – понимаю я, – и причём, капитально. А если ещё и вином сверху полирнуть…

Покачал головой, припоминая случаи из собственной практики.

Как бы не обблевалась. Не люблю пьяных баб. Обычно из-за них одни проблемы впоследствии, хотя, если сразу в постель уложить, то обычно весело получалось. Но это уж точно не мой случай!

Пора накрывать поляну.

Сдвигаю табуретки в качестве прикроватного столика. За большой стол садиться не хочется.

Накрываю их полотенцами, достаю всё, что есть из посуды – тарелок плоских три штучки, маленькие чайные ложки. Фрукты порежу, нарезку фруктовую сделаю, но вначале помыть их требуется. Откладываю в сторону.

Конфеты от Коркунова и Рафаэлло в коробках. Даже сыр Кеша купил! Явно понимает толк в употреблении благородного вина. Хорошо, что ни креветок, ни устриц с лягушачьими лапками не купил, ради прикола, с него бы сталось! Два миниатюрных тортика, но, судя по цене, что отдал за них адвокат, они должны быть просто золотыми. Заварные пирожные, что сам покупал в Пятёрочке. Лимон к чаю нарезать. Коньяка нет, а под вино они не катят. Зато шоколад черный, плитка, его просто ломаем, и так, на раскрытой обёртке и мастрячим на импровизированный стол. А теперь, помыть фрукты и поляна готова!

«Может переодеться?» – мелькает мысль. Кроссовки скидываю, оставляю футболку от Щербатого – моя слишком задрипанная уже, и скидываем джинсы, облачаясь опять в свои шорты.

Так явно полегче.

Занимаемся фруктами.

Нарезка.

А теперь можно и приёмник включить. Телевизора нет. Зато, у деда приёмник неплохой. Он вечно радио Дача слушает, а там, в основном, только одни песни крутят. Как раз для моего возраста, настоящего, не этого. Да и Степановне, думаю, понравится их репертуар. Снял носки, улёгся. Как бы не заснуть!

Но есть хочется, дремлю по-тихой, наслаждаюсь музыкой. Песни девяностых крутят. Опять Маликов плачет, но поёт хорошо, мне нравятся его песни. Потом Буланова завыла, вот уж кто умеет испортить настроение своим репертуаром!

О! Скрипнула дверь. Вроде как, в замке ключ провернулся.

Шаги тихие.

Я лежу, показываю, типа, сплю.

– Ну и жених! – смешок рядом. – Пригласил на свидание, а сам храпит! – тихий шепот.

– Кто сказал, что спит? – улыбаясь, не открывая глаза, произношу я.

– Ждал, ждал, устал, решил прикорнуть, пока дамы работой заняты.

Открываю глаза и рывком сажусь на постель.

Ого! Да мы одни пришли, и похоже, что конкуренток просто отшили. Что-то я слышал, кого-то мой член удивил, ведь в реанимации все голые в основном лежат, да и после операции у меня из одежды только «костюм адама» был. Так вот, при моём росте, член, и правда, великоват. Надо сказать спасибо мне, или по линии жены так сыну подфартило? Я уж точно гигантом секса никогда не был, а вот сыну, похоже, повезло. Как там говорят? «Кто умеет любить – тот любит, а кто нет – тот, увы, женится», или не так, там что-то про талант, типа, есть – влюбляется, а если нет то, увы, женится. Я малость перефразировал старую поговорку.

Так вот, про член…

Подслушал разговор как-то, ещё лёжа палате интенсивной терапии, молоденькие, правда, девчонки про меж себя шушукались, а я не спал, вот и обсуждали они меня и мой нетрадиционный сверхразмер. Видно, распространились слухи по всему отделению, во всяком случае, среди женской половины.

Тетя Зина, как я зову своего врача, явно подшофе, что для доктора, находящегося на дежурстве, вполне нормальное состояние. Но я ошибся, нормально она выглядит и чувствует себя. Улыбка на лице, на щёчках румянец.

Обычно она халат свой врачебный на платье одевала, а тут, видно из-за июльской жары в Хабаровске, носит, во всяком случае на дежурстве, на голое тело. Но халат из плотного материала и практически не просвечивается. Можно только разобрать наличие нижнего белья по его контурам в районе талии и в районе груди.

Но не спорю, жарковато, хоть на окне и сетка натянута, и окно полностью открыто.

Мне-то ничего, я привык, а вот слегка подвыпившей, к тому же, слегка полноватой женщине, явно жарко. Халат у неё четкий, не на пуговицах – молния на всю длину. И поясок.

Присела на стул, закинула ногу на ногу, оголив немного бедро.

Подхватила с импровизированного стола бутыль.

– Ого, литровая расфасовка! – удивлённо произнесла она. И по слогам… – «Коллексьон персоннель. Франсуа-Луи Вюиттон», Кюве Приве дю Шато Ласкомб, две тысячи двенадцатый год, в подарочной коробке, тысяча миллилитров. Красное. Сухое. Сделано из винограда сорта Каберне Совиньон. Ведь оно ужасно дорогое, Андрей! – смотрит на меня своими зелёными глазами. Удивлена, обескуражена, и немного взволнована.

Миллион бы сейчас отдал, чтобы узнать, что в её головке сейчас творится, какие мысли мелькают. Уж больно щёчки от смущения порозовели. Но я-то малец, тринадцати лет, хотя и телом вышел, и не только. Рост подкачал немного, но ничего, ещё подрасту, уж точно. Парень явно в меня уродился, ведь почти четырнадцать мне.

– Не дороже денег, уважаемая Зинаида Степановна. Друзья привезли, да и где бы я нашёл тут, в этом захолустье такое вино? – усмехнулся я.

Она всё рассматривала этикетки.

– А штопор то у тебя есть, ухажёр?

– Обижаете, тетя Зина! У меня нож есть, швейцарский! Там всего напичкано. Сей момент!

– И хватит меня тётей звать! Зина нормально будет.

– А если Зизи? – вспомнил я песню Шуфутинского.

– Да легко! – и приспустила немного молнию на халатике, открывая мне вид своих прекрасных полушарий.

Провокация удалась на славу – что бы я ни делал, куда бы ни старался спрятать руки, но взгляд косил на эти белые бугорки, а эта проказница ещё газету деда со стола взяла и обмахивается ею, типа, жарко ей.

Уселась, главное, на мою кровать, ей так, видите ли, удобно, мою подушку под спину. Кровать моя у стенки и окна, соответственно. Я же пересел на стул. Ниже получается, зато этого соблазнительного безобразия, в её приоткрытом сверху халатике, мне не видно. Но есть, увы, и другая проблема – ее ножки закинуты нога на ногу и бёдра открыты. Короткий, выше коленок, халатик и вовсе задрался вверх. В общем, полнейший кошмар!

Вот, вроде, раньше меня смутить и заставить возбудиться лишь легчайшей эротикой, было бы невозможно. К этому вопросу моим знаковым дамам и любимой женщине приходилось подходить очень серьёзно. А тут – пара взглядов на открытые ножки и чуток приоткрытую сверху грудь, и всё, приходится самому ногу на ногу закидывать, чтобы скрыть жуткий стояк. А если учесть размеры друга, в общем, что-то я уже жалею, что плотные джинсы поменял на лёгкие летние шорты.

Мои мучения явно замечены, оценены, и веселят эту пухленькую красавицу, которая почему-то кажется мне, уж очень доступной. Но удерживает от необдуманных действий моя врождённая скромность в общении с женщинами, да возраст этого тела, ведь что ни говори, а так можно и не только по рукам, а и по морде получить. И, если честно, эти мысли меня сильно отрезвляют.

А между тем, дверь на замке, основной свет в палате погашен. У деда есть лампа настольная для чтения, она сейчас и включена. Музыка из приёмника разливается по помещению. Вроде, «Божья коровка»! свой хит «Гранитный камешек» лупит из динамиков и мы вместе с Зизи подпеваем, причём кое-кто громкость своего голоса явно не рассчитывает. Но мы в палате одни, она угловая, а за стенкой только процедурная. В других палатах в это время мужики и женщины всё больше телевизоры смотрят, которые им заботливые родственники принесли, а нам неплохо и под приёмник.

У деда чайник прихватизировал, надеюсь не сгорит, если я один раз воду для чая вскипячу.

Зина уже пол большой коробки Рафаэлло приговорила. В бокалах – вино. Вкус нормальный, я как-то не очень разбираюсь в этом благородном напитке потомков Дюма и д’Артаньяна, а если учесть, что у нас в магазинах за бурду продают под видом вина, то естественно, откуда из меня мог вырасти ценитель.

Но уже первый литр ушёл, причём, явно, количество выпитого не в мою пользу. Если мне и перепало грамм двести-двести пятьдесят, то остальное уже булькает в моей напарнице.

Весело болтаем, она вспоминает своё детство, как в школе училась, даже про свою первую любовь весьма откровенно рассказала, как целовались с парнишкой после уроков у неё дома, как едва девственность после шампанского на Новый Год с его другом не потеряла.

Я слышал раньше, что медики – существа, стыда не имеющие, даже поговорка была такая – ума нет – иди в пед, а стыда нет – иди в мед. Что-то в этом есть, во всяком случае, в отношении любителей медицины и последователей Гиппократа.

На брудершафт ни я, ни мне выпить не предлагают, хотя последствия выпитого на даме явно сказываются. Язык и вовсе развязался. Громко смеётся над моими шутками, замок молнии на халатике ещё ниже опустился. Понимаю девчонку, реально жарко после выпитого. А она уже перешла цитировать, что ей её знакомые по вацапу пересылают.

Заставила рядом с собой на кровать сесть. Подушку с соседней кровати приватизировали мне под спину, чтобы можно было облокотиться о стену и почки не застудить. Прижалась плечом ко мне и читает всякую смешную ересь с телефона…

– …доктор пациенту: не волнуйтесь. Эрекция при массаже простаты – это нормально. Пациент: но у меня нет эрекции! Доктор: Это я про себя…

Смеёмся. При этом, эта коза прижимается к моей руке своей грудью. Нет, зад у неё, конечно, лучше, не спорю, но вот грудь ощутил. Явно ведь провоцирует, как ей кажется, не целованного мальчишку.

Ну-ну!

– … бабка нашла в огороде бумеранг и заеб@лась его выбрасывать!

Ржём в голос. Зинка и вовсе, в порыве веселья, на меня навалилась.

Вот же, сучка, я же не железный!

Но и понимаю, что если полезть с приставаниями, то будет выглядеть не очень красиво, но и «козлом» быть не хочется, как в том анекдоте, но у меня возраст, и это, на минуточку, мой лечащий врач!

А Зизи всё не унимается, хотя, не спорю, сидим хорошо, я для удобства уже и руку ей на плечи закинул. Не сопротивляется, под плечо мне подлезла и вновь читает какие-то приколы. А шуточки-то выбирает и вовсе на грани!

– …какая всё-таки переменчивая жизнь! Съедая сегодня утром на завтрак яйцо, я подумал: – ещё недавно оно было в жопе. Сейчас я кладу его в рот. А уже завтра оно опять окажется в жопе!

Заливается, словно колокольчик, остановиться не может. Ну, не скажу, что шутка уж очень удалась, хотя философская сторона цепляет, но выпитое вино сказывается. Смеёмся.

И нам хорошо, особенно мне.

Она постоянно двигается и моя левая рука уже у неё за спиной, а ладонь, вроде как нечаянно, примостилась у неё на левой ягодице, но я не пытаюсь щупать там или гладить – лежит себе ладошка, отдыхает. А что? Она, смеясь, так телом елозит, а иногда и вовсе почти переламывается в пояснице, когда ей особенно смешно.

А вечерние, вернее, ночные посиделки продолжаются, и опять околомедицинские приколы…

– … женщина звонит мужу: дорогой, прости меня, пожалуйста, я тебе по ошибке дала таблетки не от поноса, а от нервов. Как ты? Муж: ну как, обосрался, но абсолютно спокоен!