- -
- 100%
- +
– Я не умею строить дома! – испугался Рики. – Я за всю жизнь не построил ни одного дома!
– Было время, когда я сел рисовать карту в первый раз.
– Представляю, какая это была карта! – попытался пошутить Рики, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей.
– Это была моя лучшая карта! – мечтательно вздохнул нуониэль. – Её превзойдёт лишь та, которая станет моей последней. А что есть дом? Место, где мы рождаемся, или место, где умираем?
Продавец красок знает все существующие в Эритании пигменты. Он может безошибочно сказать, на какой основе замешаны краски, лишь взглянув на пергамент. Кроме того, продавец красок имеет хорошие связи, благодаря чему добывает редкие минералы, порошки и перья. Он знает точное время приливов и отливов, что позволяет получать доступ к подводным глинистым отложениям в определённое время года. Продавец красок чувствует, что надо покупателю и добивается хорошей цены за свой товар. Ещё он ловок и тих, поэтому неприятные встречи в глуши для него не самая большая проблема. Также он может легко находить общий язык, как со знатными людьми, так и с чернью. Продавец красок всю жизнь оттачивает своё ремесло и не тратит время впустую.
Рики был продавцом красок. Был.
Рики открыл бутылочку и высыпал угольный порошок в костёр. Потом он поднялся, подошёл к нуониэлю, стоявшему на краю утёса, и, последний раз пощупав большим пальцем округлое стекло, выбросил бутылочку в пропасть долины. Пустой сосуд исчез во тьме, не издав ни звука.
– Тот картограф, – начал Рики, – просил передать, чтобы ты шёл домой и не отправлялся в Драконьи Земли!
– Хе! – крякнул нуониэль, явно насмехаясь над советом друга! – Хотелось бы мне знать, что ты сам думаешь по этому поводу.
– Я думаю, что до тех земель и впрямь долго добираться.
– Покупателей красок там точно не много! – улыбнулся нуониэль.
– Разве что Серые монахи! – пожал плечами Рики.
Они вернулись к костерку и сели.
– Переночевать можем здесь, а с утра спустимся в долину и пойдём строго на восход, – сказал как бы между прочим нуониэль.
– Согласен! – ответил Рики и положил сухую ветку в костёр, заложенный не им самим.
Гнездо лаггара
Капитан каравана мечтал увидеть в дымке горизонта башни родного города Фин Илари́м. Ах, давно не просыпался он от шума улиц главного города пустыни! Фин Иларим – это зазывания купцов, продающих товары со всего света; пение ветряных колокольчиков – любимых безделушек горожан; резкие, внезапно появляющиеся и тут же исчезающие звуки дудочки укротителя змей; гул пёстрой толпы, что рекой течёт между бело-жёлтых домов с маленькими оконцами; и, конечно же, жара! Куда в Фин Илариме без жары?! Её несёт горячий ветер, обжигающий кожу острыми песчинками, поднятыми в воздух с бесконечных дюн, окружающих город.
Первые признаки этой жары капитан почуял задолго до прибытия в родные пенаты, когда после десяти дней дороги караван вышел с травянистых равнин на безжизненные пески. В полдень десятка нагруженных огромными тюками верблюдов медленно спустились с бледно-зелёного плато. Теперь путь каравана лежал на юго-восток, вдоль почти отвесного склона, тянущегося за горизонт. Пройдёт ещё дней пять и погонщики оставят отвесный склон плато, повернут на юг и будут идти по барханам, пока из-под песка, в подёрнутой раскалённым воздухом ряби не забрезжат башни Фин Иларима.
Двигаться днём по пустыне невозможно: жара измотает за час любого, будь то верблюд или человек. Впереди ждали холодные ночные переходы и душный дневной отдых под шатрами из плотной ткани, защищающей от палящего солнца. Капитан каравана Иналами́н – или Лами, как его называли друзья – любил пустыню и обладал необычайным нюхом, позволяющим определять путь по запаху верблюдов, ходящих этими песками с незапамятных времён. Ночными переходами, Иналамин каждый час будет спешиваться, брать горсть песка и, вдыхая запах, «видеть» скрытую от всех прочих дорогу, соединяющую мир с далёким, но родным городом пустыни Фин Иларим.
– Эй, Лами, – окликнул капитана Иналамина его верный помощник Биду, – остановимся в нашем обычном месте, или пойдём вперёд до сумерек?
– Больно жарко сегодня, – ответил Лами, почёсывая свою волосатую грудь рукоятью прутика, которым он погонял верблюда. – Остановимся в нашем обычном месте и дождёмся темноты.
– Что это там впереди? – спросил третий караванщик по прозвищу Белый. Он подкатил на своём верблюде к Лами и указал прутиком куда-то вдаль.
– Похоже на камень, – неуверенно предположи пузатый Биду.
– Или на сидящего человека, – добавил облачённый в белый халат, белый чурбан и белые сапоги третий караванщик, прозвище которого соответствовало его облачениям.
Далеко впереди и вправду что-то чернело. Слева от путников тянулась отвесная стена плато, а шагах в пятидесяти от неё зияло тёмное пятно.
– А не наше ли это место стоянки? – спросил Лами, и хлестнул верблюда.
Капитан вырвался вперёд, но вскоре остановился. Его спутники с гружёными верблюдами поравнялись с Лами только минут через десять.
– Это и вправду человек! – сказал Белый, у которого был самый острый глаз.
– Посмотрите в небо! – воскликнул пузатый Биду, вскинув руку.
Под палящим солнцем, чуть ниже самого плато, кружилась хищная птица. Иналамин и Биду, дети пустыни, тут же узнали её.
– Это он? – радостно спросил Биду своего предводителя.
– А как же! – улыбаясь, ответил Лами. – Старый добрый лаггар. – Серые крылья, чёрный хвост, белые щёчки! Разве можно спутать лаггара с другим соколом! Да и станут прочие залетать в пустыню?!
– Возможно, это почтовый, – предположил Белый, наблюдая за птицей, приложив ладонь ко лбу, чтобы солнце не слепило глаза.
– Только не сейчас, – улыбаясь, объяснил Лами. – У лаггаров нынче период гнездования. Никто во всём Фин Илариме не стал бы отправлять почтовую птицу теперь!
– Странно, – покачал головой Белый. – Если время гнездиться, то, что он делает в краях, где совсем нет деревьев?
И вправду, возле этого плато, разделяющего равнины и пустыню, ничего не росло. С севера наверху тянулись сухие луга, а с юга начинались пески, где кроме барханов, меняющих свои очертания под влиянием диких ветров, царило лишь безмолвие.
– Гляньте! – воскликнул Белый. – Лаггар падает!
Птица, сложив крылья, стремительно опускалась прямо к фигурке сидящего на песке человека. Иналамин остервенело хлестнул верблюда и устремился вперёд, что было мочи. Он нёсся, осыпая верблюда ударами прута и громко выкрикивал пронзительный «хэй». Лаггар не успел достичь цели: испугавшись наездника, он взмыл в небо, а потом подлетел к отвесному склону плато и скрылся где-то в его тенистых трещинах.
Капитан каравана Иналамин слыл опытным человеком, и слава его возникла не на пустом месте. Он не только умел безошибочно выбирать путь в пустыне, где нет иных ориентиров, кроме как невидимый запах верблюдов, но и чтил неписанные законы путников. Осадив верблюда рядом с сидящей фигурой, Иналамин резво спешился, тут же схватил одну из фляг, закреплённых на ездовом животном, и кинулся к незнакомцу. Несомненно, тот, кто сидит в пустыне, попросту не имеет сил двигаться вперёд. А если нет сил, значит, нет воды. Иналамин всегда делился водой, даже с врагами. Может быть, поэтому у него, в конце концов, не осталось врагов?
На ходу откупорив флягу, Лами упал на колени, приобнял незнакомца и приложил к его иссохшим губам сосуд. И только когда живительная влага потекла по потрескавшейся коже, незнакомец вздрогнул, будто пробудился ото сна, и принялся глотать воду.
Иналамин, продолжая аккуратно, будто кормящая мать, поить незнакомца, с облегчением вздохну. Он бы и улыбнулся, радуясь тому, что спас от гибели живое существо, но непонятный образ этого одинокого странника встревожил капитана. Лицо, будто точёное, смуглое, с острыми бровями, доходящими чуть ли не до висков, напоминало лицо злодея из детских сказок. Странные брови и борода, цвета жухлой травы дополняли отталкивающий образ. Капитан попытался не замечать нарастающую тревогу. Он держал ослабшего незнакомца, обхватив за спину, и прижав его плечо к своей груди. Опустив взгляд, Иналамин заметил, что шапка или капюшон у этого путника сделан из каких-то веток, но не сплетённых, а запросто ниспадающих на драный балахон. Капитан медленно поднял свой взор и рассмотрел макушку головы незнакомца. Он увидел, что никакой шапки и никакого капюшона вовсе нет, а эти ветки растут на голове существа вместо волос. Шелушившаяся кожа, нарывы и забившаяся в корни веточек пустынная грязь заставили капитана отвернуться. В глазах помутнело. Сделалось дурно.
Собрав волю в кулак, Лами поставил флягу на песок перед путником и поднялся. Капитан отошёл в сторону, но тут почувствовал головокружение и приближающийся обморок.
Подоспели друзья караванщики. Белый спрыгнул с верблюда и подхватил шатающегося предводителя. Толстый Биду медленно слез и спешно подошёл к незнакомцу.
– Благодарю за воду, – просипел тот, отдавая едва-заметный поклон, – Теперь отойдите.
Испугавшийся Биду попятился и чуть не упал.
– Вы видели!? – залепетал смешной караванщик, спрятавшись за верблюдом. – Что это ещё такое? У этого чудовища на голове целый огород! Ветки какие-то вместо волос! Недоброе это! Недоброе!
Биду отцепил от бока верблюда бурдюк, и спешно сделал несколько глотков. Красное вино потекло по подбородку.
– Оставь немного на переход! – рассмеялся Белый, спокойно наблюдая за тем, как его друг вытирает рот рукавом и таращит глаза на незнакомца. – Если выпьешь всё вино до пустыни, то в пути мы помрём не от жары, а от твоего нытья. Верно я говорю, Лами?
Белому удалось подбодрить предводителя. Тот выпрямился и даже усмехнулся.
– А то! – всплеснув руками, подхватил капитан Иналамин. – Не было у нас ещё перехода, чтобы ты, Биду, не выпускал из рук свой винный бурдюк!
– А встречный наш вовсе не чудовище, – нарочито громко произнёс Белый, чтобы и незнакомец его услышал. – Это дети деревьев. Мне рассказывали о таких, когда я купечествовал далеко на восходе, в Имурад Гумэ. Они живут ещё дальше, в землях, где наши караваны не бывают.
– И как же оно называется? – спросил заинтересованный Биду, не до конца поверивший словам товарища.
– А этого я не помню, – почему-то грустно сказал Белый. – Эй, добрейший, как называют вашего брата? И почему ты попросил моего друга Биду отойти от тебя?
– Наш народ зовут нуониэлями, – просипел незнакомец. Дрожащей рукой он поднял флягу и сделал несколько глотков. Затем он медленно поставил сосуд обратно на песок, прикрыл глаза и стал с удовольствием облизывать влажные губы. – Мои леса далеко на восходе. И там мы не очень жалуем вопросы.
– Эээ! – почесав затылок, протянул Иналамин. – От наших вопросов, добрейший, тебе точно не уйти! Так что, заранее прошу простить такую назойливость. В наших родных краях, в песках великого города Фин Иларим, встречающиеся в пути всегда разговаривают. Таков неписанный закон пустыни: добрым словом отвечать на любые расспросы незнакомцев, коль судьба пересекла пути. И, к тому же, мы дали тебе воду. Что бы ты делал без нас?!
Нуониэль медленно поклонился и поднял руки в жесте, обозначающем благодарность.
– Без воды, я бы умер, – шёпотом ответил одинокий путник и прокашлялся. – А где великий город Фин Иларим? – спросил он уже нормальным голосом.
– На полдень, за пустыней! – гордо ответил Иналамин. – Ты бы не дошёл один! Эх, и занесло тебя на край пустыни в одиночку! Кто же так передвигается по пескам?! Сразу видно, ты не здешний!
Нуониэль улыбнулся; сухая кожа смялась, как старая бумага. Обветренное лицо на мгновение просияло. Строгие очертания сменились на ласковые и даже благородные. Биду осмелел и выполз из-за верблюда.
– Ставим лагерь! – скомандовал Иналамин.
– Немного поодаль, если вас не затруднит, – не открывая глаза, заявил нуониэль.
– Хорошо, – нахмурившись, согласился капитан каравана и махнул пару раз рукой своим спутникам, чтобы ставили палатки ближе к отвесному склону плато.
– Но разве ты не присоединишься к нашему лагерю? – недоверчиво спросил Иналамин.
– Я останусь здесь, – отблагодарив поклоном за предложение, ответил нуониэль.
– Как знаешь, – пожал плечами капитан, и стал снимать с верблюда мешок с колышками для палаток.
Биду взялся обустраивать стоянку, а Белый собрал всех верблюдов вместе и отвёл поближе к отвесному склону, чтобы они скорее попали в тень. В небе вновь показался лаггар.
– И всё же это почтовый лаггар, – громко произнёс Белый, глядя на небо.
– И что с того! – ответил сидевший на песке Биду, раскладывая тент палатки. – Пусть и почтовый! Его отпустили на гнездование, вот он этим и занимается.
– Здесь они не гнездуют, – вмешался в разговор капитан; он отошёл шагов на десять, упёр руки в боки и стал задумчиво смотреть на струящиеся пылью барханы. – Так ты и вправду не бывал в лучшем городе пустыни Фин Илариме? – повернувшись к нуониэлю, крикнул он. – Откуда же ты? Расскажи о своей земле!
Капитан каравана приблизился к незнакомцу, но, вспомнив просьбу этого нуониэля, уселся на песок шагах в двадцати от него.
– Наши леса зелены и обширны, – сказал нуониэль, осёкся, поднял дрожащей рукой флягу и сделал несколько глотков. Иналамин понял, что нуониэлю тяжело говорить.
– Точное место моего дома обозначено на карте, – продолжил нуониэль.
Он повернул голову вправо и, медленно подняв руку, указал вдаль. Иналамин приподнялся и стал всматриваться в скучный пейзаж; там что-то лежало. Капитан переглянулся с Белым. Караванщик, без лишних расспросов понял, что хочет от него предводитель. Отвязав верблюда, он сел верхом и помчался к чернеющей вдалеке точке. Биду тут же встал на ноги и поднял с кучи своих вещей саблю. Опытные караванщики знали, как бандиты могут обманывать купцов, и всегда оставались настороже. Вдруг этот нуониэль – получеловек-полудерево – всего лишь приманка? Что, если всё это нарочно подстроено, чтобы разделить караванщиков и напасть на них по отдельности?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.