Оскал тьмы

В канцелярию вошел майор Вепрев. Радостно оскалился:

– Обедаем?! И мне мисочку! А где пилоты?

Александра зыркнула на него с подозрением – что-то чересчур бодро себя ведет.

– Пилоты? Под деревом отдыхают. Спят, – кивнул Бабкин. – Провозились с останками своей керосинки, а потом, расстроенные, прилегли.

– Надо их позвать. Конечно, устали: полночи летели, а тут – бах! Такие события. – Вепрев мотнул головой и вышел за пилотами.

Бабкин поставил перед Александрой миску супа с куском жирной тушенки и пряным ароматом сушеного лука. Александра отодвинула ложкой тушенку в сторону (конечно, это не кабачковые котлеты и не сырный суп), зачерпнув жидкости, поднесла ко рту, тихонько подула.

Вбежал Вепрев, глаза круглые.

– Пилоты убиты!

– Как?!!

Все вскочили. Александра от неожиданности обожглась супом, зло бросила ложку (что же здесь творится!), за всеми побежала на улицу.

Пилоты лежали в естественных позах под деревом и походили на спящих. Загин склонился над ними, посмотрел зрачки, пощупал пульс, тут же нашел раны в области сердца, потер окровавленными пальцами, посмотрел на офицеров, на Купчика, на Александру.

– Убиты армейским ножом, коротким ударом, чтобы не успели вскрикнуть, – профессионально.

Александра мысленно возмутилась: «Да так здесь всех перебьют!», многозначительно посмотрела на Фарафу:

– Товарищ полковник, соберите всех и постройте. Убийца всех перережет, если не ограничить перемещения по базе!

– Понимаю, – кивнул начальник базы. – Вепрев, за мной, Бабкин.

Военные ушли к канцелярии. Бабкин побежал собирать офицеров.

Загин достал из кобур пилотов пистолеты.

– Оружие убийца не взял. Видимо, не успел.

– Ваня, обследуй здесь все, может, есть какие отпечатки, – попросила Александра. Прикинув, сказала: – У меня есть догадка. Фарафа рассказывал о поединке опытного охотника Прозоровского с медведем. Там тоже был мастерский удар ножом.

– Игин тоже охотник, – подал голос Загин.

Александра согласилась:

– Хорошо. Давайте подумаем. Мне кажется, круг сужается. Пилоты убиты. А с нами в это время были Фарафа, Бабкин и этот, с одутловатым личиком, у него фамилия, как в мультике каком-то, – Степушкин. Вот, они отпадают… Из восьми убираем троих. Остается пятерка подозреваемых. Уже легче.

– Пилоты убиты в интервале тридцати минут. Никто не отпадает, – заявил Петя.

– Почему? – не поняла Александра.

– Когда мы завершали осмотр трупов в леднике, Фарафа ушел в канцелярию, а потом и Бабкин – суп разогревать.

– Ладно, значит, Степушкин отпадает.

– И Степушкин остается. Ты от склада дошла до канцелярии, больше ты его не видела. А он мог, проходя мимо спящих, мгновенно жах, жах, и дальше потопал. Это профи. Убить – секунды.

– Что же получается: подозреваются все?

– Пока так, – вздохнул Загин, поднимаясь с корточек, освобождая место вооруженному бутылочкой с раствором и щеточкой Вани Купчику.

– Плохо. А я уже хотела обрадоваться, – разочаровалась Александра. – Тогда пойдем поглядим на контингент.

У канцелярии Фарафа построил офицеров.

Загин на ходу бубнил Александре на ухо:

– За Прозоровским надо понаблюдать внимательно. Ты верно подметила – с медведем он одним ударом справился. А Игин, интересно, что за птица? Гущин – слишком здоровый. Такому только убивать. А Синицын, заместитель, что-то чересчур робкий, старается не попа даться на глаза – тише воды ниже травы. Тоже странно.

– Да ну тебя, Петя! – заулыбалась Александра, поняв, что Загин ударился в черный юмор. – Ты еще Вепрева раскритикуй.

– И раскритикую. Почему он с нами прилетел? Неспроста…

Фарафа молча смотрел на своих подчиненных, переминавшихся в строю перед канцелярией. Подошли Андреева и Загин. Александра пытливо всмотрелась в лица офицеров – один из них особо опасный преступник, убийца.

Вот робкий, как его охарактеризовал Загин, заместитель Фарафы Синицын. Лицо скучное, вялое. Старается не попадаться на глаза. А что ему крутиться перед следователями? Он делает свое дело, и все… Дальше не причастный, но испуганный служака Вепрев – на него не стоит обращать внимания… Вот завхоз Бабкин. Лицо простое, с озабоченным выражением – бытовых хлопот и правда хватает. Крепкий мужик, основательный… Степушкин тоже прост, даже чересчур. И это теперь, с подачи Пети, выглядело подозрительным. Как сказал Загин, «жах, жах, и пошел дальше!». Чтобы убить – достаточно секунды… Они здесь все профессионалы, и об этом нельзя забывать.

Гущин слишком огромный и мощный. Такой легко сломит сопротивление любого из здесь присутствующих. По словам Купчика, убийца обездвиживал жертвы, вот Гущин-то и в состоянии обездвиживать. Но тот бил сзади по голове, чтобы человек потерял сознание. Гущину такое не нужно – слишком сильный. Обычно огромные толстяки по натуре добряки. Ладно, будет видно… Остались три офицера, которых Александра еще не знала: кто-то из них охотник Игин и медвежатник Прозоровский. И совершенно неизвестная личность, фамилии которой она даже не ведала.

– Товарищ полковник, представьте нам офицеров, – попросила Александра.

Военные заулыбались. Фарафа рявкнул:

– Равняйсь! Смирно! Вольно. Полковник Синицын, майор Вепрев, капитан Бабкин, капитан Степушкин, майор Гущин, майор Прозоровский, капитан Игин, капитан Пастухов.

Значит, Прозоровский – этот вальяжный, чем-то смахивающий на актера, спесивый тип. Александре показалось, что медведя мог завалить тот крепкий, с неправильным прикусом, а он Игин. Но он тоже мог бы. И замыкал круг подозреваемых «темная лошадка» Пастухов. Ладно, вечером она переберет их личные дела и попытается проанализировать.

– Товарищи офицеры, – попросила внимания Александра. – Вы понимаете, в каком сложном положении оказался ваш коллектив – среди вас находится преступник, и этот человек, по известным лишь ему причинам, имеет намерение уничтожить здесь всех. Вам придется рассказать мне, что вы знаете, что видели, что посчитали подозрительным в эти дни. Сегодня вы не поедете на объекты, а останетесь в поселке. Мы временно ограничим вашу свободу… Товарищ полковник, где разместить офицеров: на улице или в помещении?

– В помещении душно. Пусть на улице.

Александре подумалось, что на улице несравненно лучше. Но они же в тайге! А где тучи кровососущих? Где комары? Где страшный, пресловутый гнус – мошка?

Ее озарение не укрылось от Фарафы. Он с готовностью спросил:

– Что?

– Федор Осипович, а почему я не вижу комаров и мошки? В чем дело? Я как-то не обращала внимания…

Все офицеры заулыбались. Фарафа кашлянул:

– Мы избавлены от этого ужаса. Специальные реагенты…

Александра продолжала удивленно молчать.

Фарафа объяснил коротко:

– Военные технологии.

– А-а, – дошло до Александры. И тут же она снова взяла деловой тон: – Тем лучше. На улице так на улице. Вы будете друг у друга на виду, и, надеюсь, никого больше не убьют. Майор Вепрев, вы, как лицо, не имеющее отношения к делу, проследите, чтобы никто из офицеров не отлучался. Я буду вызывать по одному человеку в канцелярию и снимать показания. А вы, Федор Осипович, – обернулась Александра к начальнику базы, – поможете провести осмотр склада с боеприпасами следователю Загину… Да, пусть уберут трупы пилотов в ледник. Все.

– Разойтись, – приказал Фарафа. – Степушкин и Пастухов, перенесите пилотов в ледник.

Офицеры с ворчаниьм разбили строй и направились в беседку, устроенную напротив канцелярии между двумя лиственницами. Степушкин и Пастухов подошли к телам пилотов, напряженно глядя на них, ждали, когда Ваня Купчик окончит свои манипуляции. Купчик уже обследовал место преступления и фотографировал убитых.

– Товарищ следователь, – подал голос Бабкин. – А как быть с ужином? Я буду в беседке сидеть, а есть что будем вечером?

Александра вздохнула – естественно, ограничить свободу всем не удастся, да и глупая это затея на военной базе, находящейся в режиме боевого дежурства.

– Хорошо, товарищ капитан. Я с вами с первым побеседую, и можете заниматься хозяйством, – разрешила Александра. Она обратилась к Фарафе: – Товарищ полковник, отойдемте в сторонку.

Отойдя шагов на двадцать, Александра заговорила:

– У меня есть две версии происходящих здесь событий. И одна из них связана с пропавшим вертолетом золотодобытчиков. Подскажите: могли артельщики, наладив отношения с вашими подопечными, договориться захватить и уничтожить базу, чтобы замести следы и уйти с золотом на большую землю?

– Нет, – резко, не скрывая возмущения, мотнул головой Фарафа.

– А теоретически? – Александре не понравилась категорическая уверенность полковника. Она все еще чувствовала, что вертолет с золотом и череда смертей на базе все-таки взаимосвязаны.

– Не знаю, – пожал плечами полковник, но тон его был таков, что становилось понятным значение этого «не знаю».

– Хорошо. Но ведь существует шанс, что вертолет с золотом не потерпел аварию, сбившись с курса в тумане, а был угнан. У людей с вертолета охотничьи ружья. Мог у них зародиться замысел захватить базу, чтобы замести следы?

Фарафа нехотя улыбнулся:

– Вы задали тот же вопрос, но другими словами… Снова повторяю: нет! О базе никто не знает.

Теперь улыбнулась Александра:

– Так ли – никто?

– Никто!

Александра не ожидала, что Фарафа такой твердолобый.

– Из непосвященных, абсолютно никто, – уверенно добавил начальник базы.

– Но представьте, – не сдавалась Александра, – угонщики случайно натыкаются на базу, а все здесь, простите, с голыми руками.

Фарафа хмыкнул:

– Вы предлагаете вооружить сотрудников базы?

Александра пожала плечами. Давать в руки подозреваемых стрелковое оружие она не собиралась, но…

– Не обязательно вооружать, но оружие можно сложить где-нибудь рядом, под рукой. На случай ЧП.

– Хорошо. – Фарафа уже, очевидно, устал от общения с Александрой, потому согласился легко. – Я буду с автоматом, Вепрев получит автомат, и… Кого вы отпускаете из «заточения»? Бабкина? Бабкин будет с автоматом… А автоматы других офицеров мы сложим в канцелярии.

– Спасибо. – Александра вздохнула.

Трудно одной девушке управляться с кучей взрослых мужиков, потертых жизнью. Они считают себя профессорами бытия, а ее лишь ученицей, чересчур бойкой, но еще наивной. Александра была уверена, что Фарафа в мыслях обозвал ее трусихой. Он обезоружил офицеров, именно опасаясь самого страшного, а она попросила об обратном. А что, если убийца Бабкин? Выйдет он после опроса из канцелярии, получит автомат и шарах по беседке – вот и база в руках. Кто ему сможет противостоять? Ваня с фотоаппаратом или Фарафа с безоружным Загиным из склада боеприпасов? Александра и будет противостоять с кучей автоматов из канцелярии. Вот и думай тут, что правильно, а что глупость.

Девушка посмотрела на скучающего, готового к допросу Бабкина. Сможет она в прямом автоматном бою вывести его из строя?

«Смогу!» – почувствовала Александра.

Против нее, конечно, эти военные – не бойцы. Хотя их подготовки она не знала, но годы сидения в тайге, формальные и редкие стрельбы, отсутствие занятий по тактике пехотного боя… Конечно, они уже растренированные. Пусть все идет как идет. Есть у нее уверенность, что убийца, даже получив автомат, в открытый бой вступать не станет. У него другая мысль – вырезать потихоньку.

– Пойдемте, господин Бабкин, поговорим.

– В армии официальным обращением является товарищ, – неожиданно поправил Александру завхоз.

Она усмехнулась (смотри-ка, какой принципиальный!), объяснила свой «конфуз»:

– Никакой ошибки. Я к вам обратилась по фамилии. То есть господин Бабкин. А уж по-военному: товарищ капитан!

Александра открыла дверь канцелярии:

– Прошу, товарищ капитан!

– Спасибо, товарищ следователь.

Они вошли в помещение канцелярии, разместились за столом, тем самым, за которым не смогли пообедать из-за гибели пилотов, – стол уже был чистым (Бабкин постарался, все прибрал, пока остальные пребывали в шоке). Александра расстегнула свой походный незаменимый рюкзак, вытащила работягу-ноутбук, включила его, раскрыла папку с файлами – высветился бланк допроса. Она быстро набрала фамилию: Бабкин, и сразу же возникла фотография капитана и номера файлов с его данными: семейные, профессиональные, служебные. Все это было во флешке, полученной в Москве вместе со скоросшивателем с первыми сведениями о преступлении, – заехав домой, Александра перекачала информацию в свой компьютер.

– Сейчас все в цифровом режиме. Техника! – услужливо восхитился Бабкин, кивая на ноутбук. – Скоро все будет, как в фантастических фильмах… Пальцами в воздухе будем рисовать…

– А на базе оборудование уже цифровое или еще аналоговое? – неожиданно для себя спросила Александра и тут же осеклась, поняв, что такой вопрос неуместен.

Бабкин, не меняя выражения лица и доброжелательного тона, пояснил:

– Это военная тайна, товарищ следователь.

– Ясно… Ну, товарищ капитан, начнем… А начнем мы с самого начала. Где вы находились в среду?

– В среду? – удивился Бабкин вопросу.

Конечно, он держал в своих мыслях пятницу, день первого убийства. Но Александра решила начать со среды – дня пропажи вертолета с золотом. Пусть что хочет думает Загин, а она будет работать над двумя версиями: первая – сговор и угон вертолета с последующим захватом и уничтожением базы, и вторая – маниакальная обида одного из офицеров на весь мир, на свою жизнь, на всех окружающих.

– В среду? – напрягся Бабкин. – Сейчас вспомню. В среду я был в поселке, готовил пищу, носил воду для душа, помыл полы в канцелярии. Вроде все. Ребята сменились. Я читал, когда все уехали, смотрел видеопрограммы по телевизору, ночью дежурил на пульте.

– Вы дежурили на центральном пульте? Такое тоже входит в ваши обязанности?

– Не совсем так. Это постоянный пост Фарафы и Синицына, а они, чтобы было легче, скооперировались с радистом Сапиным, каждый дежурил сутки, и двое отдыхал. Хотя, чем тут заниматься во время отдыха? Все всегда вместе были. Разве что ночью уходили спать в свои домики.

– Почему же вас оставили на ночь на центральном пульте, если такие дежурства не входят в вашу компетенцию? – Александра не собиралась своими вопросами загонять Бабкина в тупик, просто проясняла ситуацию. Она знала, что во многих закрытых мужских коллективах, как-то: геологических, топографических партиях, зимовьях в Арктике и Антарктике – официальные правила не соблюдаются, а действуют негласные правила социальных отношений, основанные на законе гориллы – руководит самый сильный и наглый самец. Может, здесь происходило подобное? Все свалили на безответного Бабкина, а сами ваньку валяли.

Бабкин задумался, но не стушевался, как ожидала Александра, выходит, ничего запретного и плохого в своем дежурстве Бабкин не видел. Он сказал, неторопливо подбирая слова:

– Я имею право на такие дежурства. Просто меня нагрузили другими заботами. Меня такое положение устраивало. Но случилось так, что во вторник приболел Степушкин. Легкое недомогание. У нас все офицеры имеют медицинскую подготовку – сами себя лечим, но Фарафа, начальник базы, приказал отлежаться ему сутки. А сам заменил его на объекте. Синицын только что отдежурил, радист Сапин занимался профилактикой оборудования, потому мне пришлось посидеть ночь у пульта.

Александра записала показания в память компьютера. Одновременно проходила запись через веб-камеру изображения и запись звука через микрофон.