Загляни в своё сердце

Сегодня гостей «забрали» к себе Сашка и её муж Степан. Но сначала они поехали к дяде Косте.

Дядя Костя жил одиноким затворником в трехкомнатной квартире и приезду гостей обрадовался, захлопотал, всех усадил в маленькой кухне за нечистый липкий стол. Вокруг был ужасный бардак – в настенных шкафчиках громоздилась немытая посуда и всевозможные банки, окно, наверное, не мылось несколько лет, подоконник покрывали кляксы жира, варенья и борща, иногда, по стенам, на огромной скорости, проносились тараканы. Ксения кривилась, но все остальные старались ничего не замечать – живет, как хочет.

Дядя Костя подал на стол борщ и плов. Степан достал водку, но дядя Костя замахал руками:

–-Степа, грех!

–-Почему?

–-Пост же!

–-Гости ведь приехали.

–-Всё равно грех. В моем доме я не позволю!

Всем стало неловко. Степан здорово рассердился, но сдержанно убрал бутылку. Саша смиренно улыбнулась:

–-Да ничего страшного, если выпьют по рюмке. Одна бутылка на всех. Для аппетита.

Дядя Костя закивал головой, торопливо пережёвывая плов:

–-Нет, нет. Кушайте, всё вкусное.

Все стали вяло есть. Разговор не клеился. Степан что-то выспрашивал у Тёмы, Саша разговаривала с Ксенией. Андрей молча ел. Ему совсем не нравилось это дурацкое путешествие. Сколько дней ещё терпеть эту муку?!

****

«Лексус» мчал по трассе, накручивая колёсами километр за километром. Омск остался позади. Семён сам вёл машину. На заднем сидении дремала Марина Кривцова, его неожиданная пассия. Марине было двадцать пять лет, она являлась супругой знаменитого профессора Кривцова, но старик не мог её «обрабатывать» по полной программе и она частенько находила ему временных заместителей. Семён подцепил её в ресторане гостиницы, где останавливался. А может быть – это она его подцепила. Главное, что всё время командировки им не скучалось –днём служебные дела, вечером ресторан и пьяный разгул, ночью – страстный секс.

Семён удивлялся – какой в нём прорвался «супербой» – приставания к Кате, тут же интрига с женой знаменитого городского медицинского светилы. Как говорится – началась светлая полоса жизни.

Марина работала в городском еженедельнике и ездила в Омск освещать съезд производителей рекламы региона. А Семён был послан Гошей, то бишь самим Сергеевым, на нефтеперерабатывающий завод для подписания договора о поставки топлива в пригородный район на нужды уборочной. Перед этим наверху была грандиозная «резня» за право поставок бензина акционированным сельхозпредприятиям, и опять Сергеев «задавил» губернатора – пригородный район был, всё-таки, частью области. Поставки, через липовый конкурс, организованный мэрией, выиграл концерн Гоши, но сам Гоша светиться, не понятно почему, не захотел и для грандиозной операции привлекли фирму Семёна.

Семён ездил подписать уже заключенный через его голову договор.

Завтра он получит деньги из областного бюджета на свой счёт, положенное оставит, а остальное пустит в Омск, прибыль же аккуратно разбросает по счетам заинтересованных лиц. Всё как обычно.

–-Когда мы остановимся? – спросила Марина, стряхнув дрёму.

–-Устала?

–-Есть хочется и ещё кое-что.

–-Пи-пи? – Семён усмехнулся.

–-Ха-ха. Нет, что-то другое.

–-По большому?

–-Опять не угадал. Хочется тебя!

–-Однако, ты ненасытная, – Семён улыбнулся и оглянулся на хитрое лицо Марины. Да, она явная шлюха. – Потерпи. Заедем в лесок.

–-Ты деловой мужчина. На тебя жена не давит?

–-В смысле?

–-По жизни.

–-Меня уже давно никто не трогает. А жена у меня очень демократичная женщина. За что на меня давить? Я в загулы не ухожу. – Семён улыбнулся. – Разве, если кого волной прибьёт.

–-Часто прибивает? – поинтересовалась Марина и стала гладить его шею.

Семён подумал – до чего приятно общаться с малознакомыми дамами, овладевать ими страстно и менять, как перчатки. Почему он не жил жизнью повесы? Вопрос вопросов! Надо было задаться им значительно раньше!

–-Что молчишь? Часто прибивает? – в голосе Марины послышались ревнивые нотки.

–-Нет, – Семён ухмыльнулся. – Очень редко.

–-И тогда ты цепляешься, как муравей за соломинку?

–-А как иначе?

–-О, я вижу, ты себя жалеешь. Бедный юноша!

–-Есть маленько, – Семён улыбнулся и исхитрился поцеловать её ладонь. – Но это так, мимолётное.

–-А знаешь, я когда со своим профессором пообжилась, медовая дурь прошла, так я ой как заныла! Прямо заревела. Хочу туда, а он не разрешает. В кино или клуб – у него собрания, лекции. Правда, шмотками и духами берёт своё. Задарит, глядишь, я и отстану, сижу тихо какое-то время, – Марина засмеялась. – Самой смешно про свою семейную жизнь рассказывать. Но я не виню себя, что сделала такой шаг. По крайней мере, я обеспечена, и дети мои растут в нормальных условиях, не как я росла.

–-Ты плохо росла?

–-Росла-то я хорошо. До ста восьмидесяти вымахала. Я имею ввиду условия жизни. Быт. Всё детство, да и остальное время, сколько себя помню, приходилось во многом себе отказывать. Так, вроде, посмотреть, ведь я и не жила – выживала. Всё самое лучшее кануло в пустоту, не оставив в памяти следа, будто не было ничего.

–-Грустно говоришь, – вздохнул Семён.

–-Я правду говорю.

–-А моё детство шло иначе. Может, в моем понимании, иначе. Мне, наверное, приходилось отказывать себе ещё больше. Но, одна деталь – отказывал себе я сам, а не из-за обстоятельств. Так что, прожитой жизнью я доволен. Какая бы она ни была, она моя и прожил её я. О прошедшем не жалей – его уже нет, а о будущем… Его ещё нет. Хотя, может и не быть.

–-Семен, в тебе есть что-то фатальное, – посмотрела на него Марина. – Да, да. Я уже столько с тобой, ты часто смерть упоминаешь. Тебе словно всё равно: здесь или там…

–-Разве не всё равно?

–-Меня умирать не тянет!

–-Никто умирать не хочет, пока живёт хорошо.

«Лексус» притормозил у поворота с шоссейной дороги на просёлочную, и мягко скатился вниз, покачиваясь по ухабам между высокими соснами. Впереди виднелась небольшая поляна, заросшая травой и простенькими кустистыми цветами. Машина въехала на поляну и остановилась.

Семён отпустил тормоз и выключил зажигание.

–-Приехали. Перерыв на обед, или завтрак, или ещё, как там называется… Выходим.

Марина улыбнулась и открыла дверцу машины.

Семён потянулся, устало вздохнул. Сейчас он перекусит, взбодрится сексом и опять помчится по нудной дороге. Не вовремя он отпустил Артёма в отпуск, сейчас бы беззаботно ехал на заднем сидении, предаваясь ласкам.

Семён оглянулся на Марину. Та уже расстелила на траве покрывало и выкладывала из пакета съестные припасы: колбасу, булочки, свежие помидоры с зелёным луком, сыр, упаковки кефира. А интересная командировка получалась – и дело Семён сделал, и с красивой женщиной завёл интрижку. Смущали его только постоянные мысли о Кате. Он уже додумался до того, что реально полюбил Катю – его чувства не симпатия и не страсть, а настоящая любовь! Она молодая, привлекательная, не чета заезженной жизнью Вере. Карьера Семёна шла в гору – бензиновая сделка первое тому подтверждение, в самый раз было заиметь симпатичную молодую жену.

Семён наткнулся взглядом на похотливые глаза Марины и ощерился – Катя не такая шалая, изменять ему не стала бы с первым встречным.

–-О чём размышляешь? Присаживайся, закусывай, – указала на еду Марина.

Выйдя из машины, Семён прилёг рядом, опустив голову на упругое бедро Марины, и тут же ощутил животное желание. Как всё-таки возбуждала доступная и ещё не приевшаяся женщина!

Он взял большой спелый помидор, надкусил его. Сок алыми струйками побежал по подбородку.

–-Такие помидоры надо есть с сахаром. Малиновка, – пояснила Марина, криво и дразняще усмехаясь. – Чувствуешь, они уже сластят, сами по себе. Сорт такой.

Семён пожал плечом.

–-Помидор, как помидор.

–-Не скажи. Дай-ка, – Марина взяла надкусанный плод и тоже откусила кусочек. – Ну, что ты врешь? Он сладкий. На, распробуй.

–-Это ты у меня сладкая! – засмеялся Семён и силой притянул к себе лицо Марины, жадно поцеловал её в пухлые чувственные губы.

Марина лизнула языком его в нос и потянулась рукой к ширинке на его брюках. Семён ощутил боль – желание секса стало нестерпимым.

Он не стал мешать ей, наоборот, подвинулся ближе, и застонал, когда Марина принялась ласкать его ртом. Он не видел происходящего из-за её волос, от которых веяло сводящим с ума дурманом духов и тем запахом женщины, который отключает разум. Выдохнув воздух, чтобы снова не застонать, Семён расслабленно подсунул под голову кулак – как здорово!

Даже сейчас не верилось, что ему делала минет жена знаменитого Кривцова, а после отдастся и он будет пронзать её лоно в безудержном ритме и они сольются в едином блаженном порыве.

Но это случилось, и они довели друг друга в иступлении до полного изнеможения.

Вот это секс! С Верой у него таких ярких ощущений не было уже лет десять, а может и больше…

Когда всё кончилось, Семён почувствовал себя таким обессиленным, что засомневался, сможет ли вести машину…

* * * * *

В город они попали после полудня. Марина молча фыркнула, когда Семён заявил, что завтра найдёт её, подмигнула ему и вышла из машины. Он проводил её взглядом, дождался, когда она исчезла в подъезде, потом быстро помчал прочь.

На душе кипело, радостная мысль не давала покоя – у него роман! Не просто игра взглядами и недомолвками, как с Катей, а настоящая интрижка с красивой женщиной, и теперь он постарается, чтобы она стала его постоянной любовницей. В нём разгорался огонь страсти, слепой, животной. Он хотел обладать ею, но и добиваться Кати, чтобы кровь бурлила от переживаний и опасностей. Что делать с Верой, Семён не знал. Мысли о разрыве, всё-таки, не выглядели убедительными. Вера всегда была рядом. Могло такое случиться, что Кати он не добьётся, Вера уйдёт, а он останется один. Это его не устраивало.

Если Марина и начнёт встречаться с ним, мужа она всё равно не оставит, и Семёну она, как ни хороша, была не нужна – или Катя, или Вера.

Семён всё больше удивлялся укреплению уверенности в любви к Кате. А вдруг он всё-таки ошибался? Просто с Катей не получилось так быстро, как с Мариной и он почувствовал спортивный азарт, мужское стремление побеждать? Неужели, в конечном итоге, он разочаруется в своих новых чувствах и останется с Верой?

Семён испугался своей мысли, а поняв это, обрадовался – нет, мысли о разрыве с Верой правильны, в душе он всё давно решил, а сомнения родились из-за боязни, глупой и детской. Семен не поехал на работу, но и домой показаться, решимости не было. Снова представил лицо Веры, искаженное усталым раздражением. Но он позвонил. Трубку взял тесть. Что ему сказать? Послушал его требовательные: «Кто это? Почему молчите?», отключился. Хорошо, что домашний аппарат был без определителя номера.

Надо было где-то отдохнуть. Завернуть к Кате? Нет, нельзя.

Он позвонил домой Гоше – его сотовый не отвечал.

–-Георгий Александрович на работе, – монотонным голосом ответила домработница. Какая официальность! Семён усмехнулся.

После нескольких звонков в разные места, вышел на Веронику – секретаршу мэра.

–-Сёма? Да они со вчерашнего дня на Михайловых дачах. Петр Сергеевич там принимает. Там вся компания и Гоша с ними. Позвони им.

Семён набрал номер охраны Михайловских дач, там ему сказали внутренний номер администратора и, через какое-то время, администратор позвал к трубке Гошу.

–-Гоша, я вернулся.

Гоша секунду молчал, что-то обдумывая.

–-Что-то случилось?

–-Нет, всё в порядке. Домой не хочу показываться.

–-Ну, приезжай, что звонить-то, сразу бы и ехал сюда. Давай. Я хозяину сообщу, что у тебя дело на мази. Приезжай.

Семен отключился, посмотрел на свой сотовый телефон, потом радостно сжал его в кулаке – он уже был своим, если на Михайловские разрешалось наезжать просто так! Это говорило о многом.

Михайловские дачи – комплекс зданий для неформального общения на лоне природы сильных мира сего: это и гостиница с комнатами для гостей, общим залом-столовой, биллиардной, холлом, и баня у озера, домики охраны и обслуживающего персонала, футбольное поле.

В каждой областной столице имелись подобные «дачи» для высшего руководства. Михайловские дачи располагались в двадцати семи километрах от города, примыкая вплотную к детским летним лагерям отдыха, а вокруг простирался сосновый бор, и лежало пять озер – именно озера носили название Михайловских, от них оно перешло на элитную «малину». Когда большие люди сильно распоясывались, ходили слухи, что Пирогов – владелец комбината сборного железобетона, привозил для развлечения девчонок-вожатых – лагерь, спонсируемый его комбинатом, располагался почти вплотную к комплексу.

Семён промчался по трассе до детских лагерей, потом свернул на ухабистый проселок – как ни странно, но к хозяйской даче дорога из асфальта проложена не была – Петр Сергеевич утверждал, что пока мучаешься на просёлке, уже начинаешь отдыхать – плохая дорога, это тоже часть природы.

«Лексус» замер у монументальных железных ворот. Из домика к нему побежал охранник, но, сразу узнав, махнул рукой, повернул обратно – ворота медленно открылись. Конечно, если бы Гоша не предупредил, его бы не пустили, хотя и знали в лицо. А может, что-то изменилось, и он не заметил, как стал почти своим в кампании избранных.

Семён подъехал к кирпичному корпусу с большими окнами и широким крыльцом. Закрыв машину, быстро взбежал по ступенькам, вошел в прохладный холл. Он здесь бывал не раз вместе с Гошей, поэтому сейчас ориентировался свободно. Сразу пошёл в столовую – там всегда кто-нибудь сидел.

В просторном зале за столом сидели двое. Гоша был в рубашке и купальных плавках. Рядом с ним расположился жилистый субъект, лысоватый, с наглым взглядом – начальник рыбоохраны Кухаркин. Семён поздоровался с обоими за руку.

На столе, заставленном блюдами со снедью – салатами, икрой, зажаренным мясом, отварной курятиной, бутылками с водкой и коньяком, выделялось блюдо-поднос нагруженное громадными кусками разварной осетрины.

–-Пируете? – кивнув на осетрину, спросил Семён. Как не приезжал сюда, здесь всегда пировали, всегда бесплатно, за счёт городского бюджета.

Кухаркин усмехнулся:

–-Сегодня с моими архарами…

–-Архаровцами, – поправил Семён. – Твои люди, они твои архаровцы. А архары – это горные козлы.

Кухаркин хохотнул:

–-Какой грамотный! А они и есть козлы… Горные! Так вот, взяли мы двоих орликов, ещё по утреннему холодку. Делали показательный объезд по реке. Подплываем – спят. Перемётами перекрыли реку, нализались с ночи, дрыхнут. Стерляди много взяли, пару осетров, карыша.

Семён сел за стол, вытер рукой потную грудь.

–-Задержал?

–-Зачем? Рыбу конфисковали, отступное получил, отпустил. Не стал составлять акта. Зачем портить отчётность?!

–-Добрый ты.

–-Конечно, добрый, – вставил Гоша. – Осетрина на столе не переводится.

Кухаркин хитровато рассмеялся: «Хе, хе», но ничего не ответил.

Гоша налил себе и Кухаркину по стакану водки – на столе стояли и рюмки, но стаканы для тех, кто любил сразу и много, молча выпил светлую жидкость в несколько глотков, секунду сидел не дыша, потом подцепил вилкой ломтик помидора, закусил.

Кухаркин снова усмехнулся, стал тяжело пить, не отрываясь, выпил, сморщился, потом шумно задышал, сразу бросил в свою тарелку шмат осетрины, ел руками, между пальцев стекал янтарный жир.

–-С женой поцапался? – хмуро спросил Гоша.

–-Поцапался, – согласился Семён. Он налил себе рюмку коньяка, взял двумя пальцами дольку лимона, опустил её на язык, потом выпил коньяк.

–-Петр Сергеевич доволен тобой. Он сегодня с Омском разговаривал. Говорят, умно дело делаешь.

–-Стараюсь, – Семену не очень хотелось распространяться об Омской поездке.

В холле зашумели голоса. Вошли Петр Сергеевич, голый, в одних плавках, с полотенцем в руках и Пирогов, тоже в плавках, но без полотенца.

–-Хороша водичка в озере, – заявил «хозяин», улыбаясь.

Сел рядом с Семёном, хлопнул по плечу.

–-Бесцов приехал. Молодец. Сейчас генерал прикатит, в футбол играть будем, тебя на ворота к нему поставим, пару мячей нам пропустишь.

Он рассмеялся, зацепил вилкой кусок рыбы, бросил себе на тарелку (Пирогов разливал всем в рюмки водку), подмигнув Гоше, продолжал, глядя на Семёна:

–-Силен наш начальник гарнизона. У него полковник, из городской комендатуры, Харитонов, вот здорово играет, паразит. Нам с Гошкой и Пироговым в прошлый раз навтыкали.

Пирогов поднял рюмку, взглянул на хозяина:

–-За здоровье?

–-Дай бог! – согласился тот.

Все выпили.

В столовую вошёл Кочнев – первый заместитель хозяина. Он был в легком трико.

–-Где Курков? Обещал ещё с утра подъехать.

–-Править остался! – рассмеялся своей шутке Петр Сергеевич. Его не дружно поддержали остальные.

Семён ушел в свою комнату (её ему показал администратор), разделся, пошел под душ. Тёплая вода смывала пот, упругими струйками обвивала тело. Хорошо, что не поехал домой. Алкоголь притушил мысли о Вере. Он начал думать о том, как постарается понравиться хозяину – здесь все старались ему нравиться. Отменно лизали жопу, как выражался Гоша. Хозяин уже начал примеряться к нему – чувствовал, что Гошу всё больше скручивал недуг.

«Готовится в долгий путь», – усмехнулся про себя Семён. Интересно, как бы он сам жил, если бы так же медленно умирал, пожираемый болезнью? Глядя на Гошу нельзя было сказать, что он паниковал, пить вот стал больше, а так держался молодцом.

Вскоре приехал генерал-майор Гудков, начальник местного гарнизона, куда входили: бригада связи, полк ПВО, пара сапёрных и несколько отдельных танковых батальонов. У него было много прихвостней, но полковник Харитонов – комендант города, тот постоянно отдыхал с ним. Казалось со стороны, что Гудков ставил его выше многих старших командиров и держался накоротке.

Несмотря на заявление поставить Семёна в ворота к генералу, хозяин оставил его играть с собой, к Гудкову отправил Кухаркина и Гошу, а полковника забрал себе. Как не старались они, как не горячился Петр Сергеевич, генеральская шайка снова была на высоте.

–-Да я с вами не хочу играть! – с наигранной обидой воскликнул Петр Сергеевич, когда счёт стал шесть-два в пользу генерала.

–-Давайте в волейбол, – предложил Гоша.

–-Точно, – согласился главный. – Вот в этом мы вас нагреем.

Семён играл в волейбол отвратительно, поэтому отказался, ушёл в комнату, валялся остаток дня, смотрел телевизор по кабельному вещанию – документальные фильмы о голливуде, о русских звёздах хоккея в НХЛ. Можно было поиграть на компьютере в какую-нибудь стрелялку или стратегию, но Семён не питал слабости к виртуальным забавам.

Вечером пошли в баню. Хозяин с Гошей и Пироговым остались играть в биллиард, а генерал с полковников, Семён и приехавший начфин Курков решили попариться, а потом голыми искупаться в озере. Взяли с собой водки, коньяку, фруктов, ледяное бутылочное пиво.

Генерал лежал на верхнем полке, в облаках пара. Нестерпимый жар обжигал кожу, проникал в горло, легкие. Семён хлестал его дубовым веником, вытирал с лица катившийся градом пот, ноги чесались. Было хорошо. Сзади его обдал холодной водой Харитонов. Семён вскрикнул. Генерал радостно рассмеялся. Курков отсиживался на нижнем полке, похлопывал себя по телу ладонями, посмеивался.

–-Завтра с утра все на охоту. Ты, Семён, с хозяином будешь на номере, мы с Пашкой, – кивнул на полковника. – На подстраховке. В лесничестве уже всё приготовлено, ждут. Ох, как мы охотились в степи на волков с вертолёта… Хозяина звал, не хочет лететь. Говорит, с воздуха – не настоящая охота. А-а, не понимает он в этом ничего…

–-Летом охотились? – спросил снизу Курков.

–-Зимой. А раз в пургу попали. Да, – генерал сел, шумно вздохнул. Харитонов окатил его водой. Семён лег на место генерала, закрыл глаза и тут же почувствовал, как хлестко обожгла кожу листва веника – Гудков стал парить с потягом.

Минут пять в парной царила тишина.

–-Павел, на, похлещи Семёна, руки устали.

Генерал медленно, неуклюже спустился с полок на пол, достал из ведра с холодной водой бутылку пива, открыл её зубами, стал жадно пить, блаженно отдуваясь. Полковник, с таким же потягом, продолжил мучить Семёна.

Гудков поставил недопитую бутылку обратно в ведро, потянулся.

–-Искупаемся?

Дверь открыли, полыхнуло прохладой и свежестью. С гортанными криками и смехом помчались по траве к воде. В темноте сверкали белые ягодицы.

Семён рухнул в воду, поплыл. Блаженство.

Так бы жить, без забот и проблем, радоваться бытию.

Только так не будет…

* * * * *

После прямого и откровенного объяснения с Семёном, Катя словно взорвалась изнутри, поняв, что заинтересовалась этим странным мужчиной по-настоящему. И чем больше она размышляла над неожиданно нагрянувшим чувством, тем сильнее погружалась в него. Но это ещё была не любовь. Это была какая-то неосмысленная тяга,

стремление видеть его, говорить с ним, обладать им физически – жадно, страстно, похотливо, изливая накопившуюся в себе за долгие недели нервного напряжения, неуверенность и страх перед, пришедшим к ней новым положением разведенной женщины.

Панин первым заметил в ней перемену.

–-Катя, ты стала другой.

–-В чём я изменилась? – Катя с тоской отодвинула скоросшиватель с материалами очередного уголовного дела, улыбнулась Панину усталой покорной улыбкой.

–-Огонек в тебе погас, Катюша, – Панин нагло уселся на её стол и стал качать ногой.

Катя секунду следила за его ногой в итальянском лаковом ботинке, потом пожала плечами.

–-Какой может быть огонек, Петя? У меня пауза в жизни.

–-А раньше говорила – личная жизнь кончается у стен управления.

–-Это было раньше.

–-Тогда заканчивай грустить, – Панин взглянул на циферблат своих наручных часов. – Есть дело, заодно и пообедаем там. Помнишь, я тебе рассказывал о моем одном знакомом старике, у него ещё книга есть старинная о конце света?

–-Что тебе от него нужно? Всё-таки собрался обмануть бедного старичка? – грустно произнесла Катя.

–-Ну, тебя. Ты даже шутишь с кислой миной на лице. Поехали. Ничего не буду объяснять, сама увидишь.

Так как выезд был не на убийство, то дежурную машину получить не удалось (в управлении боролись с излишней расточительностью) и поехали на автобусе, заплатив свои кровные.

–-Панин, я убью тебя. Какое у тебя дело? Нельзя было съездить без меня?

–-Не жадничай. И, вообще, ты с начальством как разговариваешь? Таким тоном с начальством говорить не полагается.

Сделав выговор, всю дорогу Панин молчал.

Вышли они на конечной остановке. Катя была в этом тихом районе впервые. Вот тебе и коренная горожанка! От площади бетонная дорожка вела через парк к небольшому уютному микрорайону ещё хрущевской постройки из двух пятиэтажек и двух четырехэтажек.

–– Хорошо здесь, – заметила Катя.

–-Тут старикам жить хорошо.

–-Почему?

–-Слишком спокойно.

Они миновали спортивную площадку и оказались у четырехэтажного двухподъездного дома.

–-Пришли.

–-Бедный старик, – хмыкнула Катя. – Тебе обязательно, чтобы я присутствовала при грабеже?

–-Молчи. Надеюсь, при старике хватит ума так не шутить?

Катя подняла руки.

–-Молчу.

Её веселость не вызвала у Панина ответной улыбки. Успокаивая его, Катя убрала с него несколько пушинок, потом крепко хлопнула ладонью по груди.

–-Действуй, бандит.

Они вошли в узкий подъезд, поднялись на третий этаж. Катя посмотрела на номер квартиры – двенадцать. Панин уверенно толкнул дверь. Она оказалась не запертой. Это Катю поразило. Неужели никого не боятся в наше непростое время?!

–-Кто там? – хмуро спросили из тёмной прихожей.

–-Это мы, дядя Ваня.

–-А, Петька. Проходи. Жду. А это кто с тобой? – навстречу вышел бодрый старик с хитрым бандитским лицом, даже седая солидная борода лопатой не придавала ему благообразия. – Здравия желаем.

–-Здравствуйте, – Катя даже растерялась.

–-Свои люди. Знакомься, дядя Ваня, Катя Карышева, мой помощник. Тоже следователь.

–-Милиционер. Э-э, полиция… Очень приятно. Ну, проходите, садитесь. Обедать будем.

Катя вошла в узкий зал, увидела сидящего на диване перед телевизором молодого парня и смутилась ещё больше. Парень тоже смутился, скупо поздоровавшись, замер.

–-Мой внук Андрей, – пояснил старик.

Панин поздоровался с парнем за руку.

–-Привет, Андрюха, – оглянувшись на деда, спросил. – Так что за дело, дядя Ваня?

–-Сейчас.

Старик вытащил из шкафа большущий свёрток, положил его на кровать, развязал. Глазам предстала пухлая старинная книга в кожаном переплёте.

–-«Судьба»? – глаза Панина вспыхнули алчным азартом, он оглянулся на Катю. – Смотри, Катюха, вот подлинная реликвия.