Мифы Мегатонны. День 2. Дневник Виктора

Долгий путь

Вот он, идет поперек всего проспекта, мотается, не боится ничего. День, остатки Солнца, пробившиеся сквозь низкие свинцовые тучи, блестит отраженными кристаллами и освещает серебром все вокруг. Только серебро это выходит бесполезным против всякой нечисти, никто не боится этого света, видимо и он, как и все остальное, теперь принадлежит этим тварям. Как и этому представителю нового мира, он, сделанный из очередного несчастного бродяги, может сталкера опытного, но враз зазевавшегося и теперь пропавший. Новый, еще один Виктор. Виктор, в котором проросла, поселилась Оноклея. Мертвец, восставший из Ада, но не тот, что попался ему в доме, когда искал себе убежище. Нет, это не гуль, не Урод. Этот много страшней, потому и не нападают – каждый хищник знает наперед, чем страшна Оноклея. Хищники знают, а вот человек – нет. А, возможно, и осознанно шел навстречу испытанию, надеялся на силу разума, на силу оружия, везения, и еще черт-знает-что. Теперь пропал вот.

На проспекте, нечетко передвигаясь на ватных ногах, будто они не принадлежали ему, шел человек в оборванной одежде, с черным лицом и таким же цветом кожи открытых участков. И можно было бы предположить, что кожа несчастного сгорела под ультрафиолетом, если бы не вот это: его живот был неестественно раздут и колыхался из стороны в сторону, и еще иногда, когда «ходячий труп» вдруг решал упасть, тут же в сторону падения молниеносно выстреливала жгутикоподобная лоза кислотно-желтого цвета, и удерживала того от падения. Потому то видевшие все это хищные твари Нового мира опасались вновь появившегося на проспекте, не то, как встретили Печатника, и теперь все они, ранее угрожавшие затаившемуся сталкеру, теперь сами попрятались. А это значит и ему стоит пока подождать, пересидеть тут, в этом относительно спокойном убежище. Тем более у него было чем заняться.

Печатник сунул руку за пазуху, во внутреннем кармане нащупал сложенную пополам тетрадь – дневник мертвого сталкера, посмотрел на срез страниц, некоторые из них были сожжённые кислотой, другие перепачканы спекшейся кровью – следы гибели человека. Открыл первую страницу, исписанную убористым неторопливым подчерком человека, у которого было время сделать эти записи. Стал читать и тут же проклял себя за малодушие, за безвольное согласие помочь Председателю. Конечно, черт с ним, с этим миром – его не исправить, не вернуть города и их жителей, но вот Председателю, с его гребанным чувством долга и боязнью выйти из бетонной скорлупы, чтобы попытаться спасти оставшихся выживших, было бы желательно услышать его наконец-то. Но нет, Председатель не способен был услышать голос разума! Нет. Вместо этого он дал этот, будь он трижды проклят, дневник мертвеца и заставил идти его в долбанный Нанорад, кишевший всякой нечестью вроде гулей, черной ведьмой и прочими ублюдками, и спасать весь мир. Дьявол! Нет, Председателю мало одного спасенного бункера, ему нужен спасенным мир! Вот только ценой его жизни! Жизни Печатника!

Похер. Так всегда было, что людям, не имевшим своей воли к поступкам, находилась её в избытке для того, чтобы упросить его сделать что-то за них самих. Не привыкать.

Опустил глаза к исписанным страницам, сфокусировался на том, чтобы буквы сложились в слова, принялся читать:

Новый город не встретил меня как-то по-другому, иначе, чем прежние города – все они были вымочены одним кислотным киселем, заваренным еще сорок лет назад, дрянной эпохой 2112. Поднимаю забрало маски противогаза, с отвращением сплевываю то, что нажевал кровоточащими деснами.

– Сука! Как же отвратителен мне этот мир! – С ненавистью осматриваю рваное полотно городских кварталов, которые теперь как мой рот – наполнен осколками зубов. Этими кварталами – обломанными зубами больше не пожевать человеческих судеб. Этот город, Мегатонна, превратилась из прежней хищной пасти в дряблую щербатую глотку вампира, способную лишь сосать кровь мертвецов. Поэтому я этой мрази не по зубам. Я жив. – Ты слышишь, сучье вымя! Я жив!

Под ногами перекатываются пустые консервные банки – их легко носит здешним ветром, подкидывая на неровностях утрамбованного мусора. Кстати, последний, в былые времена, когда коммунальный рай гордо шествовал наравне с человеком по планете, не заявлял о себе, напоминая лишь в тех случаях, когда неаккуратная домохозяйка выбрасывала драный пакет мимо мусорного контейнера. Теперь, во времена исполнения откровения маяканских календарей, мусор стал повелителем городов. Это он жирными бляшками закупорил кровеносные сосуды мегаполисов, утопил в ядовитом брюхе остатки человеческих цивилизаций. А взамен выдавил из себя гнилостные нарывы неперевариваемого – стекла, пластика, экокожи. Всего того, что не гнетет творение полураспада.

А еще этот вечный дождь. Дождь или мокрый снег, или другая жижа, бывало, что зеленого цвета, от которой после еще долго светилась одежда в темноте.

– Ничтожная жизнь! Кому она теперь такая нужна? Для кого это все? – Я осмотрелся по сторонам, осознавая, что, продравшись сквозь Арбековский лес и утопив нескольких болотных монахов Святой Церкви, ненамного стал ближе к тому злосчастному бункеру. – Как его там? – Снова сплюнул кровь. Стянул рюкзак с плеч, сунул в его нутро ладонь, обтянутую черной кожей перчатки. Эти перчатки я снял с одного из трупов тех мракобесных монахов. Один из них, особенно отвратительный, с пузырящейся экземой на лице и похабной усмешкой на пухлых кривых губах, утверждал, что эти перчатки особенно дороги ему. А все потому, что она, эта кожа, тонкой выделки, снятая им самим с нежных девичьих рук. Буквально это была человеческая кожа. Я не поверил ему, но голову, на всякий случай, проломил о ближнюю купель, украшенную черными черепами с демоническими рожками. Красная густая жидкость внутри емкости, смешалась с черной кровью из пробитой головы монаха. Помню – потянулся рукой, осенить себя крестным знамением, но что-то передумал, увидев хвостатых чертей, злобно пялившихся исподлобья разбитой чаши. Они не готовы были меня прощать – а я не нуждался в их прощении. На том и расстались. Помню по дороге пару раз доставал пистолет с глушителем, и тот зло, приглушенно тявкнув, рассчитывал итоги жизней других монахов. Мне было не жалко – мы с ними не сошлись идеологически, хотя в теории эти монахи знатно поднаторели. Впрочем, и в практике пыток тоже. Потом был этот херосраный Арбековский лес, но об этом я вспомню позже. Как ни будь.

Развернул карту, она врала мне. Хотя. Я присмотрелся. Хотя, нет, не врала. Бункер был совсем рядом, где-то тут, под залежами мусора.

Печатник сунул палец между страниц дневника, сложил тот и высунулся в окно с треснутым грязным стеклом квартиры-убежища на седьмом этаже. Тварь, сотворившая жизнь из мертвого человека, пропала с освещенного мрачным серо-грязным светом дневного светила полотна. Но вместо неё вышли дневные охотники, рыскавшие в поисках пропавшей жертвы. Печатник тихо ругнулся, в спешке, уходя от небесной атаки, он напрочь забыл сыпануть красного перца на свои следы. Теперь его точно выследят. Поднимутся к нему на седьмой этаж. Он, конечно, не боялся – было чем встретить, но скорее всего, за первыми, пойдут вторые и третьи. И так до тех пор, пока его, расстрелявшего весь боекомплект, не выковырят из этой бетонной раковины. Была еще надежда на «Тетушку Лизу», но и она не смогла бы надолго задержать голодные и пустые желудки, ведущие своих хозяев за теплым и нежным сталкерским мясцом. Но пока еще есть время, он может спокойно заняться своими делами. Печатник зашел в ванную, достал сухое топливо, консервы «Завтрак туриста», зажег топливо, разогрел предварительно вскрытую банку, вышел в комнату с грязным стеклом, выглянул в него. Охотившиеся твари сумбурно метались в поисках потерянного следа, видимо шестикрылая тварь успела наследить, стирая запахи беглеца. Печатник хорошо понимал тактику этих хищников и знал наверняка, что те не отступятся, пока не найдут его живого или мертвого. Или то, что осталось от трупа, после нападения более удачливой твари. Он подошел к подъездной двери, проверил укрепление из шкафа – выглядело надежно, а потому пару часов она способна была подарить. Он достал оловянную простую ложку, ею ухватил приличный кусок каши с тушёнкой, сунул в рот, принялся жевать. Теплая каша тут же наполнила своими запахи и ароматами весь организм, напоминая о прошлой, утерянной жизни. Открыл дневник, стал читать дальше:

Этим святым уёбкам все же удалось меня загнать в болота и влажный густой туман Котлована. Конечно, не самого Котлована, а его очень-очень далекого пригорода. Настолько далекого, что будь к нему прямой свободных ход, идти мне пришлось бы суток четверо. А тут уж по болотам – где уж, за месяц не дойти. Помню, как эти монахи кричали проклятия всем своим святым, видимо таким же раздолбайским богам или чего там у них. Сатане. Блядские выморозки! Особенно запомнилась одна фразочка, когда они, стоя по колено в зеленой тине, не смея сделать резких движений и медленно погружаясь, злобно кричали мне в спину:

– Шатан Ин Зеан! Шатан Ин Зеан! Шатан Ин Зеан!

И все. Это все, что они могли! Всего то нужно было подрезать их главного жополиза, того, кто все время грозил мне и небесам, что "ОН" скоро придёт. Этот говноед одного не учел, что мне похер на его "звоноящера", "кабыздоха" или еще на какого неведомой радиоактивной падали. Все эти мудаки так до конца и не поняли, что я не из их мира, а потому не стану, как пустоголовая овца дожидаться садистов в стойле. Поплатились жизнями, особенно тот сивушный урод, которому, я, немного увлекшись, язык продел через новую дыру в глотке. Они-то думали, что сами, только сами имеют святое право пытать людей!

Ну а после началась сумасшедшая гонка по болоту. Все время казалось, что кто-то за мной следит. Хотя, почему казалось? Так и было, когда на второй день, с неба, как камень упала горгулья, с всадником на спине. Чертов разведчик святош, непонятным образом выследил меня в густом сером болотном тумане.

Страшно крикливая и истеричная эта тварь – горгулья. Сама глянцево-черная, с отливом, с перьями жесткими, словно сотни ножей, стальным клювом и острейшими мощными когтями на лапах, могущими рвать металл бронетранспортеров. Она если не сможет вас разорвать своими страшными загнутыми когтями, начнет так громко и истошно орать, что возникает мысль – "Лучше она меня убила бы". В этот раз тварь не кричала, сразу наметившись кривым клювом и острыми когтями мне в лицо, спикировала расправиться со мной. Это был конец. Я зажмурился, понимая, что мне просто не хватит силы моего стрелкового оружия, чтобы полноценно оказать ей сопротивление, уже не говоря о том, чтобы убить.

Меня спасли миноги. Это такие отвратительные твари, предпочтительно живущие в открытых водоемах и пожирающие плоть живых существ. Я видел их прежде – тонкие, гибкие существа без костей, похожие на сухопутных слизней и отвратительной пастью полной кольчатых зубов, способных нашинковать ваши пальцы. Только в длину, в отличии от слизней, эти существа порой достигали метра, полутора. А эти, болотные, были крупнее. Намного крупнее. Никак не меньше двух, а то и двух с половиной! И они буквально выскакивали из болотной тины и впивались в черное тело бестии, атаковавшей с неба.

Ну и реакция была у этих болотных кровопийц! Хотя здешний зверинец всегда способен был удивить. Гаргулия, так и не долетев до меня, свалилась обездвиженной тушей в свинцовые маслянистые воды болота, хороня под тяжестью своего тела седока. А вокруг горгульи, черными блестевшими узлами, змеями извивались миноги, высасывая из живого существа кровь и жизненные силы, и кажется, я порой слышал жадное чавканье пастей-присосок. Да, я был благодарен провиденью за свое спасение – но смотреть на это было выше моих сил! Да и вероятность того, что привлеченные свежей кровью стаи других миног, и не успевшие на пир, не заинтересуются мной, была слишком мала. Поэтому я поспешил ретироваться.

До первого привала оставалось еще пара часов пути.

Записки мертвеца

Во входную дверь что-то деревянно, тупорыло стукнуло. Печатник отреагировал молниеносно, выхватил «ПЛ», тенью метнулся по коридору, прижался к той стене, куда пошла бы дверь, открываясь.

Ждал.

Тишина. Минута. Две. Только теперь заметил, как в груди стучит сердце, отсчитывая секунды ожидания, организм готов отреагировать на любую опасность, но ничего не происходило.

– Черт. – Про себя отметил сталкер. – Придется самому открывать. – С тоской подумал он.

Печатник знал, что это не могло быть случайностью, вроде той, когда зазевавшийся соседский пацан, решивший не спускаться на лифте, проскакал на одной ноге лестничный марш и случайно ткнул пакетом с мусором во входную дверь. Нет, там, снаружи затаилась облученная тварь, и теперь играет с ним в игру «Кто-кого». Кто кого переиграет-пересидит.

– «Тетушка Лиза» выходит сыта, второй раз она выпускает добычу. – Печатник внезапно вспомнил, как сидя у очередного костра на пикете, слушал сталкерские байки, и один мужичек, по виду которого можно было сказать, что он не бывал на поверхности навскидку – никогда, говорил, что кислотное желе «Тетушка Лиза», ничто иное, как отрыжка сухопутного кита – мутанта настолько редкого, что его никто никогда не видел, только находили странные огромные следы, будто какая-то тварь тащила нечто тяжелое за собой. И вот, вроде этот кит, обожравшись и не сумев переварить все разом, отрыгивал из желудка этот кисель. А поведение этой самой отрыжки, схожее на то, что встречается у активных хищников, мол объясняется просто – жертвы монстра, не переваренные до конца, насыщают желе своим разумом. Бред? Конечно, но теперь столько всего можно встретить на поверхности, что порой просто не находится разумного объяснения всему. Вот тот же Виктор – на кой черт он поперся в дебри, когда вокруг всякого добра, полно просто брошенного жителями, прошло счастливой жизни? Откуда он может знать о «Нанораде»? С чего решил Председатель, что какому-то, пусть и на голову отмороженному сталкеру, посчастливится найти этот институт? И мало того найти, так и еще знать о том, что внутри?

За дверью было тихо, Печатник не стал торопить события и подумав, что тварь скорее всего пошла по этажам, ища еще следы, решил заняться делом. Он достал дневник, развернул страницами вник, аккуратно встряхнул. Из тетради осыпались пепельные лохмотья, еще какой-то мусор, а потом она – туристическая карта, сложенная в узкую закладку, имевшую четыре разворота. Открыл.

На карте маршрут выделен синими чернилами. Два города жирно обведены неровными овалами, меж ними кривая ломанная несколькими коленями, так же проведена синим, но теперь только ровными линиями, видимо отложенная линейкой. Над кривой надпись «Безопасно». А над овалами свои слова. Над первым «Мегатонна», над вторым «Нанорад». В овалах свои слова, в Мегатонне – Пенза, в Нанораде – Рязань.

– Нашел все же. – Удовлетворенно отметил Печатник. Внизу и справа, там, где типографией было задуманы пояснения, две надписи от руки:

«Ведьма права – Оноклея дарит вечность. А еще она обещала излечить Ольгу. И дать над дитя»

И вторая:

««Нанорад» на заводе под баннером «Электромеханика». Нижний уровень. 500 км от Мегатонны. Маршрут пройден 21 августа Ореховым В. Безопасно»

– 21 августа. – Печатнику многое стало понятно. – Сейчас четырнадцатое ноября. Два с половиной месяца назад. – Он задумался, потом покивал головой, соглашаясь. – Похоже. Но что же с тобой случилось на самом деле, Виктор? Почему ты стал таким?

Он посмотрел на входную дверь, послушал – ничего. Медленно опустился на пол, облокотился спиной на бетонную стену, не обращая внимания, как та стала пить тепло тела, и стал читать дальше, начав стого места, где остановился в прошлый раз:

Дьявол! Кажется, что я застрял на этих болотах навечно! Это чертов туман – куда не посмотри, всюду он. А сегодня утром, когда проснулся, он уплотнился еще сильнее, хотя я и не думал, что подобное возможно. В его утробе, под пробивающимися утренними тусклыми солнечными лучами, метались серые фобии, и казалось, что протяни руку прямо от себя, в глубину ватной мути, и она исчезнет, поглощенная туманом.

Собрался, вышел со стоянки и побрел, как мне думалось, в верном направлении. Хотя, где оно было, то самое верное направление? Тут куда не посмотри – везде вода: под ногами хлюпает, в воздухе плавает. Ни солнца, ни ветра. Ничего от слова совсем! Вот же херня!

Через пару часов нога споткнулась об очередную кочку, и я чуть не сверзнувшись в жидкое дерьмо под ногами, остановился. Осмотрелся, странно, но под ногами я не видел ничего, кроме грязной и вонючей воды. Переставляя ту ногу, что наткнулась на препятствие, нащупал возвышение, оно было утоплено под водой. Что ж, придется лезть рукой. Обреченно вздохнув, сунул руку в вонючую воду, и сразу наткнулся на ЭТО. Ухватился за острый край, потянул на себя и вверх. Предмет неохотно подавался, и я сразу осознал его размеры. А потом ЭТО появилось над глянцевой маслянистой водой.

Мои пальцы держали, проникнув в провалы ноздрей, облезлый череп человека, за которым тянулась тонкая иссушенная шея и нашпигованное паразитами разбухшее тело. С отвращением перегнув шею, оторвал мертвую голову, присмотрелся в "лицо". В черепе было что-то знакомое. Потом понял – зубы были особым образом сточены, образовывая нечто похожее на заостренные верхушки игл. Труп принадлежал дохлому гулю. Я усмехнулся удачной игре слов – дохлый гуль.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.