«Секреты и Загадки» Terra Incognita – Тьерра Аделанте. 265 веков древнеамериканских цивилизаций: майя, инки, ацтеки и не только, или Кровь, Пот и Слезы!?

Автор выражает глубокую признательность всем тем сотрудникам ООО «Издательские решения», которые внесли свою лепту в создание этой второй моей детской книжки-«нетленки» по истории Доколумбовой Америки (М. Рявиной, Н. Мингалевой, Е. Бахтуровой, Е. Мироновой, О. Чистяковой, Н. Пермяковой, О. Рыбиной и И. Харитоновой), особенно – дизайнеру Марии Бангерт, художнику Тимуру Шарафутдинову и, конечно, моему идейному координатору – Анастасии Турушкиной, не раз не позволявшей мне сбиться с «Пути Истинного»…

Редактор И. М. Харитонова

Иллюстратор Т. И. Шарафутдинов

Дизайнер обложки М. А. Бангерт

© Яков Николаевич Нерсесов, 2023

© Т. И. Шарафутдинов, иллюстрации, 2023

© М. А. Бангерт, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0056-2571-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Моим дорогим – маме Иде Тарасовне, жене Галине Владимировне, с которой мы счастливы вот уже более 30 лет и, конечно, сыночку-любимчику Мишаньчику – посвящаю…

Пришельцы из-за моря Мрака

Предрассветная мгла раннего утра. Океан устал; его прибой вяло скользит по пологому берегу. Два верховых дозорных, не слезая с седел и опираясь на длинные тяжелые копья, внимательно и настороженно всматриваются в изможденные лица странных людей. Их тоже двое, они бессильно лежат в необычной лодке, выброшенной волнами на лесистый берег. Конные воины были посланы вождем германского племени свевов тщательно осмотреть побережье. Вчера вечером и всю ночь неистовствовала страшная морская буря. Под ее покровом жестокие пираты могли высадиться на берег. Такое уже случалось не раз.

Береговая охрана хорошо знала свое дело. Еще издали они заметили эту необычную утлую лодчонку. Здесь такими не пользуются. Чудеса, да и только, не говоря уж о внешнем облике потерпевших. Стройные, смуглые, скуластые, с темными, как смоль, прямыми волосами. На незнакомцах не было никакой одежды, кроме жалких лохмотьев, прикрывающих бедра. Однако самым необычным было множество геометрических татуировок, покрывавших все тело с ног до головы. От этого пришельцы выглядели устрашающе: жуткой казалась татуировка в виде окрашенных порезов на коже. Наверное, они были храбрецами, коль перенесли боль, украшая страшными рисунками свои тела.

Не понятно все это! Понятно другое: они явно пришли морем из далекой неведомой земли; они страдали и голодали, о чем свидетельствует их необыкновенная худоба. Кожа да кости! И лежат теперь обессиленные, похожие на костлявые трупы, брошенные судьбой на дно их жалкой лодчонки. С огромным трудом открывая пересохшие рты и ворочая распухшими, почерневшими от жажды языками, они издают гортанные звуки. Германские воины не понимают их. Посоветовавшись, свевы слезли с лошадей, подобрали легких, как перышки, чужестранцев и уложили обоих на скрещенные копья. Затем они прикрепили их к седлам между конями и бодрым шагом направились вглубь леса в свое поселение. Следует не только доложить вождю о странной встрече, но и продемонстрировать иноземцев, совсем непохожих на беспощадных морских разбойников. Кто же они?!

Шел 62 год до нашей эры. Рим набирал силу. Его могущество простиралось все дальше от метрополии. Победоносные римские легионы стремительно завоевывали новые земли. Штандарты с хищными римскими орлами властно реяли над покоренными племенами и народами. Казалось, нет на земле такого места, куда не ступала кожаная каллига (сандалия) непобедимого римского легионера. Но даже им, суперсолдатам Древнего мира, не суждено было оказаться там, откуда приплыло это суденышко с двумя необычными чужеземцами. Слишком далеко за громадой страшного и таинственного моря Мрака (так в древности называли Атлантический океан) лежала их далекая родина. К несчастью, они не могли этого объяснить, но и их языка не понимал никто, хотя язык жестов немного помог. Однако и поняв, им все-таки никто не поверил. Наверное, бедняги слегка тронулись умом от пережитого. Чудовищной небылицей сочли европейцы того времени существование где-то на западе, за краем света (как тогда говорили, ойкумены), по ту сторону моря Мрака, неизвестной огромной земли, которую спустя столетия европейцы назовут Америкой. Поэтому чужеземцев приняли за индов из далекой Индии.

Между тем многое поведали бы двое оставшихся в живых из четырех рыбаков, случайно унесенных бурей в Атлантический океан с побережья Мексиканского залива. Они пережили много страшного и видели много невероятного. В открытом океане их утлую посудину подхватило мощное морское течение Гольфстрим и понесло на северо-восток к берегам неведомой земли – далекой Европы. Они давно сбились со счета дней и ночей, что носило их по волнам бушующей стихией.

Неведомые доселе испытания пришлось пережить им. Чего стоили встречи с морскими обитателями – гигантскими кровожадными акулами, китами, меч-рыбами, барракудами и другими морскими чудищами. Огромные, до 15—20 метров в длину, китовые акулы производили потрясающее и устрашающее впечатление: плоская голова, широко расставленные пустые маленькие зеленые глаза, полуметровая пасть, в углах которой свисает и колышется бахрома. Голова переходит в необъятное туловище с длинным тонким хвостом и острым плавником на конце. Шершавые тела этих чудовищ казались под водой коричневыми с множеством небольших белых пятен. В их обтекаемости таилась гигантская сила отлаженной системы мускул. Вода кипела и пенилась, омывая широкие могучие спины. Они были страшны, но на них хотелось смотреть, как на воплощение орудия смерти. Омерзительная пасть, в которой в три ряда выстроилось три тысячи пилообразных зубов, страшила и завораживала одновременно. Один рыбак сошел с ума от страха и свалился за борт, сразу попав в пасть акулы.

Грозовые облака внезапно закрыли звездное небо. Море стало темным, недобрым. Насколько хватало глаз, вздымались гигантские волны с белыми гребнями, стремительно увеличивающиеся на глазах. Вот пятиметровая громадина, а вот она и шести, и семьи, и восьми метров. Там, где они разбивались, образовывались черно-синие, светящиеся буруны-водовороты. Ветер сносил пенистые верхушки волн, и их белое кружево разлеталось солеными брызгами. Затем хлынул бурный ливень, падавший косыми полосами, хлеставший по океану, как кнутом. Кругом ничего не было видно. Тысячи тонн воды обрушились на беззащитных людей, грозя разломить их утлое суденышко.

Шторм то возникал, то возобновлялся с новой силой. В коротких промежутках поднимался неистовый ветер с порывами шквального дождя, от которого бурлил весь океан. Шла непрерывная борьба мореплавателей, борьба со стихией, борьба за существование. Кто кого? В этой неравной схватке другой рыбак исчез во время этого ночного шторма, обрушившегося внезапно, как коршун с неба. Он просто пропал во мраке ночи, подхваченный одной из громадных волн, опрокинувшихся на хрупкую лодчонку. Никто и не заметил, как это произошло. Каждый был занят борьбой за свою жизнь.

Чудом оставшиеся в живых рыбаки все время своего вынужденного путешествия по необъятной Атлантике питались морской рыбой, заменяя пресную воду рыбьим соком. Одному богу известно, как они вынесли нечеловеческие испытания. Целыми и невредимыми, но изможденными, с помутившимся рассудком от пережитых страданий оказались они на побережье далекой Европы – в неведомой им Германии, выброшенными сюда морским прибоем. Отсюда вождь германского племени свевов переслал их как диковинку в дар римскому проконсулу Галлии (нынешняя Франция) Метеллу Целеру, что и стало известно знаменитому римскому историку Плинию. А от него – нам. К сожалению, дальнейшая судьба иноземцев не известна.

Это удивительное событие, вероятно, одно из немногих, известных как случай удачного путешествия «поневоле» из Америки в Европу, в те времена, когда Рим еще не стал великой империей, но уже был республикой на пороге кровопролитных гражданских войн.

За Краем света

Морская пучина неистовствовала. Словно наслаждаясь гибелью судна, она швыряла его вверх почти в поднебесье и опускала в глубокие провалы – в преисподнюю; наваливаясь на него, давила и топила. Гигантские волны, одна круче другой, неслись длинными грядами, грохоча поднимаясь и отваливая исполинские навесы вспененных гребней. Казалось, волны вот-вот поглотят корабль навсегда, ибо чудовищная тяжесть воды обрушивалась на него многотонным грузом, загоняя в бездонную глубь океана. Неизбежность смерти становилась очевидной.

На этот раз судно не выдержит – настолько оно истерзано, изранено штормами и бурями. Не осталось ни одного паруса. Мачту сломало еще во время первой бури около Канарских островов. Запасная мачта же оказалась подгнившей и не выдержала даже часа. От гребных и рулевых весел остались лишь обломки. Да и что ими можно сделать в шторм, в открытом океане?

Это было во времена, когда могучая Римская империя уже клонилась к закату. Давно минуло время ее расцвета. Далеко позади остались славные эпохи Цезаря и Августа, Траяна и Марка Аврелия. В империи начинался упадок. Все чаще набеги жестоких и воинственных варваров: вандалов, готов и гуннов со всех сторон тревожили ее границы, незыблемые прежде, и не хватало сил давать им отпор. Империя постепенно уступала свои территории этим грозным врагам на суше и на море. Морские разбойники – пираты держали в страхе все морские торговые пути в Средиземноморье и за его пределами; даже за Геркулесовыми столбами (так в древности звали Гибралтарский пролив), поскольку разбой, грабеж торговых судов был основным занятием пиратов.

Давно минули те далекие дни, когда великий Гней Помпей навел порядок на море, разгромив средиземноморское пиратское гнездо в Киликии. Теперь же герои Рима покоились в сырой земле. Уходила в прошлое блестящая эпоха Рима. Он доживал последние дни как единая держава. Наступали другие времена, и Европа еще не знала, что ее ждут потрясения: она стояла на пороге Великого переселения народов. Варварский ураган еще только начинался. Шел IV век нашей эры. Римский торговый корабль, уходя от кровожадных пиратов, преследовавших его в Гибралтаре, слишком отдалился от побережья Северной Африки на запад, в океанские просторы, и оказался во власти морской стихии. Вот уже почти два месяца как его неотвратимо несет мощным Канарским течением все дальше и дальше – в бескрайнее море Туманов, так в древности называли Атлантический океан. Несет в неизвестность, откуда никто никогда не возвращался. Откуда нет обратной дороги! Там – Край Света! Стихия решала судьбу корабля…

Давно кончились скудные запасы провианта и пресной воды, и к этому последнему, самому ужасному шторму он остался на судне один! Все остальные погибли! От голода и жажды люди умирали в страшных мучениях, проклиная коварную судьбу, посылавшую им тяжкую смерть. Оставшегося в живых звали Дэций Морская Душа. Он много поплавал на своем веку, много перенес штормов и бурь, но такого не видел никогда. Казалось, все взбесилось вокруг. Было страшно. Гигантский водяной вал высотой в добрых 7—8 метров, проглотил маленькое судно, словно соринку, подняв на свой пенистый гребень и стремительно бросив вниз. Чудовищный удар потряс корабль до основания.

От удара Дэция, словно из катапульты, выбросило в беснующуюся пучину. Волны подхватили его тело. Вода мгновенно заполнила рот, нос, уши, хлеща по глазам пеной и брызгами. Но рожденный на море потомственный моряк, он был прекрасным пловцом и, обессиленный от голода, тем не менее отчаянно боролся за жизнь, за каждый глоток воздуха, из последних сил работая руками и ногами. Сердце Дэция готово было лопнуть от невероятного напряжения.

Нет, не знал он, как долго он боролся с волнами, его силы иссякли, угасла воля к жизни, тяжелее было напрягать ослабевшие мускулы. Он устал. Бушующая стихия была сильнее человека. Очередной вал накрыл Дэция, оглушил, поднял и с гигантской высоты бросил вниз. Стремительно погружаясь в морские воды, римлянин неожиданно ударился о дно.

На песчаной отмели океана лежал худой утопленник в лохмотьях. Руки его были беспомощно подогнуты под туловище. Короткие курчавые рыжие волосы и такая же бородка забиты морским песком. То был Дэций. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он пришел в себя и мучительно закашлял. Огненно-красный туман плыл перед глазами, а он не мог встать, ибо силы оставили его. Наконец, Дэций приподнялся на локтях и увидел недалеко лесную чащу. С трудом представляя, где и что с ним происходит, римлянин инстинктивно направился туда, передвигаясь ползком с перерывами на отдых. Никто не знает, сколько времени прошло, прежде чем вернулось сознание. Питался он съедобными плодами, в изобилии встречавшимися в прибрежных зарослях. Самое главное свершилось: море сжалилось над ним и после немыслимых испытаний, даровало жизнь, выбросив на берег какой-то неведомой земли. Таинственный, неизвестный мир окружал его.

Римлянин обследовал побережье в надежде найти хоть что-то с разбитого корабля. Тщетно. Было, отчего прийти в отчаяние!

Случайно, совсем случайно его нога наткнулась под песком на что-то твердое. Радостно вскрикнув, припал он к земле, яростно разгребая ладонями мокрый морской песок. Вскоре показалась ручка, а затем и глиняный кувшин. Абсолютно целый! С плотно притертой крышкой. Каким-то чудом его выбросило на отмель, и он сохранился. Что же в нем?

Полдня провозился Дэций с крышкой, прежде чем открыл ее. И обомлел! В кувшине оказались деньги! Много, очень много денег! Кувшин был буквально набит крупными золотыми римскими монетами. Целое состояние! Дэций понял, что теперь он владеет главным богатством бывшего хозяина и капитана корабля, жадного купца Сервилия. Его нет в живых – он погиб от цинги, проклиная тот злопамятный день, когда вышел за Гибралтар.

Стихия и судьба посмеялись над бедным Дэцием, выбросив на неведомый берег бесполезный сейчас кувшин с деньгами. Да, это целое состояние! Но что он будет с ними делать?! Кому нужны деньги на краю света или за краем света?!

Римлянин медленно встал и, оставив полураскрытый кувшин с деньгами в прибрежном песке, пошел дальше по океанской отмели – в надежде найти что-то полезное для себя. Надежда, как известно, умирает последней. Даже за краем света.

Нам не известна дальнейшая судьба этого несчастного римлянина, чудом занесенного судьбой и стихией в далекую Америку, на побережье Венесуэлы. Единственным свидетельством разыгравшейся здесь когда-то трагедии остался лишь недавно найденный кувшин с римскими монетами IV века нашей эры.

За картофелем через океан

Ладья с людьми погрузилась в ревущий океан. Кромешная тьма тропической ночи мгновенно поглотила их. Яростные волны бросались на лодку, как хищные звери, заливая от кормы до носа, поднимая ее ввысь и швыряя в бездну. Особенно опасны громадные пенистые валы, накатывающиеся один за другим. Они обрушивались на лодку многотонным грузом и уходили в бездну океана. Нередко первый вал еще держал в воздухе нос лодки, а второй обрушивался на ее корму, грозя разломить суденышко пополам. Для страховки мореплаватели обмотали свои туловища бечевкой, закрепив ее за мачту. Третьи сутки неистовствовала грозная стихия. Третью ночь продолжалось единоборство измотанных людей с разбушевавшимися демонами.

Шел VII век нашей эры. Бесстрашные полинезийские мореплаватели бороздили просторы величайшего океана нашей планеты. Тихий океан принимал их, ибо они не боялись его пучины. Вся жизнь полинезийцев, этих людей-амфибий, связана с морем. Иначе и не могло быть: они жили на островах, окруженных бесконечным водным пространством. Морские волны были их дорогами. В полинезийских легендах противниками островитян оказывались не сказочные земные чудовища, а чудовища морские: гигантские акулы, морские черепахи, огромные кровожадные угри или громадные тридакны, заглатывающие целые суда со всем их содержимым. Однако никакие преграды и возможные ужасы не могли удержать любознательных путешественников, ибо они рождены если не морем, то в море. И вода была их домом родным.

Вот и на этот раз много дней и ночей шла с востока на запад длинная двойная ладья с Маркизских островов, что на западе Тихого океана. Моряки возвращались домой из далекого восточного похода на своем своеобразном судне. Две плавучие его части в виде отдельных лодок были соединены дощатой платформой. Здесь был сооружен навес из пальмовых листьев для хранения пищи. Уже давно позади очертания Страны горных хребтов – они скрылись за горизонтом. Так полинезийцы назвали самые высокие горы Южной Америки – Анды, тянувшиеся вдоль побережья Эквадора и Перу. Там родина сладкого картофеля, очень питательного, очень вкусного. Запасы крупных клубней бережно спрятаны в самом надежном месте – на дне лодки, под полом навеса для хранения пищи. Теперь и у них на родине, в далекой Полинезии, будет расти этот кумар на благо и здоровье людям. Скоро, скоро они вернутся домой, на Маркизские острова благодаря верным помощникам – сильным южным ветрам, пассатам, и быстрому Южному Пассатному течению. Они выполнили суровый завет предков – достигнуть края моря на востоке – и теперь спешат домой. Да не с пустыми руками, а с ценным грузом. Шел VII век нашей эры.

Так или примерно так могла проходить успешная морская экспедиция смелых мореплавателей Тихого океана – полинезийцев – к далеким берегам Южной Америки. Иначе не мог попасть в Полинезию перуанский сладкий картофель-кумар, который стал известен на островах под тем же названием. Его родиной были горные районы Перу и Боливии и вряд ли случайно попал он на далекие берега. Клубни кумара не могут долго держаться на поверхности воды – они тонут. Конечно, он был доставлен в Полинезию людьми, пересекшими Тихий океан задолго до Колумба. Вот так соединились два события – открытие Америки и картофеля.

Нашла коса на камень

Осторожно и медленно небольшой отряд вооруженных бородатых людей в блестящих стальных кольчугах и шлемах, пробирался сквозь густой хвойный лес. Огромные стройные деревья – ели, сосны служили украшением этой пока неведомой им благодатной земли. В ее лесах полно ягод, плодов и дичи. Настоящее раздолье для охоты. Но этот лес – «корабельный лес» – великолепен! Чудо из чудес, мечта любого кораблестроителя. Какие можно строить прекрасные корабли! Эти бородачи, покорившие с моря чуть ли не всю Европу, знают толк в корабельном деле. Много богатства вокруг. В здешних реках, озерах такая крупная красная рыба, какой они, народ мореходов и рыболовов, и не видывали. В этой чудесной стране зимой не бывает морозов, не нужно заготавливать на зиму корм для скота, если трава остается почти такой же зеленой, как летом. Да и вообще, им, привыкшим к суровой природе далекой родины, все казалось здесь очень привлекательным.

Наконец, они вышли на лесистый берег большой извилистой реки. Ее берега, где полого, а где отвесно, спускались к воде.

Вот уже несколько дней, как бородачи высадились на побережье далекой земли, недавно открытой братом их предводителя. Уже несколько дней двигаются они вглубь этой земли, но ни один человек пока не встретился им на пути. Тревожно! Звенящая лесная тишина могла быть обманчивой.

Высланные вперед разведчики не вернулись. Это насторожило предводителя маленького отряда – славного рыжебородого воина исполинского роста и могучего телосложения. Он приказал удвоить бдительность. Места все-таки неведомые, и всякое могло случиться. Богатый военный опыт и чутье подсказывали ему, что здесь таится опасность. Не мог опытный военный дозор, лучшие разведчики исчезнуть бесследно, пусть и в безлюдных местах.

Прежде чем выйти из леса, глава отряда послал в разведку еще двоих воинов – следовало внимательно осмотреть берег реки и попытаться найти дозорных или, по крайней мере, их следы.

Время шло, а известий не было. Неизвестность породила новую тревогу. Самые горячие и нетерпеливые из отряда рвались вперед! Для них томительное ожидание было хуже жаркой схватки с сильным и коварным врагом.

Наконец появились запыхавшиеся разведчики, посланные вторыми. Вести, принесенные ими, оказались странными и тревожными. Они обследовали берег реки на несколько километров вверх и вниз по течению, но первого дозора не встретили. Люди словно в воду канули. Зато неподалеку прямо на берегу обнаружили три перевернутые лодки, хотя близко к ним не приближались, памятуя о приказе быть предельно осторожными. Но даже издалека лодки были не похожи на все, что они когда-либо видели. Это были узкие длинные челны из коры деревьев.

Эти воины не привыкли отступать. Бесстрашные сыны народа признанных мореходов всегда смело глядели в лицо неизвестности и опасности. Было решено спуститься вниз к реке, разделиться на два отряда и, используя лодки, двинуться одним вверх по реке, а другим – вниз.

Около лодок разведчиков ожидала неожиданная встреча. Под лодками скрывались местные люди, обликом своим совершенно непохожие на ранее встречавшихся людей, – коренастые, смуглые с прямыми, черными, как смоль, волосами, в одежде из звериных шкур, но полуобнаженные. Единственным оружием им служили лук и стрелы с кремневыми наконечниками. Пришельцы смело напали; завязалась короткая, жаркая схватка. Превосходство стального оружия иноземцев быстро сделало свое дело: все местные жители, кроме одного, успевшего скрыться, были убиты.

Казалась бы, победа была полной, однако вскоре наступила расплата. Внезапно появилось множество лодок с местными воинами. Их было несравненно больше, и силы оказались не в пользу пришельцев. Да и туземцы изменили тактику: зная о превосходстве противника в ближнем бою, теперь они его принялись осыпать стрелами издалека.

Это было давно, в конце первого тысячелетия нашей эры, в эпоху господства неустрашимых морских разбойников – викингов. Это эпоха необузданных грабежей и морского разбоя длилась почти 300 лет. Бесстрашные скандинавские мореходы на великолепных кораблях с превосходным стальным оружием покоряли все новые и новые земли. Ни отдаленность Испании, ни сопротивление франков, ни защищенное морем островное государство англосаксов, ни храбрость славян – ничто не могло служить препятствием для жестоких набегов воинственных викингов. Жажда добычи приводила их в далекие страны к народам, живущим от их родины Скандинавии за многие тысячи километров. Они появлялись в Средиземном, Черном и даже Каспийском морях. Балтийское и Северное моря стали их домом. Вся Европа содрогалась при слове «Викинги».

Не остановили бесстрашных мореплавателей и бескрайние просторы Атлантического океана. Неизвестность манила их, они не ведали страха перед ней. Они не боялись подстерегающей опасности. Почти на 500 лет опередив Христофора Колумба, в 1000-м году нашей эры славный викинг Лейф Эйриксон по прозвищу Счастливый со своей командой достиг берегов Северной Америки. Перезимовал там и вернулся на родину. Его примеру последовали другие викинги. Одним из них был его брат Торвальд.

Трудно предсказать, чем бы закончилась стычка на берегу неизвестной реки в глуши североамериканских дебрей между небольшим отрядом бесстрашных викингов и местными жителями индейцами. Как это часто бывает, все решила случайность: индейская стрела вонзилась глубоко в грудь предводителя пришельцев, попав точно между пластинами его лат. Смертельно раненый, он нашел в себе силы выдернуть глубоко вонзившуюся стрелу из раны и приказать своим спутникам отступить.

Его последние слова сохранила память соотечественников: «Мы открыли плодородную страну, но она не принесет нам счастья!» Так погиб славный викинг Торвальд – брат знаменитого первооткрывателя Северной Америки – Лейфа Счастливого… Шел 1003-й год нашей эры.

Неустрашимым мореходам не удалось закрепиться в Северной Америке и основать там большую колонию. Их малочисленность и слишком большое расстояние – целый океан, отделяющий от Скандинавии, – обрекли все усилия на неудачу. Америка им не покорилась. Нашла коса на камень.

Среди мамонтов и саблезубых тигров

Это было очень давно. Задолго до событий, описанных выше. Это было 25 тысяч лет назад, в эпоху каменного века, когда все орудия труда и оружие человек изготовлял из камня.