О маленькой птице размерами с остров

– Куда же мне их нести?

– в Ниневии должна быть большая библиотека, отнеси их туда. – Каин решил, что для Набу будет лучше назвать конкретное место.

Гляди эту жизнь глазами Кассндры

Когда пред тобой открытые карты

Связаны руки скованный рот

Тянется пастью к тебе Бармаглот

Что бы не произошло, она всегда была такой же прекрасной, как и сейчас. Каин думал о Нинти так же как Набу о своей библиотеке, так словно она есть только в одном времени и не измениться никогда, какие бы обстоятельства не приходили извне. Одно в них отличие все же было, Набу ничего не знал, но уже казалось, догадался, а Каин напротив, знал все, но всячески отрицал. Им обоим не хотелось верить, что сейчас изменится многое. Каин снова увидел Нинти на следующий день, он старался держать в голове все до мелочей, наперед зная, что потом представит все до деталей. Вот она входит в светлый зал, скромно держа руки сомкнутыми перед собой, она поднимает черные глаза к потолку, она всегда смотрит туда, когда заходит. Пурпурные с золотом наряды ярко выделяют Нинти на фоне каменных стен, Набу кланяется ей, она кивает ему. Все это время Каин смотрит сквозь щелку в двери, ему кажется, что это картинки из сна, в котором он все так замечательно устроил. Войдя наконец, к в следующий зал, Каин начинает улыбаться так сильно, что Нинти становится неловко. После неловкого приветствия они немного оживают.

– А я ждал, что вы придете, – начал Каин, глядя то на дверь, то на девушку.

– Я сразу хотела прийти, но не могла, – ответила Нинти.

– Что ж, я продолжу с того места где мы закончили, – предложил Каин.

– Конечно, но прежде у меня есть вопрос к тебе Каин, – по лицу Нинти было понятно что оно скрывает тревогу.

– Я знаю о человеке, что приходил во дворец. Не знаю кто он такой, но мне даже показалось, что это он приносит те несчастья, что обрушились на наш город. Теперь я знаю, что это не так. Я доверяю тебе Каин, если он действительно может чем-то помочь, зачем он ушел?

– Навряд ли он смог бы помочь, – Каин действительно подумал именно так.

– Отец отправит меня в Ниневию, там его брат. Я бы хотела, чтобы ты отправился сопровождать меня, – Нинти сказала это твердо и без эмоций.

– Конечно, – лицо Каина оставалось спокойным, но все нутро его выворачивало, не зная как воспринять такое предложение.

– Что ж, теперь мы можем продолжить чтение? – спросила Нинти. Каин поглядел на нее еще несколько секунд, затем бросился к табличкам, будто он дал им фору, а они уже побежали. Каин положил таблички на колени и начал читать.

Звездное небо светило так сильно, что, наверное, ни будь у этой башни крыши, можно было бы читать без света как днем. Каин знал, что она вот-вот уйдет, но с каждой минутой ему все сильнее казалось, что кто-то смиловался над ним и ничего страшного больше не произойдет. Тот грохот, гремящий по стенам дворца, разрушил-таки уверения Каина. В библиотеку вошел Энки. Он тяжело дышал и старался улыбаться. Каин хотел было спросить Энки, но его надежда уверяла не говорить. Вопрос мог быть только один – вошли Ассирийцы в город или нет. Они не прощались, Каин подумал, что сейчас это будет ни к чему, а мысли Нинти успели уйти и уже не видели рядом Каина.

Кровавая бойня разящими кинжалами раздирала Вавилон. Город, ставший блудницей в руках императоров, погружался во тьму под факелами захватчиков. Звезды гасли не в небе, они исчезали с глаз, смотрящих наверх, молящихся и обреченных.

Рвется на части сердце Имира

Тысячи глоток безумного пира

Светится солнце, отражая луну

Рушится берег, обнажая скалу

Точатся зубы в спешных боях

Все как один в огромных роях

Множатся люди на часть, миллион

Молится в каждом один этот слон

Надо срочно найти Нинти и скорее уходить. Нет ее уже здесь, наверное, нет, искать нужно Набу. Становилось страшно, по крикам уже можно было определить, куда пробрались ассирийцы. Сквозь все эти мысли в голове Каина была еще одна – будто его перешибли веслом. Каин вышел из библиотеки, прошел по длинному коридору к тронному залу, отчего-то он решил, что сможет выйти через главный вход, может потому, что вошел сюда он именно так, и вот уже больше года не выходил вовсе. Шло время, залы забивались стражей, жрецами, министрами, найти хоть кого-то было почти невозможно, да даже если найти, на тебя ни кто не обратит внимания. Все слишком заняты, чтобы о тебе помнить. Каша в голове Каина, наконец, начала проходить, он потихоньку стал осознавать, что все выходы из дворца забаррикадированы, оцеплены, зажаты. Теперь только ждать. Будет момент, когда оборону прорвут, тогда остальные входы оставят, и пока и в них не ворвутся войска, нужно поймать этот момент. Все держатся, еще не взяты подступы. Скоро все кончится, очень скоро, будет страшно. Весь мир будто вжимается в одного человека, которому так страшно, что глядя на всю безысходность, он почему-то все еще верит, что не умрет.» Это ведь я – Каин, я не могу умереть. Я бегу на свет распахнутых ворот, они ведут вниз и что будет там неизвестно. Я почти на пороге, а на встречу бежит толпа, они сметут меня и все кончится, один маленький шаг. Словно хищный зверь хватает меня за шиворот, это чья-то большая рука, сбивая жадные рожи, проносит меня сквозь армию головорезов. Я падаю вместе с ним».

– Каин, ты слышишь меня? – голос в своем сбитом дыхании, вышвырнул эту фразу навзрыд. Они уходили дальше, и лишь там, где ни кого нет, в какой-то подворотне сели оба напротив.

– Ты ранен? Не бойся. Не бойся меня, – это был Ник, он скинул свой капюшон и достал нож.

– Нет, вроде ни чего, – Каин ни как не мог вернуться, он готов был к смерти, будто решив уже, что думать больше и не нужно.

– Дай мне, пожалуйста, руку, – попросил Ник. В руке у него по-прежнему был нож, но Каин не нашел сил спросить зачем, или просто верил так сильно. Ник полоснул ножом по запястью Каина. Каин издал стон, почти без звука. Кровь выступила на кожу и словно остановилась. Ник вытер кровь краем балахона.

– Ты больше не станешь бояться, ты бессмертный, – они смотрели друг другу в глаза и улыбались как безумные. Каин обнял Ника, и так они сидели, обнявшись, посреди пылающих улиц города, не слыша криков и слез.

– Прости меня Каин, – внезапно Нику стало жалко этого парня. Они плакали оба.

Врата бога оставались позади, но ты ни когда не узнаешь, вышел ты в них или вошел. Закончилась одна история, за ней непременно начнется другая. Солнце снова взошло над Евфратом, Шамаш не стал тосковать о разрушенном храме. Где-то и можно было найти свою правду, но не надейтесь, что вам ее расскажут боги.

На выходе из города Каин спросил:

– Мне нужно в Ниневию, но и добравшись туда, я не знаю, как поступить. Нинти должна быть там, и я хочу быть с ней, ты поможешь мне?

– Я сделал все, что было в моих силах, и если она любит тебя, как и ты ее, вам ничего не сможет помешать. Теперь не сможет, – по лицу Ника пробежала улыбка, он присел на колено, взял в одну руку песку, а другой сделал жест, как бы приглашая Каина.

– Я пока не все понимаю, что происходит, но поверь, мне нужно быть там. – Каин посмотрел в сторону, далеко на север.

– Пойдем вместе, если хочешь.

–Я хочу знать, что с ней ни чего не случится. Ты бог, можешь ведь ты обещать мне это?

– Я создаю мир, но не влияю на него теперь, пока я не связан с нею, она часть этого мира, – Ник настолько рад был другу, что все остальное для него теперь казалось делом решенным.

Дорога была длинной, в одиночку Каин, мог бы плутать по ней очень долго, но с ним был Ник. Счастливое чувство, когда ты не один и кому-то нужен, чтобы не случилось теперь, Ник всегда будет помнить этот момент. Кругом никого, песок и редкие кустики на сотни километров ведут двух путников все дальше и дальше. Они должны увидеть зеленые горы на черточке пыльного горизонта, но пока ничего нет, одна рябь плывет где-то чуть поодаль, будто солнце плавит здесь воздух. Шаг за шагом тело кричит все сильней, напоминая мозгам, что пора бы кончать свои мысли и подумать уже о другом, насущном вопросе. Идти еще долго, а позади осталась бессонная ночь, которая ни как не хотела кончаться. Каин уже давно очень устал, как бы ни хотел он себе это признать. Сидя в библиотеке можно напрочь отвыкнуть от жизни вообще, не говоря уже о походах, терзающих огненным солнцем и той сковородкой, что съедает все под тобой. Ник же в свою очередь привык к такой жизни, тянущий его словно игрушку на веревке по каменной дорожке, привык к жизни вообще, какой бы она не была, он перестал ей удивляться. Были же и у него те моменты, когда думаешь о том, что тяжелее уже не будет, когда еще чуть-чуть и все, мир перестанет существовать или просто упадешь и не сможешь, но почему-то он мог, всякий раз, когда наступал момент предела, находились силы и предел отступал от него на шажок. Омут тонущего мальчика затягивает к себе в круговерть, а он упирается, гребет что есть сил, берег – он здесь его можно увидеть, но он не конечная цель, потому что это не мальчик гребет к берегу, это омут схватил его своей могучей рукой. Иссякнут все силы, да только мальчик тот все на месте и он ждет, когда рука все же отпустит, его силы найдут новый предел, до которого опять будет еще один маленький шаг.

– Ты, наверно, устал мой друг? – сказал Ник.

– Нет, что ты, нужно еще много пройти, – с одышкой ответил Каин.

– Поверь, с ней все будет хорошо, нам не к чему так спешить.

– Мне просто нужно туда, понимаешь? – ответил Каин, уже едва не остановившись.

– А ну-ка, погляди туда, – Ник указал прямо, – это ведь горы.

В ответ Каин только едва улыбнулся, и они пошли снова. На горизонте сменилась картина. Они шли пятый день, смертельная жажда давно бы свела с ума любого человека, но то были люди не простые, Каин и Ник гласили историю этого мира, а потому не могли умереть. Если читать окружающим книгу, то умолкнув, она замолчит вместе с тобой, она не сможет продолжиться без читателя. Да можно привести пример с картиной, ведь художник не рисует ее у вас на глазах, но и нарисовав, картина не расскажет сама о себе. И все же в голове Каина не могла прижиться мысль о бессмертии.

– Ты говоришь мы бессмертны, но ведь нас могут убить, – начал свою мысль Каин.

– Нет, не могут, – тут же ответил Ник.

– Отрубят голову, а без нее как жить?

– В том то и дело, что отрубить ее могут, но не сумеют этого сделать.

– А чего там уметь, махнул топором и все.

– Тебе еще не знакомо выражение «квантовое бессмертие», но я объясню. По этой теории человек проживает определенные моменты по-разному в нескольких параллельных вселенных, то есть если на тебя обрушится скала, ты умрешь, но согласно теории квантового бессмертия, в другой вселенной этого просто напросто не случится, скала так и останется висеть над тобой. Так же и меч, занесенный над тобой, упав, может попасть куда угодно, но не прекратит твою жизнь. Мы с тобой всегда будем находиться во вселенной выживших.

– Откуда ты знаешь?

– Со мной многое случалось. Думаешь за те тысячи лет, что я здесь, мне не приходило в голову покончить с собой? Я многое перепробовал, – Ник странновато исказил лицо, затем гримаса застыла и погрузилась в какие-то воспоминания. Каин успел слегка испугаться, пока Ник снова не посмотрел на него.

– Смотри там человек, я спрошу дорогу. – Каин бросил фразу и побежал.

У подножья гор, с отарой овец проходил старый пастух, казалось он просто водил их следом. Овцы животина бестолковая и за ними иной раз погонишься, не догонишь, а за стариком идут, словно на привязи. Каин подошел осторожно, боясь распугать овец.

– Мы держим путь на Ниневию, но не уверенны, что идем точно. Если бы вы направили нас, мы были бы вам благодарны.

– Город не далеко, вы верно идете, – ответил пастух.

– Спасибо вам добрый человек, мы помнить вас добрым словом будем.

– Вы точно хотите идти в город? – почему-то спросил пастух.

– Точно, – с опаской ответил Каин.

– Скажи нам сразу, если есть на то прок, – вмещался Ник.

– Там все отчего-то мрут, случилась болезнь на всю округу, многие уже ушли.

– Идем же скорее, ее вызволять надо, – прокричал Каин.

–Ты только не бойся, ничего ведь не ясно, – сказал Ник. Они снова отправились, не успев попрощаться со старым пастухом.

Город и впрямь был близок, до ворот всего ничего, а они уже страшат своим створом, как пасть бешенного пса. Над ними надписи лишь не хватает, подумал Каин. Ник тоже был встревожен, первое же на что он обратил внимание – это отсутствие стражи в воротах. Ник не подал вида, дабы не сеять в Каине еще больше паники. Они вошли. Город был почти пустым, но та суета, что была внутри домов, была и там, на его задворках, где проникала повсюду, маленькими вспышками боли и нараставшей тревоги. Ник словно почувствовав это, незаметно исчез, он вошел в дверь, ведущую, словно сквозь стену в большой дом и на его двор. Один черный проем сменился другим и вот уже следующая дверь обнажавшая тайну, проступившая светом, показавшая смерть. В самом центре двора лежала совершенно одна молодая девушка с распущенными черными волосами. Ник узнал ее, едва лишь увидев, он подошел, опустился на колени и трясущейся ладонью провел по ее лбу. Сквозь частое дыхание, всхлипывая, словно ребенок он произносил едва слышные фразы, которых не слышал и сам.

–Это не я, – бормотал Ник, качаясь на своих коленях.

– Это ведь не я, так ведь, это же так? – последнюю часть фразы Ник прорычал, едва увидев вошедшего Каина.

–Нинти, – хрипло прозвучал голос Каина. Он подбежал скорей и увидел ее совсем другой. Она лежала словно крестьянская дочь в одеяниях матери, без золота украшений и пурпура. Такой он и представлял ее вместе с собой. Каин сел рядом, все лицо его было мокрым, то ли от пота то ли от слез, он посмотрел на Ника.

– Уходи, – проговорил Каин.

– Каин, я не знал … – успел ответить Ник.

– Я больше не хочу тебя видеть. Уходи, – отрезал Каин.

Будущее всегда кажется далеким, даже если выждать нужно не такой большой срок. Взять хотя бы лет десять, отмерить в будущее и уже каждый скажет, что мир будет жить совсем по-другому. Иногда и это бывает правдой, когда из ряда вон происходит большое событие, но в целом же мы всегда преувеличиваем ожидание. «Пройдет сто лет и возможно, забуду все это» – думал Каин, но покуда он думал, сто лет уже шли. Эти сто лет шли и для Ника, который ушел совсем далеко и решил больше не приходить в Месопотамию. Однако встретиться им все же пришлось. Ник обосновался в Дамаске, и довольно скоро стал изысканным ювелиром в городе, а позже обзавелся землями и стал землевладельцем. Так продолжалось до одного похода Ассирийского царя, который и отправил пленного Ника в междуречье. Ник хотел было бежать, но позже решил, что сама судьба готовит ему встречу. Ник снова оказался в столице.

Годы Каина можно описать только как путь из одного места в другое. В бродячей жизни Каин и провел свою сотню лет, прежде чем оказался в Ниппуре. Все это, впрочем, отражает лишь его физический путь, пространственно временной, если угодно, но не саму его жизнь, полную терзаний и страхов. Об этом все время думал Ник, он научился запоминать столетиями и даже по тысячу лет. Их жизни связанные воедино должны были пересечься, несмотря на их собственные желания, мир для них стал слишком мал. Ночь подбиралась к ним словно черная кошка, из-за угла выглядывая лишь наполовину, когда в томительном пути они встретились вновь. Два совершенно одиноких путника шли навстречу по безлюдной равнине. Один из них был на вьючном осле, опираясь на загривок и будто шепча что-то на ухо, верхом ехал Ник. Каин был пешим, оборванным до нитки, грязным заросшим волосами, и в нем едва можно было различить юношу, хотя им он и оставался теперь. Едва сравнявшись Каин первым бросился к Нику, он схватил его за грудки и с одним единственным словом начал трясти его, все говоря «ты! ты!». В этот момент Ник, прижав подбородок к груди, старался не смотреть в глаза. Затем юноша стал извиняться, ему было стыдно, он думал, что спутал этого на осле с другим человеком. Ник ненадолго поднял взгляд, всего на секунду, но этого было достаточно. Уже уходящему вдаль юноше, Ник прокричал:

– Каин. – Ник перевел дыхание, спрыгнул с осла и бросился бежать вслед.

– Это я Каин, ты не ошибся, ты не ошибся это же я. Я Ник помнишь, – догнав Каина, Ник долго всматривался в его лицо, затем сбросил капюшон, и Каин ответил.

– Наверно, я должен был захотеть убить тебя, но представь себе я рад. Впрочем, не делай далеких выводов, я расскажу тебе чему я так рад. Теперь я снова могу верить, что я сумасшедший.

– Но это не так, – сказал Ник.

–Не разубеждай меня, я боюсь тебе верить. Знаешь ли ты, как я злился на тебя, как проклинал? Те следующие десять лет, что прошли с последней нашей встречи я упивался своим горем настолько, что оно уже стало частью жизни. В какой- то момент все прошло, я больше не хотел оплакивать ту девушку. Я перестал думать о ней и лишь горестно рыдал, и вот когда я понял это, только тогда перестал. Я стал вспоминать от чего страдал, как все случилось, потому что до того мне этого вовсе не хотелось. В тот момент, когда я все же восстановил события, они вдруг показались мне невероятными, не настоящими. Я решил, что сошел с ума не теперь, когда вспомнил все это, а еще тогда, когда придумал тебя. Ты не реален Ник, я сам тебя выдумал и теперь, когда я усомнился в этом пришел ты.

– Прости Каин, но все что ты видишь – правда. Я есть, существую, понимаешь?

–Тогда ответь мне на один вопрос, куда я иду, по-твоему?

– Я знаю, что ты подумаешь, если я угадаю, ты скажешь что был прав. Подумай, ведь я могу догадаться.

– Куда я иду? – повысив голос, переспросил Каин.

– Ты идешь в Вавилон, за оставленной книгой, которая решит твой вопрос, – ответил Ник.

– И ты скажешь, что не знал этого?

– Я скажу лишь, чтобы ты продолжил свой путь и узнал это сам. Мне жаль Каин, но ты это узнаешь, – с этими словами закончилась еще одна их встреча, столь долгожданная для Ника, что он сам не знал, как он мог так легко отпустить своего единственного друга.

Проходит целая эра

Год, за годом неся

Рухнет всякая вера

Сваи грузом кося

Мчатся ободья

Колесницы небес

Чахнут угодья

Гибнет солнечный лес

Бурей укроет

Заманит на свет

Новый откроет

Священный завет

Новые боги

Олимпа и звезд

Стары отроги

Стенаний и слез

Пунктом тропою

Следом живым

Босой стопою

Идти по гнилым

Где-то упавшим

Путь не найдя

Гибель пропавшим

С собою неся

Столь же корыстным

Сколь же большим

С неведомым смыслом

Уходящие в дым

«Чему теперь верить?» – Это был главный вопрос Каина, сидевшего целыми днями за книгой из Вавилона. Он бросил свои скитания и поселился в одной пещере в предгорье Арарата. Это был самый надежный кров, в который никто не придет, ни один гость. Этот дом мог бы вобрать в себя всю тишину мира, если бы не талые воды, капавшие с его крыши. Эти капли должны были свести с ума Каина, он на них все надеялся, хотя прошли годы. Сойти с ума, стать дурачком, который не думает и ничего не хочет уже понимать, это было желание Каина. Настолько утратив веру в справедливость мира, он уже хотел только этого. Зачем было даровать вечность тому, кто в ней не нуждался? Кто пропал в волнах ее бесконечных вод. Каин не мог уже и сказать, а любил ли он сам Нинти, и если даже любил, то не себя ли он оплакивал долгие годы. Одно становилось яснее, Ник не мог быть повинен в смерти принцессы, ведь если я будучи таким как он, не могу ничего поделать с самим собой, не говоря о всем зримом мире, то и он не мог сделать ничего. Единственной же его ошибкой была мысль о том, что бессмертие дар. Если что-то дает нам возможность увидеть гибель любимого человека, то это нельзя назвать даром. Это какая-то кара, страшная плата, которую я не собирался платить.

Ник часто вспоминал о Каине, он думал, что однажды тот сам придет к нему, когда во всем разберется. А пока шла история, Ник старался следить за ней и везде поспевать. Он даже вошел в зиккурат при правления Вавилона, и пока был там, в государстве все шло хорошо. При смене правления он исчезал, и появлялся лишь тогда, когда новый царь становился у власти. Ник мог отлучаться по политическим делам на целые годы, и вернувшись поступить на службу к новому царю. Все его старания были направлены, вопреки мнению окружающих, вовсе не на благо Вавилонии или ее царя, для него все было гораздо шире. Ник старался уследить чтобы мир оказался таким каким был для него, в царстве того кто возможно был всемогущ. Тогда бы он не отверг чьей-то дружбы.

Горы запирают человека, они дают вечную клятву хранить то, что является их частью. Одна только вера в непреклонность гор и давала надежду Каину, что его наконец оставят и никогда не найдут. Так бы оно и было, если бы не вечность, в ней не только может произойти все что угодно, но и обязательно произойдет, ты увидишь весь мир, если вечен. Сидя в пещере долгие годы, Каин почти не чувствовал свое тело, казалось оно слилось воедино с пещерой. До одного дня, когда в сырой промозглый кров Каина вошел снежный барс. У барса было распорото брюхо с одного бока, и на его ярко белой шерсти темно-красным пятном выступала кровь. Это кровавое пятно было единственным цветом, режущим глаз человека, уже давно видавшего лишь черное и белое. Зверь явно боялся человека, но страх того что было снаружи был большим. Каин уступил свое место, для него это был будто бы знак, и он ушел. Выходя из пещеры, солнце ударило Каина в глаза, его лицо было безжизненно бледным, но не как снег, снег искрился и играл с лучами света, лицо же Каина было скорее матовой бумагой. Волосы выцвели тоже, и лишь глаза по-прежнему оставались черными, будто им одним было все известно. Накинув лохмотья на голову, чтобы не сжечь глаза, Каин пошел в одном единственном направлении, не глядя перед собой. Пройдя сквозь горные хребты, и увидев на горизонте равнину, Каин вспомнил это место, здесь была Ниневия, тот самый город, что он так ненавидел, исчез. Вдалеке он увидел новый город, тогда он подумал, что это и есть Ниневия, но уже на подходе к городу ему повстречался человек. У него он выяснил, что это действительно уже была не Ниневия. Обращаясь к встречному человеку, Каин испугался своего голоса, словно говорил другой человек. В эту минуту, словно проснувшись, ему вдруг страшно захотелось жить, перестать быть камнем в горе. Каин вспомнил о книге, он оставил ее в пещере, и оставил намеренно, ему было известно каждое слово написанное там. В книге же помимо всего прочего, было написано и главное событие всего человечества, которое вот-вот случится. Об этом знают всего два человека и поскольку Каин один из них, его путь уже лежал туда. Каин боялся опоздать, как бы не случилось все без него, он бежал пустынной дорогой, почти не давая себе отдохнуть. Каждый приступ усталости напоминал ему путь в Ниневию вместе с Ником.

Научи нас летать

Спрячь свое знамя

Не дай им прогнать

Небесное пламя

Красою города отец ему ужасен и жесток, имя его Ирода назвали великим. Среди каменных ворот и в самом городе повсюду распростерся легион красного Римского знамени. «Вовремя» – подумал Каин. Она даже рад был тому, что всю дорогу бежал и отдышаться сумел, только войдя в город. Волосы его почернели, лицо стало заскорузлое от ветра и солнца, лохмотья едва покрывали наготу. Тем не менее, легион пустил его в город, проводив лишь презренным взглядом. Каину, в какой-то момент даже показалось, что он бывал уже тут. Он увидел площади и храм, затем дворец где-то вдалеке, где располагался сам царь или кто-то, несомненно, важный. В остальном город походил на Вавилон, те же рынки, дома и лачуги, даже люди не многим были другие, а ведь прошло столько лет. Каин проходил город словно завоеватель, по самому центру дороги, с высоко поднятой головой, на него стали озираться прохожие. Выйдя на площадь его стали толкать со всех сторон, суета эта была как определение естественно течения жизни. Каин понял, что пришел слишком рано, что ничего еще не произошло и все идет так, будто и не должно ни чего случиться, и люди даже не ждут. Пронесся мимо человек на коне, возможно, тот был из римского легиона, рассмотреть его Каин не успел, но получил удар по лицу, от которого упал. Лохмотья спали с плеч Каина и нагота его прикрывалась лишь набедренной повязкой. Выйдя вперед, Каин подошел к лестнице у здания, поднял голову и прокричал:

– Люди! Услышьте меня глухие, узрите слепые, внемлите живые. Да придет сын божий, да услышит гнев ваш, грехи ваши и пороки увидит. А вы сидите здесь и ведь все равно. Всем наплевать, идет время и когда-нибудь оно ведь закончится. Вот только не думайте, что кончится оно на веки вечные. У вас еще будет время подумать. Бегите, к воротам бегите, – тут к Каину подошел стражник, едва успевший очнуться от начавшегося безумия. Каин запрыгнул на несколько ступенек вверх и бросился в толпу. – Чего ты ждешь? Очумевшее стадо сговорчивее Вас. Веришь мне? Верь! Придет царь и спаситель, начало и конец, пастырь божий явится свету. Альфа и омега. Вы говорили, иль слышали о нем, но вы знаете. Человеческий сын, как ты во плоти, – указал он на раззяву что был рядом с ним, – ну может покрасивше чуток, но он будет человек поверь мне. Он явится и изменит жизнь нашу всю, – пока Каин вел свой монолог, стражник на подмогу позвал двух легионеров. Те бросились ловить бунтовщика, – изготовьтесь молю вас. Убейте в себе исчадие ада, выкиньте бесов, – Каин на бегу кричал эти слова толпе, сбивая прилавки, вскакивая, как только упал, – окиньте грады свои взором, и увидите вражду царящую, увидите предательство, так со мною поступят, так и меня осудите вы. И сегодня вы окликаете меня словно умалишенного, но и когда жаль станет, не признаете во мне человека. И никто не признает, тлеющее бремя ваше не отпустит вам должного срока, что бы познать. Так для того я взываю к вам. Челядь убогая. Взгляни на себя? Рты поганые, черви мира зловонного. Простите, святым богом прошу простить. Я знаю вас добрые люди и благого вам хочу. Вы опора и мир на ваших плечах. Водруженный одним, другой же будет нести его с вами.