- -
- 100%
- +
1. Заговор.
Зима 461 года послеядерной эры была очень холодной. Морозное утро дыхнуло в башню северным ветром. Капитан личной гвардии Мигиса Великого Орсек ещё больше укутался в одеяло, но ничего, даже горящие в камине дрова, не помогало в борьбе с этим собачьим холодом. Башня, в которой жил человек из Чёрной территории, страны, которую обходили стороной все мирные путники и караваны купцов, была не защищена от ветров, бравших силу в Северном море.
Орсек Темный, начавший 5 лет назад простым наёмником в армии Западной империи, в силу своего природного таланта воина и постоянно сопровождающей его удачи, стал капитаном личной гвардии Его Императорского Величества, и к тому же лордом.
Тёмный человек был доволен своим сегодняшним положением. Он практически являлся первым приближённым монарха, а его жалованию мог позавидовать любой советник Мигиса. Правда, то обстоятельство, что уже почти 4 года как закончилась война империи с армией варваров Ворлока, неблагоприятно влияло на Орсека, привыкшего быть в постоянном напряжении, по природе своей боец, он начал расслабляться на службе у монарха. Не хватало приключений, которые раньше сами обрушивались на его голову.
Поняв всю бессмысленность борьбы с морозом, человек Тьмы резво соскочил с кровати, и чтобы не замёрзнуть, сразу накинул на себя рубашку и брюки, поддерживаемые широким кожаным поясом. Офицерские чёрные сапоги до колена закрыли ноги, серый капитанский камзол покрыл широкие плечи.
Потрогав щетинистый подбородок, Орсек задумчиво посмотрел на девушку, совершенно обнажённую, которая, раскинув водопад чёрных волос на подушке, безмятежно спала, не замечая холода. Мелисса, как звали эту темнокожую богиню, была безумно красива, но Орсек не любил её. Его единственная любовь, Вирана, женщина-воин, погибла четыре с половиной года назад от руки подлого вора, и мужчина до сих пор вспоминал её только с нежностью, которая временами сменялась на грусть.
Мелисса же Орсеку просто нравилась, ему было хорошо в её горячих объятиях, и он надеялся, что это взаимно. Воин ласково погладил волосы девушки и поправил ней одеяло, прикрыв мерно вздымающуюся и опускающуюся грудь.
Взгляд воина поднялся и упёрся в стену. Она пустовала. Это-то и беспокоило наёмника уже 3 дня. Раньше здесь висел его боевой двуручный складной меч огромных размеров. С ним он прошёл многие испытания. Теперь древний меч исчез. Кому он мог понадобиться?
Отбросив бесполезные размышления, воин накинул на камзол подбитый мехом плащ и, нацепив на пояс ножны со шпагой лорда, спустился вниз, во двор. Отложив завтрак на более позднее время, Орсек направился к площади перед гвардейским корпусом, где его подчинённые и в жару, и в холод тренировались. Через 10 минут капитан был на месте.
Гвардейцы, стараясь удержать равновесие на обледенелой мостовой, тренировались. Звук звона мечей был приятен слуху Орсека.
– А ну поднимай свою толстую задницу! – услышал вдруг воин голос сержанта Болса. Тяжёлый носок сапога ударился в бок новобранца, и тот скорчился от боли на скользком льду. – Я научу тебе не падать, сопля! – и кулак сержанта завис в воздухе, готовый обрушится на голову солдата. Несчастный юнец в страхе закрыл глаза и ещё больше съёжился на холодной поверхности.
Но удара все не было, и молоденький гвардеец осторожно открыл глаза. Сильные тиски сковали руку Болса. Капитан Орсек улыбался, показывая два ряда белых зубов, но взгляд его был холоден. – А если бы это был офицер, сержант? – без всяких эмоций, сквозь зубы, выдавил Темный человек.
– Я…– начал Болс, но сильный удар ладонью наотмашь, откинувший его голову, не дал сержанту договорить.
– Мы с Вами потом поговорим, сержант, – жёстко произнёс Орсек, а униженный вояка, как побитая собака, поплелся в казарму.
– Тренировку продолжу я! – громогласно объявил Орсек, – офицер Танглок, проверьте пока охрану у покоев императора.
Запершись в отдельной комнате в казарме, Болс, сжав зубы от злобы, выхватил шпагу из ножен. Клинок блестел в утреннем свете, пробивающемся сквозь стёкла. «Ты ещё за всё заплатишь», – подумал сержант. Как этот наёмник посмел унизить его, коренного варшукца здесь, в столице, перед всеми гвардейцами. Пальцы до боли сжали рукоять оружия. Вкус крови во рту напоминал об обидчике. Болс в ярости воткнул шпагу в стену и с ненавистью сплюнул на пол, представляя лицо Орсека. Светло-красная слюна шлёпнулась о камень и разбилась на несколько капель.
Карета медленно подкатила к воротам загородной резиденции. Белый оштукатуренный дом, окружённый маленькой рощицей с голыми ветками деревьев, встретил гостя тишиной. Лошади медленно остановились, и задрогший кучер в меховой шапке быстро спрыгнул на землю, спеша открыть дверцу экипажа пассажиру. Из кареты появилась худая и длинная нога, остроносый сапог опустился на тонкий слой снега на дорожке, убранной рано утром. За ногами появилось и всё остальное. Фигура отделилась от экипажа, на котором был нарисован знак лорда – одинокая шпага. Около двери особняка гостя бесцеремонно остановил дюжий охранник и не менее бесцеремонно обыскал его.
– Графиня ждёт вас, сэр, – пробурчал себе под нос молодчик.
Посетитель стремительно вошел в дом, где слуга услужливо снял плащ и широкополую шляпу с гостя и повесил в прихожей. Перед входом в библиотеку слуга знаком остановил человека. Постучавшись, он вошёл в комнату и тихо сказал:
– К Вам лорд Вэйкол, мэм.
Сидящая в глубоком кресле графиня небрежно бросила рукопись северно-имперского писателя Бойба на пол и, зевая, кивнула головой. Слуга моментально скрылся за дверью, а через секунду лорд вошёл в комнату, внеся за собой уличный холод.
Графиню передёрнуло, и она ещё больше укуталась в шерстяную шаль.
– Лорд Вэйкол, присаживайтесь, – и женщина указала на кожаное кресло напротив неё.
Советник по безопасности при императоре непринуждённо расстегнул синий камзол и сел в мягкое кресло. Глядя в бледное лицо амбициозного политика, первая фрейлина императрицы Фелисии II Маргарита Вилонская размышляла о том, что он мог бы ей помочь.
– Я пригласила вас, Вэйкол, чтобы обсудить один щекотливый вопрос, – прервала затянувшееся молчание графиня Вилонская, – мне уже 35 лет, выгляжу я уже не так прекрасно, как раньше, а у меня ещё даже нет мужа…
– Так Вы предлагаете мне им стать? – усмехнувшись, сыронизировал Вэйкол.
– Прекращайте язвить! – вдруг сорвалась графиня. – Вы прекрасно знаете, о чём я говорю. Надеюсь, у Вас хватило ума никому не говорить о моих планах? – и она посмотрела на советника. – Хотя нет, никто бы Вам не поверил.
– Маргарита, – перешёл на «ты» советник, мы уже давно знакомы, очень давно. И я согласен осуществить твои планы, если…– и он посмотрел многозначительно на графиню, – если ты заставишь Мигиса прислушиваться к моим советам, когда станешь императрицей.
– Я согласна, – ответила не задумываясь фрейлина, – сейчас я уже на всё согласна; я уже не так молода, чтобы быть фрейлиной, меня не устраивает такое положение. Когда-то я была любовницей короля, и весь двор это знал, в том числе и ты, кроме Фелисии. А сейчас я хочу стать…императрицей! – комната вновь погрузилась в тишину.
Большой чёрный кот проскользнул из боковой комнаты в библиотеку и запрыгнул на колени хозяйке. Маргарита Вилонская, задумчиво поглаживая мягкую шерсть, смотрела в окно, за которым большими хлопьями падал снег.
– Я подумал, императрица, – подчеркнув последнее слово, сказал Вэйкол, – и теперь ты можешь полностью положиться на меня.
– Как наш убийца? – спросила графиня.
– Всё в порядке, – ответил Вэйкол.
– В таком случае, я уже нашла «свидетельницу» …
Лорд и будущая императрица любезно друг другу улыбнулись.
– Карлонс! – крикнула женщина, сохранившая еще следы былой красоты, своему слуге. – Принеси нам лучшего вина из погреба! Выпьем за предстоящую победу, – обратилась она уже к советнику.
Орсек сидел в таверне со своим другом Алигасом, начальником патрульной службы. Несколько лет назад тот помог Тёмному человеку найти убийцу Вираны, и это положило начало их дружбе.
Орсек выпил уже третью кружку вина и все так же угрюмо молчал. Его совершенно выбила из колеи утренняя история с Болсом. Воин Тьмы удивлялся, как он до сих пор не выгнал этого жестокого самодовольного подлеца, который только думает, что он настоящий воин, а на самом-то деле всего лишь трус, который показывает свою силу на неопытных пацанах.
«Сейчас он похож на своего друга угрюмого Дрю, такой же молчаливый», – подумал Алигас, мелкими глотками отпивая сладкое вино.
– Алигас, – вдруг заговорила Орсек, – мы с тобой выполняем почти одинаковую работу, только ты охраняешь город, а я императора…
– Да, – недоумённо произнес охранник, не понимая, к чему этот разговор.
– И должности у нас с тобой примерно одинаковые, – продолжил воин Тьмы.
– Н-ну, да-а, – уже неуверенно подтвердил Алигас.
– Так вот, что бы ты сделал на моём месте, если бы какой-нибудь сержант на твоих глазах избивал рядового солдата, наплевав на устав?
– Ну, на устав-то мы и сами плюем, – произнес офицер, показывает глазами на вино, имея в виду, что его в служебное время тоже пить не полагается, – но лично я этого ублюдка выпорол бы перед строем.
Наконец-то Орсек с облегчением вздохнул, теперь полностью уверившись, что утром поступил правильно.
– А в чём дело-то? – спросила Алигас, – к чему этот разговор?
– Сегодня утром сержант Болс во время тренировки гвардейцев измывался над одним пареньком. Я ударил гада, – удовлетворил любопытство друга Орсек.
– Правильно! – высказался патрульный, – и за это надо ещё выпить!
И жизнь вновь вошла в свое русло, даря воинам хмельную радость. Для полного счастья Тёмному человеку сейчас только не хватало, чтобы с ним был Дрю.
Вечер наступил быстро и незаметно, как это бывает зимой. Сумерки всё больше сгущались и наконец тьма накрыла город. В странной игре теней голые ветки деревьев, окружающих похожий на маленький замок дом, были словно магические узоры.
Сержант Болс, по-воровски озираясь по сторонам, пересёк тёмную аллею и тихонько постучал в дверь. Молчаливый мажордом открыл её и без вопросов впустил гостя. В гостиной горел камин. Перед огнём сидел хозяин дома. Из-за спинки высокого кресло Болс не мог видеть человека, только его худая рука на деревянном подлокотнике говорила о том, что хозяин здесь. Двумя пальцами он взял маленькую рюмку с прозрачной, немного желтоватой жидкостью, и рука исчезла из виду; но через мгновение она вместе с уже пустой рюмкой заняла прежнее место.
– Не хочешь ли водки татмонгов, – немного сиплым простывшим голосом спросил человек.
– Нет, – глухо ответил Болс, – эти узкоглазые твои ничего не умеют делать хорошо.
– Зря так, – немного удивлённо сказал человек у камина, – очень помогает согреться.
Мужчина встал с кресла, и худая фигура на треть закрыла камин. Хозяин дома обернулся и с интересом посмотрел на Болса.
– Сегодня плохо выглядишь, друг мой, – изогнув обрамлённый аристократической бородкой губы в улыбке, произнес он.
Сержант видел перед собой немолодого уже человека, в глазах которого сквозило коварство. Он мог помочь ему в решении некоторых проблем, первой из которых был этот безродный наемник Орсек, отнявший у него 5 лет назад своими боевыми удачами должность капитана личной гвардии Его Императорского Величества, а сегодня ещё и опозоривший перед подчинёнными.
– Ну так что, сержант, – вкрадчивым голосом прервал мысли Болса аристократ, – ты уже подумал над моим предложением?
– Да, – твёрдо ответил гвардеец, – теперь я на всё согласен, лишь бы Ваш план по отношению Орсека сработал, лорд Вэйкол…
2. Побег.
Дрова в камине сухо трещали под ласковыми прикосновениями языков огня. Полумрак в комнате подталкивал откровенному разговору, как-бы являясь гарантом безопасности.
– Как я могу быть уверен, что никто не заподозрит меня? – спросил Болс, стряхивая с плаща капельки растаявшего снега.
Вэйкол усмехнулся и, выпив ещё желтоватый водки, ответил:
– Во-первых, у нас уже есть готовая свидетельница убийства. А во-вторых… – советник многозначительно поднял указательный палец с золотым перстнем, который украшал алмаз, и, выдержав паузу, закончил, – У меня есть это…
И Вэйкол, подойдя к подоконнику, раскрыл лежащий на нём свёрток. В свете огня Болс увидел блестящий острый клинок. Рот сержанта сам по себе открылся от удивления – он уже видел этот меч. Меч Орсека…
– Я согласен, – очухавшись и взяв меч в руки, еще раз подтвердил свои намерения Болс.
– Сегодняшняя ночь как нельзя лучше подходит для убийства, – произнес полушёпотом Вэйкол, – Мигис страдает от бессонницы. Да к тому же у него много неразобранных государственных бумаг, и всю ночь он наверняка просидит в своём кабинете…
Уже без разговоров Болс покинул дом. А Вэйкол остался наедине со своими мыслями. Он был доволен, очень доволен – всё складывалось как нельзя лучше. Маргарита станет женой монарха после смерти Фелисии II, и он снова станет правой рукой Мигиса, ну а этот вояка, тоже мечтающий о погибели Орсека – капитаном гвардии, и наконец-то смогут осуществиться сладкие мечты дворянина, потерявшего из-за этой безродной собаки тёплое место приближённого императора, к советам которого тот бы прислушивался.
Сержант ещё вечером поставил охранять дворец верных ему гвардейцев, потому что заранее знал, что согласится на предложение лорда, и теперь сержант без труда оказался во дворце. Опочивальня императора и его жены была в центре дворца. Болс крадущимся шагом, то и дело оглядываясь назад, шёл к спальне, намереваясь осуществить заговор. Длинная тень убийцы проскользнула в спальню почти бесшумно. В свете луны он увидел мирно спящую на кровати императрицу.
Пола серого плаща отодвинулась, и лезвие меча на секунду ослепило Болса стальным блеском. И вот тело сержанта нависло над императрицей. Стройная и очень красивая в свои 37 лет светловолосая женщина по-детски свернулась калачиком. Мерное сопение нарушало тишину.
Меч поднялся в воздух, мышцы Болса напряглись, и тяжёлый клинок с хрустом вошел в податливое тело. Перед смертью Фелисия даже не вскрикнула, смерть ее была мгновенной. Сержант быстро развернулся и стремительно покинул комнату. Ночь вступила в свои права, прикрывая одеялом темы подлые козни убийц.
Орсек вернулся в башню поздно и сразу удивился, что в его жилище так тихо. Не было Мелиссы. Это очень удивило воина, но подумав, он решил, что девушка, будучи горничной во дворце, сейчас исполняла свои обязанности. Капитан гвардейцев много раз просил её бросить работу, приводя как аргумент то, что сам был далеко не беден, но Мелисса отказывалась, видимо не желая зависеть от мужчины.
В два часа ночи громкий крик поднял на ноги весь дворец.
– Заговор! Измена! – слышали все, кто сейчас находился в здании.
Император выскочил из кабинета в коридор и в недоумении огляделся по сторонам, вслушиваясь, откуда кричат.
– Императрица мертва! – запыхавшийся сержант Болс стоял прямо напротив, возникнув из темноты.
– Что Вы говорите? – выдавил Мигис Великий с комком в горле.
Оттолкнув гвардейца, император что есть мочи побежал в спальню. В комнате уже были зажжены свечи. Большая кровать, покрытая белыми шёлковыми простынями, была обагрена кровью. Из грудной клетки, пробитой насквозь, торчал огромный меч. Опешив, монарх стоял в дверях, не в силах вымолвить ни слова.
– Фелисия, – прошептал он, – Фелисия, нет! – и император, движимый горем, бросился к кровати, руки сами вынули меч и бросили на пол. Мигис Великий, рыдая, подхватил безвольное тело жены и обнял его, – Фелисия, – сильные руки укачивали императрицу, как ребёнка, со стороны казалось, что властелин огромной страны не понимает, что она мертва.
– Мой повелитель, – нерешительно заговорил Болс, – это меч Орсека Тёмного. А это девушка -горничная видела, как он убил вашу жену, – из темноты коридора в светлую комнату вошла черноволосая девушка.
Император нежно положил жену на кровавое ложе и медленно обернулся. Воспаленные от слез глаза горели гневом.
– Взять его сейчас же! – закричал он, срывая голос. – Головой отвечаете за его поимку! – и Болс стремглав выбежал из комнаты.
Орсек лежал на кровати прямо в чём был – слишком устал, чтобы раздеться. Дрёма тяжёлой пеленой окутывала разум. Громкий стук по двери резко ворвался в сон воина. Как по команде он вскочил и, тряхнув головой, прояснил разум. За дверью слышался неясный шум голосов.
Темный человек без промедления распахнул дверь. Всё, что увидел Орсек – это огромный кулак. В голове как будто вспыхнул яркий свет, и сознание провалилось в пропасть.
Очнулся он через несколько минут на своей кровати со связанными руками. Голова болела как будто от удара кувалдой. Посреди комнаты на стуле сидел Болс, рядом с ним стоял здоровяк с окровавленным кулаком, у двери было ещё два гвардейца.
– Что за чёрт, – пробормотала Орсек, чувствуя, как струйка крови течёт из носа.
Злая усмешка застыла на лице Болса.
– Сержант! Да я же вас под трибунал отдам!
– Нет, капитан, это по вам плачет топор палача, – отпарировал заговорщик, – Вы убили императрицу!
– Что ты несёшь такое, идиот! – воскликнул недоумённо человек из Чёрной страны.
– И этому есть веские доказательства, – добавил Болс, – взять его, и на улицу, я пойду сзади, мало ли что, и шпагу его захватите.
Зимний ветер впился в лицо, брови покрылись инеем, пары дыхания клубами вырывались изо рта. В тронном зале стояла тишина. Мигис Великий сам встретил конвой и Орсека. Он весь был испачкан в крови. Но это его вовсе не смущало, во взгляде его сквозила ненависть и грусть. В потухших глазах в момент появления воина тьмы вспыхнул огонёк.
– Предатель… – выдавил император.
– Сир, я не понимаю… – но слова Орсека были бесполезны; монах, не сдерживаясь, сжал белую ухоженную ладонь в кулак, и удар в челюсть откинул голову наёмника назад.
Орсек стойко выдержал боль, и только привкус крови во рту и разъяренный лик императора убеждал его, что всё происходящее – реальность.
– Ты убил мою жену, Фелисию! Я так любил её, – император еле сдерживал свои рыдания, – в темницу его, – жёстко произнёс Мигис, – в темницу…
И уже вдогонку император крикнул:
– Ты будешь избавлен от пыток, лорд Орсек Темный, только потому, что я знаю, что всё равно не выдашь сообщников, но твоя смерть будет примером для всех изменников. И чтоб сгорел ты в аду! – последнее проклятие прозвучало для Орсека, как приговор.
Оказавшись снова на улице, Болс, оставив капитана под охраной трех гвардейцев, побежал в сторону казармы патрульной службы. Ворвавшись в кабинет Алигаса, он с ходу выпалил:
–Берите четырех подручных и проводите Орсека Тёмного в тюремную крепость, это же, кажется, Ваша работа?
Алигас, не поняв вначале, в чём дело, переспросил:
– Кого? Куда?
– Капитана императорской гвардии, – повторил сержант.
– Что? – лицо Алигаса вытянулось от удивления.
– Давай шевелись! – подгонял его Болс.
Кулак начальника патрульной службы врезался в скулу сержанта, сшибив того с ног. Валяясь на полу, гвардеец закричал:
– Ты ещё заплатишь! – и выбежал из сторожки.
Второй раз жизни Орсек оказался в тюрьме. Но если в первый раз причиной этого была уличная драка 5 лет назад, то теперь его обвиняли в убийстве монаршей особы. Было над чем задуматься.
Раннее утро встретило сержанта наёмников имперской армии за чисткой боевого топора. Любовно поглаживая лезвие, Дрю вслушивался в умиротворённую тишину. Солдаты ещё спали, и вдруг воин услышал стук подкованных железом сапогов. Из известных ему варшукцев такие носил только один человек. «Алигас, – подумал наёмник, – что ему надо?»
Через минуту Алигас стоял перед толстяком Дрю.
– Дрю, – начал он без предисловий, – Орсек в опасности. Он сидит в тюрьме за убийство императрицы, завтра казнь!
Маленькая жилка затряслась на виске наёмника, и он с невиданной для его размеров скоростью выскочил на улицу, автоматически взяв топор. Колючие жёсткие снежинки вонзались в лицо, ноги по колено утопали в снегу. Могучие плечи сшибали с ног одиноких прохожих, но ни недовольные возгласы, ни отвратительная погода не могли остановить гиганта.
Орсеку уже надоело сидеть на холодном полу. Мозг лихорадочно искал пути спасения, но так ничего и не находил. Но воин не собирался сдаваться и умирать за неизвестно кем совершенные преступления. И тут глаза мужчины поднялись и увидели то, что могло быть путём на свободу – решётка на толстой деревянной двери. В проем, если его освободить от ненужного металла, нельзя было пролезть, зато оружие у охранника могло оказаться более доступным.
Сильные ладони воина схватились за железные прутья, ноги упёрлись в дверь. Инстинкт выживания – вот что двигало сейчас Орсеком.
Дрю, словно вихрь, ворвался в тюрьму. Стражник у ворот даже не понял, что произошло, когда огромная туша снесла его с ног и буквально вмяла в снег. В глазах наёмника горела решимость, никто не смог бы сейчас остановить гиганта.
Мышцы на руках, спине и ногах вздулись, и теперь словно узлы обвивали кости воина Тьмы. Напряжение было максимальным. Вся сила Орсека вкладывалась в борьбу за свободу. Невдалеке от двери камеры слышались приглушённые голоса охранников. Кровь пульсировала в ушах, казалось, стук сердца услышит сейчас вся тюрьма. Пот крупными каплями покрывал глаза, хриплое дыхание вырывалась из горла Орсека. Чтобы не шуметь, он постарался задержать дыхание, и в глазах тут же потемнело. Боль волнами окатывала всё тело.
Угрюмый ещё сильнее сжал горло несговорчивого надзирателя, глаза того почти выскакивали из орбит.
– Где Орсек Темный? – прошептал Дрю.
– На втором этаже, – сдавленным голосом ответил тюремщик и с облегчением глубоко вздохнул, почувствовав, что снова может дышать. Но кулак Дрю, уложивший его на холодные плиты крепости, прервал блаженство.
Из бессознательного состояния Орсека вывел какой-то шум в коридоре. Воин напряг оставшиеся силы, и решётка начала поддаваться. Орсеку послышался звук, как будто от ударов двух шлемов друг о дружку. Металлическая конструкция заскрежетала, дерево начало подаваться, и вот наконец решётка вылетела из пазов, увлекая на пол воина.
В замке заскрипел ключ. Орсек не без труда поднялся с холодной поверхности и сжал кулаки для боя. Раньше всё происходило, как в тумане, но теперь он полностью осознавал, что произойдёт, если не вырваться на свободу.
Дверь с грохотом распахнулась и Орсек увидел Угрюмого Дрю. Человек Тьмы радостно обнял спасители и вполне серьёзно сказал:
– Не надо было этого делать, Дрю. Теперь у тебя могут быть неприятности, но спасибо огромное, спасибо.
– Я должен был это сделать. Мы же друзья, ты не раз спасал меня. Не мог же я стоять в стороне и смотреть, как тебя казнят, – ответил толстяк.
Без лишних разговоров Орсек, почувствовав новый прилив сил от ощущения свободы, стрелой вылетел на улицу. Холодный ветер освежил разгоряченное тело воина; вслед за ним выбежал друг.
– Это, кажется, тебе еще пригодится, – сказал он, протягивая Орсеку шпагу лорда, – взял у одного из гвардейцев.
– Да, – ответил Тёмный человек, и пальцы крепко сжали рукоять оружия, – пригодится.
3. «Белая акула».
Начиналась вьюга. Заснеженная равнина была лучшим пристанищем северным ветрам. Но погода не могла остановить двух всадников. Ноги коней утопали в снегу, но люди не желали останавливаться.
Беглецы уже больше недели спасались от погони, и пока им везло – преследователи не могли их достать.
Сквозь снежный заслон Орсек и Дрю увидели то, что и ждали – реку Гидалайку. Вода ещё не покрылась льдом, и можно было надеяться на то, что в одном из кораблей легко будет спрятаться и доплыть на нем до Чёрного моря.
Город встретил путников безлюдными улицами. Прежде, чем отправиться в порт, друзья решили подкрепиться. В таверне «Бидалак» было тепло и сухо; ещё один плюс этого местечка заключался в том, что оно было на окраине города, рядом с почти заброшенной пристанью, у которой стоял фрегат «Бульгот», единственный в этом месте корабль.
Заказав баранины и рисовой водки, Орсек сел за стол, в то время как Дрю, несмотря на всю свою угрюмость и неразговорчивость, стоял у стойки и заигрывал с какой-то миловидный девушкой, и у Тёмного человека не возникало никаких сомнений в том, с какой целью он это делает.
Принесенная водка теплом разлилась по телу. Редкие минуты отдыха были для Орсека настоящим наслаждением.
– Ты ещё не нашёл себя, – скрипучий старческий голос оторвал мужчину от поглощения вкусных жирных кусков мяса.