По предварительному сговору

– Вам кого? – поинтересовался суровый мужской голос из домофона оборудованной маленькой видеокамерой. Кирилл кожей почувствовал, как их внимательно рассматривают, и у него неприятно зачесалось между лопаток.

– Нам Константин нужен. Мы договаривались.

Ждать пришлось несколько минут. Калитка приоткрылась, из-за которой выглянул Костик, одетый в майку и шорты, тапки на босых ногах.

– О, привет! Подождите минуту, я руководство предупрежу, – и скрылся за калиткой.

Еще через пару минут калитка вновь приоткрылась и Константин, пропуская их вперед, здороваясь за руку, весело прокомментировал.

– Что-то вы сегодня не полным составом. А где Дмитрич?

– Руководство ублажает. Гости у нас. Обещался подойти, – пробухтел Степаныч.

– Понятно. Хорошо, что пришли, мне ваша помощь понадобится.

Они прошли во двор здания. Возле раздвижных ворот стоял знакомый «БТР». На большой территории было уютно и чисто. На клумбах росли цветы, бордюры были побелены.

– Там у нас склад и спортзал. Дальше, баня. Баня у нас замечательная. По пятницам банный день, так что будет время, приходите, – просвещал Костик.

В беседке, во дворе сидело трое парней, без маек. Двое с азартом играли в нарды, третий с интересом наблюдал за игроками, давая обоим советы.

В одном крыле первого этажа здания местного ФСБ располагалась кухня и огромная столовая с обеденными столами, покрытыми белыми скатертями и удобными стульями. На стене висела огромная «плазма». В другом крыле этажа находились кабинеты комнаты для проживания руководства и помещение, с бронированной дверью и кодовым замком, где располагались шифровальщики.

– Зайдем, я вас руководству нашему представлю. Познакомитесь.

В большом кабинете, с закрытыми плотными шторами окнами и включенным кондиционером, находился невысокий, худой и очень смуглый человек, лет пятидесяти, одетый в джинсы и светлую тенниску. Он стоял возле стола, складывая в черный кожаный портфель папки с документами.

Он поздоровался за руку Кириллом и Степанычем, задал пару вопросов, скорее ради приличия, чем интереса.

– Константин. Встречайте гостей сами. Я уже должен как полчаса выехать.

Выйдя из кабинета, Костик радостным шепотом сообщил:

– «Босс», на два дня в Грозный уезжает.

Они поднялись на второй этаж. Вдоль длинного, по все этажу коридора располагались комнаты сотрудников. Костик провел их в самый край.

– Здесь, на этом этаже мы все и располагаются. А вот и моя обитель, – доставая ключи и открывая дверь.

Из соседней комнаты слышался громкий разговор и смех.

– Вот клоуны! «Босс» еще не уехал, а «тяжелые»47 уже отмечают.

В это время дверь распахнулась, и в коридор вывалился, одетый в одни шорты, невысокий жилистый мужик, лет сорока.

– Костян, «главный» уже свалил? – громко и весело спросил он.

Было заметно, что отъезд начальника он стал отмечать на много раньше, чем возможно тот сам планировал свой отъезд.

– О, мужики. Приветствую! Михаил, – представился он, пожимая руки Степанычу и Кириллу.

– Только собирается. Мы только, что от него.

– Во, блин, – он понизил голос, – а на КПП сообщили, что уже уехал. Опять «дезу»48 кинули. Надо с ними воспитательную работу провести.

Из комнаты кто-то крикнул.

– «Пегас»! Мать твою. Спрячься, не пали хату.

Дверь закрылась. Кирилл и Степаныч прошли в комнату, узкую, но довольно просторную. Вдоль стен три деревянные кровати, две из которых заправлены. На третьей кровати, на застеленном смятом покрывале, открытый ноутбук. Возле двери стоит холодильник. В углу, у стены, занимающий большое пространство, массивный и высокий шкаф, из дерева, покрашенного в черный цвет. Небольшой журнальный столик посреди комнаты и тумба, на которой разместился небольшой телевизор.

– Я сейчас пока в одиночестве обитаю. Один в отпуске, второго в Грозный откомандировали.

Костик убрал с кровати ноутбук.

– Падайте на кровати.

Он пододвинул к кроватям столик, накрыл его газетными листами. Из холодильника извлек палку копченой колбасы и миску квашеной капусты. Выбежал из комнаты и через минуту вернулся с большой тарелкой холодной отварной картошкой.

– Греть не стал, думаю так вкуснее.

Костик нарезал колбасу и большие куски хлеба. Ловко ножом открыл пару рыбных консервов. Со шкафа достал три стеклянные рюмки. Из морозильной камеры холодильника появилась на столе бутылка водки. Костик разлил спиртное по рюмкам.

– Давайте, за знакомство, за встречу.

Стукнулись рюмками, выпили и закусили картошкой с капустой.

Выпили по второй. В разговоре Кирилл узнал, что Костику тридцать два года, сам он из Мурманска. Дома осталась жена и годовалый ребенок.

– Как обычно. Пришла разнарядка, на год в Чечню. Руководство вызвало и сказало: «Надо!». Вот уже четвертый месяц здесь. В июле планирую смотаться в отпуск, у жены день рождения. По дочери очень скучаю. А так, терпимо.

Третью, не сговариваясь, выпили молча. Не чокаясь.

– В общем, остановка сейчас в районе более-менее спокойная. Это и настораживает.

Костик сделал паузу, отправляя в рот и пережевывая колбасу.

– Мой предыдущий коллега оставил мне кое-какую информацию, да и я тут первое немного время помотался по району. Пообщался с главами сельсоветов, с некоторыми старыми чеченцами. Народ еще запуган, на контакт идут редко. Боятся. Больше за своих родных. К «федералам» относятся с настороженностью. Многие не доверяют. Эх, сейчас бы рыжиков соленых.

Костик вздохнул, подумал, и положил себе в тарелку еще квашеной капусты.

– Два года назад здесь хозяйничала бандгруппа Саламбека Дадашева. Подонок конченный. Его раньше связывала тесная дружба с Шамилем Басаевым, и участие Дадашева в рейде на территорию Ставропольского края и захват больницы в Буденновске, подтверждено полностью. Был далеко не рядовым бойцом, а вроде советника из ближайшего окружения. Находился в розыске, с девяносто шестого года, букет статей уголовного кодекса, впечатляет. Бандитизм, терроризм, участие в НВФ, оружие, похищение людей, убийство представителей власти и сотрудников милиции. Короче, отморозок полный. После того как Басаева, вместе с Хаттабом, вышибли из Дагестана, у них возник между собой серьезный конфликт. На почве чего этот конфликт развился, известно только Аллаху, но всего вероятнее Басаев заподозрил что-то неладное в распределении между «бойками» финансовых потоков, поступающих с Запада и Арабских стран. Обвинение выдвинул серьезное, за это можно головой ответить. После этого Дадашев, не стал дожидаться решения и с группой бойцов, человек сорок ушел от Басаева, объявил себя Амиром, и в один прекрасный день появился в нашем районе. Недели не проходило, чтоб себя не проявили. Подрыв и обстрел колон военнослужащих, нападения на блокпосты. В дальнем селе сожгли дом с семьей учителя. Разбои, грабежи, изнасилования…. Сам Саламбек Дадашев не местный, из семьи репрессированных. Родился в городе Джамбул, Казахской ССР. Засветился здесь в начале «Первой Чеченской». Занимался поставками оружия. И самое главное!..

Константин очередной раз разлил водку, одним глотком выпил из своей рюмки и, ковыряя вилкой в банке с рыбой, продолжил:

– Информацию он, гадёныш, получал совершенно достоверную. Время прохождений войсковых колон, смена на блокпостах, ну и тому подобное. Но как ни странно дальше нашего района не совался.

Он подошел к холодильнику, достал вторую бутылку и вернулся на свое место. Кирилл со Степанычем опустошили свои рюмки, закусывая и не перебивая, слушали.

– Кто-то довольно точно и систематически «сливал»49 ему все планы «федералов», – продолжал Константин, – сколько раз войска блокировали район, но все впустую. Дадашев заранее все знал и уходил со своим отрядом через перевалы в Грузию. Сколько этих неизвестных троп через горы точно никто не скажет. И знать о них мог только кто-то из местных жителей. Из этого сделали вывод. Во-первых, что у него есть пособник или пособники, из местных, хорошо знающий горы и всевозможные скрытые тропы в сопредельное государство, а также, во-вторых, имеющий доступ к информации по всем движениям и планам военных в районе.

– Но все же банду уничтожили, – прокомментировал Степаныч.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло. Весной прошлого года небольшой отряд батальона «Запад», кстати, состоявший из одних чеченцев и входивший в состав спецназа ГРУ направился на несколько дней в горы, в соседнем районе. Так называемый свободный поиск. В это время начался затяжной дождь, и они почему-то решили пройти в заданный им квадрат, через наш район. Дать небольшой крюк, но в тоже время сэкономить время пути. Свое руководство в известность соответственно не поставили, решение принял командир отряда самостоятельно. Но, там толи заплутали, то ли непогода помешала, решили на ночь устроить привал. Темень, ничего не видно. Дождь льет как из ведра. Короче устроили до утра лагерь. А там, в нескольких десятках метров ниже, по склону, «бойки» свой лагерь оборудовали. Видать из-за шума дождя они друг друга и не услышали. Только под утро их случайно обнаружили. Ну, организовали, согласно всем правилам искусства ведения боевых действий в горно-лесистой местности, внезапное нападение. Перво-наперво сняли охранение из «винтов»50 и «валов»51, затем забросали лагерь гранатами. Пока «бойки», что-то соображали, основную часть банды положили из пулеметов.

Костик прервался, разлил по рюмкам спиртное. Они чокнулись и выпили.

– Среди уничтоженных бандитов был и Саламбек Дадашев. Жители его опознали. Почти всю банду накрыли разом. До этого два года ловили безрезультатно, а это действительно «фарт»52. Командиру группы спецназа батальона «Запад», потом за этот «финт» выговор влепили. Ну, за то, что точно не выполнил распоряжение, отклонился от маршрута движения, и Орден Мужества в придачу.

– Почему «почти»? – задал вопрос Кирилл.

– Среди найденных вещей на месте боя и трупов не оказалось трех – четырех «бойков». Видать им удалось вырваться из засады. Их потом установили. Одного ликвидировали в Веденском районе через полгода. Другой, по информации Интерпола, где-то в Австрии обосновался. А вот еще двоих след потерялся. Как позже установили – это братья Барахоевы. Муса и Али. Одному двадцать пять, другому двадцать три года. С юных лет, в начале девяностых, открыто высказывались за выход из состава России. Добровольно вступили в отряд сопротивления, в двухтысячном году. Участвовали в обороне Грозного и боях за село Комсомольское. А потом влились в отряд Саламбека Дадашева и были у него на хорошем счету. Отличались своей жестокостью и изощренностью.

Костик встал, порылся в тумбе и из папки достал два листа с ориентировками, протянул их операм. Все как обычно. Фамилия, имя отчество, «позывной», дата и место рождения. Статьи уголовного кодекса, номера уголовного и разыскного дела. На нечетких фотографиях, одетые в камуфляжи, улыбающиеся, бородатые, но явно молодые лица. Было очевидно, что снимки сделаны из общей фотографии. «Сбрей бороды, переодень в «цивильное», нипочем не распознаешь в них боевиков» – подумал Кирилл.

– Так вот господа «сыскари». Имеется достоверная информация, что эти два брата – акробата вновь объявились в наших краях.

– От чего такая уверенность? – задал вопрос Степаныч. – Может они также ушли за кордон и где-то загорают на курортах Турции или Испании. А может, ушли в другой район и примкнули к другой бандгруппе. Сам говоришь, последнее время обстановка более-менее спокойная. И, что им двоим здесь делать? – просмотрев ориентировки, он положил их возле себя.

Костик помотал головой.

– Нет. Думаю, информация достоверная. На прошлой неделе от наших спецслужб пришла шифровка. В нашем районе перехвачен закодированный разговор, по спутниковому телефону. Так вот, позывной «Сапфир» принадлежит Мусе Барахоеву. А на днях телефонный разговор повторился. Через спутник засекли место выхода на связь. Одна заброшенная кошара в районе. Кстати мы там вчера с вами и побывали.

Кирилл внутренне напрягся, проявляя большой интерес.

– И что выяснили? – стараясь спокойно говорить, спросил он.

– А ни чего. Чисто как в хирургическом отделении.

– Ну, может ошибка, какая вышла?

– Понимаешь, Кирилл. Там прибрано досконально. Ни окурков, ни клочка бумаги, ни, извиняюсь, что за столом говорю, естественных испражнений. Туда ведь и чабаны заходят, отсидеться от дождя или солнца, когда отары гонят в горы. А это значит, что кто-то там был, но все за собой прибрал и подчистил. На всякий случай – не только за собой. И прибрали там профессионально.

Они замолчали, каждый обдумывая сказанное и услышанное.

– Я выйду, покурю, – вставая, предупредил Кирилл.

– Внизу беседка. Место для курения.

Кирилл спустился на улицу, в беседке никого не было. Он подряд выкурил две сигареты. В голове приятно зашумело, но Кирилл продолжал анализировать услышанное. Что-то не складывалось в его мозгах. Появилось сразу несколько вопросов.

Вернувшись в комнату, Кирилл уселся на кровать. Выпили еще по одной рюмке, поговорили на бытовые темы.

– И все же почему такая уверенность, что на связь выходили именно Барахоевы? Позывной ни на что не указывает. И о чем этот был разговор? – продолжил тему Кирилл.

– Ага, вижу, зацепило? Хоть разговор и шел по зашифрованному каналу, но наши «спецы» его взломали.

Константин сделал паузу, подрезая колбасу.

– Ждут они кого-то. А вот кого, когда и где пока нам не известно. Позывной его знаю точно: «Окулист».

– Врач что ли? – усмехнулся Степаныч.

– Не понятно. Но по нашим базам среди действующих боевиков, такой позывной не проходит. Ни среди ликвидированных, ни среди действующих. И вот еще, – Костик поднял указательный палец вверх, – осенью прошлого года, за два месяца до моего прибытия в Чечню, совершено нападение на бывшую базу отдыха, недалеко от райцентра. База заброшенная, все, что имело хоть какую-либо ценность, оттуда вывези еще в «Первую Войну». Но кое-что из имущества осталось. Администрация решила взять ее под свое покровительство, а то там начали уже здания разбирать на кирпичи. Сторожа туда, старика, отправили. Так вот, одной ночью этого сторожа и застрелили из его же охотничьего ружья. Привязали к воротам, что стоят при въезде на базу и расстреляли. А перед этим, на голову, надели старую милицейскую фуражку. Этот старик еще до войны здесь местным участковым служил. Говорят, порядочный был мужик. В «девяностых», новую власть, самопровозглашенной Ичкерии, не признавал. Открыто проявлял свое недовольство. При формировании отрядов самообороны вступать в них отказался. Так вот, убийство похоже на почерк братьев Барахоевых. При расследовании дела, некоторые местные жители рассказывали, что между молодыми Барахоевыми и стариком Джанкаевым, это фамилия сторожа, еще раньше был конфликт. Он прилюдно называл их шакалами и стервятниками, когда здесь хозяйничали так называемые борцы за независимость Ичкерии.

– Допустим. Но прошло полгода. И они себя больше нигде не проявили. Теперь вновь объявился в этих краях, зная, что они вновь засветились.

– Ты одно забываешь. Здесь – Чечня. И Барахоевы родом из этого района. А родственные отношения у чеченцев очень сильно развиты. Думаю, что появление их полгода назад в районе, неспроста. Необходимо восстановить отношения с родственниками, обзавестись каналами связи, и поставками продуктов. И где-то хорониться они должны? Вот поэтому они и обозначились ночью на базе отдыха. Не смогли устоять от соблазна поквитаться со стариком Джанкаевым. А сейчас прибыли сюда, я полагаю, через перевалы с территории Грузии. И ждут «Окулиста». Чем ни версия? Только вот с какой целью и кто такой «Окулист» мы незнаем. В одном уверен – хорошего ничего не жди. Сегодня ездил в Грозный, отчитывался по данной ситуации. Много нового и интересного выслушал о себе. Но, дали карт-бланш. Ищи, тряси, за что можно и кого нужно и ненужно, но информацию предоставь в кратчайший срок. А сами людей, из отдела, откомандировывают. Мне одному как-то хлопотно и не уютно.

– А «местные», что? Не помогают? Сегодня познакомился с ребятами, которые сидят на линии НВФ, вроде толковые, хоть и молодые. Правда, старший группы у них, какой-то замкнутый.

– Ага! А вот старший группы у них ни кто иной, как Умар Джанкаев, сын убитого на базе сторожа!

Костик откинулся на кровати и с любопытством посмотрел на гостей.

Кирилл опешил. Степаныч перестал жевать капусту, вилка его зависла в воздухе.

– Вот тебе и раз. Это действительно новость, – произнес негромко Степаныч.

– Я тут разузнал кое-что. Умар сразу настоял о переводе в «местный» райотдел, из Грозного, сразу после убийства отца. Он парень неплохой, но необщительный. Какого-либо взаимодействия и обмена информацией от него не дождешься.

Новость для Кирилла стала действительно неожиданной. Старший группы, куда закрепили его, Умар Джанкаев – сын убитого полгода назад сторожа!

– Так, мужики! Давайте на сегодня сменим тему. Я вас спрашивал о возможном оказании посильной помощи? – поинтересовался Костик.

– Какие проблемы! Давай приказывай, поможем.

Константин ткнул пальцем на массивный черный шкаф в углу комнаты.

– Вот эту хренотень надо выволочь из комнаты во двор. В нем ничего не хранится, а место занимает много. Одному мне не вытащить, тяжеловат будет и разобрать не получается, сбит на совесть. Так, что давайте еще по одной тяпнем и попробуем избавиться от этого гроба.

Они выпили по рюмки водки и пошатываясь поднялись из-за стола.

Поначалу они решили, что управятся с проблемой без труда и напрягов. Хоть они сняли со шкафа двери и выдернули полки, через пятнадцать минут им удалось только сдвинуть его с места и протащить пару метров. Рубашка Кирилла сразу стала мокрой от пота.

– Все. Перекур.

Степаныч тяжело дыша, вытер лоб.

– Интересно, как его сюда затаскивали? – подумал вслух Кирилл, присаживаясь на кровать. – Наверное, сначала его подняли краном, а затем установили вокруг стены и крышу.

Через пять минут, они повторили попытку вытолкнуть шкаф в коридор, но им удалось его продвинуть еще только на полметра. Дальше был тупик. Шкаф прочно застрял в дверном проеме. На шум в комнату заглянул мужик, которого они встретили у двери, когда заходили.

– Костян, ты, что переезжаешь? Начальник только уехал, а ты уже куда-то «лыжи навострил». Дружище, останься! Я все прощу! – смеясь, комментировал он, разглядывая шкаф и покачивая головой.

– «Пегас». Ты бы лучше помог, чем измывался.

– Константин! Я тебе конечно друг, но каждый труд требует достойной оплаты. Литр, и я решу твою проблему за несколько минут. По рукам.

– Без базара! Ты меня знаешь. Мужик сказал – мужик сделал.

– Ну, тогда наливай.

Спецназовец выпил полную рюмку водки, занюхал кулаком.

– Прошу всех, с расстроенной психикой, в сторону, немощные. Займите места в зрительном зале. Глядите и учитесь.

«Пегас» подошел к боковой стенке шкафа и внимательно стал ее разглядывать, поглаживая рукой. Затем схватился руками по краям и со всей силы нанес первый удар. Удар был нанесен головой! Раздался треск дерева. Второй удар по стенке спецназовец нанес локтем. Боковая доска шкафа сломалась ровно посредине. Еще один удар, и последний, был нанесен ногой в противоположенную боковую стенку. Та, вылетев из комнаты, на несколько метров с грохотом прокатилась по полу коридора. Лишившись боковых опор, шкаф с треском сложился. Из комнат на шум стали выбегать сотрудники.

– Ты, что «Пегас», твою мать, с дуба рухнул! – к нему подбежал в трусах мужик, примерно одного с ним возраста, но еще худее и жилистей, дернул его за плечо.

– Извини, командир. Вот Костик попросил шкаф разобрать, ну я и помог.

– Ты б еще его гранатой подорвал. Очумел совсем. Марш в свой кубрик и до утра не высовываться. И завязывайте «синячить».

– Во, блин. Что гранатой было можно, не подумал. А еще лучше надо было накладным зарядом. Пластит ведь где-то у нас завалялся. Да я шучу, командир. Я больше так не буду. Я – хороший.

Он поплелся в свою комнату, но перед тем как зайти в свою комнату, «Пегас», за спиной показал Костику два пальца.

Кто-то, из вышедших в коридор сотрудников, присев, с интересом разглядывал обломка шкафа, тряся головой и с восхищением комментируя данный факт.

– А я собирался его загнать, кому ни будь, – собирая обломки бывшего шкафа, с грустью констатировал Костик, – а теперь только на свалку.

Втроем они вынесли обломки бывшего шкафа за склад.

Вернувшись в комнату, Константин, из-под кровати вытащил коробку, достал из нее две бутылки водки и ушел. Через минуту, он вернулся.

– Пойдем мужики, «тяжелые» нас в гости приглашают.

Потом они сидели в кубрике спецназовцев, пили водку, закусывая кабачковой икрой. Затем в сопровождении Костика ходили по комнатам, знакомились с другими сотрудниками. Снова выпивали за знакомство.

Вечером, они уже большой компанией сидели в курилке. Негромко пели песни про коня и есаула, грозный Терек и зубров, которые не хотят вымирать. Слушали анекдоты и байки «Пегаса» закатываясь от смеха. Костик, дружески положил руку на шею Кирилла.

– Послушай, дружище. Ты будешь с «местными» контактировать, присмотри за Умаром. Как бы он дров не наломал. Дело серьезное, не шуточное. Он парень нормальный, но горячий. А ты с ним поладишь, я вижу по тебе. Если, что звони мне на «трубу».

– Я вижу вчера славно отдохнули, – прокомментировал начальник КМ, зайдя утром в комнату.

Степаныч с унылым выражением лица сидел на кровати, свесив босые делая попытки просунуть их в тапки ноги. Кирилл жадно и шумно пил минеральную воду прямо из горлышка пластиковой бутылки.

– Как посидели? Я к вам вчера так и не смог присоединиться. Как только гостей проводили, готовили приказ «по усилению». Надо было его отправить до десяти вечера. Пока составили, потом согласовывали с начальником райотдела и администрацией…

Тихонов отрешенно махнул рукой.

– Нормально, – хрипло ответил Степаныч. – С местным начальником розыска и опера́ми пообщались, по линиям закрепились. Потом с «конторскими»53 посидели. Перезнакомились почти со всеми. Много интересного послушали.

– Вот и хорошо. С завтрашнего дня, до окончания майских праздников начинается усиленный вариант несения службы. Задействован будет весь свободный от дежурств личный состав нашего отряда, и кто находится в нашем подчинении, на мероприятиях в районе. Вас я тоже распределил, тут по месту, в райцентре.

Кирилл поинтересовался:

– Проверка сильно лютовала?

Тихонов тяжело вздохнул.

– Одно радует, что на время усиления, по Чечне режим «стоп-колеса». Так, что немного отдохнем от них.

– А Веня, что? Останется на блокпосте, до окончания праздников?

– Нет, Вениамина поменяем через два дня. Туда направим сотрудника МОБ54. Он уже вчера мне звонил, интересовался на счет смены. Жаловался, что скучно ему там. Ладно, вы в отдел пойдете?

Степаныч поднялся с кровати и стал натягивать штаны.

– Да, сходим. Обещали помогать. Ну-ка пойдем, Дмитрич, на улицу, пошепчемся.

Тихонов и Степаныч вышли из кубрика. Кирилл, молча, напяливал камуфляж. Валера Куценко лежал на кровати, смотрел новостную программу по телевизору. Во время разговора он не проронил и слова. Через пять минут вернулся Степаныч, открыл баклажку с водой и сделал несколько больших глотков.

– Собрался. Пойдем.

Они вышли во двор отряда. Кирилл закурил сигарету и с прищуром уставился на Степаныча.

– Ты, что это с Тихоновым секретничал?

– Да так. Обрисовал ему вкратце ситуацию по личному составу и вчерашнюю информацию, чтоб «левых» вопросов потом не возникало.

– Ты про Куценко?

– И про него в том числе.

Степаныч ткнул пальцем в грудь Кирилла.

– Короче, Дмитрич дал негласное «добро» заниматься сбором информации по бандгруппе Дадашева, но слезно просил нам ни куда самим не влезать. Если получили информацию, молодцы. Передаем ее «фейсам» или местным «ментам». Но самим – никакой самодеятельности. У наших отцов-командиров одна задача, вернутся домой тем личным составом каким прибыли. Им здесь наши подвиги не зачем. Ладно, пойдем.

Кабинет группы по борьбе с НВФ в райотделе был закрыт. Кирилл открыл дверь ключом оставленным Валентином, присел за стол с компьютером. На столах все оставалось на прежних местах, после его ухода. Значит никто сюда вчера больше не приходил. Потер припухшие глаза, осмотрелся по сторонам и набрал номер на «мобильном».

– Привет, Кирилл! Как самочувствие? – ответил голосом Костика телефон. Он был на удивление бодр и весел. – Лечить вас не надо? Я буду «дома» после обеда, если, что заеду.

– Нет, спасибо, все нормально.

– Ну и замечательно. Ты, что-то хотел спросить?

– Да. Хотел уточнить один вопрос по вчерашнему разговору. Умар знал о перехваченных вами, по спутниковой связи разговорах?