Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков

Глава первая. Город Киев

Топография нынешнего Киева и его окрестностей. – Древнее поселение на месте нынешнего Киева. – Сравнение нынешнего города с древним. – Детинец, Гора и Подол. Эпохи возрастания городи. – Обзор важнейших остатков киевской старины. – Окрестные урочища, вошедшие в состав нынешнего города.

Киев лежит на правом возвышенном берегу Днепра, и каждому путнику, приближающемуся со стороны противоположного, левого берега, большею частью плоского и ровного, город виден уже верст за двадцать. Холмистые возвышенности правого берега не тянутся непрерывною цепью и не везде одинаково близко подходят к Днепру; напротив – они то подступают к самому берегу реки (как напр., около Вышгорода, верстах в 7 повыше Киева), то отступают от берега на довольно значительное расстояние, постепенно понижаясь и округляясь, по мере удаления от реки. Там, где эти возвышения удаляются от Днепра, ровные, мягкие склоны берега покрыты превосходными поемными лугами, сочными пастбищами, кудрявой зеленью садов и перелесков, пересекаемых извилистыми ручьями и речками. Там, где холмистые возвышения приближаются к берегу, они громоздятся друг на друга, вздымаются высокими грядами и образуют крутые, стремнистые берега.

Нынешний Киев занимает один из таких прибрежных пунктов, где возвышенности правого берега подходят к самой реке, достигают наибольшей своей высоты (43 сажени) и, почти не понижаясь и не отступая от берега, тянутся вдоль него, вниз по реке, верст на двенадцать, до самой Китаевской пустыни. И только за тою пустынью холмы снова начинают отступать от берега и удаляться вглубь страны. Нельзя не обратить внимания на то, что эта гряда холмов (на возвышенной точке которых стоит Киев) представляет такое прихотливое разнообразие видов, такой нескончаемый ряд уступов, изрезанных извилистыми оврагами, причудливыми рытвинами и зеленеющими ложбинами, что самый Киев и ближайшие его окрестности на правом берегу должны быть отнесены к числу живописнейших местностей в Европе.

Чрезвычайно красив правый берег Днепра, если смотреть на него с противоположной стороны реки. Но и с высот правого берега перед зрителем открывается прекрасный вид во все стороны, на очень далекое пространство. Равнина, захватывающая весь левый берег, поражает своим необъятным простором и своеобразною прелестью пейзажа. По этой равнине, около самого Днепра, широкою трехверстною лентою тянутся богатейшие пойменные луга, а за ними белеют селения, с нескончаемыми полями, и синеющая даль сливается с горизонтом, на котором темными пятнами выступают еще уцелевшие леса. За приднепровскими лугами, между слободами Никольской и Воскресенской, одиноко возвышается среди равнины прославленная в южнорусских преданиях Лысая гора.

Некоторые части нынешнего Киева (Печерская, Дворцовая, Зверинская, Старо-Киевская) расположены на холмах; другие (Подольская, Лыбедьская), напротив того, на низменном пространстве, примыкающем с севера и северо-востока к береговым возвышенностям. Самые холмы, на которых расположены верхние части города, потребовали большого труда и усилий при новейших перестройках города: нелегко было прировнять площадь города, придать улицам их нынешнее правильное расположение, уменьшить крутизну подъемов и спусков.

Почва киевских холмов песчаная и глинистая; желтые пески перемежаются с белыми, а из-под их слоя выступают пласты глины, то синей, то желтой, самых разнообразных оттенков. Из холмов, по глинистому слою, бегут во множестве ручьи, изобилующие железистыми частицами и потому густо-окрашивающие русло свое в красновато-бурый цвет. Глина киевская представляет собою превосходный материал для гончарных изделий и в связи с киевскими песками дает отличный кирпич. В холмах киевских местами выступает залегающий в них тонкий слой лигнита[1], а у подошвы холмов нередко отрывают кости мамонтов и других ископаемых.

Величав под Киевом и самый Днепр, к которому прилегают и возвышенные, и низменные части нынешнего города. Верстах в семи выше Киева Днепр принимает в себя Десну (с левой стороны) и потом, против самаго Подола, разделяется на два рукава: один из них, главный, омывает тот округлый, низменный выступ берега, на котором расположен киевский Подол; другой, менее важный, уклоняется восточнее и посредством многих протоков вновь соединяется с Днепром-Стариком[2], уже гораздо ниже, под стенами Печерской обители. Этот рукав известен под названием Черторый. Между Днепром-Стариком и Черторыем издревле образовался обширный наносный остров, называемый Труханов; среди него еще уцелело озеро, известное в наших летописях под названием Долобьского или Дулебского.

Днепр под Киевом неглубок: в обыкновенное время – от 5–9 сажен по фарватеру. Ширина реки довольно значительна: от 170 до 250 сажен. Во время весеннего половодья Днепр нередко затопляет не только весь левый берег, но и все низменные части правого берега (Плоскую, Подол и подгородные слободы), подымаясь на 6, 9, даже 11 аршин выше своего постоянного уровня. Вот почему и большая часть домов на прибрежных низменностях, прилегающих к городу, строится на высоких сваях.

Разлив Днепра начинается в марте и продолжается до конца апреля; окончательно же река входит в берега свои не ранее половины июня. Острова и низменные прибрежья Днепра и до сих пор еще изобилуют болотною дичью всех сортов, а в лесах около Киева водятся зайцы, волки, лисицы, дикие козы и даже вепри. Рыбою Днепр под Киевом небогат, и ее почти никогда не хватает даже для местного потребления.

Плодоносная киевская почва, обильно орошаемая влагой и согреваемая лучами благодатного южного солнца, производит весьма богатую и разнообразную растительность. Ягоды и фрукты родятся превосходно; нежные плоды – абрикосы и персики – созревают на открытом воздухе, и даже виноград разных сортов разводится довольно успешно. Грецкий орех, айлант, пирамидальный тополь, белая акация и другие южные деревья достигают замечательного роста, силы и красоты.

Нынешний Киев, губернский город с 130-тысячным населением, прекрасно обстроенный, живописный, обширный и красивый, представляет собою важнейший центр промышленности Юго-Западного края, узел железных дорог, одинаково важный и в административном, и в стратегическом отношениях.

Новейшие археологические данные заставили убедиться в том, что, уже и за много веков до выступления Руси на историческую сцену, местность нынешнего Киева занята была поселением оседлого племени.

При земляных работах, предпринятых в 1874 году для расчистки места между улицами Прорезной и Фундуклеевской, случайно наткнулись на обширное и весьма древнее кладбище. Судя по чрезвычайному множеству скелетов, которые уже и до этой находки в различное время были находимы около памятника, поставленного на месте бывшей церкви Св. Ирины, а также близ Миниховского вала и на Елисаветинской улице – следует заметить, что кладбище это занимает весьма обширное пространство и много веков сряду служило местом погребения обширному и древнему поселению, находившемуся на месте нынешнего Киева. Скелеты попадались большею частью на глубине 2 ½ аршин, лежали в большей части случаев по направлению от севера к югу. При некоторых найдены были только кругловатые, просверленные посередине, камни, величиною в кулак; при многих – бусы из красного шифера, которые, как мы уже знаем, в обилии производились в местности Овручского уезда Волынской губернии, близ села Каменьщины. Среди могил попадались и такие, которые вырыты были вроде небольших пещерок, и в них под низким сводом поставлены горшки с пеплом и обожженными костями. Свод и боковые стенки таких могил были начисто вымазаны глиною, и глина эта обожжена. Кроме этих могил, среди того же кладбища попадались круглые, глубокие ямы (12 фут. в поперечнике и 4 арш. глубины) с остатками очагов, сложенных из песчаника и других камней; они носили на себе явные следы огня. Среди наполняющего эти ямы чернозема находили множество обугленных и раздробленных костей домашних животных (лошадей, рогатого скота и свиней). Ясно, что эти очаги были также, вместе, с кладбищем, остатками какого-то весьма древнего поселения, бывшего на месте Киева в такую отдаленную эпоху, когда местное население еще не успело завести торговые сношения с цивилизованными народами.

А между тем существуют самые осязательные, несомненные доказательства того, что подобные сношения киевского Приднепровья с греческим Югом начались уже очень рано. С одной стороны, это подтверждается теми ископанными в прибрежьях Днепра пещерами, которые непрерывною цепью тянутся от Киева вниз на целые 20–30 верст. Пещеры эти уже и для отшельников XI века представлялись чем-то весьма давним. Клады, которые уже и в Несторово время находили в этих пещерах, ясно указывают на то, что торговля велась в этой местности уже за много веков до исторического основания Киева, и эти пещеры служили, быть может, не только убежищем для смелых купцов-пиратов, но и местом хранения сокровищ, накоплявшихся от их прибыльного промысла.

С другой стороны, в пользу рано установившихся сношений с греческим Югом говорят и те замечательные остатки исторической древности, которые доставлены были могилами Киевской губернии[3]. В числе их видим «бронзовые шлемы и топоры благороднейших греческих форм, бронзовые наконечники стрел греческого изделия, бронзовые вазы чистейшей греческой работы, золотые украшения от одежды (с точно такими же изображениями, какие нам известны по находкам, сделанным в греческих колониях), обыкновенные греческие амфоры для хранения вина и даже хорошо сохранившуюся расписную вазу III столетия до Р.X.»[4]

Древняя летопись наша, рассказывая о прибытии в Киев Аскольда и Дира с горстью варяжских удальцов, сообщает и предание об основании Киева неким Кием, который вместе с братьями своими, Щеком и Хоривом и сестрою Лыбедью осел на горах днепровских и основал Киев.

Отголоски этого предания еще и доселе звучат в местных названиях киевских урочищ; но само предание, по-видимому, уже и во времена древнего летописца нашего было, в свою очередь, отголоском далекой старины, и личность Кия, основателя стольного города Южной Руси, оказывалась темною и неопределенною даже для современников Нестора. Важно для нас то, что название Киева не является одиноким; оно прилагается не только к нашему городу Киеву, а, напротив того, участвует в наименованиях многих урочищ, рассеянных по Дунаю и всем землям славянским. Очевидно, что название города Киева было принесено на берега Днепра с юга, с берегов Дуная, в эпоху движения и расселения славянских племен на территории Западной и Юго-Западной Руси. Следовательно, и в самом именовании будущего стольного города Руси Киевом является отголосок весьма далекой славянской старины.

Из дальнейшей истории Киева до начала IX века древний летописец наш упоминает только о том, что Поляне, в земле которых город был построен, платили дань хазарам (вероятно, в VIII веке, в эпоху наибольшего процветания и могущества Хазарского царства); и затем уже прямо переходит к истории Киева под варяжским владычеством, внимательно и подробно следя за возрастанием города, который в XI веке уже гремел на Востоке и Западе своим богатством и славою, а в половине XIII века поразил полчища Батыевы своим величием и красотою.

Для того чтобы ознакомиться с историей постепенного роста древней столицы нашего Юго-Запада, насколько она сохранилась нам в наших памятниках, необходимо определить объем того древнего Киева, который еще во 2-й половине IX века представлялся Аскольду и Диру небольшим «городком на горе», а также сравнить топографию местности, занимаемой нынешним Киевом, с тою же местностью, какою она была десять веков тому назад.

Прежде всего, заметим, что местность нынешнего Киева – в особенности важнейших нагорных частей его – изменилась чрезвычайно не только в период времени с X по XIX век, но даже и с конца XVIII в. до нашего времени, и в особенности в последние 40–50 лет. Срыты целые горы, засыпаны старые рвы и овраги, проложены новые улицы, расчищены площади, устроены набережные и спуски, прорыты каналы; с другой стороны работала и природа своим постоянным, обычным, неуклонным путем, обрушая горы, подмывая берега, нанося острова и мели, изменяя русла многочисленных днепровских протоков.

Не вдаваясь в большие подробности, отметим только важнейшие из этих топографических изменений, необходимые для ближайшего изучения плана древнего Киева. Прежде всего обратим внимание на то, что нынешняя низменная часть Киева, называется Подолом, в прежнее время (и даже еще не весьма отдаленное), не омывалась Днепром, так как тут протекала речка Почайна, берущая начало версты на три с половиною севернее киевского Подола. В эту речку, а не в Днепр впадал быстрый и сильный ручей Глубочица, вытекающий из озера, лежащего в двух верстах на северо-запад от Киево-Подола. Протекая глубоким удольем между горами Скавикою и Киселевкою, ручей Глубочица принимал в себя речку Киянку и пролагал себе путь к Почайне по болотистой низменности Подола. Самая Почайна, устье которой находилось под Крещатицким оврагом, в нижней части своего течения шла почти параллельно Днепру, от которого и отделялась довольно широкою полосою берега. Эта полоса берега, в виде узкой косы, существовала еще в прошлом веке, но впоследствии, благодаря некоторым неудачным техническим сооружениям, коса эта в самое короткое время была уничтожена напором Днепра, и памятью ее остался, против Крещатицкого оврага, островок, некогда составлявший крайнюю оконечность не существующей более косы. Вследствие этого исчезновения целой полосы берега Почайна в настоящее время впадает в Днепр уже не у подошвы Киевских гор, на которых стоял древний город, а на полверсты выше Подола; а ручей Глубочица, обращенный в правильно окопанный канал, пересекающий Подол, изливается не в Почайну, а в Днепр, который продолжает теперь свою разрушительную работу уже не над прибрежьями Почайны, а прямо над набережною Подола[5].

С другой стороны, вид местности, лежащей против Киева, довольно подробно описанный нами выше, также представляется нам иным, нежели он должен был представляться много веков тому назад. Местность левого берега, в настоящее время изрезанного протоками Днепра, образующими большие и малые прибрежные острова и мели, между которыми в последнее время прорыт широкий, искусственный канал (так называемый Пробитец), была, вероятно, покрыта водою Днепра, который, конечно, был и шире, и обильнее водами в те времена, когда дремучие леса покрывали берега его и подходили отовсюду под самые стены Киева.

Отчасти вследствие того что топографические условия были иными, отличными от топографических условий позднейшего (а тем более Новейшего) времени, пространство, на котором могло основаться первоначальное поселение на месте нынешнего Киева, является весьма необширным. Пространство это ограничивалось вершиною так называемой Старо-Киевской горы, где и теперь помещается Андреевское отделение Старого Киева или Старый город с Десятинной церковью; этот Старый город составляет только северо-восточный угол Киевской горы, глубокими оврагами отделенной ото всех остальных киевских возвышенностей и высоко поднимающейся над киевским Подолом. Это и есть первоначальный город Киев, который только со второй половины X века стал быстро возрастать и к концу XI в. уже успел увеличиться в двадцать раз против своего первоначального объема.

Любопытны размеры этого древнейшего русского города, или городка, впоследствии обратившегося в детинец города Киева и резиденцию князей киевских: вся площадь равняется 26,316 квадр. саж. или 10 дес. и 2316 кв. саж.; наибольшая длина от юга к северу – 238 саж.; наибольшая ширина от севера к востоку и к юго-западу – 148. В окружности своей, по валам, город Киев имел всего 540 саж., а с предместьем мог заключать в себе не более 2 верст.

Внимательно следя за указаниями летописи по отношению к объему этого древнейшего Киева времен Игоря и Ольги, мы можем определить его пределы так: на юг он граничил глубоким оврагом, носившим название Перевесища (ныне Крещатицкий); на восток – крутыми, неприступными склонами горы, спускавшейся к Почайне; на северо-восток – Подолом, и на север – оврагом, отделявшим градскую гору от горы Уздыхальницы (нынешней Киселевки); на запад – оврагом, отделяющим нынешнее Андреевское отделение Старого города (собственно детинец или Старейший Киев) от Софийского отделения Старого города, более известного по древней летописи нашей под названием Горы (в смысле нагорной, верхней части города).

На западной стороне находились ворота детинца, а перед воротами – древнейший мост (упоминаемый уже под 1068 г.), соединявший детинец с Горою. Вверху, по окраине нынешнего Крещатицкого оврага, шла единственная от устья Почайны (и с прибрежий Днепра) дорога в детинец, носившая название Боричева увоза или ввоза. Далее на север, по тому же оврагу (западнее огибая Уздыхальницу и следуя течению речки Киянки) та же дорога спускалась на Подолье и потом шла к Вышгороду.

Летопись не сохранила нам названия единственных ворот детинца киевского, хотя мы и знаем, что впоследствии (гораздо позднее) они носили название Софийских и Батыевых.

Из всех зданий, находившихся в киевском детинце в первой половине X века, мы знаем только каменный терем княгини Ольги, который был по тому времени явлением настолько замечательным и редким, что память о нем не могла не сохраниться; терем этот занимал северо-восточный угол детинца. Вне пределов детинца, обнесенного валом и соединенного мостом с Горою, заселение собственно Горы и ближайших к детинцу окрестностей началось не ранее как со времен Владимира; но до Владимира все остальное пространство Горы (нынешнее Софийское отделение Старого города) было не заселено, занято полями и огородами; а на западных и южных окраинах Горы начинались уже дебри и леса.

По свидетельству летописца, «вне города», однако же под самыми его стенами, на месте нынешнего Крещатика, за Боричевым увозом, начинался лес и, подымаясь в гору, тянулся далеко на юг, до самого Печерского монастыря и на юго-запад до Клова. За Боричевым увозом, на окраине леса, в нижних частях нынешнего Крещатика, находились места постоянных княжеских ловов, так называемое Перевесище[6]. Этими весьма ограниченными сведениями исчерпывается все, что мы знаем о топографии древнейшего города Киева до половины X века.

Начиная с этого времени, при ближайших преемниках Владимира, город начинает быстро возрастать по направлению к западу, северо-западу и югу. На юге город захватывает часть Перевесища, почти достигает черты нынешнего Крещатика и Лыбеди; на западе – захватывает всю Гору, до самых Златых ворот, и даже на берегах ручья Глубочицы, на склонах горы Скавика, являются городские поселения.

В конце XI века этот Старый город, во всем своем объеме, огражден стеною и валом, сквозь который вели к городу с четырех различных сторон ворота: с северо-востока – ворота градские, от моста у детинца; с юго-запада – Златые, с северо-запада – Жидовские, и с юго-востока – Лядские.