Записки лесопатолога. Сезон 2015 года

© Александр Николаевич Романовский, 2020

ISBN 978-5-4496-4664-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

Рабочий день карельского лесопатолога разнообразен и неожиданен по ситуациям. Казалось бы, простое дело, пришёл с утра на работу, включил ноутбук, посмотрел входящую почту по представляемым данным из лесничества (приложения 9,11 и 13), проанализировал… Там смотришь, время незаметно превратится в аппетитный обед, после которого массированный удар на оформление пакета документов по обследованному участку с назначением СОМ.

Сегодня вышел на сайт нашего головного предприятия, смотрю, а там статья о лесопатологах, несколько товарищей написали пару строк о своей работе. Читал с интересом, ведь очень часто ввиду удалённости друг от друга, о своей работе даже между специалистами одной конторы не всегда узнаешь. Как не парадоксально звучит, но не смотря на наличие возможности совместного общения посредством мобильных телефонов, интернета и т.д., общаемся мы скупо, редко, причём в большинстве своём случаев, на профессиональном языке лесозащиты, что для постороннего человека как китайская азбука. А нужно живое слово. Текст, который помогает узнать о работе, жизни, быте и т. д. таких загадочных специалистов, как лесопатологи.

Я в лесозащите с 2000 года, начинал ещё лесопатологом субъекта, с 2007 года работаю в ЦЗЛ Ленинградской области.

За прошедшее время в жизни бывало всякого разного, интересного и любопытного, наивного и не побоюсь сказать несуразного в теме лесозащиты. Критиковать головное руководство и собственных начальников не буду, но бюрократический прессинг в виде ежегодно разрастающегося кома статистической отчётности, документов, и т.д., составление двух санитарных обзоров по субъектам… Поймёт лишь, тот кто в теме. Но ситуация начинает иной раз звучать цинично, когда, общаясь со специалистами лесничеств слышишь, что они в лес не успевают выйти из-за бюрократии, мы теперь тоже становимся заложниками данной ситуации.

Правда за годы работы вырабатывается определённый иммунитет ко всяким «бумажкам», начинаешь делать быстро и качественно.

Вообще не смотря на критичность, выше написанных строк, отмечу, что уровень лесозащиты периода 2000—2007 года и последующей работы в «Рослесозащите» качественно отличается. Мы вышли на более высокий уровень работы. Теперь благодаря наличию мониторинговой сети пунктов постоянного наблюдения, задаче по проведению работ по лесопатологической таксации, ЛПО, ДЛО и т. д. мы работаем в режиме полноценных экспедиций. Бригада из двух лесопатологов выезжает в командировку на три недели и полноценно отрабатывает район исследований. Ранее такой возможности не было.

Кроме того, раз контора ставит задачу, то лесопатолог оценивает санитарное состояние леса вне зависимости от интересов арендаторов, лесничеств и т. д. Ведь иной раз мы сталкиваемся с ситуацией, когда намеченные санитарки никому не нужны. Да. Именно благодаря работе лесопатолога «вдруг внезапно» выясняется о неблагополучном состоянии целых районов субъекта, а это ведь так не выгодно министерским работникам, ведь портит их статистику и т. д.

Бывало по-всякому, мы видели подъём лесозащиты периода 2007—2009 годов и последующий спад. Мы получали премии, да такие, что перезванивали в бухгалтерию для уточнения, нет ли там ошибки…

Но ведь это всё не главное. Главное это не то, что мы можем критиковать руководство, смежные организации, а то, что мы критичны к собственной работе. Именно поэтому, ежегодно мы выходим на более высокий уровень выполнения поставленных задач, когда хотя бы по рекомендованным санитарно-оздоровительным мероприятиям (СОМ) ежегодно увеличиваем площадь, а ведь это достигается более тщательной подготовкой, и последующей работой в лесу.

Прочитал, что написал, хмыкнул и понял, что в голове крутится мысль о Лёше Плеханове, который вместе с Антоном Скворцовым сейчас в Лахденпохских лесах в экспедиции работают, созванивался, но они вне зоны доступа мобильной связи, а мне им нужно карты скинуть для работы, что привязал Виталий Клименко.

Сижу за компом. Период последнего рывка по своду статистике, составления «кучки отчётов», а с 08 июня сам стартую с Володей Емельяновым в трёхнедельную командировку. Чего-то соскучился я по лесным блужданиям, пора в лес, в тайгу.

И вот мы подошли по сути к главному вопросу, который нужно отразить во всей работе лесопатолога. Работа работой, но если человек не любит лес, не фанатеет от долгих блужданий по тайге матушке, то и работать в лесу не сможет. Тут всё проверяется на прочность, и разлука с близкими, и пот в командировке, когда «заодно» нужно успеть сделать кучу работ по разным направлениям, а после ещё и оформить в документах и электронных карточках-ведомостях. Тут и зарплата, которая может и хороша в городе сидящему на стуле, но откровенно мала тому, кто ездит по полгода в лесу, оставляя семью в цивилизации, а уж о величине суточных в 100 рублей за один день, так и вообще смехотворно, причём эти самые 100 рублей были ещё с 2000 года! Вдуматься на секунду и вновь начинаешь задумываться на щекотливые темы, кто ты и что ты, где работаешь и вообще…

Но тут приходит долгожданная командировка, хлопцы суетливо носятся по городу в сборе снаряги, подбора всего самого необходимого, а после ты исчезаешь. Ты вновь идёшь по лесу и в голове нет глупых мыслей об обоснованности назначения СОМ, не задумываешься о КПД собственной работы и т. д. Ты идёшь по лесу по маршруту и смотришь на пространство всего бытия, ты занят делом. Вот о чём я. А лирические слова о том, как мы любим свою работу…, оля-ля! Да в конце сезона, вылезая из лесу с надорванной спиной, скинув собственного веса на 6 кило от откровенно скудной кормёжки, когда сустав правой ноги опять зараза скрипит и болит, а от рюкзака поясница выгибается крюком. Вот тут-то и нужно говорить о всех прелестях работы. А когда голова примерзает к стенке палатки от осенних заморозков, а когда комары с мошкой заживо загрызают и только спрей спасает твой разум на пару часов действия препарата. Вот тут-то и будет вся правда о любимой работе…

Проходит месяц-другой, и ты уже отдохнул, вновь тянешься в лес, но зима сковывает твои порывы и выезды по профилю работы нечасты, хотя и бывают.

Просто нужна интересная работа. В которой есть все элементы экстрима, искусства выживания как в дикой природе, так и в цивилизации, а работа лесопатолога как раз всё это представляет.

Кстати, нужно добавить, что обо всём об этом вам может рассказать по сути любой специалист Рослесозащиты, добавив массу интересных случаев из своей жизни. Вот только к сожалению, на бумаге вы не часто встретите высказывания собратьев по разуму, так как они скромны и утверждают, что нет у них творческого потенциала, поэтому и пишут скупо. Поэтому вновь обращаюсь к коллегам, пишите в дневниках, набирайте текстовку зимой и обменивайтесь друг с другом, а то ведь иной раз от тоски взвоешь, а тут почитаешь мысли товарища, и жизнь твоя вновь налаживается.

От себя добавлю, что всё написанное мной за период работы в так называемых «Записках лесопатолога» постараюсь скинуть по электронке, может кому интересно будет почитать, там и лирика, и поэзия, конечно в меру своих возможностей, но тут уж как умеем, так и пишем.

Пользуясь случаем предаю привет всем с наилучшими пожеланиями, Романовский Александр, лесопатолог Карелии.

Делаю врезку в текстовку. Собрал архивы всех «записок» и сбросил в Питер и в Пушкино, в головной офис Рослесозащиты, кто хочет, может читать. А то мы только отчёты и отчёты, статистику и Санобзоры шлём. Нет уж, почитайте, что-нибудь другое на аналогичную тему.

29 мая 2015 года. Через двадцать минут, пообщавшись с Муезерским лесничеством, где будут проходить основные работы будущей командировки понял, что, написав несколько страниц, вышел на так называемый старт-скачок, когда начинают рождаться страницы новых «Записок лесопатолога, сезона 2015 года».

А это уже обязывает на некоторое продолжение в лиричности строк. Так. Коллеги по отделу вновь заказали стихов и разного всякого на всевозможные темы, но, пожалуй, начнём с животрепещущего.

АААпчхи. Зараза, насморк достал, где-то бациллу подхватил и теперь начало лета встречаю со скачками температуры и общей хандрой. Но это так, ерунда, главное, внимание не обращать, тогда и организм поймёт, что нечего симулировать и вообще, скоро в лес, а там болеть некогда!

Как мудро заметил Станислав Алексеевич, когда принёс ему несколько страниц на лирику для сайта, мол могут неправильно понять. Читаешь вкладки сайта, там рассказывается о рабочих достижениях, о героически выполняемых планах и т. д. Всё сурьёзно и по-взрослому. Для живого слова места находится не много. Плюс ко всему директор нашего филиала Глебов Роман Николаевич прочитает и задаст резонный вопрос, а что это вообще такое и к чему всё это нужно. Кроме того, начало – пришёл на работу и описание из жизни лесопатолога… Это чем же занимаются специалисты в рабочее время?!

Где-то на пару минут задумался, а после понял, что необходимо уточнить. Лесопатолог работает 24 часа в сутки 365 дней в году, без сна, еды и т. д. Рабочий график исключает отпуск, выходные и т. д. Тут нет никакого нарушения трудового законодательства, это образ жизни этих странных людей. А редкое желание в стремлении отображения рабочей действительности руководством только приветствуется. Кроме того, в основном вся лирика пишется между строк, в официальных бумагах и отчётах, когда идёшь по маршруту в лесу. Более подробно говорилось об этом ранее. И вообще, склоняюсь к мысли об официальном обращении к руководству с предложением написания книги на рабочую тему, где не будет сухой статистической казуистики на тему «Как я провёл лето», а будет реальное живое слово. Причём зная «загруженность» и «косноязычность» коллег нужно подсказать директору, чтоб это был официальный приказ всем под роспись, с требованием написания скажем минимум 50 страниц текста на рабочую тему и срок – декабрь этого года, а не напишут, премии их лишить годовой! Вот тут-то коллеги забегают, зашевелятся, конечно поругают руководство, а может даже и по сквернословят. А потом сядут и будут писать, ведь деваться-то некуда. А там смотришь, и появятся строки совместного текста, который и расскажет о нашей работе…

Ага, как тут же со смехом сказали коллеги, они обратятся ко мне, чтобы я написал за них, причём по факту я перевыполню поставленную задачу и напишу обо всём и сразу. Гм, конечно спасибо за лестные слова, но, пожалуй, не потяну, поэтому всё-таки в очередной раз предлагаю присоединиться к совместному творчеству.

Итак, начало 2015 года.

Есть несколько значимых моментов, так сказать тезисов, которые нужно озвучить перед началом новой текстовки.

1. В 2014 году по приказу головной конторы на пунктах постоянного наблюдения (ППНах) замерялись высоты модельных деревьев. Причём у нас это проводилось для всех деревьев. Была такая фраза – замер у 5—6 деревьев, а там можно и примерно ставить в ведомость, но мы для себя решили, раз нужна информация, значит она должна быть точной. Поэтому мерили все деревья на ППНах. Кончился 2014 год. Пару месяцев назад узнал парадоксальную информацию. Наши данные высот моделей никто не запросил. Т.е. вся работа осталась в лесу, в ведомостях, а реального применения не было. Вот это был первый факт в алогичности окружающего мира.

2. По решению главного офиса ввиду сокращения финансирования на работы по Государственному лесопатологическому мониторингу (ГЛПМ) и предполагаемыми работами по мониторингу лесовосстановления было решено уменьшить количество ППНов в 2015 году. Что касается Карелии, то напомним, что в 2008 году была заложена сеть с шагом 32х32 км 129 штук. С 2009 года в связи с мировым кризисом сетку укрупнили до шага 64х64 км и стали проводится работы на 48 ППН. Тем самым до 2015 года потеряли более 60% заложенной сети. Объяснений и обоснований мы не дождались, все вопросы уходили по инстанциям, получали ответы, что денег нет, в следующем году будем делать как надо… Ага. Зимой было принято решение, что количество ППНов уменьшат на 11 ППН по северным центральным лесничествам, а именно: Сегежское, Кемское, Лоухское лесничества. Причем говорится о лесозащитных районах слабой лесопатологической угрозы… Кто делал это распределение, кто драконил список ППНов, не знаю, но меня не спросили, а то я бы отметил, что это были одни из самых информативных лесничеств, на территории которых были большие пожары, очаги болезней и вредителей леса и т. д. Посчитайте потерю количества ППНов и вы поймёте, что мы лишаемся по сути 23 процентов от сети 64х64 км. От общей сети потеря составит уже 72%. Но это волнует лишь только меня, всем остальным… мягко говоря параллельно. Второй факт алогичности нашей работы.

3. Отменяют старые руководства по лесозащите и вводят новые, в которых столько каверзных моментов и отсутствие тех самых долгожданных пунктов, что лучше бы осталось всё по-старому. Одна история с 4 категорией санитарного состояния (КСС) чего стоит. Если ранее по хвойным мы считали в процент деревьев, намечаемых в рубку и соответственно отнимали от полноты древостоя для определения критичной полноты насаждения, для назначения выборочной или сплошной санитарной рубки (ВСР или ССР), то теперь 4КСС берётся в определённых случаях, а сосна повисла в воздухе. М-да. Писал явно «специалист». Там ещё есть ряд моментов требующих разъяснений. По этому поводу уже пообщались с Питером с Дудкевичем Антоном Владимировичем, звонил в Пушкино Бабуриной Александре Георгиевне. Да вопросы есть, да документы далеки от совершенства, но по ним нам всем придётся работать, и очень жаль, что мнение специалистов не всегда учитывается при законотворчестве.

Пожалуй, хватит этих трёх пунктов. Которые основательно подкосили мою психику и стало как-то грустновато жить на белом свете. Конечно, мы не можем решить за руководство, нашего мнения не спрашивают. Мы просто винтики в этом механизме, который скрипит пыхтит, ползёт и лезет. Но ведь всё-таки хочется чего-то светлого и осмысленного. Как утверждают опытные товарищи, наше лесное хозяйство так часто менялось и реорганизовывалось, что пора уже привыкнуть и работать, не обращая внимания на все эти потрясения. Но ведь это напрямую касается нас самих.

Пожалуй, на этом пора остановиться. Пришло время для других строк.

Тренинг 2015 года и др.

Весной каждого года, специалисты Центра защиты леса Ленинградской области, собираются для прохождения коллективных тренировок. В этом году натурные тренировки проводились по организации и ведению государственного лесопатологического мониторинга (ГЛПМ) и государственного мониторинга воспроизводства лесов (ГМВЛ) в период с 19 по 22 мая.

Уточню, именно с 2015 года в нашу жизнь входит такое понятие как ГЛПМ и ГМВЛ.

В первый день у нас был теоретический день. Начитывались лекции с цветными презентациями, потом мы сдавали тесты и зачёты по проверке знаний. Особенностью этого тренинга было то, что каждому из нас были выданы вопросы, чтобы мы смогли заранее подготовиться и выступить перед коллегами с небольшими лекциями. Темы лекций были разнообразны, например ориентирование в лесу, как устроить временное укрытие, что можно кушать в лесу, ядовитые растения, змеи, насекомые, оказание первой медицинской помощи, техника безопасности и т. д.

В конце дня мы дружно собрались и выехали в посёлок Сосново, где жили в гостинице и работали в лесу. Следующие два дня мы работали на точках учёта пункта постоянного наблюдения, описывали повреждения деревьев, сдавали нормативы на замер высот деревьев и на реласкопах, учились на круговых площадках по ГМВЛ и т. д.

Что такое учёба в лесу. Сразу представляется серьёзный дяденька, который занудно читает лекции, а школяры студенты чинно сидят за партами и пишут конспекты. В нашем случае всё немного по другому. Каждому «ученику» были выданы раздаточные материалы (ведомости ППН, карточки таксации, по учётам вредителей, картографические материалы и т.д.). После приезда в лес, все организованно собираются, куратор рассказывает главное в методике работ. Учитывая то, что таких видов работ много, поэтому все они условно разделены в блоки отдельных тематических занятий. Итак, все собрались на точке учёта пункта постоянного наблюдения (ППН), куратор кратко рассказывает основной алгоритм исследований, что нужно отражать в ведомостях, какие важные моменты и т. д. Одновременно небольшие уточняющие вопросы. Всё идёт в режиме реального времени и слушатель ученик, может мгновенно превратиться в лектора и уточнить, добавить, раскрыть какой-то вопрос.

Первый лекционный день. Докладчик Слепнёва Екатерина Сергеевна.

Коллективное фото, фотографирует Плеханов Алексей.

Костяев Максим рассказывает методику работ на ППН.

Гнутов Антон сдаёт норматив на реласкопе.

Учёт стволовых вредителей. Тюрин Александр, Зайцев Михаил, Дудкевич Антон, Мясникова Алёна (над палеткой), Юра Киуру, Голубева Ирина Борисовна.

Подсчёт на палетке. Слева Ганина Татьяна, Зайцев Михаил и Дудкевич Антон.

Промежуточное подведение итогов.

Щурова Марина Львовна и Степанов Станислав Алексеевич.

Плеханов Алексей и Петров Андрей.

Имаго короеда-типографа.

Свежий ветровал.

По центру ель с свежим заселением короедом-типографом в нижней части ствола.

Валентина Егорова, Петров Андрей, Мясникова Алёна, Федотов Влад, Костяев Максим

Голубева Ирина Борисовна, Краснова Светлана, Гнутов Антон, Костяев Максим Геннадьевич, Глебов Роман Николаевич.

Елена Хомченкова.

Клименко Виталий, Юра Киуру (сидит), Антон Скворцов, Щурова Марина Львовна, Голубева Ирина Борисовна, Зайцев Михаил, Гаврюкова (Васильева) Екатерина, Валентина Егорова, Ганина Татьяна, РАН, Елена Хомченкова.

Алексеев Вячеслав Михайлович.

Берег Ладоги.

РАН фотографирует.

После, все специалисты разбиваются в бригады (по два три человека), бригады намеренно разводят по разным точкам учёта (всего ТУ четыре штуки на каждом ППН), и каждая бригада описывает все повреждения деревьев, проводит полный съём данных по методике ГЛПМ.

А это значит, что во время учёбы мы также работаем с ведомостями, а кураторы потом нас контролируют, смотрят на полноту заполнения данных, где есть ошибки. А главное, после этой совместной работы сразу же проводится разбор ситуации, и мы все вместе обсуждаем данные. Если есть резкие скачки разночтения (скажем есть деревья 4 КСС, или 3 КСС, специфичные повреждения, которые были у кого-то пропущены), тогда мы тут же у дерева всё уточняем.

Главное, чтобы по итогу тренинга все работали однотипно, качественно, правдиво, с максимальным заполнением документации. Кураторы очень ответственно нас контролируют, а мы друг друга.

Аналогично происходит с круговыми площадками. После съёма данных всех специалистов, мы тут-же смотрим на основные результаты, и если есть скачки, выбивающиеся за рамки допуска контрольных замеров, то тут же обговариваем. Важно, чтобы каждый специалист понял свои слабые стороны, чтобы перепроверил свой результат, иной раз мы тут же крутим реласкопы по несколько раз, чтобы уточнить глазомер. В итоге, есть возможность в течение этого и следующего дня работать с полнотомером, а в конце тренинга, сдать контрольный норматив куратору и получить допуск к работе.

То же с замером высоты дерева. Если есть погрешности, то тут же стараемся понять, откуда ошибка, может человек ошибся в замере вершины, или самое смешное, когда не верно выбрал базис расстояния до дерева (в высотомере есть две шкалы на 15 и 20 метров).

Что мы ещё изучали? Да всё сразу и одновременно, лесное законодательство в части лесозащиты, определение санитарного состояния насаждений и какие санитарно-оздоровительные мероприятия можно назначить в каждом конкретном случае, ориентирование на местности, используя планшеты и навигаторы, занесение оперативной информации в КПК, учёт стволовых (резали палетки, изучение местного поселения стволовых на деревьях) и многое другое.

Отдельно все учились на круговых пробах по мониторингу лесовосстановления, тут свои тонкости, свои хитрости. Плюс в этот день пошёл дождь, который проверял нас на устойчивость к осадкам и нашу ответственность в учебном цикле. Мы справились на отлично и представили все заполненные ведомости.

В четвёртый день мы подвели итоги тренировки, какие были получены результаты.

А ещё именно в эти дни мы могли общаться, веселиться, смеяться и радоваться, ведь не смотря на комаров и дождик, нам интересно учится друг у друга, да и просто поговорить. А спустя пару дней мы разъедемся бригадами в лес, для выполнения государственного задания по ГЛПМ и ГМВЛ, поэтому и ценны для нас эти весенние дни!