- -
- 100%
- +
Лето первой любви.
Развод с женой дался мне нелегко. Но ещё тяжелее было моей дочери. Она была привязана ко мне больше, чем к жене. Мой уход привёл её в отчаяние, я боялся за её психику, поэтому был в депрессии. Всё было не мило, ничего не радовало, дела валились из рук. Решил съездить на малую родину – село, в котором прошли мои детство и юность, где я был последний раз, закончив второй курс Воронежского университета. С тех пор прошло шестнадцать лет. Хотелось увидеть одноклассников, школу, родную улицу, дом деда, в котором я вырос, побывать на могилах дедушки и бабушки. Мучила ностальгия, не мог забыть майские дни, когда в высоком, уютном небе, отогреваясь под горячим солнцем после длинной зимы, нежились белые, пышные, как напудренные парики екатерининских времен, облака. Я любил повалиться на траву, раскинуть руки и смотреть в синюю высь, как в бездонную пропасть: одновременно, манящую и пугающую. В такие минуты забывается сутолока повседневности, с ее мелкими дрязгами и скучными заботами. Душа тянется к вечному, чистому, светлому. В юности страстно мечтаешь об удаче, счастье, любви. Они нужны для самоутверждения, хочется доказать миру, что ты лучший среди всех, победить в соревнованиях жизни своих сверстников. Жизнь, манящая неизвестностью, радующая верой в свои неиспробованные силы, удачливость, волю и талант торопила. Мы спешили жить, боясь упустить, не увидеть, не почувствовать. Торопясь, упускали, не успевали, порою, просто не замечали, что достигли желаемого. Ожидание счастья всегда волнует больше, чем само счастье. Действительность часто разочаровывает обыденностью сбывшейся мечты. Краски и чувства, такие яркие в юности тускнеют, чтобы их освежить люди ищут новые острые ощущения, нарываясь на беды и неприятности. В молодости они быстро забываются. Сожаления об ошибках проходят, возвращается бодрость и самоуверенность, кажется, что вся жизнь всё ещё впереди. Сегодня две трети жизни прожиты. Многое, из казавшегося важным и вечным, оказалось скучным и ненужным. С такими мыслями я отправился в дорогу.
Добирался поездом, потом автобусом. В восемь утра был на месте. Село сильно изменилось. На дорогах асфальт, центр перестроен, на улицах водяные колонки, значит, провели водопровод. Нефтяники народ богатый, они появились в селе за два года до моего отъезда, с ними пьянство, наркотики, воровство. Сирень в палисадниках ещё не цвела. Я шёл пешком по улице, ведущей к школе. До неё от центра было восемьсот метров. У школы толпились мальчишки и девчонки в спортивных костюмах. Я удачно приехал. Шёл первый день соревнований школьных команд, съехавшихся со всего района. Это обрадовало меня. Сам участвовал в таких соревнованиях Бегал сто, двести, четыреста метров. Занимал первые, вторые места в районе и области. Решил посмотреть, как бегают сегодняшние чемпионы. С нетерпением ждал старта на сто метров. Спортсмены разминались, лица у всех были сосредоточенные, но ни одного мне знакомого. Первые шесть спринтеров пробежали с результатами хуже лучшего моего. Когда на старт вышли следующие шесть юношей, я остолбенел. Высокий, кудрявый блондин, с широкими плечами и тонкой талией был моей копией в пятнадцать лет. Этого быть не могло, близкой родни у меня не осталось. Юноша сорвался со старта третьим, но уже на первых метрах вырвался вперёд, на финиш пришёл, метров на двадцать опередив остальных. Именно так бегал я.
– Кто это? – спросил я у аплодировавшей ему девушки.
– Саша Денисов – наш чемпион.
– Кто его родители?
– Мама – директор нашей школы Раиса Дмитриевна.
– Она не преподавала физику – спросил я хриплым от волнения голосом.
– Преподавала – ответила девушка.
У меня закружилась голова, сердце чуть не взорвалось от волнения. Неужели это происходит со мной? Я уже не видел ни спортсменов, ни зрителей. Пробрался через толпу к входу в школьный сад, заросший сиренью и сел на траву в тени сиреневой аллеи. Память перенесла меня на шестнадцать лет назад. Тогда я – студент третьего курса, приехал на летние каникулы в родное село проведать деда. Был июнь. Я привёл в порядок свой старенький велосипед, перемёты, сеть и занялся рыбалкой. В субботу пошёл в клуб на танцы. Смотрел на подросших за три года девчонок и мальчишек, с которыми я тренировался и ездил на соревнования. Я три года, я был чемпионом в спринте. Моя фотография висела на школьной доске почёта. Некоторые, из тогдашних восьмиклассниц, смотрели на меня влюблёнными глазами. Теперь они превратились в юных красавиц, при встрече обнимали , прижимаясь тугими грудями ко мне, призывно заглядывая в глаза. Как – никак студент, бывший чемпион! Мне было это приятно. Одноклассники радостно жали руки, расспрашивали о жизни в городе и вспоминали школьные годы. Я расспрашивал об учителях. Собственно, меня интересовала только учительница физики Раиса Дмитриевна. Я был влюблён в неё с восьмого класса, но никому не говорил об этом, поэтому расспрашивал осторожно. Она поразила меня, едва войдя в дверь класса. Блондинка среднего роста, с осиной талией, коса, как корона украшала гордую голову, огромные синие глаза и алые губы. Это был мой идеал женской красоты. Такие роскошные волосы я видел только у своей мамы. Может быть, поэтому я и влюбился в физичку с первого взгляда. Тогда ей было 22 года – мне пятнадцать, но она затмила самых красивых одноклассниц и всех других девушек нашей школы. Влюбился не я один. Коля Мананников не скрывал своей влюблённости. В девятом классе он даже провожал её до дома, после школьного вечера. Родители и учителя возмутились, был большой скандал. Раиса Дмитриевна получила выговор. Я восхищался поступком Мананникова, но сам я не решался пригласить её танцевать. Потом она вышла замуж за студента Ленинградского университета, родила сына и ушла в декретный отпуск. Мои мучения кончились. Осталось стихотворение, написанное в десятом классе:
Я знаю, что мною не бредишь:
Хорош аппетит, крепок сон,
И мужа, и сына имеешь,
Зачем же в тебя я влюблён?
Зачем сердце сутками точит,
Как яд убивая, печаль?
За что мне бессонные ночи,
Не мучай, змеёю ужаль!
Ты смотришь, дыхание ровно,
Молчу, хоть и знаю урок.
Поставишь мне – два хладнокровно
И скажешь: садись паренёк.
Сажусь, сердце бьётся тревожно,
Не знаю, что делать, как жить?
Мне двойку исправить не сложно,
Нет силы тебя разлюбить.
Танцуя с девушками, я узнал, что Раиса Дмитриевна разошлась с мужем, живёт с матерью и сыном. Мне очень захотелось её увидеть. Какая она теперь? Я шёл, задумавшись, вдоль ряда стульев у стены, когда услышал: – Симонов, почему не здороваешься? Вздрогнув от неожиданности, увидел свою учительницу. Она сидела на стуле и улыбаясь смотрела на меня. Моё сердце словно молния пронзила – не чудо ли? Думал, мечтал увидеть, и сбылось! Передо мной была не хрупкая девушка, а женщина красоты незабываемой. Она пополнела, чёрное платье плотно охватывало роскошную грудь, шея и руки блистали нежной, бархатистой белизной. Синие глаза и смеялись, и ласкали, суля блаженство. Это была царица с короной золотых волос, богиня с картин гениальных художников средневековья. Кто бы смог устоять? Я не смог. Сидевшие рядом с нею девушки, смотрелись полевыми цветами рядом июньской с розой.
Опомнившись от неожиданности, стал путанно оправдываться. Раиса Дмитриевна, увидев восторг в моих глазах, смилостивилась и сказала: – Ладно, прощаю. Приглашай танцевать.
У меня пересохло во рту, с трудом выдавил:
– Я онемел от вашей поразительной красоты. Разрешите пригласить вас на танец.
Царица величественно кивнула головой и мы пошли танцевать. Я впервые обнимал такую сладкую, волнующую, сводящую с ума женщину. Она, что то говорила, но я ничего не слышал. Сердце билось в груди испуганной птицей, мысли путались, восторг окрылил меня. Она была величественно – приветлива:
– Ты хорошо водишь. Кажется, мы танцуем впервые?
– Да. Я раньше не осмеливался подойти в вам.
– Почему? Разве я такая страшная?
– Наоборот, прекрасней женщины я не видел. Это я не смелый.
– Ты научился говорить комплименты.
– Нет, фиксировать факты. Вы – хороша, как богиня с олимпа. Я в восторге. Могу повторить вслед за Пушкиным: Я встретил вас и всё былое…
Я видел, что мои слова ей приятны. Она прижалась ко мне плотнее и ничего не сказала, когда я стал ласать её грудь. Кровь хлынула в голову, я покраснел, Раиса улыбнулась:
– Всё ещё не разучился краснеть? Помнится, выйдя к доске, ты краснел, как маков цвет, ни одна девчонка не могла так смущаться. Меня всегда это умиляло и вызывало желание охладить ладонями твои пылающие щёки. Говорила, словно голубка ворковала, глаза сияли, как майское солнце, наполняя сердце восторгом, надеждой и нежностью. От такого коктейля чувств моя голова закружилась, лицо стало уморительно счастливым. Раиса засмеялась и нежно погладила меня ладонью по щеке. Никогда ещё мне не было так легко и радостно, я спросил, перейдя на ты:
– Ты разрешишь мне проводить тебя домой после танцев?
– А что мешает нам уйти сейчас? – прошептала она в ответ.
– Ничего – ответил я и, взяв её за руку, повёл к выходу. Июньская ночь встретила беспросветной чернотой. Редкие фонари плохо освещали дорогу, мы шли не торопясь. Мне казалось, что я попал в сказку в которой сбываются самые смелые мечты и сокровенные желания. Я держал Раису за руку и болтал без умолку. Читал стихи Пушкина, Есенина вперемешку со своими, шутил и сам первым смеялся. Не знаю откуда брались слова, анекдоты, комплименты. По природе я молчун, но в этот вечер говорил не уставая.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.