Эпоха ХХ съезда: международная деятельность А. И. Микояна в 1956 году
- -
- 100%
- +
Рецензенты: доктор исторических наук И. А. Конорева, кандидат исторических наук А. С. Стыкалин
Предисловие
Большую роль в истории «советского левого проекта» сыграл состоявшийся в феврале 1956 г. XX съезд Коммунистической партии Советского Союза. В ходе его подготовки и работы были внесены важнейшие корректировки не только во внутреннюю, но и в международную политику СССР. Активным сторонником таких изменений, реальные последствия которых в тот момент было трудно предсказать, стал один из самых влиятельных советских политических деятелей – член Президиума ЦК КПСС, Первый заместитель Председателя Совета министров СССР Анастас Иванович Микоян. Именно благодаря его личному участию в тот период во многом удалось трансформировать заложенные в «сталинские» времена основы советской международной политики, сделав ее более гибкой и открытой для внешнего мира.
Международная деятельность Микояна накануне и после завершения работы XX съезда КПСС достаточно полно отражена в различных исторических источниках, значительная часть которых по разным причинам ранее была недоступна исследователям. В этот относительно короткий период ему пришлось предстать перед внешним миром в самых различных качествах: от респектабельного «полпреда Страны Советов» в некоммунистических странах Востока и вплоть до опытного переговорщика с представителями западного мира, причем самого разного уровня.
Предмет отдельного рассмотрения – исполнение Микояном роли своеобразного «кризисного менеджера», от мнения которого во многом зависели дальнейшие судьбы целых государств и народов, оказавшихся после Второй мировой войны в зоне советского геополитического влияния. Ни один другой советский руководитель не мог в тот период быть на равных с Микояном в умении находить разумные компромиссы в той или иной конфликтной ситуации.
По линии выстраивания нового вектора связей со странами мировой социалистической системы (в сталинские времена по тактическим соображениям именовавшейся «лагерем народной демократии») Микоян принимал участие в нормализации отношений с Югославией. Он также пытался убедить, порой не всегда успешно, в правильности решений XX съезда КПСС коммунистических лидеров Китая, Вьетнама, Кореи и Монголии, а также руководителей дружественных СССР несоциалистических Индии и Бирмы.
В отдельных случаях, во время встреч с западными общественными деятелями, дипломатами, представителями профсоюзных и деловых кругов Микоян представал едва ли не поборником идей, разделяемых левой социал-демократией. Как нам представляется, это была не только умелая дипломатическая игра, но и искреннее желание изменить что-то в лучшую сторону в Советском Союзе, используя позитивные наработки своих идеологических противников.
Не подлежит никакому сомнению убежденность Микояна в справедливости теории марксизма-ленинизма, а также осознание им к середине 1950-х гг. допущения значительных ошибок в ее практическом осуществлении, как в Советском Союзе, так и в союзных ему государствах Восточной Европы и Дальнего Востока.
В этой связи выглядит не случайным тот неформальный авторитет, которым Микоян пользовался как среди зарубежного политического истеблишмента, так и среди простых людей. Весьма показательно содержание некоторых писем, направленных на его имя в течение 1956 г. советскими и иностранными гражданами. Они в значительной мере позволяют определить отношение на уровне сложившегося общественного мнения к нему лично, а также к его практической деятельности. Кто-то в своих посланиях выражал Микояну явное одобрение, особенно после резонансной речи на XX съезде КПСС, другие, наоборот, высказывались достаточно негативно[1].
В течение 1956 г. Микоян 15 раз побывал с различными целями в 13 зарубежных государствах[2]. Кроме того, он принимал участие в качестве представителя принимающей стороны в официальных встречах и неформальных беседах с лидерами и общественными деятелями 20 иностранных государств, посетившими в тот год Москву: премьер-министром Дании X. К. Хансеном, президентом Югославии И. Б. Тито, шахиншахом Ирана М. Р. Пехлеви, премьер-министром Японии И. Хатояма и др.
За активную внешнеполитическую деятельность Микояна на Западе за глаза часто называли «советским теневым министром иностранных дел». Эта сторона его деятельности (т. н. «кремлевская дипломатия», одним из ключевых разработчиков и проводников которой он являлся) также нуждается в объективном рассмотрении в контексте реалий советского внешнеполитического курса[3].
Конечно, подобные исследования должны проводиться на основе достоверных сведений, содержащихся в официальных документах[4], мемуарной литературе[5], а также с учетом сложившейся историографической базы, которая, к сожалению, пока весьма фрагментарна. На наш взгляд, российские и зарубежные историки незаслуженно мало уделяют внимание изучению политического наследия таких неординарных политиков, как Микоян.
При написании книги использованы документы, опубликованные в различных сборниках и периодических изданиях, относящихся к деятельности Микояна по разрешению кризисных ситуаций в Польше, Венгрии, а также к урегулированию отношений с Югославией[6].
Значительная часть материалов Центрального разведывательного управления США (ЦРУ), в которых имеется информация об оценках внешнеполитической деятельности Микояна, включая эпоху XX съезда, в начале 2017 г. была размещена на официальном сайте этого ведомства[7].
Мемуарная литература, особенно относящаяся к событиям советского периода, традиционно воспринимается в качестве достаточно специфического исторического источника, нуждающегося в уточнениях с учетом субъективности мемуаристов, особенно тех, которые писали свои воспоминания спустя много лет после того, как произошли события, в которых им приходилось непосредственно участвовать, или же быть пассивными наблюдателями[8].
Оценки международной деятельности Микояна давали в своих мемуарах такие политические деятели, как Н. С. Хрущев, Д. Т. Шепилов, Н. А. Мухитдинов, посол Югославии в Москве в 1956–1958 гг. В. Мичунович, а также советские дипломатические работники – В. А. Крючков, К. А. Крутиков, В. М. Бережков, В. М. Суходрев и др.[9] Отдельного внимания заслуживают воспоминания М. Ракоши[10].
В контексте использованных при написании книги воспоминаний, наиболее точно тезис об искажениях, имеющихся в мемуарной литературе, отражают воспоминания Мухитдинова, содержащие значительные неточности при описании поездки делегации КПСС во главе с Микояном в сентябре 1956 г. в Пекин и Пхеньян[11].
В значительно меньшей степени это относится к воспоминаниям Крючкова[12] и «дневниковым записям» Мичуновича[13].
Участие Микояна в разрешении различных международных проблем нашло отражение в исследованиях российских и зарубежных историков: А. М. Орехова, А. С. Стыкалина, А. Б. Едемского, А. Ф. Носковой, В. А. Козлова, А. Н. Ланькова, Ю. В. Аксютина, М. Крамера, А. Хегедюша, Ж. Персона и др.[14]
Для восстановления исторического фона эпохи, в которой приходилось жить и работать Микояну, наряду с официальными документами, периодикой того времени и мемуарами, были привлечены исследования, написанные авторами, представляющими разные подходы при освещении проблем советской эпохи: Р. Г. Пихоя, Д. А. Волкогонова, О. В. Хлевнюка, А. В. Пыжикова, Д. Боффа и др.[15]
Следующую группу составляют индивидуальные и коллективные работы, посвященные различным проблемам истории советской и зарубежной внешней политики в 1940-1950-е гг.: А. М. Васильева, Т. В. Волокитиной, Б. Т. Кулика (Колоскова), М. С. Капицы, О. Б. Рахманина (Борисова), С. А. Романенко, П. Кавалькоресси, Д. Богетича, Л. Димича, А. Животича, Б. Шалонтая, и др.[16]
Отдельно стоит выделить работы, связанные с анализом подготовки и проведения XX съезда КПСС, а также тех последствий, к которым привели его решения. В первую очередь это публикации В. П. Наумова, В. Ю. Афиани, М. Ю. Прозуменщикова, Е. Ю. Зубковой, Н. А. Барсукова, В. В. Журавлева и др.[17]
После знакомства с публикациями о Микояне биографического формата[18], которые условно можно обозначить как рассмотрение его деятельности «вширь», автор попытался исследовать его политическую биографию «вглубь» на примере внешнеполитической активности в 1956 г.
Стоит особо отметить, что именно после XX съезда КПСС во всей полноте проявились наиболее сильные личностные и деловые качества Микояна. Будучи сформирован как политик в условиях сталинской кадровой системы, он, уже достигший к этому времени шестидесятилетнего возраста, сумел сохранить в себе такое немаловажное качество, как смелость в отстаивании своего мнения в сложных ситуациях (даже если по какому-то важному вопросу оставался в одиночестве). Он всегда ответственно относился к собственной деловой репутации. Причем это видели не только его коллеги в среде высшего руководства, но и простые люди[19].
Автор, стремясь дать более полное представление о дипломатическом опыте Микояна, написал вводный раздел, в котором кратко охарактеризованы основные этапы его международной деятельности до XX съезда КПСС, а также послесловие, где даны, с позиций сегодняшних реалий, некоторые оценки его внешнеполитического наследия.
Материалы основной части исследования сгруппированы по четырем разделам, каждый из которых отражает главные, на наш взгляд, направления международной деятельности Микояна после завершения работы XX съезда КПСС и вплоть до силового разрешения венгерского кризиса.
Для воссоздания в полной мере общей картины международной активности Микояна в 1956 г. в конце книги помещена хронологическая таблица.
Настоящая работа является продолжением и уточнением написанного автором по данной тематике ранее[20], с вводом в научный оборот новых материалов, позволяющих более объективно взглянуть на деятельность этого незаурядного деятеля советской эпохи. В этой связи хочется выразить большую благодарность сотрудникам Архива Президента РФ, Государственного архива РФ, Российского государственного архива социально-политической истории за содействие при сборе материала для данной работы.
Когда книга была практически завершена, трагически ушел из жизни историк Арутюн Гургенович Айрапетов, с которым неоднократно обсуждался ее замысел и отдельные разделы. Для автора, знавшего его более трех десятилетий, как и для всех его друзей и коллег, это невосполнимая потеря.
Автор будет благодарен читателям за замечания по поводу содержания представленной работы.
1. Анастас Микоян: опыт международной деятельности до XX съезда КПСС
О таких политиках, к числу которых, несомненно, относился Микоян, принято говорить как о «самородках», сумевших путем самообразования стать достаточно компетентными в сложных и специфических сферах.
Как и некоторые другие высшие советские руководители сталинского периода, он не имел высшего образования. Его базовые знания ограничились духовной семинарией армянской апостольской церкви, которую он закончил в Тифлисе и несколькими месяцами обучения в Эчмиадзинской духовной академии. Потом была гражданская война, партийная работа в Нижнем Новгороде и Ростове, никак не связанная международной деятельностью.
Именно в эти годы произошло сближение взглядов и позиций Микояна по важнейшим вопросам с И. В. Сталиным и его ближайшим окружением, что вскоре и привело его в столицу. В возрасте 30 лет в 1926 г. Микоян оказался на советском политическом Олимпе, став вначале кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б), а затем, вместо оппозиционера сталинскому курсу Л. Б. Каменева, наркомом внешней и внутренней торговли[21].
Микояну, несмотря на молодость и небольшой практический опыт, предстояло успешно освоить такую сложную область деятельности, как внешнеторговые дела. От успехов в этой сфере во многом зависели положительные результаты индустриализации, объявленной советским руководством в качестве первоочередной задачи в 1925 г.
В составе советского правительства за внешние дела отвечал наркомат иностранных дел (НКИД СССР), с 1918 по 1930 г. возглавлявшийся опытным политиком, прожившим много времени в эмиграции – Г. В. Чичериным, но не пользовавшимся, в силу своего «небольшевистского» прошлого, большим доверием высшего советского руководства.
Затем на этом посту оказался М. М. Литвинов, хотя и «проверенный» большевик, но, также как и его предшественник, не игравший сколько-нибудь значительной роли на советской политической арене. Скорее всего, это было связано с его скрытым противостоянием и расхождениями по важным международным вопросам с И. В. Сталиным и новым главой правительства В. М. Молотовым[22]. Именно на Молотова Сталин летом 1939 г. заменил Литвинова перед началом переговоров о формальном урегулировании отношений с гитлеровской Германией.
В силу вышесказанного становится очевидным, что часть вопросов принципиального характера, прямо или косвенно связанным с внешней политикой, Сталин иногда поручал решать преданным лично ему соратникам, в число которых входил и Микоян. Отличительной чертой микояновского стиля общения с внешним миром стало категорическое неприятие изоляции и самоизоляции СССР на международной арене, стремление привнести в советскую действительность лучшие достижения западной индустрии и сельского хозяйства. Он прекрасно осознавал, что в одиночку Советскому Союзу никогда не достичь таких же результатов, прежде всего, в экономике и в уровне жизни населения.
В этом отношении его позиция часто расходилась с взглядами некоторых других высших руководителей СССР, считавших, что при построении социализма в одной отдельно взятой стране надо, в первую очередь, опираться на собственные силы и возможности и стараться не допускать «развращения» советских людей буржуазными «излишествами».
* * *В международной деятельности Микояна к началу XX съезда КПСС условно можно выделить два основных периода: до и после смерти Сталина.
Особняком стоит сам съезд, в ходе которого Микоян произнес одну из наиболее запоминающихся и новаторских речей, в том числе затрагивавшую важнейшие проблемы международных отношений и советской внешней политики.
Попробуем их кратко охарактеризовать и хотя бы в общих чертах оценить накопленный к тому времени опыт Микояна в международных делах. Таким образом, можно получить хотя бы общее представление о степени его практической готовности к реализации важнейших внешнеполитических задач, поставленных после XX съезда новым лидером СССР, лично доверявшим Микояну как никому другому из своих коллег по Президиуму ЦК КПСС – Н. С. Хрущевым.
1.1. Против политики изоляции СССР на международной арене, за использование лучших мировых достижений
Политический опыт накапливается годами, но задатки дипломата и переговорщика обычно являются врожденными и здесь никакими «специальными» знаниями, ни международной практикой их никак не компенсировать.
Ставшему наркомом внутренней и внешней торговли, Микояну, самому молодому среди коллег по советскому правительству, пришлось практически сразу начать международные переговоры по экономическим вопросам с рядом полномочных представителей зарубежных государств. Ему удалось найти общие точки соприкосновения с НКИД, в частности по вопросам получения кредитов от Германии, экспорта за рубеж зерна, леса и нефтепродуктов с дальнейшим использованием полученных валютных средств для проведения советской индустриализации.
Микоян, вне зависимости от политической конъюнктуры, всегда с большим уважением относился к представителям североамериканского бизнеса, явно видел в них не «бездушных империалистов, пьющих кровь у американского народа», но, прежде всего, успешных менеджеров, сумевших своим трудом и талантом создать те богатства, которыми они распоряжались. Конечно, по известным причинам, подобного рода взгляды им не высказывалась публично, но даже такая «осторожность» вызывала неоднозначную реакцию у некоторых его коллег, ориентированных в основном на административно— командные методы работы.
С приходом нового наркома сотрудники ведомства стали придавать большое значение укреплению советских торговых позиций на территории США как наиболее динамично и успешно развивавшегося в тот период государства. В 1924 г. там была создана внешнеторговая организация Амторг (Американская торговля). По мнению наркома, в Амторг, несмотря на отсутствие дипломатических отношений между двумя странами, следовало направлять более квалифицированные кадры в связи с повышением роли данной организации в развитии двусторонних торговых связей[23].
В те годы Микоян неоднократно принимал в Москве торговые делегации из США и призывал сотрудников Амторга не поддаваться на провокации, периодически чинимые американской стороной.
Микоян на уровне Политбюро ЦК ВКП(б) старался по мере возможности «лоббировать» вопросы, связанные с облегчением для североамериканских промышленников и финансистов организации поездок в Советский Союз. По его мнению, это могло бы стать одним из эффективных способов сближения с этой страной[24]. Они там у себя, наверняка считал Микоян, могут не любить коммунистов, но перспективы получения коммерческой выгоды у представителей американского бизнеса должны в большинстве случаев преобладать над политическими предпочтениями.
Микоян в конце 1920-х гг. сумел добиться, чтобы советское торгпредство в США начало вести переговоры с ведущими американскими фирмами для покупки необходимого СССР оборудования. Для этого были нужны большие финансовые средства, и способы их получения могли быть самими разными.
В 1920-е гг. Микоян, по согласованию с НКИД, принимал в Москве дипломатических и экономических представителей из Германии, Великобритании, Франции, Швеции, Чехословакии, Латвии и ряда других европейских стран. Во время проходивших переговоров или неофициальных двусторонних контактов он стремился, в пределах своей компетенции, искать главное: как добиться от этих стран видения в Советском Союзе, в первую очередь, не потенциального врага, а взаимовыгодного партнера.
Деятельность Микояна на этом и на других направлениях советской международной и внутренней политики не всегда одобрительно оценивалась его соратниками по Политбюро, в частности, Сталиным, считавшим Микояна еще малоопытным, хотя и весьма перспективным политиком[25].
В 1929 г. Микояну по поручению Политбюро ЦК ВКП(б) пришлось вплотную заниматься выстраиванием экономических отношений с Японией на Дальнем Востоке, поскольку там наблюдалось явное доминирование японской стороны. И на этом направлении ему удалось добиться хороших результатов в преддверии японской оккупации осенью 1931 г. граничившей с Советским Союзом территории Северо-Восточного Китая (Маньчжурии).
С 1930 г. Микоян возглавил союзный наркомат снабжения, и на этом посту ему также пришлось участвовать в международных контактах, в том числе и с представителями США. После установления в 1933 г. между двумя странами дипломатических отношений, у него появилась возможность оценить потенциальные возможности американской индустрии для Советского Союза. В том году большие экономические и проблемы испытывали как в США, только что начавших выходить из мирового экономического кризиса, так и в Советском Союзе, где ряд регионов охватил голод. Поэтому стремление к налаживанию экономического сотрудничества, в том числе и в сфере снабжения, во многом было взаимным.
В 1934 г. Микоян получил очередное назначение – стал наркомом пищевой промышленности СССР и начал работу на этом относительно новом для себя направлении. По поручению Сталина, в те годы высоко ценившего личные и деловые качества Микояна, ему в 1936 г. в течение двух месяцев пришлось находиться в США для изучения опыта, накопленного в различных сферах пищевой индустрии и в других областях. По возвращении советского наркома в Москву началось внедрение некоторых передовых американских достижений в практику советской пищевой промышленности и торговли[26].
В 1938–1949 гг. Микоян занимал должность наркома (с 1946 г. – министра) внешней торговли СССР и ему на этом посту пришлось решать много вопросов, так или иначе связанных с международными делами. Например, после нападения Японии на Китай при активном участии Микояна было разработано двустороннее советско-китайское соглашение о предоставлении режиму Чан Кайши экономической и военной помощи.
Летом 1939 г. Микояном от имени советского правительства были подписаны договор с Китайской Республикой о реализации выделенного Москвой кредита на 150 миллионов американских долларов, а также отдельное соглашение о поставках из СССР в Китай специального имущества[27]. В 1940 г. контакты Микояна с китайскими представителями разного уровня были продолжены[28].
В тот период Япония для Советского Союза вполне обоснованно представлялась как наиболее сильный потенциальный противник в дальневосточном регионе, и в Москве вполне логично рассчитывали, что, оказывая сопротивление японским войскам, китайская армия будет способна сковать силы своего исторического соперника и тот откажется от планов нападения на СССР. Кроме того, у китайского правительства не будет возможности предпринять попытки силового возвращения под свою юрисдикцию Внешней Монголии (с 1924 г. официально именовавшейся «Монгольская Народная Республика», МНР). Микоян в качестве члена советской делегации участвовал в переговорах с прибывшим в 1940 г. с визитом в СССР главой монгольского правительства и реально ее высшим руководителем – Х. Чойболсаном[29].
В 1939–1940 гг. Микояну, уже снискавшему авторитет в качестве опытного переговорщика, по поручению Сталина пришлось вести консультации с германскими экономическими делегациями и дипломатами посольства Германии в СССР по экономическим вопросам[30].
Советское руководство в тот период делало все возможное, чтобы оттянуть неизбежное – начало вооруженного противостояния с Германией. К большому сожалению, в сегодняшних реалиях исторической политики этот непростой вопрос стал предметом многочисленных спекуляций, имеющих мало общего с поиском исторической истины.
Перед началом Великой Отечественной войны Микоян также проводил очень непростые встречи по экономическим вопросам с полномочными представителями Японии, Финляндии, Бельгии, Дании, Югославии и ряда других государств[31].
Уже в период войны он активно участвовал в переговорах по торговым и военным поставкам с полномочными представителями Великобритании и США, в частности, с американским политиком Г. Гопкинсом и представителями британской экономической миссии и др. В это непростое время Микоян накопил немалый внешнеполитический опыт во время ведения непростых переговоров с союзниками по антигитлеровской коалиции, особенно по поставкам по линии ленд-лиза[32].
Вскоре после окончания войны у Сталина случился первый инсульт, и основная тяжесть руководства страной легла на плечи т. н. «четверки» в лице Молотова, Микояна, Булганина и Маленкова. Им приходилось много заниматься и международными вопросами. Не всегда принимаемые решения автоматически одобрялись Сталиным, в том числе и по причине опасений в сохранении собственного до того времени непоколебимого авторитета.
В качестве примера можно привести реакцию Сталина на данные «четверкой» указания опубликовать в советской печати хвалебные оценки Советского Союза и лично Сталина отставным британским премьером У. Черчиллем, а также отменить цензуру на подготавливаемые зарубежными корреспондентами материалы, отправляемые ими на родину. Сталин выступил резко против, его соратники вынуждены были с ним согласиться и признать «вину»[33].
Начавшаяся «холодная война» не сулила ничего хорошего в плане улучшения состояния отношений СССР со странами Запада. Значительная часть территории Советского Союза лежала в руинах, из-за неурожая во многих регионах начался голод. При этом требовались значительные средства для реализации советской ядерной программы, прежде всего для ликвидации монополии США на атомное оружие и показа собственной силы для тех стран, которые попадали в сферу советского влияния в Восточной Европе и в Азии.
Из недавних союзников по обе стороны биполярного мира пропагандистские службы начали создавать образы «коллективного врага». Такие политики как Микоян с его стремлением снизить накал напряженности и продолжать взаимовыгодное сотрудничество с Западом в глазах Сталина казались «подозрительными».
Тем не менее, и в этот непростой период Микоян по указанию Сталина, который лично активно занимался внешнеполитическими проблемами, успешно контактировал по самым разным направлениям с зарубежными политическими деятелями. Так, ему пришлось специально заниматься решением вопросов, связанных с получением Советским Союзом американских кредитов[34].