Соперники. Любовно-производственный роман

Шимин Евгений Николаевич родился в 1947 году. В 1974 году окончил факультет журналистики Ленинградского государственного университета. Журналист, редактор, литератор. Заслуженный работник культуры Российской Федерации. Стаж работы в газетной журналистике – 50 лет. Автор шести краеведческих книг, автобиографической книги «Записки газетчика» (лауреат Всероссийского конкурса на лучшее журналистское произведение 2018 года). Рассказы публиковались в периодических печатных изданиях. «Соперники» – первое крупное произведение автора в жанре художественной прозы.

Глава 1. Назойливая иномарка

Февральский рассвет, и без того поздний, в то утро, похоже, и вовсе задержался. Темно-серые облака заполонили небо, плотно преградив путь солнечным лучам. Мелкая поземка не утихала вторые сутки, припорошив всё вокруг. На пушистых лапах голубых елей, скрывших фасад заводоуправления, нависли толстенные белые покрывала. Дорожку к проходной то и дело заметало.

Вахтер Петрович, высокий сухопарый мужчина пенсионного возраста (в выправке угадывался былой служака), вышел из проходной и (в который уже раз за сегодняшнее утро) взялся за лопату, принявшись сгребать снег. Темень постепенно всё же отступила, открыв взору прилегающую территорию. Охранник (так официально именовалась его должность в штатном расписании) по привычке обозрел вверенное ему пространство. Картина выглядела привычно. На заводской парковке выстроились в три ряда автомобили. Утренняя смена началась два часа назад, поэтому вокруг было безлюдно. Ничего необычного для утренней поры. Хотя… Что-то бдительного вахтера все же насторожило.

На противоположной стороне улицы, съехав на обочину, притулилась иномарка цвета мокрый асфальт. Судя по тому, что крыша и капот покрылись изрядным слоем снега, появилась она здесь довольно давно. Петрович припомнил: и вчера она на том же месте стояла. Весь день. С чего бы это? Надо проверить! Воткнув лопату в образовавшийся сугроб, вахтер перешел улицу и направился к иномарке. За тонированными стеклами никого не разглядел. Тогда он настойчиво постучал в дверь. Боковое стекло опустилось, появилось недовольное лицо молодого человека. На пассажирском месте сидел еще один, постарше.

– Тебе чего, дядя?

– На завод приехали?

– Просто стоим, отдыхаем. Иди своей дорогой.

Петрович отошел. Не успел перейти улицу, как иномарка отъехала. Вахтер успокоился. На очередное дежурство он вышел через двое суток. Опытный взгляд вновь заметил ту же иномарку, стоявшую на этот раз в отдалении. Вахтер продолжал наблюдать за ней.

Закончилась первая смена, народ повалил через проходную. Владельцы личных авто направились к заводской парковке, остальные шли к автобусной остановке. Из иномарки вылез тот, что постарше, и, охранник это разглядел, остановив группу рабочих, стал что-то объяснять, сопровождая разговор энергичной жестикуляцией. Кто-то от него отмахнулся, а большинство не отходило. Слушали. Петрович поспешил к ним. Заметив бдительного старика, пассажир иномарки сел в машину, и она быстро уехала.

– О чем он с вами говорил?

– Да ерунда, Петрович! – токарь Витя Пименов, сосед по дому, даже сплюнул. – Акции уговаривал продать. По две тысячи за штуку сулил.

– Ну, а ты?

– А я его послал.

– Другие тоже послали?

– Кто как. Многие прислушивались, внимали, так сказать.

– Жулики это, Витя! Так всем и говори.

– Да я то что! Ты начальству доложи.

– Вот и пойду!

Оставив на время пост, Петрович поспешил к своему шефу – начальнику службы безопасности Борисову. Выслушав, Павел Иванович хмуро спросил:

– Давно они здесь?

– Выходит, сегодня пятый день.

– Чего раньше не доложил?

– Раньше с нашими заводскими у них контактов не было.

– Ладно, иди.

Подумав, Борисов вызвал двух сотрудников своей службы, Казакова и Сергеева, бывших милицейских оперативников. Приказал выяснить, что за люди, где остановились, кто за ними стоит. Докладывать по мере получения полезной информации. Первый доклад был готов уже тем же вечером. Двое прибыли из Москвы. Остановились в гостинице «Полёт» – лучшей в городе Славске. Весь день провели в номере. Вечером спустились в ресторан на ужин. Там и удалось срисовать их личности. Сотрудники выложили на стол шефа фотографии. Борисов всмотрелся.

– Не может быть! – воскликнул он, взяв в руки фото того, что постарше.

– Что? Знакомая личность? – спросил Андрей Казаков.

– В том то и дело, что знакомая! И опасная!

Вспомнив ЧП семилетней давности, Борисов решил: надо срочно идти на доклад к генеральному директору завода.

Глава 2. Налёт

Тогда тоже была зима. Вечернее время. Заводоуправление опустело. В цехах работала вторая смена. На центральной проходной дежурили два вооруженных охранника. В ту лихую пору вооружиться сама жизнь заставила. Оформили все по закону, с необходимыми разрешениями. Территорию огородили высоким забором, установили сигнализацию по всему периметру. На режимных участках появились тревожные кнопки. При их нажатии включалась сирена. Меры безопасности и помогли в тот февральский вечер.

Слабое место все же нашлось. На территорию можно было проникнуть и через здание заводоуправления, где у турникета дежурил охранник без оружия. Этим и воспользовались нападавшие. Их было четверо, трое – с автоматами наизготовку, четвертый, видимо, главарь, размахивал пистолетом. Он и отшвырнул преградившего путь охранника, оглушив его рукояткой пистолета. Налетчики устремились на заводскую территорию.

Производственный корпус их не заинтересовал. Главарь повел автоматчиков к газовой котельной, недавно построенной. Дежуривший там оператор впал в шок, увидев вооруженных людей. Оставив двоих с автоматами в котельной, вожак приказал третьему следовать за ним к отдельно стоящему одноэтажному зданию – гальваническому участку. Он, видимо, и был целью налёта. Грубо оттолкнув ошеломленного вахтера на входе, двое налетчиков стремительно ринулись внутрь. Немногочисленная вечерняя смена оцепенела. Налетчики поспешили в конец участка, где располагался склад. Путь им преградила мощная стальная дверь, оснащенная сейфовым замком.

– Кто здесь старший? – громко спросил главарь.

– Я – мастер смены, – отозвался немолодой мужчина.

– У кого ключи от склада?

– Они в службе безопасности. Доступ на склад – только в их присутствии.

– Понятно, – процедил налетчик и, достав мобильный телефон, сразу набрал нужный номер.

Начальник службы безопасности Павел Борисов тем временем следовал после работы домой. Засигналил сотовый телефон. Оглушенный в заводоуправлении охранник пришел в себя и огорошил шефа тревожной вестью. Борисов развернул машину и на полной скорости помчался обратно.

Вновь затренькал мобильник. Звонок был с незнакомого номера.

– Слушай меня и не дергайся. Я взял твоих людей в заложники. Мне нужны ключи от склада в гальванике. И дай команду пропустить на территорию наш бронированный автомобиль. Не послушаешься – взорву котельную. Мы должны убраться отсюда с грузом без всяких препятствий – иначе по пути всех перестреляем. И не вздумай сигналить ментам – хуже будет. У тебя полчаса на выполнение моих условий. Время пошло. Предупреждаю: без фокусов! – на этих словах звонивший отключился. Павел Иванович узнал его по голосу, хотя много лет прошло с их последней встречи.

Борисов сразу понял, зачем пожаловали налетчики. Завод «Молмаш» получил выгодный зарубежный заказ из братской республики: изготовить три технологические линии. Заказчик с целью ускорения снабдил завод всем необходимым цветным металлом для гальванических покрытий. Чтобы найти такой металл в своей стране, да еще и у разных поставщиков – потребуется немало времени. А заказчик торопит, поэтому и пошел навстречу. Общая стоимость цветмета – почти миллион долларов. Этим металлом и решили поживиться налетчики.

Но откуда они узнали про металл? Впрочем, и на этот вопрос ответ напрашивался сам собой. Зарубежного заказа добивались два предприятия – завод «Молмаш» из славного города Славска и его давний конкурент из города Бельска – завод под названием «Смычка». Конкурент, естественно, был в курсе всех условий выгодного заказа, в том числе знал и о поставке цветного металла. В необъявленном конкурсном соперничестве победил «Молмаш» (кроме знакомства с заводом, заказчик проверил, как работает изготовленное здесь оборудование на российских предприятиях молочной промышленности – и по совокупности увиденного свой выбор сделал).

Проигрывать тоже надо достойно – конкурент, похоже, этим правилом пренебрег, задумав взять своеобразный реванш. Завладев цветным металлом, «Смычка» получала шанс перехватить уплывший от «Молмаша» заказ. За этим и снарядили в Славск вооруженную шайку. Было понятно, откуда у налетчиков подробное представление, где что находится на заводской территории, а также конфиденциальные номера мобильных телефонов.

Прибыв на завод и выслушав доклады подчиненных, Борисов принял решение пока не докладывать руководству о ЧП, попробовать справиться с ситуацией своими силами. Начальник службы безопасности порадовался предусмотрительности генерального директора Панкратова. Буквально два дня назад Андрей Петрович приказал под покровом ночи вывезти цветмет со склада гальванического участка в бомбоубежище, устроенное в подвальном этаже заводоуправления еще при советской власти. Борисов представил, что было бы, если бы цветмет не перепрятали. Срыв заказа, огромные штрафные санкции и неминуемое банкротство завода. Генеральный директор перестраховался не зря. Предвидел налет? Получил информацию о готовящемся нападении? Так или иначе, но отсутствие цветмета на складе гальваники облегчало Борисову решение задачи. Надо освобождать заложников и выдворять шайку за заводские ворота – в руки сотрудников милиции.

Номер, с которого звонил главарь, не высветился, поэтому Борисов по внутреннему телефону соединился с гальваникой. Как и ожидалось, ответил руководитель налетчиков.

– Теперь слушай меня! – Борисов цедил слова телеграфным стилем. – Металла там, где вы его ищете, нет. Он – в другом месте. Ты проиграл!

– А ты блефуешь! У меня точная информация, что его сгрузили сюда. Не тяни время – неси ключи!

– Ключи будут – при одном условии: ты выпускаешь всех наших людей из гальваники.

– Пока что условия ставлю я: давай ключи!

Перед тем, как начать этот разговор, Борисов отправил к котельной двух вооруженных охранников – бывших десантников. Один из них отвлек внимание налетчиков, мелькнув перед окном. Второй ворвался в котельную и приемами без оружия обезвредил обоих автоматчиков. В наручниках их повели в заводоуправление – в кабинет Борисова. Увидев эту картину, начальник службы безопасности сменил тон разговора.

– Ошибаешься. Условия все-таки диктую я. Твои орлы из котельной обезврежены. Они в моем кабинете. Отпускай людей из гальваники.

– На тех двоих мне плевать – они шестерки. На крайний случай при мне граната. Так что хозяин положения я. Неси ключи!

Подумав секунду, Борисов произнес:

– Будь по-твоему. С ключами приду сам.

До гальванического участка было десять минут пешего хода. Когда Борисов появился у дверей, ему открыл сам главарь. Павел Иванович оказался под двойным прицелом – пистолета и автомата. Он спокойно прошел в конец участка – к складской двери. Поколдовав, открыл сейфовый замок и распахнул дверь. Налетчики оторопели – склад был пуст.

Воспользовавшись их минутным замешательством, в помещение ворвались охранники, налетчиков скрутили. Спустя полчаса вся четверка была сдана прибывшему отряду милиции. Борисов присутствовал при допросе главаря шайки – давнего своего знакомого. Его звали Петр Лошаго. Заказчиков главный налетчик не выдал, утверждая, что он – заказчик и исполнитель в одном лице. Получил срок в колонии.

И вот этот Лошаго объявился вновь. С какой целью – понятно: завладение акциями завода. Оставалось выяснить, по чьему заказу он действует теперь. Кто же знал, что толчок к появлению этого заказа был сделан много-много лет назад…

Глава 3. Они жили по соседству

Река Тихая в этом месте делала крутой изгиб. Течение, и без того неспешное (река в этом смысле отвечала своему названию), на повороте еще более замедлялось. По-местному изгиб именовался кривулём, был самым глубоким в течении. Здешние мужики, ныряя с камнем, едва доставали дна – глубина достигала шести метров.

Правый берег Тихой на изгибе был крут. На взгорке расположилось село Кострово, известное по писцовым книгам еще с шестнадцатого века. Украшением села была белокаменная Успенская церковь. Пятиглавый храм покоился на мощном гранитном фундаменте. Местные жители всегда поражались, каким образом эти громадные каменные плиты в середине прошлого столетия, когда никто не помышлял ни о железной дороге, ни об автомобильной тяге, были доставлены сюда из далекой Карелии.

Церковь славилась не только богатым обликом, а еще и тем, что не закрывалась даже в самые яростные годы безбожия. Она просматривалась издалека, поскольку построили ее на самом высоком месте правобережья реки Тихой. Когда еще от Славска до Кострова не пустили автобус, Андрей Панкратов, возвращаясь из техникума, преодолевал пять километров грунтовой дороги пешком, любуясь выплывающей белокаменной красотой церкви.

Село не отличалось строгостью планировки. Дома стояли в два посада вдоль берега, а к главной улице примыкали под косым углом еще два ряда домов. Была в центре села даже небольшая площадь, на которой разместились бревенчатые здания сельсовета, правления колхоза, клуба, медпункта, столовой и магазина. На въезде в Кострово в двух зданиях дореволюционной постройки сеяла разумное, доброе, вечное средняя школа, в которой Андрей окончил семь классов.

Род Панкратовых населял Кострово, наверное, с зарождения села. Мужики были мастеровые, славились на всю округу как первоклассные стекольщики. Стекольщиком был и отец Андрея, Петр Николаевич. Его услугами пользовались не только в Кострове, но и в окрестных деревнях. Только вот должности стекольщика в селе не было, поэтому старший Панкратов, не имевший педагогического диплома, числился в школе учителем труда. Мать, Пелагея Ивановна, трудилась дояркой на колхозной ферме. Жила семья небогато. Отец после войны остался калекой, сильно хромал на правую ногу, по второй группе инвалидности получал небольшую пенсию. Зарплата учителя труда была невелика. Колхоз, именовавшийся «Съезд Советов», числился в отстающих, на трудодни Пелагее Ивановне, передовой доярке, выходили крохи. А детей – трое, кроме старшего Андрея еще дочь Валя и сын Вася. Дом, который занимала семья Панкратовых, был крепкий, из вековых бревен, потемневших от возраста. Строил его еще прадед Андрея.

Напротив Панкратовых жила семья Волосовых. Дом их выглядел богато, не дранкой покрыт, а новым железом, бревна обшиты тесом, окрашенным в веселый светло-зеленый цвет. Возле дома – дощатый гараж, а в нем новенький «Москвич» – единственный личный автомобиль в селе. Старший Волосов, Василий Алексеевич, работал председателем колхоза, его жена Клавдия Семеновна была секретарем сельсовета. Словом, местная знать. Волосовы воспитывали единственного сына Виталия – ровесника Андрея.

С Панкратовыми соседствовала вдова Екатерина Павловна Милорадова, заведующая сельской библиотекой. Муж ее вскоре после войны умер от фронтовых ран. На скромную библиотечную зарплату вдова одна растила дочь Анюту, которая была годом моложе Андрея и Виталия. Несмотря на разный достаток и социальный статус семей, эта троица крепко дружила. В школу – вместе, из школы – тоже, купаться на речку – втроем. Оба Анютиных кавалера входили в отроческий возраст, бриться пришла пора. И влюбляться – тоже. Естественно, первая влюбленность у обоих была в закадычную подружку – Анюту. История, старая как мир. Друзья детства становились соперниками. И чем дальше, тем сложнее было это скрывать.

Окончив семь классов Костровской школы с отличными и хорошими отметками, Андрей Панкратов собрался поступать в машиностроительный техникум в Славске. Надо было быстрее получать профессию, чтобы зарабатывать на себя и родителям помогать. В техникум поступил без труда. В Кострове бывал лишь наездами. И с Анютой стал видеться нечасто.

Зато Виталий мог ликовать. Единственному сыну в семье не было нужды после семилетки отрываться от школы. Родители определили перед ним другую цель: после окончания десяти классов – поступление в институт. Правда, способности у Виталия были скромные, в этом он заметно уступал Андрею, да и учебой манкировал, списывая домашние задания у друга и пользуясь благосклонностью учителей как сын самых влиятельных в селе родителей. Впрочем, планами на будущее Виталий пока не заморачивался. Его радовало, что Анюта – рядом, а Андрей, бывший дружок, а теперь соперник – далеко.

Но радовался Виталий всего год. И Анюта засобиралась поступать в педагогическое училище в том же Славске – на учителя младших классов. Поступив, стала встречаться с Андреем – в одном же городе учились. А Виталий, взрослея, терзался подоспевшими муками ревности.

Андрей и Анюта в один год получили дипломы. Лето вся троица вновь проводила вместе. Парни возмужали, хотя внешне были очень разными. Высокий темноволосый красавец Виталий, весельчак и балагур, явно выигрывал у коренастого широкоплечего шатена Андрея и в росте, и в привлекательности. Зато Андрей превосходил соперника эрудицией и серьезным отношением к жизни. Кого выберет удивительно похорошевшая Анюта? Прямо такой вопрос не ставился, но сама ситуация заставляла девушку задумываться. Сердечко ее тянулось к Андрею, но как сказать об этом Виталию? Выручило ее скорое расставание. Анюта стала учительствовать в родной школе, Виталий поступил в сельскохозяйственный институт в областном центре и уехал, а Андрея призвали в армию. На проводах Анюта, наконец, решилась: сказала любимому, что будет ждать его возвращения.

Глава 4. Краткосрочный отпуск

Андрей Панкратов, привыкший во всем добиваться совершенства, и к армейской службе отнесся серьезно. Большинство его однополчан считали три года службы потерянным временем, вычеркнутым из жизни, поэтому просто тянули армейскую лямку. Были и служаки, стремившиеся стать командирскими любимчиками, чтобы заполучить больше лычек на погоны, добиться теплого местечка. Андрей перед командирами не лебезил, соблюдал субординацию, но постепенно достиг и сержантского звания, и должности командира расчета, лучшего в полку.

Ему повезло: попал служить в ракетные войска – элитные в то время. Зенитно-ракетный полк особого назначения входил в состав Московского округа противовоздушной обороны. Войскам округа поручалась охрана столичного неба от нападения вероятного противника, под которым, естественно, подразумевались США. Базировавшиеся на Скандинавском полуострове американские бомбардировщики В-52 за 14 минут могли долететь до Москвы. Поэтому полк, поднятый по тревоге, за десять минут должен быть готов к отражению авиационного налета. Расчеты и на станции наведения ракет, и в батареях несли боевое дежурство круглосуточно.

Зенитно-ракетный полк особого назначения, в котором служил Панкратов, был оснащен системой С-25. Станция наведения располагалась в подземном бункере, а ракеты системы «земля-воздух» – на стационарных стартовых площадках, разбросанных по хвойному лесу. То и дело в полку проводились учения, весь личный состав поднимали по тревоге, в ходе которой отрабатывались нормативы времени приведения полка в полную боевую готовность, механизмы взаимодействия станции и батарей.

Панкратова, как имевшего диплом техника, определили служить на станцию наведения. Подразделение «С» должно поймать цель и навести на нее ракету. В подземном бункере была совершенная по тем временам техника, ни с чем подобным на гражданке (в техникуме и на заводской практике) Андрею сталкиваться не доводилось. И новобранец упорно взялся за ее освоение.

В сержантскую школу Андрей не попал, начинал служить рядовым номером расчета, но вскоре потеснил командира (знания и квалификацию, как говорится, не спрячешь – в армейских условиях, может быть, особенно). На погонах появилась первая лычка, потом вторая, третья, наконец, одна широкая. На втором году службы Андрей Панкратов – уже старший сержант.

Армейские будни состояли не из одних лишь учений и боевых дежурств. Давалось солдату и личное время, которое Андрей посвящал письмам домой (родителям и Анюте) и чтению книг из небогатой полковой библиотеки. Военный городок стоял в лесу, до ближайшего подмосковного города – тридцать километров, поэтому в увольнение солдаты ходили пешком до ближайшего села Камнево. Из развлечений в селе были кино и танцы после вечернего сеанса. А еще – местные девицы весьма легкого поведения. Двое сослуживцев Андрея все увольнительное время проводили в деревенском доме, обслуживая мать и ее дочь. Вернувшись, в красках описывали свои любовные похождения.

А еще в Камневе гнали очень злой самогон, в который, по рассказам, подмешивали настой табака-самосада. За это кошмарное зелье солдаты расплачивались обмундированием со своего плеча. Нередко, упившись вдрабадан, воины не могли стоять на ногах, за ними приходилось отправлять полковую лошадь по кличке Мустанг. Это была старая кляча, которую держали в полку лишь благодаря прихоти заместителя командира по тылу подполковника Зуева. Поговаривали, что он начинал службу в кавалерийском полку и с тех пор хранил любовь к лошадям. Занять Мустанга было нечем, разве что увозить из Камнева перепившихся солдат.

Андрей в увольнение не ходил, но в селе один раз побывать пришлось. Ему, начальнику караула, Зуев приказал запрячь Мустанга и доставить из Камнева двух перепившихся солдат первого года службы. Сыны Востока не привыкли к убойной силе здешнего самогона и отрубились. Пришлось Андрею укладывать их поперек телеги и доставить в санчасть. Откачав, двух бедолаг (за грубое нарушение воинской дисциплины) отправили на полковую гауптвахту.

А Андрея вызвал к себе заместитель командира полка по политической части майор Лунин. Предложил выступить на полковом собрании в клубе с осуждением поведения солдат в увольнении.

– Это поведение несовместимо с высоким званием военнослужащего Советской Армии, – с пафосом заявил замполит. Он вообще любил пафосные речи. Без конца разглагольствовал о высоком моральном облике офицерского состава, требовал от солдат брать пример со своих начальников.

Андрей от выступления на полковом собрании уклонился:

– Что я скажу? В селе Камнево для увольняемых нет никаких развлечений: ни кино, ни музеев, ни театра. Условия такие…

– Ошибся я в вас, Панкратов. Не принципиальный вы человек. Хотел рекомендовать вас в партию – теперь воздержусь.

– Не созрел я еще для партии, – согласился Андрей.

А майор Лунин вскоре сам погорел и, что самое смешное, из-за морального облика. Возвращался от любовницы в крепком подпитии, его остановил патруль. Майор вступил в пререкания. Его задержали. Делу дали ход. Лунина перевели в другую часть с понижением в должности.

Перед отъездом он решил попрощаться с личным составом полка на утреннем разводе.

– До свидания, товарищи!

В ответ – молчание. Майор повторил – опять молчание. Видимо, Лунин изрядно всем надоел. Не выдержав явной обструкции, бывший замполит скрылся в штабе. Неловкую ситуацию разрядил командир части полковник Сулимов:

– Командирам подразделений приказываю обучить личный состав этому строевому приему – прощанию с отбывающим офицером.

А увольнительные вскоре отменили. И не жертвы потребления самогона стали тому причиной. Полку предстоял выезд на полигон. Отобранные расчеты командиры подразделений гоняли на тренировки днем и ночью.

В конце августа поступила команда к отправке. В кузовах «УРАЛов» разместили и личный состав, и увозимое имущество. Колонна под покровом ночи двинулась в Москву. На рассвете прибыли на Павелецкий вокзал, где уже поджидал состав из зеленого штабного и грузовых вагонов. После погрузки состав взял курс на юг.

У Андрея Панкратова в этой поездке была особая миссия. Еще в конце зимы в полк стала прибывать новая техника – зенитно-ракетные комплексы С-75. Это были подвижные комплексы, отличавшиеся маневренностью благодаря способности быстро менять стартовую позицию. Ракеты стартовали с тех же «УРАЛов». Двухтонная махина достигала дальности в 30 километров и могла поражать летящие цели на большой высоте. Костяк новой батареи сформировали из сержантов-старослужащих. Обучать их приехал сержант Колесник, недавно вернувшийся из Вьетнама, где С-75 хорошо показали себя в отражении ударов американской авиации. В число избранных попал и Панкратов. К весне обучение закончилось, и уже обучавшиеся стали готовить расчеты из числа прибывших призывников. Все лето прошло в бесконечных тренировках. По их результатам на полигон отобрали расчет Панкратова.