- -
- 100%
- +
«Во всём мне хочется дойти до самой сути.
В работе, в поисках пути, в сердечной смуте.
До сущности протекших дней, до их причины,
До основанья, до корней, до сердцевины».
Б. Пастернак
Введение
Куба (Cuba) – самый большой изъ Большихъ Антильскихъ острововъ, лучшее испанское колонiальное владъние, между 74–85 гр. зап. долготы отъ Гринича и 19,51–23,10 съв. шир., въ Мексиканскомъ заливъ. Наибольшая длина отъ З на В 1200 км, наибольшая ширина 110 км, длина береговой линiи 3750 км.
Исторiя. К. была открыта 28 окт. 1492 г. Колумбомъ и названа имъ Хуаной. Позже Веласкесъ назвалъ о-въ Фернандиной, но за нимъ удержалось туземное имя Кубы. Колумбъ до самой смерти считалъ К. частью материка. Себастiанъ Окампiо въ 1508 г. первый обогнулъ кругомъ К. Въ 1511 г. Дiего Веласкесъ завоевал К.; назначенный ген. – губ. о-ва, онъ основалъ нъсколько городовъ, завязалъ сношенiя с Мексикой, содъйствовал ввозу негровъ, вслъдствие непригодности туземцевъ къ тяжелымъ работам на плантацiяхъ. Преемники его менъе щадили туземное населенiе, и к 1560 г. оно почти совсъмъ вымерло. В XVII в. о-въ сильно терпълъ отъ набъгов флибустьеровъ. Учреждённая въ 1717 г. испанскимъ правительствомъ табачная монополiя вызвала рядъ возстанiй, усмиренныхъ силою. Развившаяся контрабандная торговля табакомъ съ британской Ямайкой часто вовлекала Испанiю в столкновения съ Англiею.
Въ 1762 г. англичане, после мъсячной осады, взяли Гаванну и предоставили о-ву свободный торговый обмъенъ, но по парижскому миру 1763 г. промъняли К. на Флориду. Съ 1765 г. начинается торговый расцветъ острова, особенно Гаванны, ставшей с 1773 г. центральнымъ рынкомхъ испанской негроторговли. Въ 1777 г. на К. учреждено самостоятельное генерал-губернаторство. Во время французской революции на К. переселились французы съ С. – Доминго и ввели кофейныя плантацiи. Въ 1848 г., когда освобождены были негры французскихъ колоний Вест-Индии, на К. вспыхнуло возстанiе, усмирённое съ особой жестокостью. Съ 1821 г., однако, стала усиливаться на о-въ партия, стремящаяся к независимости К., а съ 1840 г. среди креоловъ К. возникло движенiе в пользу присоединения о-ва к Съв. – Америк. Соед. Штатамъ.
В 1854 г. съехавшие въ Остенде послы Съв. – Ам. Соед. Шт. при англiйскомъ, французскомъ и испанскомх дворах объявили, что Соед. Шт. считают себя въ правъ, за вознагражденiе въ 120 милл. долл., взять отъ Испанiи о-въ К., «который угрожает внутреннему спокойствiю Штатовъ». Надвигавшаяся междоусобная война въ Штатахъ помъшала выполнить это намъренiе. В 1866 г. испанское правительство созвало хунту для совъщанiя о необходимыхъ реформахъ по налогам и пошлинам (такъ наз. Алькабала – 6 % с чистой прибыли отъ продажи недвижимой собственности, ложился тяжелымъ бременемъ на населенiе), но собрание это ни к каким реформам не привело. Вспыхнуло открытое возстанiе и Мануэль Сеспедесъ провозгласилъ независимостъ К. Вскоръ вся вост. и средняя часть о-ва были въ рукахъ инсургентовъ. Путем партизанской войны Квезадъ, съ незначительных сил удалось нанести рядъ пораженiй стотысячной испанской армии. Объявленная въ 1869 г. испанскимъ правительствомъ общая амнистiя не успокоила о-въ. Республиканское правительство среднихъ департаментовъ объявило свободу негровъ. Польский ген. Рюлофъ одержалъ рядъ победъ надъ испанцами.
10 апр. 1869 г. нацiональное собранiе отъ среднихъ и восточныхъ департаментовъ учредило республику из 4 штатов, утвердило конституцiю и избрало Сеспедеса президентомъ, а Квезаду назначило главнокомандующимъ. Почти десять летъ продолжалась борьба с Испанiею: только въ 1876 и 1877 гг. ген. Мартинесу Кампосу и Ховеллару удалось вновь покорить островъ. В 1878 г. К. даровано общинное и провинцiальное самоуправленiе, на подобiе испанскаго; в 1880 г. изданъ законъ об освобожденiи негровъ, по которому они оставлены на 8 летъ въ временнобязанныхъ отношенiяхъ къ плпнтаторамъ. Окончательно они освобождены въ 1866 г. До сихъ поръ К. остается подъ надзоромъ испанскаго министра колонiй, управляеяется ген. – губернаторомъ и не имъетъ самостоятельнаго законодательнаго учрежденiя. Въ 1895 г. вновь вспыхнуло возстанiе, результатъ котораго еще неизвъстенъ…
ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ БРОКГАУЗ и ЕФРОН 1890 г. Том № 32
Такими словами заканчивается история Кубы в знаменитом словаре.
А вот наша собственная кубинская история только начинается…
Куба-1990
«Ты помнишь, как всё начиналось…»
«To be or not to be».
Едем или не едем?
Вот в чём вопрос!
В первый раз в своей жизни я полетел на Остров Свободы в феврале 1990-го. Полетел можно сказать почти случайно. Хотя готовился к этому важному событию достаточно долго, можно даже сказать всю жизнь. Готовился долго не к полёту конкретно на Кубу, а вообще к служебной загранкомандировке – уже хоть куда-нибудь.
Дело в том, что к этому времени я выработал определённый ценз и статус для внесения в секретные списки рекомендуемых работников для загранкомандировок на зарубежные стройки Минэнерго СССР. После окончания с красным дипломом Харьковского политеха дважды имени дорогого Ильича я уехал по распределению в столицу нашей Родины город Москву. Служил поначалу службу простым инженером в знаменитом союзном тресте ЦЭМ – «Центроэнергомонтаж», что располагался в Большом Черкасском переулке недалеко от Кремля и ресторана «Славянский базар», куда мы ходили по праздникам отмечать что-нибудь. Жаль, что этот старый московский питейный уголок, переживший двух царей и революцию с войной, не пережил Перестройку. Проживал я тогда вместе с другими молодыми специалистами, окончивших другие разные вузы по лимитной прописке в районе Измайлово в служебной гостинице.
Через год, когда мне уже наскучило перебирать бумаги, водить грифелем по ватману и протирать штаны в служебном кабинете с видом на улицу Ильинка я попросился у начальства на работу в «поле», мол там интереснее и платят больше. Начальство очень удивилось, мол все в Москву рвутся, а ты, наоборот в провинцию, но мою просьбу и трудовой порыв удовлетворили. И уехал я «мотаться» по командировкам на многочисленные стройки большой энергетики необъятной страны. Жить стало интересней, жить стало веселей. Новые места, новые стройки, новые люди и новые девушки, плюс большая зарплата с учётом командировочных, что ещё надо молодому любителю путешествий. В свободное от трудовых подвигов время я даже дискотеки вечерами проводил в местах своего обитания, благо свежими записями музыки меня исправно снабжал старый студенческий друг из Харькова Миша Мац (см. книгу «Байрон»).
За пять лет я объездил многие стройки Союза: на Рязанской ГРЭС, где монтировались котёл ТГМП-1240 и уникальная МГД-установка, для получения энергии магнитогидродинамическим способом, жаль, что её не достроили. Американцы уже тогда вставляли санкционные палки в колёса нашего прогресса и не поставили большой магнит, который ранее вроде бы и согласовали в контракте. На Белоярской АЭС, где когда-то до армии закончил местный техникум встретил старых друзей и монтировал вспомогательные помещения реактора на быстрых нейтронах БН-600. На Балаковской, Смоленской и Ленинградской АЭС специализировался на монтаже трубопроводов и оборудования ректоров водо-водяного типа ВВЭР-1000 и РБМК-1000 реактора большой мощности канального. На Курской АЭС пускал в строй действующих 4-й энергоблок, там вдруг женился, остепенился, завёл потомство и остался в местном монтажном управлении прорабом бросив на удивление всем столь драгоценную лимитную московскую прописку.
С общественно-политической стороны у меня было тоже всё нормально, «Облико морале» и всё такое сопутствующее. Был Председателем Совета молодых специалистов, на партсобраниях морочил головы своим работягам о том, что «Перестройка-начинается с каждого» и постоянно ездил на спортивные Спартакиады всех 16-ти ЦЭМ-их монтажных управлений в Лобню под Москвой. Местный начальник монтажного управления ко мне благоволил и дал своё согласие на моё первое командирование за рубеж.
В первый раз я поехал в Германскую Демократическую Республику в 1986 году на строительство АЭС «Норд»! Вернее, как поехал, собирался поехать, но не доехал почему-то. В то время чтобы поехать в загранкомандировку надо было пройти несколько ступеней отбора. В начале года из московского треста приходит «секретная» разнарядка на командирования тех или иных специалистов за рубеж. Кадровики её хранят как зеницу ока и не разглашают никому. Но всё тайное становится когда-то явным и народ в основном женский начинают бурно обсуждать будущих счастливчиков. Начальство согласовывает примерные списки и рекомендуемые начинают проходить медицинские комиссии, затем на партбюро управления кандидатуры утверждаются. Следующий этап – это утверждение на парткоме Строительного управления, куда структурно входит наше-монтажное. Затем – утверждение кандидата в городской партийной организации города Курчатова. На все эти заседания рекомендуемый кандидат для представления нашей Родины за границей должен являться лично, желательно трезвым и в галстуке. На заседании члены комиссии будут задавать всякие дурацкие вопросы о стране будущего командирования и на них надо было отвечать развёрнуто и полно, показав высокий уровень подготовки.
Помню, я ответил, что лично видел Эрика Хонеккера-Генсека компартии ГДР, когда служил в ГСВГ, а почти каждый метр немецкой земли пропитан моим потом, пролитым на соревнованиях по пожарно-прикладному спорту. Однако не смог ответить на вопрос, каково количество непьющих членов компартии ГДР при общем увлечении нации пивом, но сказал, что почти знаю немецкий язык. Мне это зачли и утвердили мою кандидатуру для за гран командирования в ГДР. Ура! Далее документы кандидатов кадровики увозили на утверждение в Курский Обком КПСС, где все согласования проходили вроде быстро и рекомендуемые туда не ездили отвечать на разные глупые вопросы, если это не касалось высокой должности. Все эти процедуры занимали примерно полгода, а потом кадровики отправляли документы в Москву и говорили кандидатам, чтобы они буквально уже сидели на чемоданах, так как сроки на сборы как правило дают малые и вызывают неожиданно.
Затем начинается твоё томительное ожидание, сослуживцы задают вопросы, когда мол будет уже «отвальная» и ты носишься по магазинам в поисках ненужных вещей, ищешь тех, кто уже побывал на этой стройке и спрашиваешь советов, что брать в дорогу. Я «сидел» на чемоданах и не заметил, как прошло ещё полгода, наступила зима и год этот канул в лету. Это значило – что, увы, не сложилось, все документы действительны только в течение одного календарного года, что-то пошло не так и надо начинать всё сначала.
В следующий раз я поехал в Болгарию в 1987 году на строительство АЭС «Козлодуй». Всё было как в прошлом году. Пришла разнарядка, согласование руководства, медкомиссия, изучение истории страны и компартии Болгарии, парткомы, утверждения, Обком и документы отправлялись в Москву. Я немного перепаковал собранные ранее чемоданы и опять за повседневной рутиной не заметил, как пролетел очередной год жизни. Документы совершили свой ежегодный кругооборот в природе и всё завершилось как в прошлом году. Что-то явно шло не так, как надо!
В 1988 году я с таким же успехом съездил на строительство АЭС «Темелин» в Чехословакии.
В начале 1989 года выучив немного историю Кубы и биографию Фиделя Кастро оформился на строительство АЭС «Хурагуа» на Кубу и продолжал ждать, надеяться и верить. Начальник управления уже называл меня «Интуристом» и весело спрашивал в начале очередного года:
– Куда мол теперь поедем?
– Куда Родина пошлёт и Вы. Готов выполнить любое задание партии в любой точке мира, – бодро и с ещё не угасшим комсомольским задором отвечал я.
Женщины в Отделе кадров при моём появлении там начинали незаметно плакать в платочки и говорили, что Москва пока молчит насчёт меня. Вот Васю Ширинкина вызвали вчера срочно в Ирак, а про Вас, убогого пока ничего не говорят. Сослуживцы по цеху перестали требовать «отвальную» махнув на меня рукой окончательно. Жена устала перебирать вещи в давно собранных чемоданах и иногда плакала по ночам в подушку, то ли жалея меня, то ли боясь возможного отъезда.
Я рвался пустить в строй действующих очередной блок АЭС за границей и доказать преимущества советской атомной энергетики, а меня никуда не пускали. Что-то было не так. Врагов в Москве вроде у меня не было, разве что недовольны были кадровики, когда я перевёлся из Центрального аппарата треста в Курское монтажное управление, ну так это было уже давно по времени. Как мне говорили сердобольные доброжелатели, что там, в Москве надо кому-то что-то дать в «лапу». Знать бы кому и сколько. Или завести «блат». Вот мол сынок такого-то начальника монтажного управления уехал за границу сразу после института без всякого опыта и обязательной двухгодовой отработки в «поле».
Карта далёкой Кубы.
«Блата» у меня в Москве, однако никакого не было. Что делать? Как дальше жить? Как людям верить? Ждать и только.
Однажды мой начальник трубного цеха усатый куряка «Колесо» жалостливо посмотрел на меня, подписал командировку на очередную Спартакиаду в Лобне и протянул записку с номером телефона.
– Это мой бывший сотрудник, он теперь работает в ЗАЭСе-«Зарубежатомэнергострой». Позвони ему в Москве, передай привет от меня. Если он захочет встретиться, то купи бутылку коньяка и расскажи ему про свои страдания. Может, поможет.
Что я и сделал в Москве. Позвонил. Передал привет от «Колеса». Меня пригласили в гости. Приехал с коньяком армянским вечером из Лобни на Проспект Мира. Встретились, выпили и поговорили за «жизнь». Товарищ этот особо ничего не обещал, но посмотреть, где тормозятся мои документы попробует. Вот и всё. Прошло ещё полгода. Закончился очередной год и цикл жизни очередных выездных документов.
Наступил 1990 год, пришла очередная разнарядка и «упёртый» мой начальник управления улыбаясь дал команду мне оформляться теперь в Иран на АЭС «Бушер». Ему тоже стало интересно, чем вся эта история закончится. Начал проходить медкомиссию.
И тут вдруг, неожиданно в феврале, буквально через пару дней после моего дня рождения, который мы по традиции цеховыми ИТР-овцами, то бишь инженерно-техническими работниками отмечали в «гаражах» позвонили кадровики и сообщили радостную весть:
– Срочно собраться с вещами на выход. То есть на вылет из Москвы в Гавану через два дня на два года и сообщили номера рейса и координаты места, где билеты и деньги на дорогу в валюте дают.
Вот это да! Подарок судьбы или сработал тот мужик от «Колеса»? Или ещё как-то где-то карты легли как надо. Или кому-то уже надоело надо мной издеваться?
Если долго мучиться – что-нибудь получится.
Ищите и обрящите.
Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!
«Всё было впервые и вновь…»
«Были сборы недолги…»
Были сборы недолги, главное надо было успеть провести долгожданную «отвальную», чтобы народ потом не говорил, что «зажал». Собрал в гараже весь цеховой бомонд-напоил их как надо и получил подарок в дорогу-солнечные очки, мол там жарко будет. Посреди зимы в февральские морозы – это было круто, даже не верилось, что они могут скоро пригодиться. Быстро пробежался по всем службам с обходным листом, сдал спор торгу кипу спортивной формы и футбольные мячи, числившиеся за мной. Съездил в Курское областное ГАИ и получил свой синий загранпаспорт категории «Служебный», он меня там давно ждал! Поцеловал любимую дочку и сдал её родителям, пустил скупую мужскую слезу, взял измученные долгим ожиданием чемоданы и сел вместе с женой на фирменный поезд «Соловей» Курск-Москва.
В Москве сначала в ЦЭМе, а потом в Потаповском переулке, что возле метро «Чистые пруды», где располагался ЗАЭС, быстро оформили нужные бумаги, получили билеты и деньги – дорожных чеков в песо на 100 рублей. Нас убедительно попросили много на прощаниях с Москвой не гулять не опаздывать на свой рейс и сказали, кто в Гаване встречать будет. Отдельно прослушали инструктаж и расписались в журнале «О знании правил поведения советских граждан за рубежом». Нас, командируемых на Кубу там набралась приличная группа, были даже и украинцы из ЮТЭМа – треста «Южтеплоэнергомонтаж».
В аэропорту Шереметьево-2 жена меня провожала до таможенного пункта, а потом долго махала оттуда вслед мокрым платочком. Тут же уже в очереди знающие люди сказали, что надо обязательно выпить «на посошок» пива в новомодном Ирландском пабе, мол эта традиция уже всех улетающих за границу, чтобы количество взлётов равнялось количеству посадок. Зарегистрировался на рейс № 333, место 17 G Москва-Гавана, сдал багаж, вместе со знающими людьми прошли все кордоны, выпили не только пива и пошли на посадку.
Взлетели и полетели. Летел наш ИЛ-86 долго. Сначала четыре часа лёта из Москвы и затем двухчасовая остановка в аэропорту города Шеннон в Ирландии, там впервые в местном баре попробовали тёмного пива «Гиннесс». В самолёте было много смуглых и загорелых людей – кубинцев. Через следующие четыре часа полёта через Атлантический океан была остановка в аэропорту города Гандер, что на острове Ньюфаундленд в Канаде. Там тоже пробовали местное пиво тратя свои скромные командировочные в валюте. Знающие люди говорили, что остановка здесь может затянуться, если кто-то из кубинцев с нашего самолёта попросит политического убежища. Тогда можно будет выпить ещё больше местного пива, пока эмигранта оформят куда надо и вещи заберут.
Следующие четыре часа полёта были вдоль побережья Америки, очертания Флориды были видны в иллюминатор при снижении самолёта. Где-то тут рядом был и знаменитый Бермудский треугольник, где веками пропадают корабли и самолёты. На задних сиденьях всю дорогу «бухали» и спали даже в проходах между кресел пьяные матросы торгового флота, мешая пройти страждущим в туалеты. А стюардессы всю дорогу разливали прохладительные напитки из невиданных нами ранее больших пластиковых бутылок. Мой сосед по креслу, видимо опытный отпускник попросил пустую бутылку у стюардессы себе. На мой удивлённый взгляд мудро пояснил:
– Бери тоже, пригодится, мы из них там термосы делаем.
– А что там термосов нет?
– Там ничего нет!
Пришлось тоже попросить пустую пластиковую полуторалитровую бутыль с красивой этикеткой «Fanta» у стюардессы на всякий случай. Ну вот наконец и приземление в Гаване в аэропорту Хосе Марти. Наш 17-чаовой авиаперелёт по длинному маршруту Москва-Шеннон-Гандер-Гавана успешно завершился.
Первое впечатление при выходе из самолёта – это был мощнейший тепловой удар и наступившая жара даже в ночное время, а также вынос тел непроснувшихся моряков торгового флота. Ну да, попасть из зимы в лето-ещё тот шок для измученного пивом и долгой дорогой организма!
Встретил нас в аэропорту сонный представитель ЗАЭСа, пересчитал, дождался, когда мы все получим свой багаж, погрузил в автобус и отправил в служебную гостиницу в районе Аламар-пригород Гаваны, сказав, что завтра мы отдыхаем с дороги, а послезавтра он приедет к нам и скажет, как тут дальше жить.
АЛАМАР – также называемый ещё Аламар-Плайя, район в восточной части города Ла-Гавана, часть муниципалитета Гавана-дель-Эсте. Этот район – это прежде всего сборная постройка советской архитектуры. Из-за этого кубинский поэт Хуан Карлос Флорес назвал его «сердцем русского баррио». Пригород расположен на атлантическом побережье между поселениями Кохимар и Гитерас.
Вид на западную часть Аламара с высоты птичьего полёта.
Жили мы тогда по двое одиноких специалиста в этом Аламаре недели полторы, семейные, конечно, отдельно в номерах с 62 по 88. Через день приехал наш представитель из ЗАЭСа и отвёз в Советское Торгпредство, там мы заполнили какие-то бумаги с помощью переводчиков. Потом нас сфотографировали, выдали талоны на пропитание, подъёмные деньги – 200 местных песо и 47 долларов США в «куках» – кубинский эквивалент американских долларов, показали магазин на «Calle 42», где можно что-то купить и отправили назад. Сказав на прощание, мол вы там в Аламаре живите, отдыхайте и ни в чём себе не отказывайте. Ждите как будут готовы ваши кубинские паспорта тогда отправим к месту назначения, семейные уедут в первую очередь, а одинокие позже, как транспорт будет. Да, ещё свозили в Советское Посольство, где мы под роспись сдали там свои драгоценные партбилеты на длительное хранение, у кого они были конечно, с тех пор члены партии их больше не видели.
В соседних гостиницах Аламара также «томились» в ожидании отправки к местам службы другие советские специалисты-нефтяники, газовики и геологи. Военные спецы жили где-то отдельно в своих казармах. В центр города Гаваны на экскурсии нас возить никто не собирался, связь с представителем была по телефону в условленное время, и целыми днями мы были предоставлены сами себе. Общественный транспорт в Аламаре был представлен очень плохо, где-то были остановки каррос-автобусов с открытыми платформами, но не зная их расписания и куда они людей отвозят, мы поэтому решили пока не рисковать с дальними поездками.
Как-то случайно у нас сложилась небольшая компания из трёх разных индивидуумов. Я познакомился с разговорчивым и очень шустрым чернявым украинцем Колей с Чернобыльской АЭС. «Хохол Коля» – как он сам представился. Чернобыльцев тогда после аварии по всем командировкам активно распихивали, льготы и машины давали, как он гордо сообщил. Вот везёт же людям, ты только собрался на «Волгу» тут заработать, а он уже получил «Жигули» 6-ку, как ликвидатор аварии и квартиру в Киеве. Третьим в нашей компании как-то оказался застенчивый блондин Владик, шеф-инженер со свердловского завода «Уралхиммаш». Мы втроём пили вечерами привезённую с собой водку, доедали домашние пирожки, играли в преферанс и потихоньку робко изучали окрестности Аламара и местные обычаи, выползая на жаркие улицы по утрам и вечерам. Однажды взяв такси, мы съездили в центр в тот самый рекомендованный магазин «Дипломеркада» на 42-й кайе-улице, где «отоваривались» советские специалисты и набрали продуктов и алкоголя. А я вдруг решив шикануть купил ещё и кассетный магнитофон за 35 долларов, то есть «куков». Как без музыки-то жить? Нам советским людям песня во всём помогает!
Потом изучая окрестности, мы нашли большой бассейн, который не работал, городок русских «касас» – одноэтажных домиков для специалистов с семьями и узнали дорогу на пляж, до которого долго надо было добираться пешком. Аламар означает «к морю», чтобы действительно до него добраться, мы пересекли кольцевую дорогу и вышли на каменистое, но зелёное пространство между жилыми кварталами и набережной. Большая часть этого пространства была занята густыми кустарниками и сухой, но зелёной травой, по которой бродило стадо коз и одинокая лошадь. Грунт везде твёрдый и каменистый. На берегу были высажены пальмы. В западной части Аламара на границе с соседним городком Кохимар находится небольшая бухта, где река Кохимар впадает в море. Бухта служит местным жителям в качестве небольшого порта для утлых рыбацких судёнышек.