Противостояние империй

Спустя две недели нелегкого труда холм окружило кольцо стены из заостренных бревен, утопленных в грунт. Это был лишь первый этап возведенной обороны.

Постройка частокола вдохновила капитана Фоли. В его планах было дальнейшее возведение насыпи, образующей дополнительную стену, ее укрепление, и возведение отводной стрельницы на входе в крепость. Но после разговоров с Дэрианом пыл Фоли угас, и часть рабочих направили на заготовку дров на зиму, другие же отправились за сбором травы на корм скоту. Опасная близость волков делала выпас животных рискованным занятием, к тому же растительности, пригодной им в пищу, поблизости не осталось. Малая часть работников под руководством инженера и пристальным наблюдением капитана продолжила возведение барбакана на спуске с холма, чтобы замкнуть крепостную стену и окружить себя кольцом обороны. На небольших опушках в округе виднелись лишь пни. С каждым днем работники удалялись все дальше в болота, но приносили все меньше дров и травы. К тому же дожди вперемешку со снегом начались с новой силой. Небольшая надежда была на людей, снабжающих поселенцев шкурами и мясом. Но вода скрыла тропы. И люди появлялись все реже. Наутро после одной из холодных ночей поздней осени поселенцы нашли пару свиней умершими от холода и сопровождающих его болезней. Стадо становилось все меньше, и для сохранения поголовья капитан отправился вместе с поселенцами и частью стражи на сбор травы. Но вернулись они практически ни с чем. Собранной за все время еды для скота с трудом хватило бы на пару месяцев, и то при условии сокращения рациона.

В надежде, что теплый загон поможет сохранить оставшихся животных, гномы начали работы по его возведению. Разобрав сарай, возведенный из бревен и досок, гномы выстроили каркас и засыпали дерном и грунтом домик для скота по примеру своего жилища, даже предусмотрев место для печи, чтобы протапливать помещение в особо холодный период. Словом, дом получился отменный. И, судя по довольному мычанию рогатых, им он тоже нравился. Теперь можно было не бояться нападения хищников. Массивная дверь с засовом была им не по зубам.

Проснувшись ночью, Гибби вышел из протопленного дома на улицу. Протерев сонные глаза, он ущипнул себя в надежде проснуться. Все тело ломило, будто его сбила вагонетка, груженная углем. Шея была зашита, будто рваные штаны. Гном с трудом мог вспомнить, что произошло. При попытке обратиться к памяти ощущалась ужасная головная боль. Картина, представшая перед ним, пугала. Гибби подумал, что уже мертв и оказался в другом мире. Присев на корточки, гном осторожно дотронулся до нежно-белого покрова земли. Холод обжег руку, он со страхом отдернул замерзшую мокрую ладонь. Собравшись с духом, раненый гном повторил попытку, решившись взять горсть покрова. В руке странная масса в одно мгновение превратилась в лужицу и стекла на землю, просочившись меж пальцев. Со скрипом дверь дома отворилась, и на пороге показался Албор.

– Чудное утро! – подметил лекарь, присев на корточки и взяв с земли в руку чудо, устилавшее весь двор.

Секунда – и белый шарик полетел в Гибби. Старец, словно ребенок, засмеялся.

– Ты, наверное, удивлен? Люди называют это снегом. Скоро он покроет землю и пролежит до весны. Поздравляю тебя!

– С чем? – задумавшись, не сразу спросил Гибби.

– С первым снегом, парень.

Лекарь вновь кинул комок в Гибби. А после схватил щит, стоящий у стены, прыгнул на эгиду верхом и заскользил вниз по склону на большом полированном щите, напевая какую-то песенку.

Проходящий мимо часовой обомлел. Таким он, наверное, еще не видел старого вояку. Проводя гнома взглядом, страж покрутил пальцем у виска и, махнув рукой вслед скользящему лекарю, побрел дальше.

Гибби вернулся в дом. Навстречу вышел Фоли, как обычно, встававший раньше других.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался капитан.

– Неважно. Но готов приступить к работе, – ответил Гибби.

– Ты что-нибудь помнишь?

– Не уверен, очень болит голова.

– Скажи спасибо Албору – он поднял тебя из мертвых.

Капитан прошел мимо, хлопнув дверью.

Снег пролежал недолго, к обеду белый покров сменила грязная мокрая жижа, липнущая к ботинкам и мешавшая работать.

Вечером крик часового заставил всех выйти на улицу.

Прибыл курьер из Подгорного царства, посещающий болота раз в пять дней, чтобы гномы не были оторваны от событий, происходящих на родине.

Судя по виду капитана, послание, переданное курьером, было нерадостным.

Фоли и Дэриан уединились в дальней комнате, громко спорили и долго что-то обсуждали.

После капитан зашел в общую залу, где воцарилась могильная тишина.

– Несколько десятилетий назад, – заговорил Фоли, – ваш покорный слуга и взвод храбрых воинов, среди которых был Албор…

Капитан кивнул в сторону седого старца, сидящего с кружкой эля на стуле поодаль. Санитар кивнул головой в ответ.

– Албор, я надеюсь, ты не дашь мне приукрасить историю и поправишь в нужное время, если память меня подведёт, – капитан улыбнулся. – Тогда я был сержантом. Командиром нашего взвода был легендарный гном, его имя я назову позже. Так вот, наш отряд был непростым, мы входили в роту королевской гвардии, насчитывающую сто душ. Разделена она была на четыре взвода по двадцать пять гномов в каждом. Наш считался лучшим из лучших. Однажды Владыка решил посетить место силы, дабы попросить совета у самого Ауле. По преданию место располагалось почти у самого ядра, немногие знают о нем, а нынче оно и вовсе забыто. Мы вышли налегке. Поход должен был занять не более десяти дней. По тайным тропам и лабиринтам подземелий сотня лучших воинов во главе с королем пробралась в нижние залы. Два дня мы спускались в самые глубины, карраг их побери!

Вокруг гудела зловещая тишина. Ни перестуков, ни кобольдов, ни прочих мерзких отродий. И вот мы решили встать на привал, обрадовавшись успеху продвижения. Когда все уснули и только дозорные оставались на страже, на нас напали. Мы храбро бились, но столкнулись поистине с адскими созданиями, они будто чуяли присутствие короля и хотели покончить с ним и всеми нами заодно. Мы рубили неприятеля, горы трупов заполнили просторную пещеру. Куча мерзкого яда лилась горными ручьями нам на головы. Взрывы хитроумных зелий оглушали нас и отбрасывали в стороны. Щиты плавились от пекла битвы и превращались в огрызки металла. Много наших полегло в тот черный день. Лучшие воины королевства. Лучшие гномьи сыны. Поток монстров угасал, мы стали думать о победе. И вот из тьмы преисподней поднялся демон и, разметав воинов, как траву ветер, пробрался к королю. Мощными ударами он откидывал в стороны гномьих бойцов, пока не вышел на правителя. Тот бился плечом к плечу с простыми воинами. Враг не мог даже оцарапать Владыку. В своем чудо-доспехе он не нуждался ни в сне, ни в отдыхе, его питали фуллмарилы – редчайшие камни, заряженные магической энергией. Демонюга был настолько силен, что в долгой битве он ранил Правителя, откинув его на многие метры прочь. И в этот миг против демона вышел он, Брэджин Проворный – наш командир, лучший из лучших.

Капитан взял со стола стакан, наполнил хмельным напитком и, глотком осушив до дна, продолжил рассказ.

– Брэджин бился с проклятым монстром одним мечом. Щит расплавился от ударов боевого цепа, коим орудовало чудище. Вскоре сломался и меч храброго воина, переломившись пополам. Отбиваясь всем, что подворачивалось под руку, ловко уклоняясь от смертельных ударов, Проворному удалось отойти в тоннель. Слава Ауле, монстр не смог туда пробраться, но его бесчисленное войско было не таких внушительных размеров, как хозяин. Твари толпой ринулись в узкий, как кишка свиньи, проход. Отходя, Брэджин поднял легендарный меч короля, коему магия была не страшна, ибо он пил ее, словно родниковую воду, наполняясь разрушительной мощью. Командир рубил мерзких тварей, пытающихся преследовать раненого Владыку. Одно из ядовитых отродий укусило командира за ногу, и, чтобы остановить инфекцию, он отрубил себе конечность. Брэджин один взял на себя полчища тьмы. Но демон не сдавался. Он молотил цепом, будто бур-машина скальную породу. Чувствуя, что мы можем погибнуть, Брэджин приказал нам уходить, а сам завершил задумку демона: обрушил проход, дав нам время отступить, пока твари не нашли новую лазейку.

Албор бросился к королю и оказывал ему помощь. Он, я и еще трое оставшихся в живых гномов по приказу Брэджина вынесли раненого Владыку и три дня без остановки пробирались неведомыми тропами.

Вот этим мечом он сражался. Фоли поднял регалию вверх. Клинок эффектно блеснул переливами под тусклым светом очага – сиянием красного булата, секрет которого был утерян.

– Возможно, меч оставался единственным в своем роде. Я видел тогда Брэджина в последний раз… Он, не щадя себя, рубил тварей, чтобы мы могли спастись. И у него это получилось! Он жертвовал собой, чтобы мы могли жить! Светлая ему память!

Фоли налил два стакана и подал один Албору. Они молча встали и выпили вдвоем, повторив:

– Светлая память великому воину!

После Фоли подошел к Гибби и силой швырнул его на пол.

– Среди нас присутствует вор и шпион тех отродий, с которыми мы бились! – капитан указал рукой на Гибби. – Этот меч остался в той далекой пещере. И ушел вместе с героем. Я навел справки, – капитан достал смятую бумажку и бросил ее в лицо Гибби: – Вместе с донесениями и почтой гонец привез сообщение: Брэджин был признан героем посмертно. Слишком долго он числился без вести пропавшим. Его дочь получает пособия. Ни одна экспедиция его так и не нашла, да и не только его – они не смогли найти и место битвы. Так что погибшие друзья остались лежать там навеки. Брэджин сгинул. Исчез много лет назад. А теперь объявляется это оружие!..

Капитан в одно мгновенье поднес меч к горлу Гибби.

– У тебя есть последнее слово перед смертью, грязный червяк!

Дэриан попытался вмешаться, но капитан перевел клинок на него и рявкнул:

– Только попробуй влезть, мерзкий торгаш! Будешь следующим!

Больше никто не смел возразить. Затянулась пауза.

Гибби еле слышным голосом попытался что-то сказать. Но в ответ получил удар сапогом в лицо от капитана. После Фоли за шиворот выволок Гибби из дома во двор и бросил в грязь.

– Свинье – грязная смерть! – проговорил капитан и нанес удар.

Сталь звякнула о сталь.

Это был Албор, ловко остановивший удар капитана своим мечом.

– Одумайся, Фоли! Парень не заслуживает такой смерти. Нужно разобраться в этом деле. Тобой правят месть и гнев, – спокойно проговорил санитар.

– С каких пор ты защищаешь предателей? – капитан сделал финт, парированный Албором.

Гномы застыли в недоумении.

– Не думаешь ли ты, что я буду с тобой драться? – крикнул Фоли Албору. – Ты же мой брат по войне.

Седой врач не убирал оружие:

– Я не дам убить парня. Если хочешь – валяй, но сначала тебе придется убить меня.

Фоли убрал меч в ножны и, издав негномий крик, ушел в дом, хлопнув дверью с такой силой, что та слетела с петель.

Лекарь отвел Гибби в хлев и приставил к нему трех часовых, чтобы защитить парня и чтобы тот не сбежал, если и вправду виновен.

По пути Гибби благодарил Албора за спасенную во второй раз жизнь, но тот лишь проговорил:

– Я видел, как Брэджин лишился ноги, но продолжал драться. То, что я сделал, не для тебя. Он был нашим другом. Я лишь хочу разобраться в этой истории. И, если ты виноват, я лично отрублю тебе руки и ноги!

Ночь для Гибби выдалась бессонной. Часовые всю ночь проводили допрос с пристрастием, используя изощренные методы. Но Гибби повезло, что до пыток они не опустились. Парню нечего было добавить к сказанному, что очень злило воинов, занявших сторону капитана.

Наступило утро. Албор отправился поговорить с Фоли о вчерашнем инциденте.

Дверь в комнату была открыта, капитал сидел за столом и что-то писал.

– Входи, старина, – не глядя промолвил Фоли, как будто произошедшего вчера и не было вовсе. – Я слушаю тебя, ты ведь пришел не просто так, – не оборачиваясь, проговорил капитан.

– Я думаю, парня нужно отправить обратно в подземное царство.

– С чего бы это? Ведь он преступник.

– Фоли, он может говорить правду, к тому же только глупый преступник принесет с собой доказательство своей вины. Эта история запутанная, я понимаю, что тебе горестно за друга так же, как и мне. Но не лучше ли будет самим разобраться в этом?

– Хорошо, что я должен сделать? Я не могу покинуть это место, как и ты. Наши навыки нужны здесь. Я пишу письмо о потерях в гарнизон и прошу сообщить адрес дома, где живет дочь Брэджина. Может, там удастся что-то выяснить.

Тебе лучше меня известно, сколько будет идти письмо, сколько времени конторские крысы будут рыться в архивах в поисках адреса, да и будут ли вообще? А если они его и найдут, им нужно выделить гнома. Нет, слишком много звезд должно сойтись, чтобы твой план реализовался.

– Вот мой план, Фоли. Входи, парень!

На пороге показался перепачканный Гибби. Капитан бросил неодобрительный взгляд на старого друга, но промолчал.

– Гибби, расскажи капитану то, что говорил мне.

– Этот меч мне подарила девушка. С ней я познакомился в таверне, я правда не крал его, – запел испуганный гном.

– Что за вздор?! Какая еще таверна? – вскрикнул Фоли.

– «Сытый рудокоп». Я отмечал отъезд сюда. И познакомился с девушкой, ее зовут Мэл. Позже она пригласила меня домой. Ее отец не имел ноги и рассказал мне, что служил в королевской гвардии. Меч я не крал. Утром, когда Мэл провожала меня в поход, она отдала мне клинок, сказав, что отец хочет, чтобы я хранил его.

– В гоблинский разлом твою историю! – вскочив, закричал Фоли. – Албор, ты, видно, совсем одурел, раз веришь этому гаденышу! Как складно поет, мерзавец! Перережу-ка я ему глотку, – капитан взялся за нож.

– Прошу, Фоли, остынь.

– Даже если я тебе поверю. Мне нужны доказательства! – успокоившись, заговорил капитан.

– Я помню адрес, где они живут. Отправьте туда гнома. Он подтвердит мою историю, – взревел Гибби.

– Я так и сделаю, не сомневайся. Какой адрес?

– Третий горный переулок, дом справа от резной колонны, с зеленым забором, – глядя в пол, промямлил гном.

– Поживешь пока в хлеву, за скотом требуется уход. Если все подтвердится, будем думать, что с тобой делать. Пошел вон, щенок! Не спускать с него глаз! – отдал приказ капитан стоявшему рядом стражнику.

Фоли вновь сел за стол и закончил донесение, записав указанный Гибби адрес.

– Албор, я надеюсь, змееныш говорит правду и наш друг и вправду жив.

– В любом случае мы это скоро узнаем, – сказал седой гном, похлопав Фоли по плечу.