Покорение Сибири: мифы и реальность

Белгисиз жак, или неизвестная страна

Посмотрите на карту России. Взгляд, самым первым делом, падает не на центральные районы страны, где находятся Москва и Петербург, древние русские города и живет большая часть жителей России. По опыту проверено, взгляд при рассмотрении карты России падает в первую очередь на Сибирь, где-то в районе Красноярска, Кемерово, Барнаула, то есть практически в самый географический центр страны, находящийся в Красноярском крае.

Если рассматривать карту Европейской части России, то взор сразу упирается в густую сеть городов, населенных пунктов, деревень, дорог, рек. Дальше можно, переходя от одного города к другому, от одной области к другой, искать нужное место. Но не так рассматривается Сибирь. Взгляд здесь скользит вдоль длинной нитки Транссибирской магистрали, на которую будто бы нанизаны крупнейшие города Сибири и Урала: Екатеринбург, Тюмень, Омск, Новосибирск, Красноярск, Иркутск. Взгляд ползает по десяткам тысяч километров Васюганских нефтяных болот, по многочисленным горным кряжам Саян, и скользит вдоль хорошо заметных даже издали великих сибирских рек: Оби, Иртыша, Енисея, Лены.

Есть что-то захватывающее в рассматривании этой огромной территории, в миллионы квадратных километров. Взгляд легко перескакивает по карте с Новосибирска на Красноярск, между которыми в действительности более 800 километров, и полсуток езды на поезде. Взгляд легко обозревает огромные пространства тайги и диких гор между Красноярском и Норильском, которые в действительности, простираются на три с половиной тысяч километров, и пересечь их можно, главным образом, на самолете или вертолете.

Но, посмотрели, и зададимся вопросом: а много ли мы знаем об этой стране, по площади которой так легко скользили взглядом?

Все мы в школе, а кто-то и в университете, изучали историю. Мы подробно изучали историю Европы, историю Руси, и потому в памяти отложились, у кого хуже, а у кого лучше, ключевые события. Легко можно вспомнить, когда и где прошло крещение Руси, где и в каком году было Ледовое побоище и так далее. А что вот помнится обычному человеку об истории Сибири? Первое, что будет сказано – покорение Сибири Ермаком!

Это, конечно, не значит, что история Сибири вообще началась именно с этого события. Однако, если посетить несколько сибирских музеев, если перелистать с десяток книг по сибирской истории, то окажется, что это утверждение – история Сибири начинается с Ермака – не так уж и далеко от истины. Если взять пятитомник "История Сибири с древнейших времен до наших дней", выпущенный в 60-х годах под редакцией академика Алексея Павловича Окладникова, то в нем истории дорусской Сибири посвящен всего один том. Мы еще много раз вернемся к рассмотрению этого замечательного памятника ученой мысли. Сейчас нас больше всего интересует соотношение. В первом томе рассматривается история Сибири от палеолита, примерно от 30–40 тысяч лет назад, до прихода русских включительно. Второй том посвящен уже вопросам истории феодальной Сибири, а это уже XVII–XVIII века. Третий том посвящен капиталистическому развитию Сибири, то есть истории XIX века. Четвертый том – это революционные события, а пятый – социалистическое строительство и торжество социализма в Сибири.

Итак, историческое время длиной в 40 тысяч лет, в том числе и все время дорусской истории, а также первого времени завоевания Сибири русскими, занимает всего 20 % объема всего капитального исторического труда новосибирских историков. 300 лет русского господства – 80 %.

Пятая часть – это еще хорошо! Не так и сложно насобирать целую стопку книг по истории Сибири или сибирских городов, в которой кратко, страницах на 20–30, скороговоркой, описываются события дорусской истории, а затем автор переходит к самому интересному – описанию того, как русские "пришли и володели". Шутки шутками, но это отношение характерно даже для сегодняшних времен, и одну из таких книг написал ачинский краевед Г. С. Лопаткин "Летопись града Ачинска". Он собрал уникальный материал по истории города, в частности, восстановил полный список его градоначальников от 1683 года до 2001 (года издания книги). Но, сколько я его не просил, дорусская история Ачинска заняла в общей сложности 40 страниц в большом, 600-страничном фолианте.

Есть еще более разительные примеры. В отличной книге "Красноярск и красноярцы", выпущенной в 1978 году к 350-летию города, дорусской истории Красноярска нет. Вообще нет. Не было тут никого и ничего, пока Андрей Дубенский не пришел и не поставил острог.

Итак, владеем большой страной, истории которой не знаем. И, похоже, что и не хотим знать.

История часто любит пошутить над нашим невежеством, сыграть с нами какую-нибудь беззлобную шутку. Как раз в те самые годы, когда печатался замечательный юбилейный том "Красноярск и красноярцы", когда экскаваторы разрушали остатки Красноярского острога и казацкого кладбища времен основания города, на Часовенной горе, возвыщающейся над левым берегом Енисея, было найдено средневековое погребение очень богатого и влиятельного воина, жившего в XIV веке. Воин имел полное вооружение: саблю, копье, кинжал, лук и колчан со стрелами, богатую одежду, а также в его могиле были найдены два великолепных серебрянных сосуда. Это погребение словно бы указывало беспамятным потомкам завоевателей, что у этой земли в древности были богатые и знатные хозяева. Только урок, как мне кажется, впрок не пошел.

Мне скажут: "А ты-то откуда все это узнал, если ничего не известно?". Отвечу: мне просто повезло, и свое знакомство с историей Сибири я начал с археологии. По неписанной, но свято соблюдаемой традиции сибирские археологи, за немногим исключением, практически не изучали и не раскапывали остатки русских острогов, городов и поселений. Их внимание было полностью сфокусировано на изучении древней истории Сибири.

О, это удивительный мир, который еще ждет своего летописца. Курганы с высокими камнями, рисунки, выбитые на мягких песчаниковых скалах, стелы с диковинными личинами, скрывают в себе следы древней и очень глубокой истории, превосходящей по древности даже славянскую историю. От того, давно ушедшего мира, остались прекрасной красоты вещи, оружие, остатки поселений и культовых мест. Остались хвастливые победные записи и эпитафии тюркских правителей, каменные стелы, поставленные в честь неизвестных нам событий. В пригороде Абакана раскопаны развалины дворца, в котором жил Ли Лин, китайский генерал эпохи династии Хань. Это был человек сложной судьбы, который стал, в конце концов, правителем рыжебородых динлинов на западной окраине хуннской державы. Ли Лин был современником гражданских войн в Риме, и управлял крайне воинственным народом, погребения воинов под большими курганами которого и сейчас то там, то тут разбросаны по хакасской степи. Воины этого народа так часто погибали на чужбине, что в традицию вошло сооружение многочисленных кенотафов и погребение кукол, заменявших тело погибшего.

В соприкосновении с сибирскими древностями было две приятных и завораживающих стороны. С одной стороны, конечно, завораживает древность. Трудно передать ощущение, когда берешь в руки тюркский палаш VI века, почерневший от времени и без рукоятки. Это оружие использовалось в те времена, когда еще только-только появились первые славянские государства, и Москвы еще не было на карте. Таким оружием тюрки покорили огромную территорию от берегов Восточно-Китайского моря до низин Каспия. Заржавевший наконечник стрелы с костяной свистулькой когда-то с пронзительным визгом настигал и впивался в чье-то тело. В железное стремя с тонкой серебрянной инкрустацией воин могущественного Кыргызского каганата ставил свой сапог перед отправкой в завоевательный поход. Рисунок лося, врезанный в красноватый песчаник пять тысяч лет назад, видел тысячи рассветов и закатов, перед ним проходили сотни поколений людей, в том числе и я. Стоит только представить себе эту толщу времени, чтобы голова пошла кругом.

Потом добавилось другое ощущение, что ты прикасаешься к тайне, к большому массиву неизведанного, и известного только очень узкому кругу людей. Сибирская история, я имею в виду конечно подлинную историю, не выходит из кабинетов ученых, из лабораторий археологов и из музейных хранилищ.

Почему получилось так, что мы не только не гордимся древностью и красотой сибирской земли (а то все больше нефтью и газом), но и не знаем ничего об этом? Причина заключается в том, что так было выгодно и необходимо для становления и укрепления государства Российского. Причина забвения сибирской истории заключается в исторической мифологии России.

Память короткая и избирательная

В начале XVI века, в царствование Ивана III, в Московском государстве начала складываться историческая мифология, которая и по сей день определяет наши воззрения на мир, на собственную и чужую историю.

Этот политический и исторический миф многообразен и многогранен. Им превозносили успехи, замазывали поражения и оправдывали преступления. Этот миф – есть система связанных между собой мифологем, которые образают глобальный миф, пронизавающий все общественное сознание в России, и забирающийся в личное мировоззрение русского человека.

Долгое время не было даже названия такому мифу. Но недавно оно появилось. Впервые оно дано в книге Андрея Буровского «Русская атлантида», вышедшей в 2003 году. В ней автор посвятил целую главу рассмотрению о описанию этого мифа. Этот миф в ней характеризуется таким образом: «Большой московский миф – это очень удобный миф. И одновременно – очень практичный для собирания русских земель и для управления русскими. Управления – из Москвы, разумеется» (Бушков А., Буровский А. Россия, которой не было-2. Русская атлантида. Красноярск-Москва, «Бонус»-«Олма-Пресс», 2003, с. 37).

В более или менее окончательном виде Большой Московский миф (БММ) сложился в XVII веке, при царях Алексее Михайловиче и Федоре Алексеевиче, а дальше только дорабатывался, развивался и утверждался.

В XVII веке идея исключительности Московии, возникшая еще при Дмитрии Донском, превратилась в идею исключительности русских перед другими народами. Возникло и закрепилось в Московии такое, очень скромное, самоназвание – хрестьяне. Идея трансформировалась в идею Святой Руси, которую нынче очень любят всякие ура-патриоты, которая утверждала, что только русские, живущие в Московии являются истинными христианами, тогда как весь остальное свет – нехристи, да и вообще, чуть ли не пришельцы с того света. Это идея национальной исключительности в чистом виде.

В «преемственности» князей московских от киевских, выведенной впервые в 1563 году в «Степенной книге», уже в Московии никто не сомневался, и утверждение того, что Москва является наследником Киева и Владимира стало общим местом.

К XVII веку идея царебожия, которая постепенно устанавливалась еще со времен Андрея Боголюбского, полностью укрепляется в Московии. В 1669 году дъяк Разрядного приказа Федор Грибоедов написал сочинение с говорящим названием: «История, сиречь повесть или сказание вкратцы о благочестно державствующих и свято поживших боговенчанных царях и великих князьях их в российский земле богоугодно державстствующих, начени от святого и равноапостольного князя Владимира Святого…».

Вот, московские цари стали уже и «боговенчанными», а правление их «богоугодным». К слову сказать, основателя династии московских князей Александра Батыевича Невского, русская православная церковь причислила к лику святых, а князь Владимир, проводивший крещение Руси и вовсе был зачислен в равные апостолам святые.

В том же XVII веке идея древности династии превратилась в идею древности русского народа. В 1674 году, по благословлению архимандрита Киево-Печерского монастыря Иннокентия Гизеля вышел в свет «Синопсис», составленный на основе переработанной Ипатьевской летописи. Он содержал в себе обширное изыскание о происхождении славян, которые выводились из глубокой древности, из времен скифов и сарматов. «Синопсис» оказался очень востребованной книгой, и переиздавался 30 раз, при том, в последний раз в 1836 году.

Суть всей этой мифологии сводится к тому, что единственное законное, и единственно возможное государство на Руси – это Московское государство. Это знаменитая идея о Руси, как о "Третьем Риме", которую в 1523 году вывел старец псковского Елеазарова монастыря Филофей, в послании к царю Ивану III. Если быть точным, то она звучала так: «Два Рима пали по грехам своим, третий же стоит, а четвертому не бывать».

Сейчас можно и не уловить пафос этой идеи, острие которой было направлено против Речи Посполитой, в которой тогда проживало более половины всех русских на свете. Московия старалась утвердиться как единственное русское православное государство, и постоянно предъявляла претензии к Речи Посполитой на управление русскими, бывшими поданными польского короля.

На формирование БММ оказало большое влияние политическое событие мирового и исторического значения – падение Константинополя в 1453 году. Вышло так, что к началу XVI века, осталось только два независимых православных государства: Московское княжество и Псковская федерация.

Московиты это политическое событие и его последствия истолковали совершенно своеобразным способом – приписали все себе. В самом конце XV века, или в самом начале XVI века появляется сочинение «Сказание о князьях Владимирских». Как полагают, оно было написано человеком по имени Спиридон-Савва, который сам представлялся митрополитом, а современники знали его под прозвищем «Сатана». В этом своем сочинении он вывел предков князей Владимирских и Московских из Пруса, который, де, был потомком самого императора Августа. И подчеркнул «высокое происхождение» перед литовской династией Гедиминовичей, которые, де, произошли от конюха.

В этом же сочинении был еще один миф о том, что византийский император, будто бы послал князу Владимиру Мономаху знаки власти – шапку и скипетр, тем самым вручив право на царствование. Тому нет никаких подтверждений, однако миф живет и по сей день, и в Кремле до сих пор хранится шапка Мономаха со скипетром. Этому мифу уже около 400 лет.

Идеи мифотворца не были должным образом оценены при жизни автора, и Спиридон-Савва умер в заключении. Но спустя некоторое время это возведение династии к Августу было использовано царем Иваном IV.

В 1512 году появился «Русский хронограф», русское сочинение по всемирной истории, в которой выводилась мысль об особой роли Руси, в смысле, Московии в мировой истории. Мол, поскольку Московия – есть "Третий Рим", четвертого не будет, потому и все русские православные люди должны жить именно в Московии. Правда, практическая реализация этого намерения постоянно наталкивалась на польскую армию.

Речь Посполитая потом ослабела, потерпела ряд поражений и была в конечном итоге разделена Пруссией, Австрией и Россией. Но идея о том, что Россия есть единственное законное и возможное государство на той территории, которую она занимает, очень пригодилась впоследствии. Уже в петровское время старая идея была перелицована на новый лад. Император Петр, прозванный Великим, провозгласил Россию надеждой всего просвещенного человечества. Просвещение, вышедшее из Константинополя, обошло всю Европу, возвращается в Россию, чтобы здесь остаться на веки вечные. Правда, и с этим тоже выходило как-то не очень. Просвещение шло в Россию медленно и неохотно, и не обходилось без импортных профессоров.

При всей видимой разности целей и подходов, как во времена Алексея Михайловича, так и во времена Петра Алексеевича имел место одинаковый подход к тому, что было на территории, подвластной сначала московским царям, а потом и российским императорам. Все отличное от русского и православного, оставшееся от тех пор, когда территории еще не входили в состав государства Российского, искоренялось и предавалось забвению. При Алексее Михайловиче потому, что было бесовским, чужеродным и враждебным для истинно православного государства. В то время даже поездка в другие земли страны считалась грехом, а человек, попавший в чужую сторону, считался грешником, и должен был каяться. Поэтому на захваченных землях проводилось крещение населения, разрушение иноверческих храмов, святынь. Конкретно в Сибири повально уничтожались идолы, святилища, вырубались священные деревья. Сохранялось только то, до чего русские не смогли дотянуться.

При Петре Алексеевиче и в более поздние времена все нерусское и не православное истреблялось по другим мотивами, как коренным образом противоречащее идеям просвещенной Европы, и единственно верному и справедливому устройству общества. Русские отступали только тогда, когда или коренное население сильно уж превосходило русских по численности, или же оно оказывало активное вооруженное сопротивление.

Скажут: "А как же научные подвиги исследователей Сибири и землепроходцев?". В том-то все и дело, что мы слишком привыкли считать, что только европейская наука сохранила для нас культурное наследие азиатских народов. Ныне покойный палестинский ученый, доктор Эдвард Саид в своей книге «Ориентализм» показал, как востоковедение помогало закреплению господства европейцев над неевропейскими народами, как оно, вычленяя и сохраняя отдельные элементы культуры изучаемых народов, помогало уничтожению условий воспроизводства и, главное, развития этой культуры. Книга д-ра Саида получила высокую оценку. Госпожа Мадлен Олбрайт назвала ее более опасной, чем все террористы мира, вместе взятые.

Точно так же дело обстоит и на сибирском примере. Ученые, которые действительно были честными, преданными науке (в том смысле, в каком ее понимали) людьми. Они действительно собирали ценные материалы и коллекции. Но вместе с тем уничтожались условия существования и развития нерусских народов Сибири. Скажут, правильно, ибо русский быт более правильный и чистый. Но речь-то идет не о быте. Исчезал язык нерусских народов, а вместе с ним и предания, легенды, мифы этих народов. Вместе с языком исчезала сама возможность понять внутренний мир и культуру. Не зная языка, нельзя понять эти легенды и сказки, пришедшие из глубины времен, нельзя проникнуть в тайны смысла образов и понятий. Ныне одно из самых бесплодных направлений в этнологии – это изучение мифов и легенд, потому что в большинстве случаев исследователи никаким языком, кроме родного русского не владеют.

Итак, завоеватели пришли, навязали свою веру, язык и культуру, истребили по мере сил и возможности культурное наследие завоеванных. Это все понятно. Но действие Большого Московского мифа гораздо более шире и глубже, чем просто насаждение русской культуры среди нерусских народов. Если так можно сказать, это только первый этап. Второй этап состоит в том, чтобы в максимальной степени убедить уже русских в том, что так было всегда, от начала времен.

Большой Московский Миф направлен в самую первую очередь на русских. Покоренные народы, лишенные своей культуры и языка, лишенные самостоятельного голоса в рамках русского общества, не представляют большой опасности. Главная опасность состоит в том, что часть русских может узнать о существовании дорусской истории и культуры завоеванных земель, начнет интересоваться, искать, изучать, учить языки покоренных народов и так далее. То есть, вроде бы становиться уже и не совсем русскими. Если этот процесс пустить на самотек, то вскоре окажется, что чужая культура оказывает влияние на русскую. А это уже чревато общественными и политическими сдвигами, крайне опасными для любой империи.

То время, когда Большой Московский Миф работал на насаждение русской культуры и православия среди завоеванных народов, давно прошло. Мы сейчас имеем дело с другим его воздействием. Историческая мифология, ведущая свое происхождение от идеи Москвы-"Третьего Рима", старается нас убедить, что на всей территории России, от Прибалтики до Тихого океана, никто и никогда не жил, кроме русских. Здесь, если верить мифам, никогда не было цивилизации, а археологические находки – это остатки жизни диких племен, никому не интересных, и в анналы не занесенных.

Как сфальсифицировать историю?

Каким же образом историческая мифология насаждает неверное представление об истории? Первое, что может прийти в голову – историки лгут. Это самая популярная и самая неправильная точка зрения. Историки как раз не лгут, за вычетом отдельных случаев. Профессия у них такая – писать правду и только правду с опорой на источники.

Если можно писать только правду, да еще с опорой на документы, то как же составить миф, отличный от истинного положения дел, как небо от земли? Это можно сделать достаточно просто. Давно известно, что из любой правды легко сделать неправду, при этом от нее не отступая ни на шаг. Для этого просто достаточно говорить правду, правду и только правду, но далеко не всю правду.

Итак, прием простой: нужно из достоверной информации сделать выборку. И эта выборка, проведенная с заранее поставленными целями, станет сбивающей с толку. Все сведения, изложенные в истории Сибири, верные. Все они имели место быть. Но при этом история Сибири в целом, составленная историками (кто именно отличился на этом поприще, мы разберем впоследствии), ложная.

Но и этого еще недостаточно. Во всякой неполной выборке быстро станут заметными пробелы и лакуны, тем более, что историки не дремлют, и продолжают искать в библиотеках и архивах новые материалы и факты. Прием неполной выборки хорош, но работает не всегда, и не для всех. Сколько-нибудь опытного и обученного историка сбить с толку таким способом нельзя. Но крайне необходимо в целях процветания и укрепления мифа. Нужно добиться, чтобы сам историк стал производителем и распространителем мифов, и тогда их уже ничем нельзя будет перебороть. Тогда уже само сообщество историков будет бороться против ниспровергателей мифов.

Как же этого достичь? Есть прием. Надо разделить единое пространство сведений об истории на части, и воздвинуть между ними как можно более толстые и высокие перегородки. Историю надо отделить от археологии, чтобы историк не мог проверять свои выводы археологическими находками, а археолог руководствоваться в поисках историческими сведениями.

Еще в 30-х годах в советской исторической науке прошла дискуссия о том, является ли археология частью истории. С тех пор споры и не стихают, хотя повелось считать археологию обособленной вспомогательной исторической дисциплиной, вроде как к самой истории имеющей весьма косвенное отношение. Прошло такое мнение не без помощи правительства, создавшего Институт Археологии АН СССР (теперь РАН), которому торжественно было вручено право разрешать и запрещать раскопки, и, соответственно, определять, кто археолог, а кто нет.

Необходимо также и саму историю разделить на части, которые также торжественно назвали «специальностями». Историков по Руси выделить в одно сообщество, историков по Западной Европе – в другое, историков еще чего-то там – в третье, четвертое и какое еще нужно сообщество. Каждому сообществу дать свой журнал. И пусть все варятся в собственном соку, не общаясь друг с другом, не обмениваясь информацией. Все публикации, конференции, встречи – только для своих по сообществу. А то не уследишь, как крамольные мысли расползутся среди историков.

И получилось в итоге, что каждый историк всю жизнь работает на узком пространстве документов и источников, ограниченном высокими и толстыми перегородками, возведенными в интересах развития и укрепления исторической мифологии. Историк, если это не бунтарь и не отщепенец, ничего не видит, кроме небольшой камеры в рамках своей «специальности». Добыть информацию из области другой «специализации» он не может, потому что его этому не учили, а постоянного общения со специалистами в этой области у него нет в силу «цеховой» организации исторической науки.

Чтобы отдельные настырные товарищи не перелезли эти перегородки, сверху на всех нужно опустить плиту «официальной» версии истории. Эта версия истории делается так. Из особо отличившихся обитателей камер-"специальностей", отбираются особо преданные товарищи, которым поручается под контролем государственных или партийных политруков «обобщить» данные и "сделать весомый вклад" в историческую науку. Им даются нужные политические установки, как нужно провести это обобщение, хотя, впрочем, избранные товарищи и сами отлично понимают, что нужно сделать. Представитель отдельной камеры-"специальности" в государственной иерархии, получает необходимые звания, полномочия и ресурсы, и осуществляет контроль над своей областью. Чтобы в ней все знали "свое место", а отдельные смутьяны вовремя получали отпор и всеобщее осуждение.

В царские и советские времена, когда такая система работала лучше всего, время от времени проводились показательные расправы над инакомыслящими, для предупреждения появления у историков крамольных мыслей.