- -
- 100%
- +
Соблазнение друга
Вечеринка в огромном лофте била через край. Влажный от пота и духов воздух колыхался под ударами баса. В центре импровизированного танцпола девушка в золотых шортах и лиловом лифчике с блестками грациозно подняла руки над головой и танцевала. Ее подруга, в кружевном бюстгальтере и юбке-паутинке, прильнула к какому-то парню, их бедра двигались в унисон. В углу, на широком кожаном диване, еще одна пара уже вовсю целовалась, рука парня скользила под топом подруги. На кухне, ломившейся от бутылок, группа громко смеялась, чокаясь стопками с каким-то мятно-зеленым напитком. Мимо Алисы к холодильнику прошел высокий парень в расстёгнутой рубашке, а за ним девушка, одетая лишь в бразильские шорты и крохотный топ, который с трудом сдерживал её пышную грудь.
Алиса наблюдала за этим карнавалом плоти, опершись о косяк. Ее черное платье было шедевром минимализма: тонкие бретели, глубочайшее декольте, обнажавшее округлость груди и намек на ложбинку между ними. Ткань, мягкая и эластичная, облегала каждую линию ее тела: узкую талию, плавный изгиб бедер, упругие ягодицы. Девушка чувствовала на себе взгляды, но ее цель была одна – Макс.
Он стоял у балкона, прислонившись к стеклянной двери, с бокалом пива в руке. Высокий, в темных джинсах и простой серой футболке, которая обтягивала рельеф груди и плеч.
Алиса взяла два свежих коктейля и направилась к нему. Ее каблуки отстукивали четкий ритм по бетонному полу.
– Заскучал в своем углу? – перекрикивая музыку, спросила она.
Макс обернулся, в зеленых глазах мелькнула усмешка.
– Нет, просто надоели все эти вечеринки. Все равно все заканчивается спариванием. Вот смотри, ту я трахал на прошлой неделе. А Милку в эти выходные отымел. Зойка вообще в любое время дня и ночи готова, только свистни.
– А со мной еще не было. Может, исправим? – она протянула ему бокал, наклонившись так, что декольте оказалось прямо на уровне его глаз.
Он взял бокал и поднял его, словно хотел сделать тост.
– Аль, мы друзья. Какой может быть секс? Кстати, спасибо за выпивку.
– Дружеский. А так как хочешь.
Алиса сделала глоток и начала свой танец прямо перед другом. Ее бедра начали раскачиваться, описывая восьмерки. Она повернулась, прижалась спиной к его груди, чувствуя тепло его тела. Ее ягодицы мягко надавили на область паха. Алиса услышала, как Макс задержал дыхание.
– Музыка классная, – прошептала девушка, поворачивая голову так, что ее губы почти касались его шеи. – Не хочешь потанцевать?
– Я уже танцую. Ногами, – он остался неподвижен.
Но Алиса чувствовала, как его тело откликается на этот танец. Твердый, растущий импульс в паху уперся ей в поясницу. Она взяла его свободную руку и медленно, заставляя его ладонь скользить по своему боку, от бедра к талии, подняла ее, прижав к своей груди. Ее сосок, напряженный от возбуждения, упёрся в пальцы Макса сквозь ткань.
– На втором этаже, говорят, свободная комната. А там можем уединиться. Пойдем? Полежим, поболтаем, а может, и проверим кровать на прочность? – улыбаясь, поинтересовалась Алиса.
Макс аккуратно освободил руку.
– Знаешь, я еще не допил этот замечательный коктейль. А во-вторых, ты сестра моего друга, и тут дружеский секс не может быть. Так что иди, потанцуй, развейся. Найди себе другого для спаривания, если уж так хочешь трахаться.
Отказ только разжег ее азарт. Час спустя они сидели на широком диване в более темном углу. Макс откинулся на подушки, взгляд помутнел от алкоголя. Алиса пристроилась рядом и прижалась к парню. По комнате пронесся визг: парочка, целовавшаяся на диване ранее, теперь, держась за руки, убегала по лестнице на второй этаж.
Алиса положила руку Максу на бедро. Пальцы прошлись по шву джинсов, играючи расстегнули пуговицу. Он смотрел куда-то в пространство. Тогда девушка, не отводя взгляда, просунула руку в штаны. Нащупала член. Он был большим, твердым и горячим на ощупь. Она обхватила его, начала дрочить.
– Макс… – прошептала Алиса ему в ухо. – Я чувствую, как ты хочешь меня. Зачем терпеть? Пошли, давай. Никто не узнает об этом.
Он вздохнул, глубоко. Потом наклонился вперед, чтобы поставить бокал на столик. Этот жест заставил Алисину руку выскользнуть из штанов друга.
– Не надо, Алис. Все испортишь…
К концу вечеринки остались только самые стойкие. Макс сидел в кресле, его глаза были прикрыты. Алиса, с бьющей через край решимостью, подошла, села на подлокотник, обвила его шею руками.
– Все, друг. Пора отправлять тебя в кровать. Ты еле стоишь.
– Я в порядке, – пробурчал Макс, но встал, слегка покачиваясь.
– Конечно, в порядке. Пойдем, приляжешь.
Она повела его по лестнице. Макс шел, опираясь на плечо девушки, его рука касалась ее груди, от чего Алиса еще больше возбудилась. На втором этаже было заметно тише, только приглушенный смех доносился из-за одной закрытой двери. Девушка нашла пустую комнату с большой кроватью, завела его внутрь и уложила на спину.
– Просто полежи, отдохни, – нежно сказала Алиса.
Она отступила к центру комнаты. Медленно, глядя прямо на свою жертву, сняла каблуки. Потом дотронулась до застежки платья на спине. Шипение молнии прозвучало громче любого шепота. Платье соскользнуло с ее плеч, упало на пол мягким черным облачком. Девушка стояла в темном кружевном белье, которое лишь подчеркивало её упругие высокие груди, плоский живот с четким изгибом мышц, тонкую талию, бедра. Затем она расстегнула лифчик. Он упал. Ее грудь с темными сосками, полная и совершенная, оказалась открыта прохладному воздуху и его взгляду. Девушка сняла трусики, сбросила их ногой в сторону. Теперь она была полностью обнажена. Лунный свет из окна окутывал ее серебристым контуром, играл на коже, подчеркивая каждую округлость, каждую впадину. Она видела, как его глаза открылись и скользнули по ней сверху вниз.
– Ну? – ее голос прозвучал в тишине. – Стоило ждать? Я же видела, как ты на меня смотрел весь вечер. Я чувствовала твой член…
Макс приподнялся на локтях. Он смотрел на неё с вожделением. От этой красоты хмель полностью испарился.
– Ты… невероятна, Алиса. Честное слово. Но пойми меня, не могу я с тобой трахаться, ты сестра моего лучшего друга. – Макс говорил ровно, как на лекции. – Не принято так у пацанов. Ты представляешь, как это выглядит со стороны? Он, значит, служит, защищает страну, а я тут с его сестрой трахаюсь? Мы же, Алиса, все равно не будем вместе…
– Ну что? Я знаю, что не будем вместе. Это тут при чем вообще? – переминаясь на ногах, спросила Алиса.
– Ты пойми, я просто хочу уберечь тебя от этого. Тебя же будут шлюхой считать!
– Значит, так вы между собой нас называете?
Он встал с кровати, немного шатаясь, но взгляд его был ясен. Подошел к ее платью, поднял его и протянул ей.
– Надень, пока никто не вошел в комнату. Не хочу, чтобы тебя увидели в таком виде.
Макс вышел, мягко прикрыв дверь. Алиса осталась стоять посреди чужой комнаты с комком шелковой ткани в руках, обнаженная и абсолютно побежденная. Ее еще никто не отвергал. Всегда сами бросались, стоило только пальцем поманить. Но Макс оказался крепким в этом деле.
Новогодний корпоратив
В холдинге «Арктик-Сталь» существовали свои внутренние законы, негласные, но обязательные для посвящённых. Вероника Ковалёва, талантливый и амбициозный экономист, пришедшая в компанию всего год назад, об этих законах не знала. В 27 лет она ещё верила в формальные правила и должностные инструкции. Поэтому, когда её вызвал начальник отдела кадров, Олег Борисович, и с отеческой улыбкой объявил, что в этом году ей выпала «приятная миссия» стать Снегурочкой на главном корпоративе, восприняла это как безобидную традицию. Ей дали тяжёлый костюм и объяснили, что нужно просто поздравить коллектив и поучаствовать в раздаче подарков.
– Ты главное улыбайся и не сопротивляйся, – сказал Олег Борисович. К чему он сказал последнее слово, Вероника не поняла. Дедом Морозом был назначен Глеб Сергеевич, начальник службы безопасности, человек с ледяным взглядом.
Вечером, перед корпоративом, Вероника с особым трепетом выбирала бельё. Она надела новое, невероятно красивое чёрное кружевное бельё. Девушка договорилась, что после официальной части её заберёт Илья, её молодой человек. Они планировали уединиться в загородном доме.
В шикарном банкетном зале на верхнем этаже всё начиналось как обычный гламурный праздник. Вероника, краснея в своём нелепом парике, раздавала символические подарки. Её окружали другие «снежные девы» – три девушки, которых она знала по работе. Опытная и всегда спокойная PR-менеджер Анна, язвительная юрист Людмила и тихая стажёрка из бухгалтерии Катя. Они были в кокетливых костюмах снежинок и держались вместе, обмениваясь быстрыми, непонятными Веронике взглядами.
По мере того как гости, в основном мужчины высшего руководства и ключевые акционеры, напивались, атмосфера менялась. Музыка становилась громче и агрессивнее, разговоры стали откровеннее. Девушки улыбались мужчинам и позволяли им себя лапать.
Генеральный директор, Станислав Викторович, взял микрофон.
– Друзья! Каждый год мы не просто встречаем Новый год. Мы… скрепляем наш коллектив особыми узами! – Его язык заплетался от выпитого. – И сегодня наши прекрасные снежные красавицы согласились стать частью настоящей мужской… новогодней сказки!
В зале раздался гул. Вероника почувствовала ледяную дрожь. Она не понимала, что сейчас будет, но от слов Станислава Викторовича стало страшно. Девушка подошла к столу и выпила стопку коньяка, чтобы снять стресс.
Первый шаг сделала Анна. С глубоким, театральным вздохом она потянулась к застёжке на спине своего блестящего платья. Оно соскользнуло на пол. Под ним оказалось вызывающее красное бельё. Менеджер повернулась к ближайшему вице-президенту и обвила его шею руками и поцеловала в щеку.
Людмила, резким движением стянув с себя платье, подошла к Алексею Петровичу. Катя позволила двум молодым топ-менеджерам расстёгнуть свой костюм снежинки. Оно слетело на пол, и девушка осталась в одних трусиках и прозрачном лифчике.
Все взгляды устремились на неё, на «главную» Снегурочку. Станислав Викторович подошёл вплотную.
– Ну, а ты, Вероника, наша новая звёздочка? Ты с нами? – Его рука легла на застёжку её полушубка. – Или у тебя другие планы?
В её голове пронеслись обрывки мыслей: Илья, ждущий её… Эта работа, о которой она так мечтала… Эти мужчины, которые смотрели на нее голодными взглядами… Отказ сейчас, на глазах у всех, означал бы не просто позор. Это означало бы конец карьеры здесь и, возможно, клеймо в профессиональной среде. А согласие… Согласие было взлётом по карьерной лестнице, которую она так жаждала.
«Они все сделали это, – думала она, глядя на Анну, которая уже целовала мужчину у барной стойки. – А я чем хуже? Подумаешь, один раз. Это же не будет изменой? Это мой вклад в моё развитие». Алкоголь, смешанный со страхом и давлением, создал иллюзию выбора, которого на самом деле не было.
Вероника медленно кивнула.
Её полушубок упал на пол. За ним полетело и блестящее платье. Зал затих на секунду, увидев изысканное чёрное кружево на её бледной коже. Толпа мужчин ахнула.
– Вот это да! – прохрипел Станислав Викторович. – Не знала, но я вижу, готовилась!
Дальше просто все пили и плясали, подливая девушкам всё больше алкоголя. Через пару часов застолья мужчины, словно распределив роли заранее, подходили к девушкам. Веронике, как новичку, уделялось особое внимание.
Двое крепких замов, чьи лица уже сливались в алкогольном тумане, грубо взяли её под руки и поставили на колени прямо на пол. Он был холодным и липким под её коленями. Перед ней оказался Станислав Викторович. Он расстегнул ширинку, и его член, возбуждённый, толстый и с выраженными венами, показался перед лицом. Не сказал ни слова, он просто взял Веронику за белый парик и притянул к себе.
Инстинкт заставил девушку закрыть глаза и открыть рот. Член был солёным на вкус. Она чувствовала, как её челюсти немеют от непривычного напряжения, как губы растягиваются, пытаясь вместить всю толщину агрегата. Он двигал бёдрами, глубоко и резко заходя в её горло, вызывая рвотные спазмы. Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с тушью. Вероника слышала только его тяжёлое дыхание и похабные подбадривания окружающих.
Внезапно его отстранили.
– Моё почтение, Стас, но очередь не резиновая, – прозвучал чей-то голос.
Это был Алексей Петрович, директор по развитию. Он был старше, его живот обвисал над ремнём. Член был тоньше, но длиннее, с крупной тёмной головкой. Он тоже не церемонился, введя его ей в рот почти сразу на всю длину. Вероника пыталась дышать носом, её тело сотрясали сухие рыдания, но она продолжала механически двигать головой, ощущая руки на своей шее, которые контролировали глубину.
Пока один из них трахал рот девушки, сзади к ней пристроился другой. Это был финансовый директор, немолодой мужчина с холодными руками. Он грубо раздвинул её бёдра, его пальцы сухо и по-деловому проверили на готовность влагалище. А затем экономист почувствовала резкий, разрывающий толчок. Член его был коротким, но невероятно толстым. Он вошёл в неё сзади без прелюдий. Боль была острой и жгучей. Он двигался методично, с циничной эффективностью, каждый толчок вгонял её лицо глубже на член того, кто был впереди.
Она сама начала двигать головой навстречу его толчкам, слыша свой собственный приглушенный стон, в котором смешались унижение и невероятное возбуждение. Её рука потянулась между своих собственных ног, нащупывая вздувшийся от похоти клитор сквозь порванное кружево.
И, бросая взгляды по сторонам, Вероника видела, что другие девушки отдавались происходящему с такой же животной готовностью.
Людмила была ближе всех. Она склонилась над креслом и прогнула спину, выставив напоказ округлые ягодицы, и активно, в такт, подавалась навстречу мощным толчкам Виктора Семёновича. Её стоны теперь были громкими от страсти. Когда молодой вице-президент подошел спереди, она сама потянулась к его ширинке, ловко расстегнула её и, не дожидаясь, взяла его в рот, жадно и умело, глядя на него снизу вверх полными желания глазами.
Анна у барной стойки превратилась в соблазнительницу. Её поза на коленях стала не покорной, а вызывающей. Она играючи переходила от одного мужчины к другому, её руки ласкали их яички и бёдра, а когда один из них глубоко входил ей в горло, её глаза зажмуривались от наслаждения. В перерывах девушка сама, смеясь, закидывала ногу на барную стойку, давая доступ к своей уже мокрой киске, и подзывала кого-то жестом пальца.
Катя, самая молодая, полностью раскрепостилась. Её больше не прижимали к стене. Она сама прислонилась к ней, обхватив бёдрами мужчину сзади и активно двигаясь ему навстречу. Её руки впивались в волосы партнера, притягивая его лицо к своей шее. На её лице расцвела дерзкая, пьяная улыбка, и она громко смеялась, подбадривая не только своего мужчину, но и окружающих.
Веронике, в перерывах между тем, как её меняли и использовали, это зрелище не казалось уродливым. Оно лишь подстёгивало её собственное желание. Видя, как другие девушки с охоткой отдаются, громко стонут и наслаждаются, она чувствовала, как её собственная скованность тает, уступая место всепоглощающей, порочной жажде. Вероника ловила взгляды других девушек и видела в них то же пьянящее возбуждение, зеркальное отражение её собственного.
Веронику перевернули на спину. Один из них, чьего лица она так и не разглядела, раздвинул её ноги и приник к ней ртом, но это был агрессивный акт, после которого он тут же ввёл в её измученное лоно свой член, похожий на тугой, налитый кровью валик. Она лежала и смотрела в потолок с хрустальной люстрой, чувствуя, как по её бёдрам стекает чужая сперма. Её красивое чёрное кружево давно было сорвано и валялось где-то под ногами.
Это продолжалось неопределённо долго. Мужчины приходили и уходили, кончали на неё, в неё, в её рот. Некоторые, уже не способные на большее, просто заставляли её дрочить свои члены – вялые, увядшие или, наоборот, раздражённо-красные. Её тело покрылось синяками от грубых хваток, на коже остались следы от зубов и царапин.
Когда всё закончилось, в зале воцарилась гнетущая, пьяная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Девушки, потрёпанные, в синяках и ссадинах, молча, подбирали с пола клочья своей одежды. Никто не смотрел друг другу в глаза. Анна первой, не глядя ни на кого, накинула чей-то пиджак и ушла, пошатываясь. Людмила, стирая с лица тушь, двинулась следом. Катя просто сидела на полу, обхватив колени.
К Веронике подошёл Глеб Сергеевич. Он протянул ей её обычное пальто и сумочку.
– Такси внизу. Твоё платье в сумке. – Он помолчал, его каменное лицо не дрогнуло. – Теперь ты своя. Конверт с бонусом найдёшь в понедельник на столе. Не обсуждай произошедшее ни с кем. Особенно с теми, кто не в теме.
– Они… они все уже не в первый раз? Это часто такое? – спросила Вероника.
Глеб Сергеевич лишь усмехнулся уголком рта.
– У всех есть свои причины. Как и у тебя теперь. Добро пожаловать в «Арктик-Сталь».
В такси она посмотрела на телефон. Десятки сообщений от Ильи. Последнее: «Вер, я уже не знаю, что думать. Где ты? Ты в порядке?»
Она не могла ответить. Девушка не могла даже представить его лицо. А то чёрное кружево, купленное для любимого человека, теперь было порвано и выброшено где-то в углу банкетного зала.
Машина мчалась по ночному городу. Вероника уткнулась лицом в холодное стекло. Она думала не об Илье, а о понедельнике.
Отдалась строителям
В городе жара стояла невыносимая. Даже асфальт плавился, оставляя на себе следы проезжающих машин. Маргарита, жившая на первом этаже панельной восьмиэтажки, нашла своё спасение у окна. Стекла были раскалены, и она распахнула форточку настежь, подставив кожу под редкие, горячие дуновения ветерка. Напротив её дома, за узкой полоской чахлого газона, шла стройка. Возводили очередную коробку из стекла и бетона, и в этот полуденный ад вышли трое.
Они были молоды, лет по двадцать пять. Работали без рубашек, в пыльных штанах и тяжелых ботинках. Жара, казалось, не брала их. Мышцы на их спинах и плечах играли под слоем пота и загара. Они переносили арматуру, ворочали небольшие бетонные плиты, и каждое их движение было отлаженным. Маргарита сидела на табуретке, поджав под себя ноги, и смотрела. Дома она была одна. На ней были только кружевные трусики, такие тонкие и ажурные, что сквозь чёрные нити отчётливо просвечивала кожа – гладкая, начисто выбритая, с нежным розовым разрезом между ног. И полностью прозрачный лифчик из чёрного шифона, лишь подчёркивающий форму её полной груди и тёмные, набухшие от жары соски.
Сначала это было просто наблюдение. Потом стало изучение. А затем её тело начало откликаться само, синхронизируясь с их ритмом. Когда один из парней, с медвежьими плечами и узкой талией, вогнал лом в бетонный блок, всё его тело на миг превратилось в сжатую пружину. У Маргариты внизу живота ёкнуло. Рука, лежавшая на колене, сама, будто помимо её воли, поползла вниз. Кончики пальцев скользнули под кружевной край, коснулись горячей и влажной кожи. Она задержала дыхание. Пальцы нашли мягкие, уже разбухшие от возбуждения губы, скользнули ниже, внутрь, где было ещё жарче и влажнее. Она не сводила глаз с работающего мужчины, с того, как катился пот по впадине на его спине. В голове не было связных фантазий, только обрывочные, яркие кадры: эти руки на её бёдрах, эта спина над ней, этот запах пота и пыли, смешанный с её собственным запахом.
Она ускорила движение пальцев, давя и совершая круговые движения. Возбуждение накатывало сериями коротких замыканий – от сосков, резко стиснувшихся внутри лифчика, до самой матки, сжимающейся в предвкушении. Оргазм подкрался неожиданно. Не было крика, не было судорог. Было ощущение, будто всё внутри на мгновение перестало существовать, а затем схлопнулось в одну точку невероятной, ослепляющей яркости где-то глубоко в тазу. Тело выгнулось неестественно, спина оторвалась от стула, и Маргарита чуть не рухнула на пол, судорожно ухватившись за подоконник. Звук, вырвавшийся из её глотки, был тихим, хриплым, похожим на стон усталости. Она сидела, тяжело дыша, пальцы ещё находились внутри неё. Парни продолжали работать, ничего не подозревая.
Прошёл час. Жара даже не собиралась спадать. Маргарита отошла от окна и выпила воды, но позже снова вернулась на свой пост. И тут она увидела, что троица, закончив что-то делать с бетономешалкой, направилась прямо к её дому, видимо, в сторону будки с питьевой водой, что стояла возле её подъезда. Они шли мимо её окна.
Импульс был мгновенным. Не думая ни о чём, она подошла к окну и распахнула его шире.
– Не жарко ли вам? – крикнула Маргарита, её голос на удивление прозвучал звонко.
Парни остановились, подняв головы. Их взгляды скользнули по её лицу, по волосам и почти синхронно упали на грудь, отчётливо видимую сквозь прозрачную ткань. Маргарита сделала вид, что не замечает этого.
– Жарко! – отозвался тот самый, с медвежьими плечами, коротко стриженный. Двое других молча ухмылялись. – Просто пекло. В Аду и то, наверное, прохладнее.
– У меня, – сказала Маргарита, играя в невинность, – есть вода из-под крана ледяная. Ничем не хуже покупной. Не хотите? Могу хоть пятилитровку налить.
Глаза у парней загорелись. Обменявшись быстрыми взглядами, двое, стриженый и его товарищ, рыжеватый и веснушчатый, тут же закивали. Третий, самый молодой на вид, смуглый и более замкнутый, замялся.
– Мы грязные, – пробормотал он.
– Да брось, Сань! – хлопнул его по плечу стриженый. – Воды попьём и обратно. Жажда замучила.
– Второй подъезд, двадцать пятая квартира. Сейчас открою дверь!
Саня нехотя пожал плечами. Маргарита улыбнулась и исчезла из окна. Через минуту щёлкнул замок входной двери, и она появилась в проёме. Ровно в том, в чём и была – в прозрачном лифчике и кружевных трусиках. На её коже выступили капельки пота.
– Заходите, не стесняйтесь, – сказала она, отступая, чтобы пропустить их.
Парни ввалились в прихожую, сняв тяжёлые ботинки. Их глаза снова и снова возвращались к её телу. Маргарита вела себя так, будто это было совершенно нормально – принимать гостей в нижнем белье. Она специально повернулась к ним спиной, когда вела на кухню, зная, что кружево трусиков почти ничего не скрывает. Специально наклонялась, чтобы достать из холодильника ещё льда, задерживаясь в этой позе. Специально протягивала стаканы так, что её грудь почти выпадала из лифчика.
Напившись, они стояли на маленькой кухне, не зная, что делать дальше. Напряжение висело в воздухе. Стриженый, которого звали Димой, не сводил с неё глаз. Его друг, Рома, ёрзал, пытаясь шутить, но шутки сбивались. Саня молчал, но его взгляд был самым жадным.
Маргарита почувствовала, что момент настал. Она медленно обвела их всех взглядом, на её губе тронула лёгкая, понимающая улыбка. Не говоря ни слова, она шагнула вперёд, встала между Димой и Ромой и опустилась на колени.
Подняла руки к поясам их рабочих штанов. Пальцы быстро расстегнули пуговицы, молнии с громким звуком пошли вниз, стянув за собой грубые штаны вместе с шортами. Два члена, уже напряжённые и готовые, выпрямились перед её лицом. У Димы – толстый, с мощной головкой, у Ромы – длиннее и тоньше. Они пахли солёным потом и чем-то чисто мужским, животным.
Маргарита выдохнула, а затем, не отдавая предпочтения никому, взяла в рот головку члена Димы. Её губы плотно обхватили его, язык скользнул по уздечке. Она сделала несколько глубоких, медленных движений, заставив его застонать, затем отпустила и тут же перевела внимание на Рому. Её рука в это время обхватила основание члена Димы, начиная ритмично двигаться. Она работала ртом над Ромой, а рукой – над Димой, создавая для них обоих невыносимое, двойное удовольствие. Потом снова сменила фаворита. Маргарита была как дирижёр, управляющий оркестром из плоти, переводящий внимание с одного инструмента на другой, поддерживая в каждом высочайшее напряжение. Её щёки втягивались, губы плотно облегали инструмент, слышались тихие, чмокающие звуки. Она поглядывала на Саню, который стоял, сжав кулаки, наблюдая за этим развратным представлением, и в её взгляде читалось обещание – ты следующий.