Эротические рассказы-4. Истории подписчиков

Пролог

Этот сборник родился из сообщений. Из тех самых, что приходят поздно вечером, когда на улице уже темно, а в квартире тихо. Из тех, которые начинаются со слов «можно спросить?», а заканчиваются долгой паузой, после которой человек решается нажать «отправить».

Мне часто пишут. В личные сообщения «ВКонтакте» приходят самые разные истории. Кто-то хочет поделиться воспоминанием, которое не дает покоя. Кто-то просит помочь облечь в слова фантазию, о которой стесняется говорить вслух даже с партнером. Кто-то просто ищет способ увидеть свою жизнь со стороны – через текст, который будет существовать отдельно, но при этом останется честным.

Я всегда отвечаю. И всегда благодарю.

Потому что делиться таким – это смелость. Это доверие. Это готовность открыть ту дверь, за которой хранится самое сокровенное, и сказать: «Вот, смотри. Это тоже я. И я хочу, чтобы об этом узнали».

В этом сборнике нет выдуманных героев в чистом виде. Здесь – люди. Реальные мужчины и женщины, которые разрешили мне написать их истории, а потом – опубликовать. Мы вместе меняли имена, убирали лишние детали, которые могли бы выдать автора, но всегда оставляли главное – искренность. Ту самую, с которой все начиналось.

Отдельное спасибо хочется сказать тем, кто писал первым. Кто, переборов сомнения, набирал текст в диалоге и ждал ответа, не зная, как его воспримут. Вы – те, благодаря кому этот сборник вообще появился на свет. Ваши слова, ваши желания, ваши самые смелые фантазии стали основой для этих страниц. Я постарался быть бережным и честным с каждой историей, которую вы доверили.

Имена и детали изменены. Но эмоции, которые вы мне прислали, остались настоящими. Спасибо вам за доверие. Спасибо за то, что не побоялись быть собой.

Этот сборник – для вас. И для тех, кто, возможно, прочитав его, тоже захочет признаться себе в чем-то важном.

С уважением и благодарностью, ваш Сергей Вологодский!

Света

Очередное письмо подписчика

Мне часто приходят такие сообщения. Сидишь вечером, проверяешь почту, а там вновь очередное признание. Кто-то просит написать про начальницу, кто-то – про студентку, кто-то – про жену лучшего друга. Мужчины делятся самым сокровенным, тем, что не решаются сказать даже себе в зеркале. Я уже привык. Стараюсь относиться с пониманием.

Но это письмо меня зацепило. Короткое, сбивчивое. Чувствуется, что человек долго решался. Несколько раз начинал и стирал. Потом всё-таки отправил.

Я прочитал и подумал: а ведь за этим стоит настоящая боль. Неудовлетворенное желание, которое гложет изнутри. Фантазия, о которой он не может рассказать даже жене. Особенно жене.

Просьба была конкретной. Имена: Светлана, Иван, Матвей. Сцена: муж смотрит, как двое трахают его жену. Классика, анал, глубокий минет – то, чего она никогда не делает в реальности.

Я не судья. Я просто автор. Моё дело – писать. Поэтому вот. Светлана, Иван, Матвей. И муж, который очень хотел это увидеть.

Исполнение желания

Света всегда говорила, что ей достаточно одного мужчины.

– Зачем мне кто-то ещё? – улыбалась она, когда муж заводил разговоры об экспериментах. – Мне и с тобой хорошо.

Она не знала, что творится у него в голове. Не догадывалась, что, лёжа рядом по ночам, он представляет, как её стройное тело изгибается под чужими руками. Как её губы, такие нежные, смыкаются на чужом члене. Как двое сильных мужчин делают с ней то, на что он сам иногда не решается. Он любил её. И именно поэтому хотел увидеть её раскованной, грязной, настоящей.

Но Света не соглашалась.

– Это унизительно, – говорила она. – Я не шлюха.

А он мечтал увидеть в ней шлюху. Всего на одну ночь.

Наступила суббота. Дача. Муж пригласил Ивана и Матвея – друзей, которым доверял как себе. Сказал Свете, что просто посидят, поедят шашлык, помоются в бане.

Она надела легкий сарафан, распустила русые волосы, смеялась за столом, пила вино. Не замечала, как переглядываются мужчины. Не видела, как муж подливает ей водку снова и снова. А когда голова немного закружилась, муж взял её за руку:

– Пойдём, отдохнём.

Муж привёл её в спальню. Уложил на кровать и поцеловал в щеку.

– Ты такая красивая, – шепнул он. – Я так люблю тебя.

Она улыбнулась, потянулась к нему. И замерла.

В дверях стояли Иван и Матвей.

– Что это? – Света села, запахнула сарафан. – Вы чего?

– Тихо, тихо, – муж погладил её по плечу. – Я здесь. Я рядом. Я просто хочу посмотреть.

– С ума сошёл? Я не буду…

– Не надо ничего делать, – он поцеловал её в висок. – Просто полежи. Просто позволь им сделать всё, что они хотят.

Она хотела встать, но руки у неё вдруг ослабли. То ли вино, то ли что-то другое – она не поняла. Муж мягко, но настойчиво уложил её обратно.

– Доверься мне, – шепнул он. – Я люблю тебя.

Иван подошёл первым. Сел на край кровати, провёл рукой по её ноге. Света дёрнулась, но муж сжал её пальцы.

– Не бойся, – сказал Матвей, подходя с другой стороны. – Мы будем нежными.

Она смотрела на мужа широко раскрытыми глазами. Искала в них защиту. А видела только возбуждение. Иван наклонился и поцеловал её в шею. Матвей отодвинул бретельку сарафана, обнажая плечо. Света зажмурилась. А руки уже расстёгивали пуговицы, стягивали тонкую ткань, оглаживали грудь, живот, бёдра. Она открыла рот, чтобы сказать «нет», но Иван прильнул к её губам, и слова растворились в поцелуе. Сарафан упал на пол. Света осталась в кружевных трусах, сбившихся набок. Матвей стянул их медленно, глядя ей в глаза.

– Какая ты красивая, – выдохнул друг.

Иван уже разделся. Матвей тоже. Два сильных, пахнущих потом и желанием тела по обе стороны от неё. А напротив, в кресле, сидел муж. Смотрел. Дышал часто. Гладил себя через джинсы.

– Пожалуйста… – прошептала Света. Она сама не знала, о чём просит: остановиться или продолжать.

Матвей развёл ей ноги, опустился между ними. Иван наклонился к её груди, взял сосок в рот. Света выгнулась, когда язык Матвея коснулся клитора. Вцепилась пальцами в простыни.

Муж смотрел, как его жену ласкают двое. Как её тело отзывается на чужие прикосновения. Как она стонет – сначала тихо, потом громче. Как таз сам подаётся навстречу языку Матвея.

– Да, Света, да, – прошептал он. – Покажи им, какая ты.

Иван поднял её, посадил на колени. Член упёрся ей в живот.

– Хочешь? – спросил он хрипло.

Света не ответила. Просто обхватила его рукой и направила в себя. Матвей встал сзади. Смазал пальцы гелем, который предусмотрительно оставили на тумбочке. Коснулся её ануса. Света дёрнулась.

– Не бойся, – шепнул Матвей. – Расслабься.

Она закусила губу, когда палец вошёл. Потом второй. Было больно, но странно… хорошо. Иван двигался внутри неё медленно, давая привыкнуть. А сзади Матвей уже пристраивал член.

– Давай, – выдохнул Иван. – Вместе.

Матвей вошёл. Медленно, осторожно, но до конца. Света закричала – громко, уже не сдерживаясь. Два члена внутри неё, два мужчины, два дыхания. Она чувствовала себя наполненной, полной, бесконечно живой.

Они двигались в такт. Один в киску, другой в попку. Размеренно, глубоко, всё быстрее. Света уже не понимала, где чьи руки, чьи губы. Только стонала и подавалась навстречу. Муж в кресле уже расстёгнул ширинку. Дрочил, глядя на них. Глядя на неё.

– Света… – выдохнул он. – Сделай ему минет. Пожалуйста.

Она не сразу поняла. Но когда Матвей вышел из неё и лёг на спину, а Иван помог ей встать на колени, сообразила. Посмотрела на член Матвея – влажный, блестящий, с её смазкой. Посмотрела на мужа. Он молил глазами. Света наклонилась. Взяла в рот член. Чужой вкус – странно, терпко. Она двигала головой, набираясь смелости. Потом глубже. Ещё глубже. Матвей застонал, запустил пальцы в её волосы.

– Давай, детка, заглатывай…

Она зажмурилась и толкнулась ртом до самого конца. Член упёрся в горло, перекрыл дыхание. На глазах выступили слёзы, но она держала. Секунду, другую. А сзади уже входил Иван. И снова двое. Один в рот, другой в киску. Света мычала, давилась, но не останавливалась. Ей казалось, она сходит с ума. Или уже сошла.

Первым кончил Матвей. Прямо ей в горло. Она глотнула, не думая. Иван кончил следом – внутрь, глубоко, с рыком. Она рухнула на кровать, мокрая, липкая, дрожащая. Иван и Матвей вышли, оделись, ушли. В комнате остались только Света и муж. Он подошёл, сел рядом. Погладил по голове.

– Ты как? – спросил тихо.

Она не ответила. Лежала, смотрела в стену. Сперма текла по ноге, капала на простыню.

– Спасибо, – прошептал муж. – Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала.

Света закрыла глаза. Она знала, что завтра будет чувствовать стыд. Злость. Отвращение к себе. Но сейчас, в эту минуту, где-то в глубине её тела ещё пульсировало тепло, и она молчала.

Муж лёг рядом, обнял. Уткнулся носом в затылок. И они лежали так долго, пока за окном не начало светать.

Это всего лишь рассказ. Фантазия. Исполнение желания подписчика. В реальности Света никогда не согласится. В реальности он так и будет мечтать, глядя на неё спящую. И может быть, иногда, закрывая глаза, будет представлять, как двое сильных мужчин берут то, что принадлежит только ему.

Служебный

Знаете, есть такие дни, когда всё с утра идёт не так. Колготки порвала, кофе на блузку пролила, в метро давка. А тут ещё этот корпоратив. Восьмое марта, блин. Праздник.

Я вообще не хотела ехать. Устала как собака, проект этот дурацкий, дома бардак, муж прислал смс: «Котлеты в холодильнике?» Котлеты. Восьмого марта. Я ему, блядь, не кухарка.

Но начальница сказала: «Яна, все будут, ты давай не выпендривайся». Пришлось ехать.

Ресторан дорогой, стол ломится, музыка орёт. Коллеги уже накидались, кто-то танцует, кто-то в телефонах. Я сижу, пью шампанское и думаю: какого хрена я здесь делаю? Дома можно было бы лечь в ванну, маску на лицо, сериал включить. А тут – слушать, как бухгалтерша Лена жалуется на мужа.

– Он вообще цветы ни разу не дарил, – говорит Лена, и глаз у неё уже дёргается. – Представляешь? Пятнадцать лет вместе, а он ни разу.

Представляю. Мой дарит. Тюльпаны в газете, как в девяностых. Каждый год одни и те же тюльпаны. Я их ненавижу.

– Ян, а ты чего такая кислая? – это Саша подсел. Из параллельного отдела. Мы в курилке иногда пересекаемся.

– Нормальная я.

– Не похоже. Давай выпьем.

Саша вообще ничего такой. Высокий, плечи широкие, глаза смешливые. Я замужем пять лет, но глаза-то у меня есть. Налил мне текилы, себе тоже.

– За женщин, – говорит. – За настоящих.

Чокнулись, выпили. Лимон, соль – всё по делу. По телу тепло разлилось, и правда легче стало.

– А ты жене цветы даришь? – спрашиваю, чтоб ляпнуть что-то.

– Нет у меня жены. Был брак, не зашло.

– Почему?

– Не встретил ещё ту, ради которой стоит стараться.

Смотрит на меня так… Ну вы понимаете. Я отвела глаза. Выпила ещё.

Дальше было как в тумане. Танцы, ещё текила, кто-то тост говорит, я уже не врубаюсь. Помню, что Саша руку на талию положил, когда мы к столу шли. Рука тяжёлая, горячая. Я не отодвинулась.

– Пойдём покурим, – шепчет.

– Я не курю.

– Пойдём подышим.

Выходим на улицу. Там холодно, март, снег тает, слякоть под ногами. Он пальто своё на меня накинул. Закурил сам, смотрит.

– Ян, можно тебя спросить?

– Ну?

– Ты счастлива?

Я чуть не засмеялась. Пьяная, в чужом пальто, стою у ресторана, а он про счастье спрашивает.

– А что такое счастье? – говорю. – Котлеты в холодильнике?

– Какие котлеты?

– Не важно.

Он докурил, выбросил сигарету. Подошёл ближе. Совсем близко. Я чувствую его запах – парфюм дорогой, табак и ещё что-то своё, мужское.

– Ян, – говорит тихо. – Я давно на тебя смотрю. На планерках, в столовой… Ты не такая, как все.

– Глупости.

– Не глупости.

И целует.

Я не помню, кто первый двинулся. Помню только, что губы у него мягкие, и пахнет текилой, и руки уже под пальто, на спине, прижимают к нему. Я думала: надо остановиться. Надо сказать «нет». Вспомнить про мужа, про котлеты эти, про тюльпаны в газете.

Вместо этого я обняла его за шею и поцеловала в ответ.

Дальше – такси. Уже не помню, как сели, как доехали. Помню только его руки на коленях и что водитель что-то говорил, а мы молчали. И сердце колотится так, что, кажется, весь салон слышит.

У него квартира недалеко. Чисто, уютно, пахнет кофе. Я стою посреди комнаты, дура дурой, и не знаю, что делать дальше. А он подходит, берет моё лицо в ладони и смотрит.

– Не бойся, – говорит.

– Я не боюсь.

– Тогда разденься.

И я разделась. Сама. Медленно, глядя ему в глаза. Блузка на пол, юбка, колготки эти порванные… Осталась в белье, стою, дрожу. То ли от холода, то ли от всего сразу.

Он разделся тоже. Тело красивое, спортивное, я и не знала, что он в зал ходит. Подошел, провел рукой по животу, по груди через кружево. У меня колени подкосились.

– Иди сюда, – шепнул и подхватил на руки.

Он опустил меня на кровать, сам навис сверху. В глазах темнота, зрачки расширены, дышит тяжело. Сначала просто смотрел. Потом наклонился и поцеловал – не в губы, а в шею, туда, где бьется пульс. Я выгнулась, вцепилась пальцами в простыню.

Губы пошли ниже. Ключицы, плечи, грудь. Он сдвинул бельё, не снимая, просто отодвинул кружево и взял сосок в рот. Я застонала – в голос, не сдерживаясь. Он другой рукой сжимал вторую грудь, мял, гладил большим пальцем, а языком водил кругами, посасывал, покусывал легонько.

– Саша… – выдохнула я.

– Что?

– Я хочу…

Он усмехнулся и поцеловал ниже. Живот, бёдра, внутренняя сторона – там, где кожа нежная, была очень чувствительная. Я уже вся горела, между ног пульсировало, мокро было так, что, наверное, на бельё протекло. Он стянул трусы медленно, глядя мне в глаза. Я не отводила взгляд. Хотя стыдно должно быть – лежу голая перед почти чужим мужиком и хочу, чтобы он меня трахнул. Хочу так, что не было сил терпеть.

Он развёл мне ноги коленями. Смотрел туда, дышал ртом. Я чувствовала его взгляд кожей, низом живота, клитором – каждой клеткой.

– Красивая, – сказал хрипло. – Хочу тебя!

И наклонился.

Я думала, он войдёт сразу. А он языком провёл – медленно, от входа до клитора. У меня искры из глаз, я задохнулась, руками его голову схватила, вцепилась в волосы. А он лизал, водил кругами, входил языком внутрь и снова возвращался к клитору. Я стонала, не стесняясь, выгибалась, двигалась навстречу тазом. Оргазм подкатывал быстро – слишком быстро, я даже испугалась.

– Саш, не надо, я сейчас…

– Знаю, – сказал он, не отрываясь. – Кончишь.

И надавил языком сильнее, и пальцем внутрь вошёл, я закричала – коротко, громко, и всё внутри сжалось, отпустило, разлилось жаром по всему телу. Я дрожала, часто дышала, а он не останавливался, пока я не отодвинулась.

Поднялся надо мной. Член у него стоял – я только сейчас увидела, какой он большой, толстый, головка тёмная, блестит. Я сглотнула. Давно у меня никого, кроме мужа, не было. А муж… Ну, средненький у него. А тут…

– Боишься? – спросил.

– Нет.

– Врёшь.

Улыбнулся и поцеловал. Мой собственный вкус на его губах, солоноватый, терпкий. Странно, но завело ещё сильнее.

Он вошёл медленно. Сначала только головку, замер, давая привыкнуть. Я чувствовала, как раздвигает, как наполняет – тесно, почти больно, но терпимо. И хорошо. Так хорошо, что я сама бёдрами подалась, насаживаясь глубже.

– Тихо, – выдохнул он. – Не торопись.

И вошёл до конца. Медленно, плавно, смотря в глаза. Я смотрела в ответ и чувствовала, как он заполняет меня целиком. Как упирается глубоко-глубоко. Как пульсирует внутри.

– Нормально? – спросил.

– Да…

Он двинулся. Медленно сначала, раскачивая, выходя почти полностью и снова входя. Я руками его за плечи держала, ногами обхватила, хотела, чтобы быстрее, чтобы сильнее, но боялась просить. А он сам ускорился. Вошёл резче, глубже, и я застонала – громко, уже не думая ни о чём.

Я кричала. Когда он трахал меня жёстко, когда брал так, что кровать ходуном ходила, когда одной рукой мою ногу выше поднял, чтобы глубже войти – я орала и не стеснялась. Ногтями в спину ему впилась, наверное, до крови. Он только мычал, дышал тяжело и работал бёдрами.

Второй раз я кончила быстро. Неожиданно, просто накрыло волной, и я забилась, закричала, а он не останавливался – трахал через оргазм, растягивая, продлевая момент. Я уже чувствовать ничего не могла, только дрожь и его внутри себя.

Он кончил следом. Дёрнулся, замер, выдохнул сквозь зубы. И рухнул рядом, тяжело дыша.

Мы лежали молча. Потом он повернулся на бок, провёл пальцем по моей руке – от плеча до кисти, медленно, едва касаясь. И молчал. И я молчала. Не потому что нечего было сказать. А потому что слова были не нужны.

Я ушла под утро. Он такси вызвал, поцеловал в щёку на прощание. Ни слова про «перезвони» или «увидимся». Просто: «Будь счастлива, Яна».

Дома муж спал. На кухне были котлеты в сковородке, накрытые тарелкой. Я села на пол в прихожей и заплакала. Не потому что жалела. А потому что поняла: я не знаю, что теперь делать. И как смотреть ему в глаза. И зачем я вообще это сделала.

Теперь сижу, пишу это. Восьмое марта, утро. Муж спит, я на кухне с чашкой чая. Он скоро проснётся, пойдёт на кухню, скажет: «С праздником», достанет из холодильника эти дурацкие тюльпаны.

А я буду улыбаться. Как ни в чём не бывало.

Подсмотрела

Мы с Алёной дружим с института, но последний год виделись редко – она переехала с Сергеем в квартиру на окраине. Я приехала в гости на пару дней, якобы чтобы помочь ей разобрать вещи после переезда. На самом деле сбежала от собственных проблем.

С Сергеем мы впервые встретились лицом к лицу только вечером, когда он вернулся. Алёна нас представила.

– Серёжа, это моя лучшая Наташка! Нат, это мой мужчина, Сергей.

Он был усталым, слегка небритым, в мятых рабочих штанах. Но в его взгляде, когда он пожал мою руку, была какая-то мгновенная, оценивающая искра.

– Слышал много хорошего, – сказал он.

Вечер начался обычно. Алёна, суетливая и счастливая, накрыла на стол. Мы пили вино. Она много говорила, я поддакивала, Сергей в основном молчал. Было что-то напряжённое в этой тишине, в том, как его глаза скользили от Алёны ко мне и обратно. Напряжение росло с каждой выпитой рюмкой.

Подруга, уже изрядно навеселе, становилась всё более откровенной. Она то садилась к Сергею на колени, то начинала жаловаться, что он мало на неё смотрит. Ревность её была пьяной.

– Ты почему на неё так смотришь? – вдруг спросила Алёна, указывая на меня подозрительным жестом. – Моя подруга тебе нравится?

– Алён, хватит, – тихо, но твёрдо сказал Сергей. – Не выдумывай.

Но семя было брошено. Атмосфера наэлектризовалась.

Видимо, чтобы переломить ситуацию или просто поддавшись хмелю, Алёна встала и объявила, что ей жарко. Она медленно, с преувеличенным кокетством сняла сначала носки, потом, расстёгнув пуговицы, скинула свою шёлковую блузку, оставаясь в одном лишь коротком топе и шортах. Плюхнулась обратно на диван, рядом со своим парнем, обвивая его шею руками.

Сергей пытался осторожно отстраниться, но она была настойчива. Руки бродили по его груди, а потом, под столом, её ладонь упёрлась ему в промежность. Я видела, как он замирает, как мышцы на его лице напрягаются. Сергей пытался её унять, шептал что-то на ухо, но подруга только отмахивалась. Я видела и другое: под тканью его рабочих штанов начало проступать явное, неуёмное возбуждение. Он пытался скрыть бугорок, сменить позу, но было уже поздно. Алёна, почувствовав это своей рукой, торжествующе захихикала и стала тереться о него ещё сильнее.

Взгляд метнулся ко мне. Было ясно: он хочет Алёнку прямо сейчас, и его тело больше не слушается доводов рассудка о моём присутствии.

Мне стало не по себе. Я чувствовала себя лишней, вуайеристкой на чужом пиру. Но и уйти просто так не могла. Автобус в город уже не ходил, а другого места переночевать не было. Тогда я решилась.

– Что-то разнервничалась, – сказала я, вставая и потягиваясь с наигранной небрежностью. – Пойду на улицу, проветрюсь, сигарету покурю.

Алёна тут же оторвалась от Сергея.

– Какую ещё сигаретку? Ты что! Кури тут, на кухне, окно откроем! – громко воскликнула Алёна. Она явно не хотела терять зрителя для своего спектакля.

– Нет, уж лучше на улицу, – настаивала я, избегая смотреть на Сергея. – Свежий воздух нужен. Я еще прогуляюсь, а то захмелела изрядно.

– Да сиди ты! – почти закричала Алёна, её пальцы впились в рубашку Сергея. – Подумаешь, захмелела. Я тоже уже бухая. Тебе не нравятся наши посиделки?

Я видела, как Сергей сжал её руку, пытаясь успокоить. Эта сцена подтолкнула меня к решимости.

– Алёна, я через пять минут приду. Серьёзно. Мне просто нужно подышать свежим воздухом, – сказала я, направляясь к прихожей.

Она что-то буркнула, но, кажется, сдалась, уткнувшись носом в шею Сергею, её руки уже скользили к ширинке. Я не оглядывалась, вышла и захлопнула дверь. Наконец смогла вздохнуть полной грудью.

Я выкурила на улице сигарету. Мысли путались. Что сейчас происходит там? По-любому Алёнка оседлала Серёгу и скачет на нём, как шальная наездница. Я затянулась ещё раз, стараясь успокоиться, но образ скачущей подруги, размахивающей над собой лифчиком, никак не отпускал меня. Я выждала минут двадцать, показалось, этого достаточно, чтобы они смогли завершить все свои дела.

Поднявшись на этаж, я открыла дверь так тихо, как только могла. И замерла.

В гостиной горел только торшер, отбрасывая мягкие тени. Музыки не было. Тишину нарушали лишь прерывистое дыхание и приглушенные, сочные звуки.

Сергей сидел на краю широкого дивана, откинувшись назад, опираясь локтями на сиденье. Он был без брюк и нижнего белья, а рубашка была расстёгнута. А между его ног, на коленях на полу, сидела Алёна. Её тело было абсолютно обнажено, а кожа в полумраке выглядела как белоснежный фарфор. Спина подруги, изогнутая изящной дугой, была обращена ко мне. Длинные волосы скрывали лицо, но не скрывали её действий.

Алёнины губы плотно обхватили Серёжин член. Я видела, как её щёки втягивались от напряжения, как челюсть двигалась в медленном, сосредоточенном ритме. Голова мерно покачивалась вперёд и назад, и с каждым движением она погружалась глубже, а нос почти упирался в его лобок. Причмокивающий звук разносился по комнате.

Одна рука крепко держала член у основания, пальцы сжимали толстый ствол, направляя его. Большой палец второй руки нежно водил по мошонке, лаская её. Иногда Алёна отстранялась на секунду, совсем чуть-чуть, и её язык, розовый и ловкий, быстро-быстро пробегал по всей длине снизу вверх, от самых яиц до головки. Потом подруга снова принимала член в рот, глубже, и издавала тихий, довольный стон.

Сергей не издавал ни звука. Его голова была запрокинута, а глаза закрыты. Но по всему его виду становилось ясно, что он долго не продержится.

Его глаза открылись, когда Алёна со смачностью заглотила член глубоко, по самые гланды. Он смотрел на меня прямо через голову своей девушки. И в его взгляде не было паники. Было безумное, запретное возбуждение от того, что на них смотрят.

Сергей медленно поднял руку и сделал едва заметный жест, маня к себе.

Я отрицательно покачала головой. Но ноги сами понесли вперёд на шаг, потом на другой. Я остановилась в метре от дивана. Моё сердце дико колотилось, казалось, его слышала Алёна, но делала вид, что не замечает.

И тут я почувствовала своё собственное, всепоглощающее желание. Желание не просто наблюдать, а быть участницей в этой порочной игре. Вид мощного тела Сергея сводил меня с ума.

И я приняла решение. Мои руки нашли молнию на боку платья и резко дёрнули её вниз. Ткань расстёгнулась. Я стянула платье с одного плеча, потом со второго, и оно, шурша, упало к моим ногам на пол. Под ним было красивое бельё: чёрные кружевные трусики и такой же лифчик. Сергей замер, его глаза расширились. Но я не остановилась. Мои руки потянулись за спину, расстёгнули крючок лифчика. И я сбросила его. Моя грудь обнажена, а кожа покрылась мурашками от возбуждения. Трусики стали влажными.

В глазах Сергея вспыхнуло дикое удивление, мгновенно сменившееся ещё более жадным, одобряющим огнём. Он почти незаметно кивнул.

Протянул ко мне руку. Он коснулся моей голой лодыжки. Прикосновение было шокирующем горячим. Сергей медленно повёл ладонью вверх по моей икре. Я замерла, не в силах пошевелиться. Рука поднялась выше, скользнула под край моих трусиков, прошла по внутренней стороне бедра. Когда пальцы достигли влагалища, он провёл одним по всей длине, а потом, не спеша, засунул два пальца внутрь. Я вздрогнула и чуть не вскрикнула, но вовремя прикусила губу. Сергей начал двигать пальцами внутри меня с той же неторопливой, властной уверенностью, с какой смотрел на меня и на мою грудь.