Папа и коты. Веселые рассказы

Редактор Максим Высоцкий

Дизайнер обложки Наталья Никитина

Корректор Юлия Дунева

© Наталья Николаевна Алексеева, 2024

© Наталья Никитина, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0064-0333-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Литература мурлыкающая

Литературная котомания и литературное котоведение представлены в мировой литературе достаточно широко. Потому что есть в этих удивительных животных какая-то невероятная магия, запускающая разнообразные творческие механизмы. Уверена, что у каждого читателя есть свой любимый «литературный кот». Может быть, это киплинговская кошка, которая гуляла сама по себе, возможно, – улыбка Чеширского кота из «Алисы» или Джеймс, КоКо и Юм-Юм – коты-следователи из детективной серии о кошках Лилиан Джексон Браун. Или многочисленные коты и кошки, сошедшие со страниц сказок всех времен и народов. «Ваш дом всегда будет благословлен любовью, смехом и дружбой, если у вас есть кошка», – писал Льюис Кэрролл, а Эрнест Хемингуэй с иронией говорил, что «Если бы у меня был доллар за каждый раз, когда моя кошка заставляла меня улыбаться, я был бы сейчас самым богатым человеком в мире». Книжка Натальи Алексеевой без всякого сомнения заставит вас улыбаться, потому что она соткана из любви – не только к котам и кошкам (Борзику, Радистке Кэт, «Этому-Дополнительному», Кокосу и др.) – а ко всему миру Людей, прежде всего, конечно, к Папе. «Папа говорит по-немецки», «Папа расследует дело о коте», «Папа преподает Борзику мышеведение», «Папа читает лекцию», – эти и другие истории, как пазл, складываются в один текст с главным героем. Именно вокруг Папы и закручиваются абсурдные, смешные и трогательные «кошачьи» сюжеты. А читатель, у которого дома живут коты и кошки, уверена, почувствует еще и «эффект узнавания»: ведь при всей своей исключительности кошачьи характеры похожи. И каждая история Натальи Алексеевой заставляет мысленно продолжить ее: «А с нашим котом приключилось однажды…».

От автора

Как-то раз я приехала в гости к папе в деревню и услышала, как он разговаривает с котами, которые в обеденное (и ужинное) время волшебным образом оказываются у него во дворе. Эти коты – не только папины, они общедеревенские. Деревенское сообщество сделало их толстыми и упитанными котами. Потому что в каждом дворе их ждут, кормят и любят. А когда коты сытые и толстые, то вокруг автоматически образуется атмосфера любви. Это, кстати, не мешает котам проделывать проделки. И тогда к атмосфере любви примешивается дух радости и приключений, который пронизывает всю деревню с ее обитателями.

Так, наблюдая за котами и деревенскими старожилами, я и написала эту веселую книгу. Для радости, любви и умиротворения. И для всех вас, мои дорогие, добрые, жизнерадостные читатели!

А еще я хочу поблагодарить хороших людей:

Ольгу Михайловну Афанасьеву,

Марию Александровну Черняк,

Алексея Дунева за отличные идеи,

Юлию Дуневу за приведение текста в порядок,

Максима Высоцкого за редактуру, верстку и другие полезные вещи,

Наталью Никитину за прекрасную иллюстрацию для обложки,

Дениса Рочева.

Ваша Наталья Алексеева

Кэт и спецназ

Сколько помню моего Папу, он всегда считает, что у него котов нет. И сколько помню котов, они всегда считают, что они у Папы есть. Они живут во дворе и на сеновале (неофициально).

Еще с прошлого года у Папы есть (как бы нет) два кота: Борзик и Кокос. Они ловят во дворе всякую нечисть. В награду за особо крупную пойманную нечисть получают от Папы разрешение ходить с ним на рыбалку, а также имеют от него региональные надбавки: молоко, рыбьи запчасти и остатки жареных куриц.

В этом году к этим котам присоединился еще один кот, которого Папа называет «Этот-Дополнительный».

Особой пользы этот кот не приносит (видно, мстит за странное имя), но недавно привел свою беременную кошачью даму. Папа «Этому-Дополнительному» и его даме сразу сказал:

– Двор столько котов не вместит. Не разрешаю тут плодиться и размножаться!

«Этот-Дополнительный» плюнул и ушел, а дама уходить отказалась. Она прошлась по двору и устремилась на сеновал. Но Папа решительно сказал: «Нет!».

Дама сделала вид, что согласилась, а потом сделала вид, что ушла.

Но когда на следующий день Папа проверял банки с помидорами, на сеновале он обнаружил вышеозначенную даму. Она лежала на свежеизготовленном гнезде и смотрела на Папу глазами радистки Кэт, готовой к борьбе. Папа махнул рукой и ушел.

Наутро он обнаружил на пороге двенадцать (!) убитых кротов. Они лежали грустной горкой. Рядом стояла Кэт и теми же глазами смотрела на Папу.

Надо отметить, что Папа досадовал на кротов: с прытью кабанов-тинейджеров они разрыли всю картошку и хулиганили в свекле.

– Ладно, – сказал Папа радистке Кэт. – Живи на сеновале. Только смотри, чтобы твои котята вели себя прилично!

Кэт все поняла и скрылась на сеновале, а через несколько дней оттуда уже доносились пищащие звуки, которые легко можно было принять за сигналы передающего устройства.

Теперь у Папы не только Борзик, Кокос и Кэт, но и три котенка. Их папа назвал «Спецназ». Они ездят на дровах с поленницы на землю, качаются на помидорных кустах, как на качелях, и выпивают молоко, которое Папа выносит для ежика, Борзика и Кокоса.

Но, по словам Папы, у них (у Спецназа) есть одна хорошая черта: это их мать – Кэт. Как только Кэт видит, что Папа крайне зол на Спецназ за проделки, она ведет котят в глубь огорода. И уже оттуда, из глуби огорода, они возвращаются, держа в зубах мышей.

Но если вы и сейчас спросите моего Папу, есть ли у него коты, он, конечно, ответит: «Нет».

Папа говорит по-немецки

– Видерхолен айн маль, битте, – почему-то сказал Папа, выходя во двор.

Кокос оторвался от просроченного паштета и тревожно взглянул на Папу.

– Да ладно, – засмеялся Папа, – это моя учительница немецкого так говорила. Но не будем отвлекаться от темы разговора. Возьмем, для примера, простого советского кота…

Кокос снова замер и с подозрением оглядел двор: он не хотел брать никакого кота, даже для примера.

Но Папа советского кота для примера все-таки взял:

– Простой советский кот никогда не имел ни паштета, ни сухого корма со вкусом черной смородины. Простой советский кот просто хорошо разбирался в помойках и колбасных шкурках. А вы тут едите разносолы! Между прочим, после прошлых выходных, когда в каждый дом заехали карантинные, Борзик под забором не прошел: полвечера орал, пока я ему калитку не открыл.

Кокос, долизывая паштет, сузил глаза: еще бы! Борзик все выходные у дамы своей породистой просидел, а хозяева дамы просили к даме не приставать и откупались импортным кормом. Так Борзик и к даме с большим успехом приставал, и откупные все сожрал. Вот и разжирел!

Пока Папа беседовал с Кокосом, за калиткой остановилась старушка. Папа в старушке признал бабу Маню, но не по лицу, а по малиновому ватнику с логотипом комсомольской стройки.

На лице же у бабы Мани красовалась вязаная шапка, доходившая ей аккурат до подбородка. На месте глаз баба Маня вырезала и обшила аккуратные дырки.

– Слышь, Николай! – сдавленным голосом крикнула баба Маня. – Я отсюда говорить буду. Тебе молока-то не надо? Там лавка приехала молочная. Возьми себе три литра: творога сделаешь, бандитам своим нальешь!

Кокос замурлыкал, понимая, что бандиты, которым надо налить, – это он. Ну и жирный Борзик.

Но Папа отвечать бабе Мане не мог: он из последних сил сдерживал хохот. Еще бы: баба Маня в балаклаве и комсомольской форме смотрелась эффектно.

Баба Маня заворчала:

– Посмейся-посмейся! Ты иди лучше посмотри на новых дачников. Они все трое в противогазах сами себя на фоне заката фотографируют! И Борзика своего от дачников Петровых забери: у них там кошка какая-то породистая. Они ее себе купили, чтобы на породистых котятах зарабатывать, а там Борзик беспородный вовсю орудует!

Сказав это, баба Маня ушла, приговаривая: «Господи, ну, что за времена!»

А Папа взял бидон и пошел за молоком. В сопровождении Кокоса, трех спецназовцев и какой-то новой, неизвестной собаки, которую вечером точно придется кормить.

Папа расследует дело о коте

Наступила масленица.

Папа наелся блинов и пошел прогуляться по деревне. И не успел он сделать и пары десятков шагов, как услышал самый горький детский плач на свете: у нового, только что построенного домика стояла крошечная девочка в ярко-желтой шапочке и беленьком пальтишке и громко-громко плакала.

Папа подошел к девочке и спросил ее:

– А кто это у нас плачет?

– Я плачу! Я девочка Маша! У меня потерялся котенок! – выпалила девочка и зарыдала с новой силой.

Папа снял ушанку, почесал затылок, а потом достал из кармана гуляльного ватника свой столярный карандаш и маленький потрепанный блокнот.

Потом серьезным голосом сказал:

– Так, девочка Маша. Пожалуйста, перестаньте плакать и скажите мне приметы котенка. Мы сейчас же начнем его искать.

– Он красиииивый! Он самый лууучший! – не переставая плакать, ответила девочка Маша, а потом спросила недоверчиво: – А ты кто такой?

– Я дед Коля. Следователь по розыску особо важных котов! – солидно сказал Папа и добавил: – Давай, говори приметы котенка: цвет, размер, характер, особые приметы.

Девочка Маша на минуту замолчала, видно, начала соображать по поводу примет.

Тут из домика выбежала обеспокоенная молодая женщина:

– Господи, Маша, вот ты где! Я обыскалась! Ой, с кем это ты разговариваешь?

– Мама, это расследователь важных котов, которые потерялись. Его зовут дед Коля. – Маша всхлипывала, но было видно, как в ее душе поселилась надежда.

– Машенька, я ведь тебе говорила: не разговаривай с незнакомцами, – тихо сказала мама Маши.

– Он не незнакомый! – с новой силой заплакала Маша. – Он со мной познакомился, и он будет искать моего Тимошу!!!

– Мама говорит правильно, – сказал Папа, – с незнакомыми не надо говорить. Но раз мы познакомились (Тут Папа повернулся к Машиной маме и представился: «Я Николай Федорович – Ваш сосед вооон из того дома, – Папа прищелкнул невидимыми шпорами на невидимых мушкетерских сапогах), – давайте искать кота Тимошу.

– Он у нас два дня назад убежал, – грустно сказала Машина мама. – Мы боимся, как бы его собаки дикие не съели.

Тут Маша заплакала с тройной силой:

– Он пушистый очень! И по стенам любит лазать!

– Пушистый? И по стенам? – Папа почесал в затылке и улыбнулся. – Пойдемте-ка со мной.

В Папином дворе, на скамейке, на старом одеяле, который Папа вынес просушить, лежали Борзик, Кокос, Радистка Кэт и Спецназ и устало наблюдали, как неизвестный, очень пушистый котенок вот уже три часа ползает по стене дома параллельно земле.

Маша, увидев котенка, завизжала от радости:

– Тимоша!!!

Папа подошел к дому, осторожно снял котенка-обезьяну со стены и аккуратно передал его сияющей Маше и ее счастливой маме.

А вечером Машины мама и папа подарили Папе бутылочку с чаем. По крайней мере, Маше они сказали, что в бутылочке – чай.

Папа, поросенок Борька и коты-обезьяны

В Папину дверь тревожно постучали. На пороге стояла Марта Геннадьевна. Она выглядела крайне сердитой.

– Коты? – догадался Папа.

– Все семь! – строго подчеркнула учительница французского Марта Геннадьевна.

– Но их же шесть! – удивился Папа.

– Ну не знаю, – снова строго сказала Марта Геннадьевна. – Это банда, а не коты. С ними надо что-то делать.

Когда Марта Геннадьевна ушла, Папа выглянул во двор. Из-за старого корыта выглядывали четырнадцать разноцветных ушей.

– Выходите! – строго сказал Папа.

Уши не шевелились.

– Если не выйдете на разговор, я сам съем то, что хотел дать вам, – пригрозил Папа.

Коты медленно вышли. Их было действительно семь: Радистка Кэт, Кокос, Борзик, три спецназовца и один очень пушистый котенок.

– Марта Геннадьевна – такая тихая интеллигентная женщина, и она вне себя! – сказал Папа, медленно проговаривая каждое слово. – Она держит тихого интеллигентного поросенка. И пусть это выглядит странно: держать поросенка много лет просто так, – все-таки это ее право. И ни одна банда из семи котов не имеет права сжирать всю еду этой тихой интеллигентной свиньи.

Борзик нервно дернул хвостом. Он хотел сказать Папе, что Боря – это не тихая интеллигентная свинья, а непонятная свинья в шапке и шарфе, живущая в свинарнике с электрической батареей. И еды у нее полно. Но говорить Борзик ничего не стал: побоялся, что Папа не даст им того, что хотел дать до прихода Марты Геннадьевны.

– Вы съели Борькину кашу с печенкой! – Папа загнул первый палец. – Вы выпили все его молоко! – Папа загнул второй палец. – И вы распустили на нитки его новый шарф! – Папа загнул все пальцы на всех руках. – Но это еще не все! Вы развалили поленницу у Марты Геннадьевны и обманом пронесли дохлую мышь ей в гостиную!

Борзик не выдержал и возмущенно чихнул: во-первых, это не мышь, а крыса; а во-вторых, они эту крысу принесли ей в благодарность за печенку и молоко! А поленницу они развалили, потому что в дровах они эту крысу и ловили.

– Ладно, – сказал Папа, – ну что с вами поделаешь… Ешьте окуней… Вы же все-таки охотники, хищники. (Папа снял неизвестного очень пушистого котенка, который тем временем полз по стене дома вдоль земли.) Хотя некоторые и ведут себя, как обезьяны.

Луковое

Соседский котенок влез через форточку к Папе на кухню, когда Папа резал лук для ухи. Котенок явно рассчитывал на рыбу, но от лука расчихался.

Папа звонит соседям на мобильник:

– Товарищи, заберите своего лукового чихуахуа.

Коты и Анфиса в поисках справедливости

Папа шел по огороду. За ним след в след шли Борзик, Кокос, Кэт и трое Спецназовцев.

– Наверное, есть хотят, – думал Папа.

– Наверное, будет кормить, – думали коты.

Возле дома Папа оглядел змейку из котов.

– Так, товарищи, а почему вас уже восемь? – строго спросил он.

Борзик, Кокос, Кэт и Спецназовцы строго посмотрели в хвост отряда. Там, в хвосте, притаились двое неучтенных.

– Ваше количество все возрастает, – озадаченно сказал Папа.

Борзик, Кокос, Кэт еще строже посмотрели на новых в хвосте, а Спецназовцы даже зашипели.

Но два дополнительных кота сделали кроткие морды и никуда не ушли.

– Ладно, – сказал Папа. – Сейчас принесу вареных окуней.

Папа принес окуней. Шестеро официальных котов навалились на еду и все смели, включая кости и плавники. Двое неучтенных таких попыток не делали, хотя выглядели голодными.

– Хорошо, – сжалился над ними Папа. – Сейчас принесу просроченную курицу-гриль.

Папа принес курицу и вручил ее тем двоим.

Они сожрали курицу и под уничтожающими взглядами шести официальных котов, с чувством превосходства, облизывали свои жирные усы.

– Дядя Коля! – закричала маленькая Анфиса (Папина внучатая племянница), которая в сложные этические моменты, связанные с котами, всегда оказывается поблизости. – Ваши родные котики ловят крыс, а эти новые еще никого тебе не поймали! Почему ты своим, родным котам дал каких-то коcтистых рыб, а этим новым – курицу?! Это несправедливо!

– Потому что, – сказал Папа, – если в мире людей нет справедливости, то я не могу создать искусственную справедливость в мире котов.

– Что? – пятилетняя Анфиса не поняла философского вывода.

– Что-что, – проворчал Папа, – сейчас принесу курицу и нашим шестерым.

– Принеси, – торжествуя сказала Анфиса. – И не забудь выложить доброе дело в интернет. А то если никто добра не видит в интернете, оно не считается!

Коротко о котах

Гладиаторы

Папа покормил котов, но коты, вместо того, чтобы уйти, начали подходить к Папе и тереться мордами о его сапоги.

– Хотите, чтобы я вас гладил? – спросил Папа. Коты кивнули, мол, да, гладь.

Папа погладил Борзика, потом погладил Кокоса, потом перегладил весь Спецназ.

– Ну что, еще ГЛАДИАТОРЫ будут? – спросил Папа.

Вместо ответа коты занялись мытьем труднодоступных мест.

– Тогда спокойной ночи! – резюмировал Папа и ушел в дом.

Папа преподает Борзику мышеведение

Папа услышал грохот и вышел на крыльцо. Грохотал Борзик. В зубах он тащил мышь, … застрявшую в мышеловке.

– Борзик, – сказал Папа назидательно. – Твое дело ловить праздношатающихся мышей, а не таскать готовых в заводской упаковке!

Папа и коты в валенках

Папа вынес вареные щучьи головы. Коты уже были на месте. Кокос, Борзик (с щучьей чешуей, поблескивающей между ушей), пушистая Кэт и Спецназ в полном составе.

Кроме котов, во двор по приглашению Папы пришли еще Марта Геннадьевна и тетя Маня.

– Товарищи! – торжественно сказал Папа. (Коты приступили к головам.) – Товарищи! Нам уже пора решать вопрос с упорядочиванием котов. Потому что ночами уже заморозки. И не так решать, как вчера, а серьезно решать.

Марта Геннадьевна и тетя Маня согласно вздохнули.

– Вчера я проснулся от грохота, – строго сказал Папа. – Вышел в сени, а там в каждом валенке – по коту. Я понимаю, им холодно, но вы же знаете мои принципы: в доме никаких котов! Я отнес весь Спецназ к Вам, Мария Егоровна, и Вы их вроде бы пристроили у себя. А сегодня утром я вышел в сени, и что я вижу?! Полные валенки котов! Вы их что, обижали?

– Николай Федорович, – возразила тетя Маня. – Я им на печке постелила старый пуховый платочек, мисочки поставила. А они подрали диван, съели сметану со стола и ушли снова к вам. В валенки.

– Ой, валяная шерсть очень полезна… – начала Марта Геннадьевна, но Папа строгим взглядом остановил ее.

– Николай Федорович, а может быть, Марта Геннадьевна взяла бы котиков? Они спали бы у нее на диванчике, пока она свой французский по телефону преподает, – подкинула идею тетя Маня.

– Так у меня своих два кота! – воскликнула Марта Геннадьевна. – Пока я преподаю французский, они впятером у меня весь дом по бревнышку разнесут!

– А вы их к Бореньке подселите, – хохотнула тетя Маня, намекая на то, что пять лет назад Марта Геннадьевна завела поросенка «на мясо», но полюбила его, сшила ему одеяльце из английской шерстяной ткани и связала шарф. А кроме того, провела в Боренькин сарайчик отопление. И, по слухам, иногда читает ему по вечерам какую-то тарабарщину по-французски.

– Нет, Мария Егоровна, – твердо сказала Марта Геннадьевна, – Боренька будет ревновать, а он и так в детстве натерпелся!

Так что решение принято не было. Да и коты куда-то исчезли. Участники разговора начали расходиться, но… вернулись, так как Папа шепотом позвал обеих дам в дом.

В доме, в теплых сенях, распределившись по высоким толстым папиным валенкам, как по отдельным квартирам, Спецназ в полном составе видел уже десятый сон. Довольная пушистая Кэт жмурилась и мурлыкала рядом, а в старых Папиных шапках, лежавших на полке под потолком, храпели, посвистывая, Борзик и Кокос.

– Ишь ты, – умильно шепнула тетя Маня, и на цыпочках, вместе с Мартой Геннадьевной, они вышли из дома.

А Папа махнул рукой и пошел ужинать.

Папа читает лекцию

Папа негромко кашлянул и встал посреди двора с огромной миской в руках. Из миски пахло соблазнительно. Борзик, Кокос, Кэт и Спецназ поняли, что сегодня будет лекция, а потом ужин. Они сели каждый к своей миске и приготовились слушать.

– Вот был у меня кот, Кузя, – начал Папа. – Он однажды поймал змею! Вот это был кот!

Пока остальные коты прикидывали насчет змеи, Борзик покосился на валявшуюся на земле веревку и припечатал ее лапой.

– А другой кот, Вася, однажды пошел за мной в лес, увидел медведя и предупредил меня о нем диким мявом. Спас меня, понимаете?

Кокос на всякий случай поискал в глубине огорода медведя, но не нашел и снова сосредоточился на лекции.

– А еще один кот, – неистово продолжал Папа, – он….

Но коты уже не слушали, а тревожно переглядывались: неужели Папа сегодня устроил просто лекцию, без ужина, а в миске – еда для него одного?

Папа их понял и сказал:

– Ну ладно, ладно, ешьте. Я сейчас на рыбалку пойду, только вы со мной не ходите. Темно уже.

Но коты доели и все равно пошли с Папой на рыбалку: вдруг там змея или медведь?

Папа спасает медведей

Папа: Я тут читал, что где-то медведи голодают. Двадцать штук. Все подряд едят. Думаю, свеклы им своей отвезти.

Я: А где эти медведи голодают? Куда ты им свеклу-то повезешь?

Папа (грустно): Ой… Я забыл, где они голодают!

Про саблю

Папа: Я вчера был у Ивановых. Их кот Гаврила выхлебал миску рассольника, съел гречневой каши, потом размашисто, как Чапай, вытер лапой усы и попросил водки.

Я: Папа, я думаю, что водки он не просил.

Папа: Хорошо. Не просил. Но, уходя, хвост нес, как саблю!

Кокосовые гуси

Я (по телефону): Папа!!! Был такой сильный ветер! Как ты там? В порядке?

Папа: Да какой это ветер?! Всего два порыва было. Во время первого кот Кокос двух тети-Маниных гусей гнал, а во время второго порыва – два тети-Маниных гуся гнали Кокоса.

Я: А что было потом?

Папа: Не знаю: Кокос молчит.

Драма в кабачках

(Содержание предыдущих серий: у Папы неофициально живут коты: Борзик, Кокос, Кэт и еще три котенка (с одним именем на троих – «Спецназ»). Котята – дети временного кота, которого папа назвал «Этот -Дополнительный» и который от Кэт ушел).

Наше время.

Вечер.

«Этот-Дополнительный» снова в Папином дворе и доедает молоко из миски для ежика. Папа стоит рядом и выговаривает «Этому-Дополнительному»: