Расплата по чужим счетам

– Кто его обнаружил?

– Влюбленная парочка решила сократить дорогу, пошли через парк и на него наткнулись.

– Ничего подозрительного, конечно, не заметили?

– Не заметили, – подтвердил Шура, – но что меня больше всего удивляет, так это никаких следов борьбы. Должен же человек насторожиться, если кто-то нападает на него ночью?

– Вероятно, жертва не ожидала нападения…

– Значит, напавший был ей хорошо знаком?

– Не обязательно, сам знаешь…

– И все-таки нужно быть очень легкомысленным, чтобы не опасаться ночью незнакомцев, тем более в наше время.

– Ты рассуждаешь верно, но, вероятно, убийца сумел усыпить бдительность жертвы.

– Считаешь, что это мог быть полицейский? – быстро спросил Наполеонов.

– Не обязательно. Преступник мог быть в форме полицейского. Но и это не факт.

– Ну не ребенок же это был?!

– Мог быть подросток. Подростки как раз и отличаются особой агрессивностью, набрасываются, как волчата.

– Это если их несколько…

– Да, но похоже на то, что убийца был один…

Они еще долго строили различные версии и сами же опровергали их одну за другой. Слабое сияние тонкого месяца окутывало земной мир трепетным, почти нереальным светом. Спать они улеглись ближе к утру, когда Дон и забравший кота к себе Морис Миндаугас уже видели девятый сон.

Тем не менее Наполеонов вскочил спозаранку. Морис соорудил ему трехслойные бутерброды с сыром, ветчиной и листиками зелени. Сам Миндаугас такую еду не одобрял, но перевоспитывать следователя не спешил. Шура запил бутерброды крепким чаем и был таков. Прошло два часа. Солнце уже светило вовсю, а Мирослава не появлялась.

– Что-то заспалась твоя хозяйка, – проговорил Морис, обращаясь к коту.

– Мур, – обронил кот, старательно вылизывая лапу.

Миндаугас уже распечатал все документы, которые она просила приготовить к десяти утра, и поэтому решился узнать, проснулась она или нет. Он приблизился к спальне Мирославы и тихо постучал.

– Заходи, – донесся ее полусонный голос.

Он вошел и застыл в дверях. Мирослава лежала в постели, едва прикрывшись тонкой простыней.

– Я, пожалуй, зайду позже, – пробормотал Морис, залившись румянцем.

– Миндаугас! Ты что, никогда женщин в постели не видел? – фыркнула она.

Но он уже закрыл за собой дверь.

– Фух! – произнесла Мирослава. – Придется вниз спускаться, что за наказанье такое с этим чувствительным субъектом.

Она сладко потянулась, точно так, как потягивается Дон. Спрыгнула с кровати и пошла в душ.

Морис ждал ее внизу. Почему он сбежал из ее спальни? Потому что… Потому что с самой первой встречи, может быть, с первого взгляда был неравнодушен к ней. Но признаваться ей в этом он не спешил. Пусть лучше она об этом пока не догадывается. Морису было известно, что у Мирославы были романы с мужчинами. И сейчас, как ему казалось, у нее кто-то был… Он не знал, кто, и знать не хотел. Шура как-то обронил, что там ничего серьезного…

И с губ Мориса невольно сорвалось:

– Зачем же тогда она с ним встречается?

Шура усмехнулся.

– Разве ты не слышал, что секс полезен для женского здоровья…

– Что?!

– Да ладно, не бери в голову.

Но Морис не мог не брать этого в голову, это сидело в его голове и день и ночь. Он надеялся, что совместная работа и проживание в одном доме сблизят их и Мирослава обратит на него внимание не только как на ценного сотрудника, но и как на мужчину. Но она все не обращала…

А ведь Морис привык, что девушки пленялись им быстро и всерьез. Ему было неведомо, что Мирослава придерживалась правила – не заводить романов с теми, с кем работаешь или сотрудничаешь. По ее мнению, это свело бы качество работы на нет.

* * *

Были опрошены охранники, работавшие на стоянке возле парка в ночь убийства. Результат нулевой. Никого подозрительного они не заметили, никакого шума не слышали. Опрос таксистов также ничего не дал. Занимающихся частным извозом опросить не было никакой возможности. Хотя, возможно, именно кто-то из них мог бы поведать что-то интересное. И вдруг в половине второго дня раздался звонок. Звонивший, заикаясь, попросил следователя Наполеонова.

– Да, слушаю, – отозвался Шура.

– Я тут… Понимаете, какое дело, короче, я узнал, что вы опрашивали водителей насчет подозрительных пассажиров.

– Да, я вас внимательно слушаю, – подбодрил звонившего Наполеонов.

– Так вот, я как раз подвозил одного в этот день.

– От Загородного парка?

– Нет, от Соколовского оврага. Он проголосовал, и я остановился. Попросил подбросить его до Безымянского переулка.

– Далековато…

– Мне по пути было.

– И что?

– Короче, довез я этого мужика прямо до дома.

– Вы описать его можете?

– Могу, тока я чего звоню-то…

– А вы где сами сейчас находитесь?

– На Ставропольской. Дома. Обедаю. Я и звонить-то не хотел. А жена говорит, что надо.

– Диктуйте адрес, я подъеду.

– Полицию домой бы не хотелось… Соседи и все такое.

– Не беспокойтесь, я буду в штатском и на своей машине.

– Ладно, пишите адрес. На домофоне наберете 3.

Через полчаса Шура уже поднимался по лестнице. Дверь распахнулась еще до того, как он успел к ней подойти. На пороге стояла милая худощавая женщина в неновом, но чистом и аккуратно выглаженном халатике.

– Наполеонов, следователь.

– Проходите. Иван на кухне чай пьет. Присоединяйтесь.

– Спасибо. От чашки чая не откажусь.

Когда он вошел на кухню, высокий шкафообразный мужчина поднялся ему навстречу и по-медвежьи сгреб руку Шуры.

– Я Иван Воскобойников. У меня личная «Газель». В тот вечер я у свояка картошку взял. Он нам из деревни два мешка привез. Ну, еду я домой, а тут этот мужик голосует – подвези, мол. Чего ж не подвезти. Но вот незадача, уже утром я салон осматривал, прибраться хотел, а там лужа застывшая кровяная.

– Вы мыли салон?

– Хотел, да она, – он кивнул в сторону жены, – говорит: «Ваня, надо сообщить куда следует». Я махнул рукой, а тут Венька, дружок мой, он на стоянке работает, поделился, что машину искали, вроде преступление совершилось в тот вечер. Я тут и струхнул! Вот, думаю, попаду, как кур в ощип. Вдруг это я его, бандита-то, и вез?

– У вашего пассажира было что-то в руках?

– Было. Сумка такая большая клетчатая…

– А вы запомнили дом, возле которого высадили его?

– Запомнил. И мужика того легко узнаю.

– По каким приметам?

– Да ни по каким, рожа у него запоминающаяся.

Составление портрета Наполеонов пока решил отложить.

– Эксперты осмотрят вашу машину и возьмут образцы.

– Да за ради бога, правда, Маша? – обратился он к жене.

Та согласно кивнула и пододвинула Наполеонову вторую чашку чая и вазочку с конфетами.

– Спасибо, – проговорил следователь, сделал пару глотков и вышел в коридор. По сотовому вызвал экспертов и спустился вниз к «Газели».

Увы, ниточка, за которую надеялся зацепиться Шура, оказалась ложной. Экспертиза установила, что кровь принадлежит животному.

Тем не менее он послал лейтенанта Славина обойти жильцов подъезда, в который зашел мужчина, и опросить всех – не возвращался ли кто поздно ночью в тот день. Пассажир «Газели» нашелся довольно быстро. Он сообщил, что ездил забивать бычка на улицу рядом с парком и расплатились с ним мясом. Показал выстиранную сумку и замороженное мясо. Охотно назвал адрес, по которому ездил.

– А почему вы ехали так поздно?

– Так поехал-то я туда после работы, пока провозились, потом хозяйка покормила ужином, ну и выпили с хозяином по маленькой, обмыли, так сказать, бычка помянули…

– Почему не остановили машину возле парка?

– Так не было там машин. Дошел пешком до оврага и тормознул «Газель».

Вопросов к ночному пассажиру больше не осталось. Следствие снова оказалось в тупике.

* * *

Мирослава, каждый день лицезреющая мрачного Шуру, была бы рада ему помочь… Но пока светлые мысли не приходили и в ее голову. Морис, просиживая за компьютером, собрал информацию о множестве сект и культов, но нигде не встречался подобный ритуал.

– Может, что-то новенькое, не попавшее в Сеть? – спросила Мирослава.

– Может, но маловероятно…

* * *

Аллу Симакову, лежащую без сознания, обнаружил возвращавшийся с ночной смены сосед Анатолий Митрофанович Фатенков. Он сразу вызвал «Скорую», решив, что девушка упала с лестницы или ее кто-то столкнул. После чего Анатолий Митрофанович заметил, что на лестничной площадке выше еще кто-то лежит. Он почему-то решил, что это сосед-алкоголик из 14-й квартиры, и даже грешным делом подумал, не он ли столкнул Аллу по пьяному делу. Но, присмотревшись, Фатенков понял, что с мужчиной что-то не то. Поднявшись, он сам чуть не потерял сознание и не сверзился с лестницы – у мужчины были расстегнуты брюки и отрезан член.

С трудом взяв себя в руки, Фатенков спустился к месту, где лежала Алла, и вызвал по сотовому полицию, которая приехала почти мгновенно. Мужчина был незнаком Анатолию Митрофановичу. И как ни пытались сотрудники полиции хоть что-то еще узнать от расстроенного мужчины, им это не удалось.

Пришедшая в себя Алла рассказала, что она возвращалась со свидания, парень проводил ее до подъезда, она зашла и стала подниматься по лестнице, в подъезде было темно, на первом этаже отсутствовала лампочка. Алла поднялась на площадку второго этажа и включила свет. Тут она увидела его, в ужасе попятилась назад, и дальше она ничего не помнит.

Скорее всего, девушка попятилась, не удержала равновесия и упала, скатившись с лестницы. Врачи констатировали у нее легкое сотрясение мозга, переломов, к счастью, удалось избежать. От госпитализации девушка отказалась, хотя молодой врач со «Скорой» долго пытался убедить ее в том, что неразумно рисковать своим здоровьем. Наконец Алла согласилась съездить сделать рентген и позвонила своему парню, чтобы он забрал ее из больницы.

Следователь отправил вместе с девушкой оперативника Рината Ахметова, которому было поручено взять свидетельские показания у молодого человека. Игорь Русланов примчался в больницу и был отловлен Ринатом в коридоре. Он представился и успокоил парня как мог.

– Пока вашей девушке делают рентген, мы с вами поговорим.

– Господи, о чем?! – взмолился Русланов.

– Расскажите мне о вчерашнем вечере, вернее, с того места, как вы подошли к подъезду Аллы.

– Подошли как обычно, – начал рассказывать смирившийся Игорь. – Алла вошла в подъезд, а я пошел на остановку.

– Почему вы не проводили ее до квартиры?

– Ну, мы уже встречаемся не первый месяц, и я поднимаюсь в квартиру, если только остаюсь у нее ночевать, – пожал он плечами.

– Вы никого не заметили поблизости, когда расставались с Аллой?

– Нет, никого.

– На стоянке возле дома было много припаркованных машин?

– Я не обратил внимания. Но, по-моему, все было как обычно.

– Когда вам встретился первый прохожий?

– Когда вышел из Аллиного двора, по улице, как всегда, шли люди, по дороге ехали машины, – ответил он несколько растерянно.

– И ничего подозрительного?

– Нет…

* * *

Дама, прогуливавшаяся во дворе с собакой, увидев вышедшего из подъезда оперативника, бросилась к нему со всех ног.

– Я Волоокая Валентина Герасимовна!

– И что? – растерянно спросил оперативник.

– Я видела!

– Преступника?

– Нет, старушку!

– Старушку?

– Не смотрите на меня так!

– Как?

– Как на сумасшедшую!

– Гражданочка…

– Нет, послушайте, я видела старушку, которая вышла из подъезда.

Оперативник сделал попытку уйти, но дама схватила его за рукав и громко зашептала:

– Старушка точно кого-то видела!

– Кого?

– Убийцу! – сделав большие глаза, воскликнула Волоокая.

– С чего вы это решили?

– У нее глаза были как полтинники.

– Так, может, это от вашей собачки. Все-таки бультерьер.

Волоокая одарила его уничтожающим взглядом.

– Опишите старушку, – сдался он.

– Ну, она седая, сухая, с палкой.

– Все?

– Ну…

– Вот, – возмутился оперативник, – вы не можете как следует описать пожилую даму и в то же время уверенно судите о ее глазах.

– На нее падал лунный свет! – парировала Валентина Герасимовна.

– Но он падал не только на глаза, а на все лицо!

Волоокая презрительно фыркнула.

– Глаза были как полтинники, поэтому луна в них отражалась, – пояснила она снисходительно.

«Тьфу!» – плюнул про себя оперативник, а вслух сказал, что эти показания непременно помогут следствию, и, мило улыбнувшись, вырвался из ее цепких рук.

Но разговор со свидетельницей он все-таки законспектировал и передал следователю.

Глава 2

Хмурый Наполеонов сидел в своем кабинете и думал о том, что это уже третий случай. Все потерпевшие – красивые молодые мужчины. И нет следов борьбы или хоть какого-то сопротивления. Каждого сначала ударили ножом в грудь, а потом лишили мужского достоинства. После исследования крови и кожных покровов медэксперты пришли к выводу, что член отрезали после гибели жертвы. Собственно, это и так понятно. Кто же позволит кромсать себя живьем, если руки-ноги не связаны. А следов связывания обнаружено не было.

Вопрос в другом – куда дели отрезанные органы? Выбросили в мусорный контейнер? Или унесли с собой? Просто ни в какие рамки не укладывается! Если это дело рук какой-то секты, то понятно, зачем им отрезанные органы. Относят своему идолу, совершают какие-то ритуалы… Или это действует маньяк? Допустим, кто-то по какой-то причине, например, в результате несчастного случая, лишился самого дорогого для мужчины и теперь мстит самым красивым и сексуальным парням? Придется проверить эту версию.

Наполеонов пересматривал в который раз копии заключений судебно-медицинской экспертизы. Он надеялся, что преступник оставит на месте преступления хоть какие-то следы, но, увы, пока ничего. Биологическое исследование крови, взятой с мест преступлений, показало, что вся она принадлежит только жертвам.

Все преступления совершались в ночное время, но следов машины тоже не прослеживалось. Допустим, в городе их обнаружить затруднительно, но и в безлюдном парке следов шин нет. Конечно, преступник мог оставить автомобиль на стоянке, но возле парка только платная стоянка, и никто не оставлял там автомобиль в ночь преступления. Припарковался прямо на шоссе? Однако не мог же преступник из разных районов города ночью, когда общественный транспорт не ходит, добираться пешком? Ловил попутку? Но ведь следы крови должны остаться на его одежде…

А что, если он был в темной одежде и они просто не бросались в глаза и не привлекали внимания? Или накидывал на себя что-то после совершения преступления? Куртку, жилет… Могло такое быть? В принципе могло.

Ну и что делать? Опросить всех бомбил просто нереально. Хоть в газету давай объявление типа: «Следователь просит сообщить всех, кто кого-то подвозил в такие-то числа от таких-то мест, информацию о своих пассажирах. Вознаграждение гарантируется». Наполеонов тяжело вздохнул.

Была, правда, одна странность: эксперты сообщили, что убивали жертву одним ножом, а отрезали органы другим. И так во всех трех случаях. Непонятно: зачем преступнику носить с собой два ножа? Или все-таки это кощунство творили приверженцы какой-то доселе неизвестной секты? Наполеонов потер начавшие ныть виски.

– Вот только мне головной боли в прямом смысле не хватало, в переносном она у меня уже имеется, – пробормотал он вслух.

Незаметно пролетела или проползла, но все равно незаметно, еще одна неделя. Наполеонова постоянно мучила какая-то тревога. Все ниточки, которые, как ему казалось, он находил, обрывались одна за другой.

Сегодня он снова с раннего утра сидел у себя в кабинете.

Неожиданно влетела секретарша Элла:

– Вам тут одна женщина звонит, говорит, что у нее есть подозрения относительно одного человека. Соединить?

– Соедини.

Но едва Наполеонов попросил женщину представиться, как она извинилась, сказала, что, вероятно, ошиблась номером, и положила трубку. Наполеонов выругался себе под нос и поспешно задействовал возможности полиции по установлению номера телефона звонившей. Но, увы, найти гражданку не удалось, так как оказалось, что она звонила из уличного автомата. Единицы из них все еще работали в затерянных уголках города. Наполеонову же почему-то казалось, что женщина что-то знает, и он винил себя, что не сумел вызвать у нее доверие во время короткого телефонного разговора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.