Вольный ветер степей

Глава 3. Я тебе ничего не должен

В моей голове постоянно и неотвязно роились мысли о Егоре и о смерти его отца.

Родители об этом ужасном известии узнали сразу, ещё когда приехали в Б*. Я заново заставила их переосмыслить произошедшее: мама, выслушав меня, молчала, готовя завтрак у плиты, хотя всегда болтала без умолку, а отец скупо произнёс:

– Бедный парень, тяжело ему теперь приходится.

Что-то ещё говорить не было нужды. И в этой гнетущей тишине мои мысли опять вернулись к Егору.

«Почему он сам ничего не рассказал?» – вновь и вновь проносилось в голове. – «Почему эту ужасную новость я услышала не от него?»

За завтраком я медленно размазывала кашу по тарелке, пока меня не окликнула мама:

– Аня! Ты совсем ничего не съела.

– Не хочется… – глухо отозвалась в ответ.

Родительница молча стала убирать со стола грязную посуду. Когда она ушла, я быстро встала, прихватив с собой тарелку с несъеденной кашей, и, стараясь не очень сильно скрипеть дверью, вышла во двор. Забежав за угол дома, быстро вылила всю кашу в неглубокую миску и, позвав кошку Мурку, с которой быстро явились ещё два чужих кота, с умилением смотрела, как голодная троица с завидной скоростью расправлялась с моим завтраком.

– Так, Анька! – услышала я возглас позади себя. – Значит, мы должны эту кашу в себя впихивать, а ты её котам выливаешь!

Я остановила речь брата взмахом руки. Дима с Диной стояли в нескольких шагах от меня и обидчиво взирали, как в миске быстро исчезала каша. Маленькие разбойники сегодня позавтракали раньше меня и уже наверняка успели несколько раз оббежать по периметру всё село.

– Во-первых, братик, ты, в отличие от меня, можешь избавиться от завтрака минимум пятью способами. Во-вторых, я бесплатно подкинула тебе ещё одну идею, ну и, в-третьих, следующий поход в магазин обойдётся мне лишними порциями мороженного – тебе и сестре.

Димка после этого компромиссного предложения выступил вперёд, потому что в их дуэте негласным лидером был он. Потом с вопросительным взглядом он на секунду повернулся к сестре, и та утвердительно кивнула.

– Мы подумаем, – важно насупившись, произнёс он, и, взявшись за руки, они неторопливо удалились.

Я только усмехнулась. Брат с сестрой были двойняшками на шесть лет младше меня. Иногда они безмерно меня раздражали, но в принципе у нас были прекрасные отношения.

Проскользнув обратно в столовую, поставила тарелку на видное место, надеясь улизнуть до того, как мама заставит мыть посуду. Но осуществлению коварного плана помешал вошедший отец.

– Аня, – он вручил мне пакет и деньги. – Сходишь в магазин за хлебом, а потом к Зое – за молоком.

– Аня! – донёсся голос мамы, – как придёшь, набери клубники и вымой посуду!

Крикнув «Хорошо!», поскорее шмыгнула на улицу.

Солнце ярко светило с безоблачного сине-голубого неба. Несмотря на то, что было ещё три часа до полудня, в доме находиться приятней – не так душно и жарко. Ступнями через тонкую подошву босоножек ощущалось, как сильно успели нагреться ступеньки. Я заглянула в сад, отыскала Димку и Дину, и вместе мы пошли в магазин за хлебом и обещанным мной мороженным.

Сразу за домом располагался немалый огород, на котором довольно много чего росло (спасибо маме). Она всегда любила возиться со всякими растениями. Папа всё время ворчал на горшки, которыми были уставлены все подоконники в нашей квартире. Но дачу маме покупать категорически отказался, отнекиваясь этим деревенским домом. Пройдя огород, вышли через деревянную калитку, попав в заросли репейника и полыни. Бодренько преодолели их по давно протоптанной тропинке и оказались на широкой дороге, ведущей прямо к магазину.

Сам магазин представлял собой небольшое вытянутое здание, выложенное кирпичом. Над входом висела голубая вывеска, на которой тёмно-серой краской было выведено «Магазин» с облупившимися «и» и «эн».

Мы поднялись по старой, начавшей гнить, лестнице и зашли внутрь. Деревянная дверь заскрипела, издавая странный звук, походивший не то на чих, не то на икоту. В помещении помимо продавщицы, тёти Вали, находились ещё Света, Ваня, Костя и три старушки. Мы хором поздоровались. Тётя Валя подняла голову и, улыбнувшись, начала меня подробно расспрашивать о том, что произошло в моей жизни за год отсутствия. Я сбивчиво отвечала на вопросы, пока брат не дёрнул меня за руку.

– Сейчас, – произнесла быстро, успев ответить продавщице, что успешно сдала экзамены и перешла в десятый класс. – Тёть Валь, можно два стаканчика мороженного, пожалуйста!

– Да хоть три, – заулыбалась она и, подойдя к холодильнику, вытащила мороженое.

Димка фыркнул.

– Одно?! – он с недоумением уставился на меня.

– По одному на каждого, – поправила я, отдав деньги и вручив пломбир брату с сестрой. – С вас достаточно.

Димка ничего не ответил. Быстро он с Динкой распаковали мороженое и выскочили на улицу. В окне я увидела, как маленькие разбойники понеслись по дороге к Верхнему пруду. Но через минуту я обнаружила ещё одного человека, идущего по дороге, только уже в сторону магазина. Сердце против воли застучало быстрей. Егор остановился, по-видимому, окликнул моих разбойников, потому что те тоже остановились. Некоторое время они разговаривали, а потом Димка махнул рукой куда-то в сторону магазина. Егор кивнул, сказал что-то ещё, и двойняшки побежали дальше к пруду, на ходу уплетая мороженое.

Я отвернулась от окна и огляделась. Костя о чём-то шутил с Ваней. Света иногда пыталась вставить свои пять копеек, но было видно, что влиться в мужской разговор ей не удаётся.

Когда заскрипели ступени, непроизвольно начала теребить край футболки от волнения. Дверь скрипнула. На мгновенье подняла глаза и тут же их опустила. Егор вежливо со всеми поздоровался. А потом встал у стены ближе к выходу. Я тайком бросала взгляды в сторону парня. Больше всего хотелось, чтобы побыстрее привезли хлеб, а ещё – выбраться из помещения наружу. Находиться внутри становилось всё более невыносимо. Все продолжали заниматься тем, чем и до прихода Егора, но как только он появился в магазине, что-то поменялось. Я ощущала это каждым шевельнувшимся на руках волоском.

Через десять минут наконец подъехала газель с хлебом. Я радостно выдохнула и заняла очередь. Костя оказался вторым. А самым первым был Егор – по негласному согласию всех присутствующих.

– Ань, иди вперёд, – сказал Костя, обернувшись и подтолкнув меня к кассе.

Я даже сообразить не успела, как очутилась возле Егора. Случайно задела его руку своей. От прикосновенья сильно вздрогнула. Парень повернул голову в мою сторону.

– Прости, я случайно, – еле выдавила слова из горла.

Ничего не ответив, Егор отвернулся.

Через пять минут я вышла из магазина. Спустившись по лестнице, завернула за угол здания, где росло несколько берёз. Внутри всё было напряжено. Я шла и смотрела в землю и чуть не налетела на Егора, стоящего возле одного из деревьев. От изумления я даже не стала извиняться. Просто стояла и глядела перед собой.

– Смотри, куда идёшь, – произнёс спокойно Егор.

Изумление быстро сменилось откуда-то взявшейся злостью:

– Я и смотрела!

– Поэтому второй раз на меня налетаешь, – усмехнулся парень.

Очень хотелось сказать что-нибудь язвительное в ответ. Но вместо этого я вдруг резко сникла и, глядя ему в глаза, спросила:

– Егор, почему ты мне вчера ничего не рассказал про отца?

Лицо парня побледнело, а на щеках появились яркие пятна. Голубые глаза опасно заблестели. Его взгляд сделался жёстким и ледяным. Он резко подошёл ко мне и со всей силы схватил за запястья. Я подалась вперёд, еле сдерживая дрожь во всём теле. Наши глаза встретились. Сердце в моей груди бешено колотилось, а ладони за секунды вспотели.

Егор чуть наклонился, фактически к самым моим губам.

– Я тебе ничего не должен, запомни! – зло произнёс он.

Мгновение, и парень отступил назад, освобождая мои руки. Ошеломлённая, я стояла на месте, не смея вздохнуть, в то время как он быстро прошёл мимо меня и исчез за углом.

Я прислонилась к берёзе, закрыла глаза. Потом медленно подняла руку и указательным пальцем провела по пересохшим губам и почему-то улыбнулась. Не спеша развернулась и пошла домой, стараясь убедить саму себя, что совершенно не знаю причин своей глупой улыбки.

Глава 4. Старые воспоминания и новые волнения

Я вошла в дом, положив пакет с хлебом на ближайший стул. Из кухни доносился запах капусты, значит на обед мама варит щи. Я медленно присела за стол, подложив под голову руку. Входная дверь снова заскрипела, и в коридоре показался отец.

– Купила? – спросил он, подходя ко мне.

Я кивнула, снова погрузившись в свои мысли.

– А где молоко, Ань? – голос отца настойчиво пытался вернуть меня к реальности.

– Забыла, – пожала плечами в ответ.

Отец пристально посмотрел мне в глаза, потом положил банку с деньгами на стол и молча вышел.

Посидев ещё какое-то время в состоянии транса, я машинально взяла пакет с деньгами и банкой и тоже вышла. Когда уже оказалась за огородом, вдруг поняла, что иду домой к Егору, вернее не к нему самому, а к его матери, тёте Зое. Она единственная во всей деревне продавала вкуснейшее молоко от своей коровы по самой низкой цене. Не останавливаясь, я продолжила свой путь, лихорадочно соображая, как поступить. Одной встречи с парнем мне хватило с лихвой. Целую неделю можно будет вспоминать.

Пока шла вдоль улицы, страх медленно и неотвратимо затоплял моё сознание. Наконец, остановившись возле старой калитки, собрала оставшуюся волю в кулак и прошла во двор.

Там всё было по-прежнему. Я поднялась по некрашеным ступенькам и постучала в дверь. Появившаяся в проёме тётя Зоя за прошедшее время словно и не изменилась, только на лицо её легла заметной тенью горечь утраты и не успевшая утихнуть боль.

– Здравствуйте, тётя Зоя, – произнесла я.

– Аня?.. Анечка! – женщина осматривала меня, словно не веря своим глазам.

– Я приехала вчера… – начала неуверенно и остановилась, не успев завершить фразы. Тётя Зоя приблизилась ко мне и крепко обняла.

Я оторопела. Глаза сразу стали влажными. Поэтому вместо того, чтобы обнять в ответ добрую женщину, стала отчаянно моргать. В голове болезненной волной пронеслись далёкие воспоминания, от которых сделалось ещё только хуже на душе.

– Что ж мы стоим тут, – вдруг забеспокоилась тётя Зоя, чуть отстраняя меня, но не убирая с моих плеч мягких и крепких рук. – Анюта, проходи…

И я вошла в дом, не позволив судорожному всхлипу вырваться из груди. Лишь едва слышно выдохнула, следуя за женщиной в комнату.

– Так когда ты приехала, милая? – спросила она, усаживая меня на стул.

– Вчера, – тихо ответила, оглядывая старые некрашеные стены, завешанные большими старыми коврами, чистый деревянный пол, большой старинный сундук с тяжёлой крышкой, тюлевые занавески, простую вышивку на стене рядом с большими старинными механическими часами с маятником, фотографии, на которых застыло замечательное прошлое уже без счастливого будущего.

Тётя Зоя кивнула в ответ и, опустив глаза, посмотрела на пустую банку в моих руках.

– Я за молоком, тёть Зой… У вас ведь всегда самое вкусное… – говорила сбивчиво, стараясь не встречаться с женщиной глазами.

Я протянула ей банку и деньги. Она их молча взяла и вышла, а я, оставшись одна, совершенно не знала, куда себя деть. В голове отчётливо и настырно раздавалось «тук-тук-тук-тук» от мерного движения маятника. Я подняла взгляд. Эти самые часы два года назад чинил Андрей Николаевич.

Я тогда сидела за столом и старалась пересчитать зубцы на маленькой шестерёнке. А мужчина сидел напротив и что-то кропотливо отвинчивал, вставлял, смазывал.

– Анютка, давай её сюда, – произнёс он, протягивая руку, но в то же время не прекращая возню с поломанным механизмом.

Я приподнялась и вложила в протянутую ладонь шестерёнку.

– А зачем вы это делаете? – спросила, опираясь на локти и стараясь рассмотреть, с чем возится мастер.

– Что зачем? – улыбнулся мужчина.

– Зачем вы их опять чините? Они часто ломаются… Вы их вот сейчас почините, а потом они опять ходить перестанут, придётся их снова разбирать, смотреть, что с ними такое случилось. Почему просто не купить новые? – вопросительно уставилась я в добрые тёмные глаза.

– А зачем выздоравливать? – спросил Андрей Николаевич, вновь склоняясь над механизмом.

– Что? – не поняла я вопроса.

– Зачем тебе каждый раз принимать лекарства, если знаешь, что рано или поздно опять заболеешь? Зачем завтракать, если к обеду снова проголодаешься? Зачем спать по ночам, если к вечеру устанешь и опять захочешь спать?

Я молчала, не зная, что ответить, потому что не понимала смысла сказанного. А Андрей Николаевич тоже ничего не говорил, продолжая разбирать механизм часов…

Вдруг рядом что-то стукнуло. Я вздрогнула, оглядевшись. Никого в комнате не было, но так явственно стояла перед глазами эта картина с починкой часового механизма, что показалось, словно сам Андрей Николаевич встал со стула, чтобы повесить старинные часы на стену. И они до сих продолжали ходить исправно, чётко отмеряя отведенное каждому время.

Я ощутила в горле раздражающее покалывание, а на обеих щеках – две струящиеся дорожки. Мигом сорвалась с места и выбежала во двор. Завернула за угол дома и открыла калитку, ведущую на огород. Возле забора росла большая слива. Я прислонилась к её шершавому стволу и дала волю слезам, которые не успевали высыхать.

Чуть всхлипнула, не открывая глаз, и судорожно выдохнула:

– Лучше купить новое, чем чинить старое…

Было настолько горько и тошно, что я с размаху несколько раз стукнула ладонями по дереву и никак не могла остановиться, пока не начала сдирать кожу от ударов о шершавый ствол. Руки ныли, царапины быстро наполнялись кровью. Но было всё равно, хотя от боли стало чуть легче. Тыльной стороной ладони вытерла оставшиеся слёзы, снова глупо всхлипнула и тут заметила Егора.

Парень стоял передо мной у калитки с лопатой в руке, глядя на меня настороженно и взволнованно, но в этом взгляде больше не читалась утренняя скованность и злость. Я снова увидела того Егора, с которым столько лет дружила и в которого искренне и нежно была влюблена.

И сейчас, смотря в его светлые глаза, вдруг поняла, что многое бы отдала, чтобы вернуть прежние отношения, чтобы никогда не видеть в этих глазах холодности и суровости, ставших для них привычными.

И тут, вдруг словно очнувшись, я поняла, в каком виде перед ним нахожусь. Тут же рванула к калитке, надеясь, что Егор не остановит меня, но не получилось. Парень схватил меня обеими руками, резко развернув лицом к себе. Я оторопела, задрожала, но не от страха. Совершенно другое чувство заставило сердце биться сильнее. Парень крепко держал меня за руки, я упёрлась грязными кровавыми ладонями ему в грудь, пачкая футболку, про себя молясь, чтобы меня отпустили. Но мыслей моих, конечно, Егор не услышал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.