Беляш

Рассказ “Беляш”

– Слыхала, Ильинична? – тяжело плюхнулась на лавочку старушка, утирая застиранным платочком пот с морщинистого лба.

– Чего? – лениво отозвалась та, обмахиваясь газетой со сканвордами.

Жара стояла страшная, ненормальная для конца апреля. Воздух висел тяжелый, липкий, одуряюще сладкий от сирени, разросшейся за лавочкой.

– Да погоди ты, дай отдышаться хоть! – сварливо откликнулась старушка, одной рукой пытаясь нашарить таблетки от давления в некогда замшевой, а теперь потертой местами, словно побитой лишаем, сумочке.

Когда охи и вздохи, наконец, утихли, а таблетка нашлась и отправилась под язык, Ильинична, снедаемая любопытством, легонько стукнула газетой, свернутой в трубочку, по распухшему от артрита колену соседки:

– Ну, не тяни кота за хвост, Павловна!

– Торгаш-то все… Того… Царствие ему Небесное, – перекрестилась она мелко, суетливо.

– Это тот, что с третьего этажа что ли?

– Да-да, он самый!

– Молодые мрут как мухи… Сердце? – деловито осведомилась Ильинична.

– Да какое сердце! – отмахнулась соседка, оглянулась по сторонам и уже тише продолжила: – В гараже заперли, да глаза ему выкололи… Прости Господи.

Павловна снова перекрестилась, а подруга, прижав к груди газету, запричитала:

– Ужас! Как же так? Это что же делается? Кто?

– Кто-кто? Сатанисты проклятые! Кто еще такое мог вытворить? Помнишь, на Калине месяц назад мужику руки и ноги отрубили?

– Ой, Ильинична, тоже скажешь… – фыркнула соседка. – Дружки его, бандиты, небось и порешили. Что одного, что другого.

Старушки начали спорить, перебивая друг друга. Эхо металось по двору, между домами, отчего в голове Константина, забитой мыслями, стало совсем тесно – она затрещала, как перезревший арбуз. Он, прячась в тени сиреневого куста от припекавшего с самого утра светила, поморщился и затушил подошвой ботинка недокуренную сигарету. Те, что он курил почти половину своей жизни, больше не завозили, а остальные… Эти вот воняли, будто котом обоссаные. С досадой сплюнул горькую, тягучую слюну. Бросить что ли?

Вон, в стекле криво припаркованной у тротуара машины, отражается его помятое лицо: коротко стриженные русые волосы, темные проемы впалых глаз с синяками под ними, бороздки морщин, ползущие от носа с горбинкой – спасибо товарищу, заехавшему в детстве по лицу лопаткой – к краешкам губ. А не курил, может и выглядел бы получше, на свой возраст. Хотя… С такой-то работой…

Ну вот как? Как таких опрашивать? Они тебе не только нечистую силу приплетут к делу, но и разведку или инопланетян. За шесть лет работы следователем, чего он только не повидал. Однако убийцами чаще всего оказываются близкие люди и движут ими самые простые, житейские, можно сказать, мотивы: жажда наживы, месть и зависть.

Костя отправил своего помощника по подъездам – опрашивать соседей убитого. И, довольный тем, что избавился от вертевшегося под ногами, не в меру любопытного стажера, вернулся в прохладу собственного кабинета, прихватив по пути бутерброд и американо в кофейне за углом.

День не задался с самого утра. Вызвали чуть ли не с рассветом – не успел даже кофейку глотнуть. Дуб рвал и метал – жестокое убийство без свидетелей на подведомственном ему участке. Дворник обнаружил лужу подсохшей крови, натекшую из-под двери гаража. Гараж вскрыли.

Константин устроился в скрипучем кресле поудобнее, стянул с ног кроссовки и принялся неспешно завтракать, разглядывая фото паспорта жертвы, найденного в барсетке неподалеку от тела, на собственном смартфоне. Александр Донников, двадцати семи лет от роду.

– Младше меня, – пробормотал следователь, потирая щетинистый подбородок жирными от бутерброда пальцами. – Еще бы жить да жить… Кого и чем ты так сильно обидел, Саша?

Далее в ход пошли кадры с места преступления. Гараж как гараж. Подержанная ауди. Картонные коробки на простых, сколоченных из бывших поддонов, стеллажах вдоль стен, измазанные кровью. В них оперативники нашли упакованные аксессуары для телефонов: чехлы, зарядные устройства, батареи. Труп лежал у самого выхода. Вместо глаз – месиво. На руках – синяки и ссадины. Защищался? Судя по всему, ослепнув, жертва пыталась выбраться из гаража и позвать на помощь, но, почему-то не смогла. То ли из-за болевого шока, то ли кто-то запер дверь снаружи.

Допотопный монстр темно-болотного цвета на столе зазвонил, ввинчиваясь трелью в больную голову и отвлекая от какой-то важной мысли, засвербевшей на периферии сознания.

– Майор Заслонов, – промычал он в трубку неразборчиво. – Слу…

– Зайди.

На другом конце послышались короткие гудки.

– Только тебя мне не хватало. – Константин воздел мученический взор к потолку, вытер руки салфеткой и, обувшись, двинулся к двери.

Но на полпути вернулся, в два больших глотка допил кофе – дрянной, сам он дома варит лучше – и, собравшись с мыслями, направился к Поддубному. У того было намного прохладнее, хотя на кондиционере стояли все те же двадцать градусов. Фильтр поменять в своем что ли? Когда он его последний раз чистил? Года два назад? Да, кажется, как в восьмой кабинет переехал, так и почистил, а то воняло из него не пойми чем.

– Костя, Костя… Ты моя кость в горле, понимаешь? – затянул любимую шарманку капитан. – Ты еще по “обрубышу” с места не сдвинулся, так теперь и этот…

– А я-то тут причем? – себе под нос буркнул подчиненный, привычно уставившись на флаг, висевший на стене за спиной Дуба. – Я ему что ли глаза выкалывал?

– Ох, и доиграешься у меня! – ткнув кривым пальцем в него, прошипел начальник. – Переведу! Будешь на дачах сидеть в кустах, комаров кормить да ворье ловить!

Константин понуро повесил голову, изображая раскаяние.

– Чтоб к концу месяца оба дела лежали закрытые у меня на столе! – гаркнул Поддубный. – Все, пошел вон!

До мая оставалось всего три дня. Дело Михаила Чижа, “обрубыша”, крепко попахивало “висяком”. Обезображенный труп дальнобойщика нашли в прицепе его собственной фуры, на стоянке неподалеку от старого Калининского рынка. Друзей у мужчины не было, с родственниками и коллегами он особо не общался. Врагов, по их словам, Михаил вроде бы не имел, дорогу нехорошим личностям не переходил. Тихий, спокойный, немного замкнутый – себе на уме. И вот на тебе – кто-то взял да отрубил такому не конфликтному, незаметному человеку и руки, и ноги, воткнув кляп в рот и оставив истекать кровью. Ни улик, ни свидетелей. Нашли дальнобойщика лишь через несколько дней. Ну и как тут не поверить в сверхъестественное?

К концу дня Костя с ног сбился, опрашивая знакомых Александра – семьи у того не было, он оказался приютским. Ситуация отвратительно напоминала случай с Чижом. И хотя, в отличие от “обрубыша”, у предпринимателя круг общения оказался намного шире, “ну, выпивали иногда вместе”, “да вроде нормальный парень” – картину отнюдь не прояснили. Отчет стажера Виталика тоже оказался бесполезным: соседи ничего не видели и не знают.

Дома было, как в аду – окна выходили на солнечную сторону и за день квартира нагрелась так, что дышать было нечем. Кое-как запихнув в себя полторы сосиски и немного макарон и не осилив оставшуюся часть ужина, Костя вышел на балкон покурить. На улице, хоть и стемнело, было душно, парило. В ночном небе перемигивались звезды. Если бы не гул завода рядом, наверное, слышно было бы, как стрекочут сверчки.

– Хоть бы дождь пошел что ли, – пробормотав, затянулся он.

В ответ где-то внизу, в кустах, согласно мяукнуло.

– Беляш, ты? – позвал Константин.

Кот отозвался, показавшись в тусклом свете подъездного фонаря. Потянулся неторопливо, потерся о нижнюю ступеньку и присел, поглядывая наверх. Недоеденная сосиска и макароны полетели вниз.

Беляш появился во дворе приблизительно полгода назад. С наполовину оторванным ухом, шрамом на морде, бельмом на правом глазу и грязно-белой короткой шерстью, он сразу же стал грозой местных котов. Костя почему-то уважал его и даже подкармливал иногда.

Наконец, с ужином было покончено, а сигарета докурена. Однушка наполнилась прохладным воздухом кондиционера, и мужчина, измученный жарой вкупе с беготней по городу, провалился в сон без сновидений.

* * *

– Конечно, конечно! Да вы не стойте-то! Не стойте в дверях, а то сквозняк! – затараторила дородная женщина, закрывая собой весь проход узкого коридора, и суетливо попятилась назад, к шкафу.

Константин спрятал удостоверение в нагрудный карман, зашел в квартиру и притворил за собой дверь. Пахло щами и чем-то еще – таким до одури знакомым, на мгновение перенесшим его в те годы, когда эти самые щи казались чем-то несъедобным. Сейчас он бы с удовольствием навернул мисочку со сметаной и еще теплой горбушкой хлеба. С его дождевика мгновенно натекла лужица на линолеум. Лило уже вторую неделю подряд. Яростно, с грозами и шквалистым ветром. Где-то за городом срывало крыши и рвало провода, сообщали по радио. Жара, докучавшая ранее, уже не казалась такой ненавистной. За те двадцать минут, что он осматривал внизу, на разбитой тротуарной плитке тело, у него насквозь промокли кроссовки – теперь в них противно хлюпало и чавкало при каждом шаге.

– Что вы можете сказать об умершей?

– Да что тут говорить? – пожала покатыми плечами хозяйка. – Я так и думала, что она с горя сиганет в окно. Ну, или в петлю полезет.

– У Галины были суицидальные мысли? – уточнил следователь, помечая в потертом блокноте.

– Ну были, наверное, да. Как она рассталась со своим, так все ходила мрачнее тучи. Вроде уже и ухажеры другие стали наведываться, повеселела… А вон оно как – не выдержала в итоге и руки на себя наложила. А ведь я ей говорила… ой, кипит!

Соседка погибшей бросилась на кухню, поразительно шустро для своей внушительной комплекции.

– А контакта этого… ее бывшего у вас не найдется случайно? – крикнул вдогонку Костя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.