История России, на Небесах написанная

Часть первая.

Возродившаяся Память.

Вступление.

Серебряный век русской поэзии для многих невольно ассоциируется с русской трагедией, с разрушением Великой России. Те, о ком пойдёт речь, мятежную, обезумевшую Россию не покинули – двое из них приняли смерть. А потом их великие произведения были преданы забвению.

Имён здесь назвать не будем – они в самом сборнике.

Власти шариковых и швондеров умные, образованные, а тем более, православные люди не только были не нужны, но и по понятным причинам представляли опасность. Стихи поэтов Серебряного века издавались только за границей, поэтому к ним тем более мало кто мог иметь доступ. А были ещё случаи, когда в библиотеку какого-нибудь завода или НИИ приходили «ревностные служители советской идеологии» со списком «вредной» литературы – и книги изымались!!! Вряд ли, конечно, их сжигали, как в 30-е годы в безбожном СССР или фашистской Германии, скорее всего книги «осели» у тех, кто изымал. За народ решали, что можно читать, а что боящейся за себя власти «царя Ирода» неугодно. А ещё один из самых страшных приёмов – это не шельмовать, а просто словно вычеркнуть из жизни, из памяти, из литературы.

Но всё в конце концов возвращается на круги своя – и имена великих поэтов Серебряного века, их творчество вернулись в Своё Отечество…

Очерк первый.

Любовь к Отечеству – земному и Небесному.

«Душу – Богу, Сердце – даме, Жизнь – Государю, Честь – никому». (Из песни офицеров Царской Армии).

Очерк посвящается 135-летию со Дня рождения расстрелянного слугами антихриста в Левашовской пустоши Николая Степановича Гумилёва. Мы будем говорить о его жертвенном служении Богу и России, а также о героях забытой войны, о сбывшихся пророчествах и о сути акмеизма.

Итак…

Я – угрюмый и упрямый зодчий

Храма, восстающего во мгле… -

эти строки отражают суть жизни и творчества любого великого художника – и из уст поэта прозвучали тогда, когда Россия, когда вся жизнь была на переломе…

Серебряный век – это не только литература – это – суть целой эпохи, образ века грядущего и предсказание великой трагедии. Все великие писатели этой эпохи продолжали лучшие духовные традиции классической русской литературы, обращаясь к вечным ценностям.

Вне всяких сомнений, многие великие поэты Серебряного века заслуживают уважения, любви и вечной памяти. В данной же работе речь пойдёт о Николае Степановиче Гумилёве как об одном из самых трагических поэтов переломной для России эпохи и русском православном

офицере, к тому же – он один из моих любимых поэтов.

А в связи с ним, конечно, и о бранной славе нашего Отечества, и о сути загадочного направления – акмеизм, к которому принадлежит творчество поэта.

Сам Н.С.Гумилёв и его лирический герой в большинстве произведений всем существом своим ощущает неразрывную связь с историей человечества, с природой как Нерукотворным Храмом Творца, осознаёт свою причастность к вечному мирозданию.

И вот вся жизнь!

Круженье, пенье,

Моря, пустыни, города.

Мелькающее отраженье

Потерянного навсегда

Это стихотворение «Прапамять», написанное в страшном 1918 году, когда рушились создаваемые веками основы.

Но поэт, а вслед за ним и лирический герой думает о вечном, а всё происходящее называет «сном» -

Когда же, наконец, восставши

От сна, я буду снова я… -

потому что душа бессмертна! (Почти через двадцать лет и в «Беге» М.А.Булгакова всё происходящее тоже будет показано как сменяющие друг друга сны).

Все великие писатели имели дар провидения – и вот в 1910 году, когда уже были написаны многие пророчества о грядущих катаклизмах, появились эти строки Н.С.Гумилёва:

Солнце, сожги настоящее

Во имя грядущего,

Но помилуй прошедшее.

(Стихотворение «Молитва» из книги «Жемчуга»).

Без «прошедшего», без памяти нет будущего, нет человека как такового, о чём мы часто, к сожалению, забываем. Но просьба, молитва «сжечь» – это не жажда разрушения, а готовность отдать свою жизнь как искупительную жертву во имя «грядущего» России и, очевидно, «Жизни будущего века». Эта готовность звучит в творчестве многих прекрасных поэтов Серебряного века – и в одноимённом стихотворении М.А.Волошина, и в «Молитве» и «Предсказании» А.А.Ахматовой, и созданных в лагере стихах О.Э.Мандельштама и во многих произведениях наших великих соотечественников.

Николай Степанович Гумилёв не только поэт, но и офицер, добровольцем ушедший на Первую Мировую войну, а бранная слава России неотделима от её истории, от духовных традиций. Недаром даже названия некоторых книг поэта: «Колчан», «Шатёр», «Путь конвистадоров» – являются отражением этой глубинной связи, а не просто описанием военных походов. И, конечно, творчество Н.С.Гумилёва и многих великих его соотечественников, современников неотделимо от осмысления Первой Мировой войны, войны в целом, хотя, естественно, этой, бесспорно, очень важной темой не исчерпывается. Как не исчерпывается и осмысление «мирового пожара» только поэзией Н.С.Гумилёва, да вообще литературой. Итак, обратимся к произведениям великого русского поэта.

Конечно, всем хорошо известно, что Первая Мировая война стала предтечей великой русской трагедии:

Та страна, что могла быть раем,

Стала логовищем огня… -

написал Н.С.Гумилёв в 1914 году в стихотворении «Наступление». Сама трагедия, которая полностью обесценит жизнь миллионов людей, произойдёт чуть позже, а в самом произведении показан традиционный образ благословенного воинства:

…Но не надо яства земного

В этот страшный и смертный час,

Оттого что Господне слово

Лучше хлеба питает нас.

Эти слова как будто возглас русских князей и их дружин, доносящийся сквозь века. Это – воплощение любви к Господу и к России! Это – готовность отдать «жизнь свою за други своя», как сказано в Писании!

Словно молоты громовые

Или волны гневных морей,

Золотое сердце России

Мерно бьётся в груди моей -

Каждая строка, каждое слово проникнуто чувством великой сопричастности!

Многие храбрые воины отдали жизнь за Бога, Царя и Отечество – и вот в следующем 1915 году будет создано стихотворение «Смерть», в котором души на поле брани убиенных предстоят пред Судом Божием:

Свод небесный будет раздвинут

Пред душою – и душу ту

Белоснежные кони ринут

В ослепительную высоту.

Там начальник в ярком доспехе,

В грозном шлеме звездных лучей,

И к старинной, бранной потехе

Огнекрылых зов трубачей.

А в финале снова грешная земля – слёзы товарищей и молитвы за души убиенных:

Здесь священник в рясе дырявой

Умиленно поёт псалом,

Здесь играют гимн величавый

Над едва заметным холмом.

Ряса дырявая – потому что прострелена.

Недаром с древних времён об убиенных на поле брани служилась Лития.

(Потом, после октябрьского переворота, она будет «служиться» по всей России, «идти по луговинам», как напишет М.И.Цветаева в книге «Лебединый стан»).

А пока ещё в память обо всех убиенных на поле брани Первой Мировой войны замечательный русский композитор А.Д. Кастальский, один из тех, чьё имя безбожная власть будет так тщательно пытаться предать забвению, создаёт грандиозное музыкально-сценическое действо – «Братское поминовение».

Когда спустя почти сто лет читаешь о нём в книге «Искусство Серебряного века» Л.А.Рапацкой, невольно хочется обратиться к языку русского мыслителя В.С.Соловьёва и назвать творение А.Д. Кастальского примером «вселенского соборного мышления». Даже изложенное лишь на бумаге описание даёт почувствовать грандиозность мышления русского православного композитора-патриота. На сцене и молитвы за убиенных – не только православных, и даже не только христиан; и хор сестёр милосердия, которые, наверное, из мирян ближе всех к Творцу; и залпы орудий, и колокольный звон. Это – отражение боли и памяти не только русского народа. Это – боль и память «вселенская». Всё это «сверхнационально», как писал наш русский мыслитель И.А.Ильин, которому Господь тоже послал испытание жить в эпоху прихода к власти бесов.

И обращается к столь глобальному осмыслению сути войны, да и вообще сути бытия, вмещает в себя и отражает на сцене «вселенскую» скорбь именно русский композитор с истинно христианской душой.

(А через несколько лет другой русский композитор А.Т. Гречанинов тоже соединит русское мироощущение с вселенским, создав «Вселенскую мессу», которую высоко оценил весь культурный христианский мир. Именно русский, православный композитор).

К сожалению, октябрьский переворот не дал возможности воплотить великое творение А.Д. Кастальского на сцене – это произойдёт лишь через несколько десятилетий – и не в России, по хорошо всем понятным причинам.

И вот всего лишь несколько лет назад на Родине композитора – в нашем многострадальном Отечестве появился в свободной продаже диск «Братское поминовение» А.Д.Кастальского. Слава Богу, что вспомнили мы, наконец-то, о сокрытом кладе; но думается, что делом чести для России является воссоздание великого произведения именно в той форме, в которой оно было задумано автором. В память о бранной славе нашего Отечества.

Заупокойную службу

об убиенных воинах отразил и великий художник-баталист

В.В. Верещагин на хорошо всем известном полотне

«Побежденные. Панихида».

В.В.Верещагин оставил сей мир за 10 лет до начала Первой Мировой войны, однако какое потрясающее взаимопроникновение образа живописного и образа литературного – как будто бы живописец проиллюстрировал последние строки стихотворения «Война» Н.С.Гумилёва! Неслучайно именно русская философская мысль изрекла столь ёмкое понятие – «сверхвременное».

Все упомянутые великие произведения литературы, музыки и живописи преисполнены любовью к Родине, беззаветным служением, верностью долгу, православным традициям. В них отражена неразрывная связь земли с небом – а потому невольно трепещет душа всякого человека, считающего себя русским не по крови, а по сути.

Но, возвратимся к творчеству поэта и истинного русского офицера Н.С.Гумилёва. Наверное, апогеем жертвенной любви можно считать его стихотворение «Война», посвящённое М.М Чичагову – потомственному офицеру славного рода:

И воистину светло и свято

Дело величавое войны -

Серафимы, ясны и крылаты

За плечами воинов видны.

Не разрушения, не ужас, не трагедия – а сердца людей, которые «восковыми свечками горят» перед Господом! И каждый раз при чтении этих строк понимаешь, что русское воинство – Воинство Благословенное, Воинство Христово!

И вот поистине христианский финал:

Но тому, о Господи, и силы

И победы царский час даруй,

Кто поверженному скажет: «Милый,

Вот, прими мой братский поцелуй.

(А сын вышеупомянутого офицера, Леонид Михайлович, в монашестве Серафим, через 23 года как Христов воин примет смерть на Бутовском полигоне и будет причислен к Лику Святых).

Все три указанные произведения Н.С.Гумилёва, особенно последнее, родились, конечно, в годы Первой Мировой войны, но, бесспорно, они вне времени и пространства! Если бы мы чаще задумывались о том, какие мысли воплощали наши великие соотечественники в своих великих творениях, на земле было бы меньше зла.

Думается, что об Образе Благословенного Воинства следует сказать ещё несколько слов – ведь обращались к образу воина по вековой славной русской традиции и другие поэты, в том числе и Серебряного века. А иначе и быть не могло.

Хорошо известно, что великий Н.С.Гумилёв был по своим убеждениям монархистом – и никогда не скрывал этого. (Прочитав поэму «Двенадцать» А.А.Блока, Н.С.Гумилёв сказал, что автор поэмы «вторично распял Христа и вторично расстрелял Государя»). Верноподданным Государя (именно верноподданным, а не придворным – потому что это – огромная разница) был и другой поэт Серебряного века – С.С.Бехтеев, чьё имя ныне неразрывно связано с песнями о Державной России, о жизни и творчестве которого писали даже Афонские старцы. (Кстати, те же Афонские старцы считают, что у С.С.Бехтеева «приняли эстафету» певица Жанна Бичевская и её муж – композитор Геннадий Понамарёв, в творчестве которых поэзия С.С.Бехтеева играет огромную роль).

На бой последний, бой кровавый

За честь и счастье всех племен.

Зовет бойцов орел двуглавый

Под сени царственных знамен.

Туда, где годы рушат веки,

Где бродит смерть среди степей,

Где льются огненные реки

В кровавом скрежете цепей.

Это – одно из самых знаменитых произведений С.С.Бехтеева, да и название говорит само за себя – «Двуглавый орёл».

Его создание относится уже ко времени после свершившейся русской трагедии – однако, совершенно очевидно, что это не ностальгия об утраченной Державе, или по крайней мере не только. Это – образ битвы со злом, с антихристом, который возжелал взять в рабство Святую Русь, и по вине которого кругом и «огненные реки», и всюду «бродящая смерть», и «скрежет кровавых цепей». Это он за несколько мятежных лет целенаправленно разрушает вековые устои – и прежде всего Святую Веру русского народа! На этом образе, думаю, стоит остановиться подробнее.

Единство,– возвестил оракул наших дней,-

Быть может спаяно железом лишь и кровью…

Разве это только изображение войны? Это – антихрист «крестит» всех огнём и мечом, чтобы разделить людей разрушающей ненавистью и «повязать» всех кровью убиенных, сделать рабами, утратившими душу и ценность человеческой жизни. А написаны эти строки ещё в 1870г. Ф.И.Тютчевым в стихотворении «Два единства».

Великий Ф.И.Тютчев не единственный русский писатель 19 века, показавший суть антихриста и предсказывавший его приход. А век 20-ый – время сбывающихся пророчеств.

К этим годам лихолетья мы и возвращаемся в нашем повествовании:

Усобица и голод, и война

Крестя мечом и пламенем народы,

Весь древний ужас подняли со дна.

Так показал суть противобожественных сил, «антихристианских» сил тоже жертвенно служивший России М.А.Волошин (о чём уже говорилось) в одном из главных своих произведений «Дом поэта». Те же образы крови, огня, разрушений и смерти оттого, что всё это не аллегория, а суть! А теперь самое, наверное, главное: в первом десятилетии 20-го века. Сам Господь открыл избранным, что вскоре произойдёт с Россией. Не прославленный тогда ещё Святой Серафим Саровский показал Иоанну Кронштадтскому и пятиконечную звезду, и легионы бесов, поющих «Вставай проклятьем заклеймённый», и Царя в терновом венце. Писатель Н.И. Рышковский, Божием Промыслом погружённый в преисподнюю, увидел, как на Россию посылаются легионы бесов, и описал увиденное в произведении «Шествие разрушителя». А другой писатель Н.А. Колосов отразил в рассказе «Не может быть» пророческий сон сельского священника, увидевшего закрытые храмы, «отменённую» Пасху и «культ» брюха и кулак).

А ещё все, думаю, помнят слова: «последний и решительный бой», из той самой песни бесовских легионов. На этот бой, как уже было сказано, поднимаются полчища бесов, желающих поработить мир под лозунгами свободы, равенства и братства. «Заклеймённым проклятьем» был дьявол – человека Господь, как известно, наказал за своеволие, но не проклял. И к этому «бесовскому творению» под названием «Интернационал» (Дай Господь, чтоб такие «песни» навсегда канули в бездну) мы ещё вынуждены будем обратиться.

А пока перед нами снова прекрасные, возвышенные образы и мысли произведения «Двуглавый орёл» С.С.Бехтеева.

Воспрянь, ликуй душа героя!

Прошла пора скорбей и зол.

Тебя зовет на праздник боя

Наш старый царственный орел.

Все ближе-ближе день великий,

И под немолчный звон церквей

В священный гимн сольются клики

Поднявших меч богатырей.

Думаю, совершенно очевидно, что образы этого бесспорно великого произведения, ставшего песней, что, кстати, само по себе говорит о многом, сложнее, чем образы в приведённых выше стихах и Н.С.Гумилёва, и М.А.Волошина. Но у всех перечисленных поэтов (и не только у них) произведения являют собою кровную, нераздельную, неразрывную связь воинства земного и Воинства Небесного, глубинную связь времён, готовность к жертвенному служению!

Вперед! Победными стопами,

Молитву жаркую творя,

Вперед с заветными словами:

"За Русь, за Веру, за Царя!"

Как во все времена, поднимаются русские воины с молитвой, хоругвями и идут на бой с погаными. И звучит призыв к свободе – не мнимой, а истинной, которая невозможна без веры в Вечную Жизнь, в Царствие Небесное.

И вот слова ещё одной песни годов лихолетья:

Вот показались красные цепи,

С ними мы будем драться до смерти.

Мы смело в бой пойдём за Русь Святую,

И, как один, прольём кровь молодую.

В этой хорошо известной, имеющей множество вариантов белогвардейской песне «За Русь Святую» неизвестного автора образ антихриста более конкретен, чем в предыдущих строках – он принимает обличие «красных цепей» – тех, кто свершил атеистический бунт. Они «чужды» русскому православному народу, вековым устоям Святой Руси! (Очевидно, что слово «Русь», а не «Россия» во многих произведениях подчёркивает глубину духовных корней нашего Отечества – и именно эту корневую связь всегда пытались разрушить враги – и внешние, и внутренние).

Русь наводнили чуждые силы,

Честь опозорена, храм осквернили.

И в произведении С.С.Бехтеева по России «идет великий Хам, многорукий, многоногий, многоглазый, но без-богий, беззаконный, чуждый нам», который на «глазах топчет розы, рушит зданья, вековые изваянья повергая дерзко в прах». Это он грозит «храмы, смеясь, разрушить, вырвать сердце, вырвать душу у живущих головой», а потом «дать иные чувства, чуждые стыда. (Одно из самых трагических произведений С.С.Бехтеева – «Великий Хам»). Но с ним будут драться до смерти» русские православные воины. И снова и снова звучит из их уст:

Мы смело в бой пойдём за Русь Святую,

И, как один, прольём кровь молодую.

Конечно, нельзя не увидеть, что неизвестный автор и его лирический герой – родственные души с лирическим героем С.С.Бехтеева и самим автором. В обоих произведениях выражена готовность отдать свою земную жизнь во имя Отечества Небесного. Родственная с ними душа при некоторых расхождениях и отказавшийся покинуть мятежную Россию М.А.Волошин, сказавший «умирать – так умирать с тобой, и с тобой, как Лазарь встать из гроба». В этом стихотворении – «На дне преисподней», тоже отразившем духовную суть происходящего и связанном с памятью Н.С.Гумилёва. Родственная с ними душа и сам Н.С.Гумилёв, о жизни и творчестве которого говорилось выше и будет сказано далее.

И сейчас снова перед нами строки великого произведения С.С.Бехтеева «Двуглавый орёл»:

Воспрянь народная стихия,

Проснись угасший дух веков.

Стряхни свободная Россия

Вериги каторжных оков.

Совершенно очевидно, что в произведении звучит призыв сбросить «вериги» зла, греха, духовно прозреть, пойти на смерть, на мучения. Пойти на жертву, чтобы обрести Царствие Небесное, которое по словам Писания, «нудится», т.е. «завоёвывается» ценой усилий, подвига, жертвы. Царствие Небесное, а не мнимое земное благополучие. Потому, очевидно и говорится неоднократно о «последнем бое»!

Сердца и мысли окрыляя,

Нас поведет в последний бой,

Очами грозными сверкая,

Герой с увенчанной главой.

Кто этот Герой?! Очевидно, тот же «начальник в ярком доспехе», столь ярко показанный Н.С. Гумилёвым в стихотворении «Война», – Глава Небесного Воинства, которое всегда незримо присутствует рядом с русскими, православными воинами. Как и у Н.С. Гумилёва всё происходящее вне земного времени и пространства!

И не сдержать волны народной

Ее испуганным врагам.

Россия будет вновь свободной

И мир падет к ее ногам.

«Два Рима пали, Третий – Московское Царство стоит, а четвёртому не быти» – сказал старец Псково-Печёрского монастыря Филофей в очень непростое для Руси время.

Эта мысль, вернее, пророчество, звучит и у С.С.Бехтеева. И вряд ли при чтении этих строк возможно вообразить бунт с дубинами и кольями за передел земли и вообще любой собственности, имеющей значение только в земной жизни. Это, как уже было сказано выше, – «бой» за Истину. И тоже, думаю, совершенно очевидно, что «свободная Россия» – это образ «Града», «Царства», которого, по словам возвращённого из забвения писателя И.С.Шмелёва, «взыскуют» русские люди. И у М.И. Цветаевой есть такие строки «Спасительница царств». Сказанные о Москве, с полным правом относятся эти пророческие слова и ко всей великой и многострадальной нашей Родине! Именно потому, что « Московское Царство стоит, а четвёртому (Риму) не быти».

А вот ещё пример песни, созданной во время Первой Мировой войны:

Русь свободная воскреснет,

Нашей верою горя,

И услышат эту песню

Стены древнего Кремля.

А эти столь созвучные образы и мысли в песне «Из тайги, тайги дремучей…» создал человек, кого мы знаем в совершенно иной ипостаси – автор книги «Москва и москвичи» – В.А.Гиляровский.

И не нужно ничего объяснять, а только следует вспомнить, что песня эта, как и «За Русь Святую», была украдена большевиками и переделана – и в течение многих лет мы знали «За власть советов» и «По долинам и по взгорьям». Бесам создавать, творить не дано – а потому даже разница уровней литературных текстов не может не бросаться в глаза. Но всё возвращается на круги своя!

О, вспомни свой удел высокой!

Былое в сердце воскреси

И в нем сокрытого глубоко

Ты духа жизни допроси!

Внимай ему – и, все народы

Обняв любовию своей,

Скажи им таинство свободы,

Сиянье веры им пролей!

И станешь в славе ты чудесной

Превыше всех земных сынов,

Как этот синий свод небесный -

Прозрачный вышнего покров!

Эти тоже пророческие слова о нашем Отечестве принадлежат удивительному поэту – славянофилу А.С.Хомякову, который определил суть русского православного мышления ёмким словом – «Соборность»! (Перед нами финал знаменитой поэмы «Россия»).

И разве только слепой не увидит духовную преемственность великих произведений 19-го и 20-го веков! А также только слепой и глухой сердцем не ощутит русского, православного, соборного мышления, которое объединяет творчество русских патриотов – и прежде всего в произведениях о бранной славе Отечества.

И снова «Двуглавый орёл» С.С.Бехтеева – победоносный финал произведения:

Уж близок день, не за горами

Давно желанная пора,

И грозно грянет над войсками

Родное русское "Ура!"

Вера в победу Света над тьмою, любви над ненавистью звучало практически у всех великих поэтов – вспомнить

хотя бы знаменитое упоминаемое выше стихотворение «Два единства» Ф.И.Тютчева:

Но мы попробуем спаять его любовью,-

А там увидим, что прочней…

Поэзия Серебряного века продолжает духовные традиции русской литературы – иначе искусство утратило бы своё истинное предназначение.

А ещё думаю, что произведения наших великих поэтов, всей своей сутью пробуждающие любовь, надежду и веру, – и уж, конечно, созданный в трагические годы «Двуглавый орёл» С.С.Бехтеева можно назвать «антитезой» «всеразрушающей песни ненависти», как говорил об Интернационале и ему подобных «творениях» упоминаемый уже И.С.Шмелёв.

А ещё во время Первой Мировой войны, случилось и такое, что не вместить нашему помрачённому грехами уму, но и сомневаться в подлинности происходившего повода у нас быть не может. Это должно только принять, понимая нашу немощь и не пытаясь объяснить рационально! Итак, попавший в окружение Фаногорийский полк не имеет уже никакой надежды. Молодой поручик, принявший командование после гибели командира, молит Бога уж только о спасении полкового знамени.

Отступать! – и замолчали пушки,

Барабанщик-пулемет умолк.

За черту пылавшей деревушки

Отошел Фанагорийский полк.

В это утро перебило лучших

Офицеров. Командир сражен.

И совсем молоденький поручик

Наш, четвертый, принял батальон.

А при батальоне было знамя,

И молил поручик в грозный час,

Чтобы Небо сжалилось над нами,

Чтобы Бог святыню нашу спас.

Но уж слева дрогнули и справа, –

Враг наваливался, как медведь,

И защите знамени – со славой

Оставалось только умереть.

И вдруг все видят генералиссимуса Суворова!

И тогда, – клянусь, немало взоров

Тот навек запечатлело миг, –

Сам генералиссимус Суворов

У святого знамени возник.

Был он худ, был с пудреной косицей,

Со звездою был его мундир.

Крикнул он: "За мной, фанагорийцы!