Алхимия любви. Сага о Сильвасах т. 6-7

– Человек, – Люменар повернулся к нему, – передай, чтобы войско графа выдвигалось в путь немедленно. Нужно торопиться.

– К чему такая спешка, солнцеликий? Уж великолепное копьё моё никуда не денется, я надеюсь.

– Просто предчувствие. Я отправляюсь сейчас, и не могу подвергать тебя, человек, опасности.

– Спаситель, я не могу остаться в стороне. Мой народ угнетали слишком долго. Пришла пора вернуть былое величие людей. Если я пойду с вами, то на меня перестанут смотреть как на выродка из небогатой семьи и пьяницу. В этой битве я получу славу и почёт, меня станут уважать. И, кто знает, может быть, я стану первым королём за долгое время.

– Так и быть. Передай рогатым угнетателям мои слова.

Люменар проводил Гэ Болга тревожным взглядом своих очаровательных янтарных глаз. Его изнутри съедало чувство, что если он не поторопится, то чья-то жизнь угаснет. В эту ночь погибнут многие, это точно. Гэ Болг вскоре вернулся, сказал, что войска демонов отправились через другие врата. Люменар кивнул, вышел из храма, не страшась кусачего мороза.

– Пора.

Одинокая яркая звезда озаряла всё, как в обыкновенный ясный день. Люменар воссиял ярче прежнего, как оказался в этом мире. Он видел вдали мельтешащие летающие тени. Драконы. Гэ Болг был скрыт в его ладонях, трясло сильно, так что он старался любыми способами сдерживать себя. Помогал лишь отдых и самовнушение, парень закрывал глаза, стараясь ненадолго увидеть сон, и постепенно становилось легче. Драконы приближались, а сражаться с ними с человеком в руках было невозможно, так что Люменар круто маневрировал в затянутом тучами небе. Ветер усиливался, будто его подгоняла Драконья Императрица Пурга.

Люменар ненадолго задержался у стен замка и одинокой башни, оставляя в более-менее безопасном месте Гэ Болга, призвал пылающий светом и огнём меч, отважно бросаясь в бой с драконами.

Пламенный дух серафима никто не мог ни заморозить, ни сломить. Он давно не тренировался в скоростном полёте, тем не менее ему хватало навыков улавливать воздушные потоки, не теряясь в пространстве. Пламенный взор Люменара был нацелен на белую драконицу, что вышла из своих чертогов. Пурга.

Она зарычала во всю глотку. С неба начали сыпаться острые глыбы льда. Люменар криво усмехнулся, меняя меч на солнечный лук. Да, лёд опасен, а вот страшнее ненасытного огня нет ничего. Свет изгоняет всякий мрак, всякое зло.

Люменар был так поглощён битвой, что не заметил, как в бой с драконами вступили демоны, а Гэ Болг отыскал древний огромный арбалет на стене, выстроенной вокруг замка, выпуская смертоносные болты один за другим, долго заряжая такую прекрасную военную машину. Ледяные драконы не намерены были проигрывать. Пурга призвала своим зычным зовом разных монстров, живущих в этих местах.

Началась метель. Ветер кусал, пытался сбить Люменара, но он искусно рассекал небеса пронзал драконов лучами света, огненными шарами, а затем стал един со светом. До рассвета оставалось немного времени. Люменар появился напротив Пурги. Она была немного больше, чем другие драконы, но и её он сразит без труда.

Гэ Болг истратил все болты для огромного арбалета на стене, на складе ничего не было, тогда он побежал в одинокую башню, которая оказалась заперта. Он оглянулся и увидел под хорошо спрятанным навесом рычаг, наверняка он открывает вход в донжон. Парень со всей силы пнул рычаг, отчего тот сломался, но решётка с грохотом поднялась.

Парень забежал, увидел ещё несколько арбалетных болтов на полу под лестницей. И благополучно ушёл, если бы не заметил кровь на ступенях. Следы тянулись наверх. Времени выяснять, что там совершенно не было.

Гэ Болг изрядно устал, но его помощь была необходима, ведь Спаситель буквально рядом сражался с ужасной Пургой. Белая драконица заморозила всё перед собой, но златоволосый Спаситель успел вовремя отлететь. Юноша навёл прицел на Пургу, но она прыгнула на серафима. Пришлось вращать арбалет в другую сторону.

– Ну же, стой ты!

И будто подчинившись словам человека, Пурга замерла. В её пасти горело ледяное пламя. Она готовилась изрыгнуть его, но воздух пронзил короткий свист. Драконица взревела, из её пасти вырвался небольшой всполох ледяной крошки и нечто, похожее на пламя голубоватого цвета. Люменар перевёл довольный взгляд на Гэ Болга, как увидел, что один из драконов в отместку нацелился на человека.

Две яркие вспышки. Дракон в щепки разнёс арбалет, но в него устремился солнечный луч. Гэ Болг не устоял на ногах и рухнул на землю у ног серафима. Люменар успел спасти его.

– Благодарю, ты сделал достаточно, человек. Теперь это не твоя битва. Отдыхай.

Небо постепенно светлело. Занимался слабый рассвет. Люменар высоко взлетел над миром, разогнал тучи и позволил первым настоящим лучам солнца упасть на эту ледяную землю, согревая, наполняя надеждой и жизнью. Гэ Болг зажмурился.

Яркий столб света ударил прямо в Пургу, расходясь по всему миру, знаменуя рассвет и новую эпоху. Мерцающий пепел, что остался на месте Пурги, уносил успокоившийся ветер. Отныне зимы перестанут быть вечными. Люменар огляделся. Не осталось больше драконов, а демоны… их уже не так много, они сами разбегутся кто куда. Серафим опустился на землю.

Острое чувство смерти не проходило. Гэ Болг начал голосить, радуясь победе. Люменар обратил взор на одинокую башню, чьи стены пострадали в ходе ночной битвы.

– Спаситель! Это потрясающе! Что бы мы без вас… – Гэ Болг удивился, куда это Люменар побежал, – делали?

Он коротко перевёл дух и побежал за Люменаром. Лестница. Проклятая лестница была просто бесконечной. Едва не теряя сознание, Гэ Болг добрался до самой вершины, где, открыв рот, обнаружил израненное тело огромного Бурана. Из его спины торчало копьё. Но Спаситель был очень обеспокоен.

– Гэ Болг, помоги вытащить копьё!

Дракон измученно выдохнул, не приходя в сознание.

– Эта тварь ещё жива? Но как? Спаситель, это наш враг! Он один из самых преданных слуг Пурги!

– Не важно. Просто помоги мне. Ты ведь хотел вернуть копьё, не так ли?

Против воли, борясь сам с собой, Гэ Болг забрался на спину дракона и вместе с Люменаром вытащил своё зазубренное копьё. Серафим поверхностно осмотрел раны на шкуре Бурана.

– Спаситель…

– Уходи!

Люменар вооружился кинжалом, осмотрелся, собрал какие нашёл тряпки. Дракон снова тяжело сделал вдох и хриплый выдох. Его тяжёлые веки ненадолго приоткрылись.

– Эльф?..

– Я не понимаю тебя, но не трать силы на разговор. Будет больно, но ты не смей меня кусать. И не засыпай, иначе больше не проснёшься.

Люменар приложил свою руку к его шершавой холодной морде. Буран плохо его слышал, но всё понимал. Кое-чему Люменар смог научиться у Тарьея и его отца, а сейчас как никогда сильно чувствовал, что обязан спасти этого дракона, своего врага. Гэ Болг давно не возникал, а значит, покорился и ушёл. Очень хорошо.

Люменар осторожно прижигал рану, из которой выпустил весь гной. Он время от времени похлопывал дракона по морде, чтобы не закрывал глаза, но Буран отправился в страну вечных снов.

Будь рядом Созин, он бы точно сказал, правильно ли поступил Люменар.

***

Буран открыл глаза, немного поморщился, когда занимался яркий рассвет. Он сфокусировал взгляд, осмотрелся и увидел поднявшегося серафима. Тот принёс ему новую порцию еды.

– Надеюсь, ты уже чувствуешь себя лучше.

Буран зарычал, ударяя хвостом, который полоснул по стене, несколько тёмно-серых кирпичей разрушились и упали. Он приподнялся на передних лапах, но боль обожгла его изнутри, заставив лечь обратно.

– Хочешь сказать, что я зря спас тебе жизнь? Так или иначе, ты последний дракон, оставшийся в живых. С нашей битвы прошло почти две недели.

Люменар привычными действиями открыл ему пасть и быстро влил ему пищу из большого чана, который держал в руках. Дракон проглотил бульон, долго пытаясь понять, что это было.

– Я не знаю, зачем выхаживаю тебя, – признался Люменар, оставил чан у стены и вгляделся в драконьи глаза. – Вероятно, наша встреча неспроста.

Ледяной дракон недовольно проурчал, раздражённо махая хвостом. Люменар подошёл к нему. Буран оскалился.

– Тише. Мне нужно проверить твои раны – и только.

Люменар снял повязки собственноручного производства. Многие раны затянулись, но самые серьёзные останутся на теле дракона на всю жизнь. Похоже, его свои неплохо потрепали, ведь Люменар просто подстрелил ему морду, где остался шрам, а также крыло, на котором порвалась кожа. На месте копья Гэ Болга была незначительная, для дракона, рана. Ещё немного и сама затянется. Но глубокие следы на боках и лапах – работа тех, у кого острые когти и сильные челюсти.

Буран отвернулся, посмотрел в окно видя, что на небе нет привычных тяжёлых облаков, а лишь плывущая розовая гряда. Солнце заявило о себе яркими рассветными лучами.

– Со временем твоя душа и сердце успокоятся. Раньше ты, наверняка, жил ради идеалов своей Императрицы, а сейчас будешь жить ради себя самого. – сказал Люменар, убирая все повязки с драконьего тела и складывая в кучу рядом с лестницей.

– Почему ты просто не убьёшь меня, крылатый человек? – пробасил Буран.

Люменар снова не понял его речи. Он взял чан и подошёл к лестнице.

– Когда станет получше, то выходи из башни. Даже драконам нужен свежий воздух и возможность размять крылья. Приду завтра в это же время.

Серафим скрылся из виду, слышны были только его удаляющиеся шаги. Буран неподвижно продолжил лежать.

Голубое небо приветливо взирало на Бурана, вновь ступившего на холодную землю. Он проследовал в тронный зал, где с удивлением обнаружил Камень Жизни. Внутри камня горел самый настоящий огонь, который излучал приятную ауру. Стоило немного приблизиться – и недавние лёгкие раны зажили от лизнувшего языка пламени. Буран пришёл не за Камнем Жизни. Он свернул от входа налево, прошёл по длинному коридору и вошёл в гнездо Пурги. Она недавно отложила яйцо, а сейчас в нём росла жизнь, данная Бураном. Он знал, что это так. У Пурги было много любимчиков, но Буран считал себя в праве убивать их, а его возлюбленная Императрица находила на места погибших других драконов.

Буран приблизился к одному-единственному яйцу.

Следующим утром Буран показался из замка, чтобы Люменар зря не поднимался в башню. Серафим проследовал за ним, пока дракон не привёл его к гнезду Пурги.

– Яйцо. Есть ли ещё? – спросил Люменар.

Дракон ничего не стал отвечать, развернулся и покинул гнездо.

Когда настала ночь, Бурана стали одолевать неприятные ощущения. Он ходил по двору, то садился, то вновь поднимался. Почуяв людей, Буран предупредительно зарычал, вставая в боевую стойку. Трое, шестеро… их двенадцать. Не прошло и полминуты, как по команде Гэ Болга люди напали на дракона.

Буран не звался бы Бураном, если не стал свирепствовать, как неукротимая стихия. Казалось, что вернулся тот самый жуткий мороз, который заставил смертных скрыться под землёй, попасть в рабство к демонам. Дракон разъярённо зарычал:

– Светоч!

Ветер быстро разнёс его клич о помощи будто по всему Этернитасу. Люменар выругался, постарался ускориться, но мышцы крыльев до сих пор болели от напряжения, как закончилась та ночь войны с драконами. Он не мог лететь быстрее. Серафим круто спикировал вниз, приземлился, поднимая в воздух колкие снежинки и снежную пыль вокруг себя.

Гэ Болг стоял на голове Бурана, которую пронзил своим копьём. Дракон издал жалобное рычание, тело содрогалось от судорог, а затем Буран замер. Люменар смахнул с глаз подступившие слёзы.

– Гэ Болг, зачем? – прошептал он бесцветными от потрясения губами.

Семеро, включая Гэ Болга, победоносно закричали.

– Последний дракон мёртв! Он мёртв!

Люменар вдруг вспомнил, что накануне Буран проводил его в гнездо с драконьим яйцом. Наверное, это его не родившийся детёныш.

– Из шкуры сделаем всем нам плащ, а голову повесим над троном в этом замке! – весело говорил Гэ Болг, обращаясь к соратникам.

Пока он упивался властью и кровью, Люменар побежал к гнезду, чтобы спасти невинную жизнь. Люди уничтожат это яйцо, когда найдут, даже если есть ещё яйца, Люменар не мог спасти их все от обезумевшей толпы смертных. Он поднял увесистое голубоватое яйцо с причудливыми узорами по всей скорлупе, поспешил обратно, пока Гэ Болг не зашёл слишком далеко, но кто-то из его компании крикнул:

– Сюда! Здесь Спаситель!

– Да вы глядите! Он тащит яйцо этих отмороженных ящеров!

Гэ Болг со своими людьми перегородил проход Люменару.

– Спаситель, – мягко произнёс Гэ Болг, – оставьте яйцо, пожалуйста.

– Если будете мне препятствовать, то я сожгу весь этот мир, чтобы очистить его ещё и от вас! – с таящейся в душе злобой крикнул Люменар. – Я унесу это яйцо, унесу из Этернитаса вашего последнего врага.

Гэ Болг, в чьих глазах горела жажда власти, махнул рукой.

– Ладно, забирай, Спаситель. Считай это подарком за то, что уничтожил драконов и освободил всех из рабства демонов.

– Не зазнавайся, человек, ты не бог.

Парень полубезумно ухмыльнулся.

– Нет. Зато я заменил собой богов. Расступитесь. – Соратники Гэ Болга разошлись по сторонам. – Спаситель, двери Этернитаса открыты для тебя в моём королевстве. Но двери имеют свойство закрываться… Счастливого тебе путешествия.

Люменар не имел никакого желания задерживаться здесь, он быстро прошёл мимо Гэ Болга, о котором был лучшего мнения, а затем мельком бросил сочувствующий взгляд на тело Бурана. Слишком многое произошло, слишком о многом предстоит подумать. Он взлетел над заснеженной землёй и улетел дальше, где виднелись острые зубы гор.

Сорвав пышные хвойные ветви деревьев, Люменар соорудил подобие гнезда, куда положил яйцо. Он погладил его, сожалея, что не остался караулить Бурана, ведь слышал разговоры среди людей, что Гэ Болг собирается вновь в поход, чтобы убить выжившего дракона. С Бураном не получилось поладить, может быть, получится с его потомством.

Огонь ярко вспыхнул на месте костра, Люменар наколдовал самый обычный походный котелок, зачерпнул в него снег и поставил кипятить. Вокруг деревьев собрал шишки для будущего чая, удалось найти ягоды, но вот съедобные они или нет, серафим проверять не стал. Ему нужно искать портал в мир, где находится мастер-алхимик Созин, задерживаться больше нельзя.

Вернувшись в примитивный лагерь Люменар сел рядом с драконьим яйцом, смотря как медленно плавится снег.

– Я тебя не брошу. То странное чувство было связано не только с Бураном, но и с тобой. Мне стоит тебя как-то назвать. Наст? Позёмок или Позёмка, если ты драконица?

Он посмотрел на драконье яйцо дружелюбно, как на настоящего собеседника. Вновь коснулся скорлупы, между ладонью и стенкой яйца протянулась огненно-золотистая ниточка.

– Не бойся. Эта связь необходима, чтобы я тебя не потерял.

Три дня пустых блужданий по Этернитасу не дали никаких результатов. Пусть даже в Камне Жизни вновь разгорелось пламя, но магия в эти земли не вернулась, а без неё обнаружить порталы трудно, слишком трудно. Проходя мимо высоких снежных холмов Люменар увидел в снегу что-то любопытное. Лягушка трясла лапкой, пытаясь выбраться из плена, пока её не вытянул вовремя пришедший серафим.

– Ты спас меня. Прошу, не губи и отпусти! – нежным голосом сказала лягушка. – Хочешь, я исполню за своё спасение три твоих желания.

Люменар отпустил зелёную квакушку и поднял драконье яйцо.

– Мне особо нечего пожелать, кроме как найти портал. Ты можешь подсказать, где ближайший?

Лягушка от удивления квакнула.

– Я тебе помогу, только если согласишься взять меня с собой и терпеть моё присутствие.

– Терпеть? Уж лучше быть в обществе говорящей лягушки, чем человека, который может резко перемениться только предоставь ему удобный случай.

Лягушка жалостливо состроила свою мордочку.

– Люди ранили твоё сердце?

– Уже неважно. Запрыгивай на яйцо, иначе мне никак тебя не взять с собой.

Она прыгнула. Оказавшись на драконьем яйце, лягушка провела по нему перепончатой лапкой.

– Как тебя зовут, эльф?

– Люменар.

Он отправился дальше, ступая по глубокому снегу и пыхтя от прилагаемых усилий на продвижение.

– А как зовут тебя, лягушечка?

Она обернулась и посмотрела на него блестящими глазками.

– Уже очень давно никто не спрашивал моё имя. Илария.

– Оно прекрасно. Напоминает о моём доме.

Они разговорились на многие часы. Лягушечка внимательно осматривалась, пока они поднимались в гору, а затем квакнула и сказала Люменару следовать в пещеру. Она чувствует присутствие портала.

Только они переступили порог темноты, Люменар вновь стал ярко сиять, отгоняя вечный мрак в небытие, где ему и место. Илария, казалось, улыбалась от такого приятного открытия. К тому же стало тепло.

– Ты и такое можешь?

– Конечно. Это малая часть моих возможностей. Родные полагали, что эта сила подарена нам фениксами, вымершими первыми птицами, которых создали боги. Почему эта сила досталась моим предкам? Никто точно не знает.

Он увидел знакомую арку в каменной стене пещеры. Ускорил шаг, пока не остановился.

– Илария, ты пойдёшь со мной дальше?

Лягушка смотрела на него слишком… очарованно для земноводного существа.

– Да. Одно твоё желание я исполнила. Осталось ещё два. – напомнила она.

Люменар про себя улыбнулся. Он так же, как и в первый раз, провёл рукой по порталу, активируя его. Оранжевый свет окрасил стены пещеры. Серафим покрепче прижал к себе драконье яйцо и его вместе с лягушкой Иларией затянуло внутрь.

Глава 4

«Я так примерно подсчитала, мы уже два месяца странствуем, а ты второе желание так и не загадал.»

«Думал. Яйцо стало тяжелее, но дракончик не спешит вылупляться. Я волнуюсь. Моё второе желание…»

Илария не могла усидеть на месте. Началось! Она прыгала по комнате, где стояла всего одна кровать и сундук у изножья, пока ожидала Люменара, но он не возвращался. Драконье яйцо понемногу покрывалось трещинами, дрожало и из него слышались робкие постукивания. Откололся небольшой фрагмент скорлупы. Илария забралась на кровать, боясь, что дракончик может принять её за еду.

Через долгие три минуты в комнату, заперев дверь, вошёл Люменар. Он сел на пол перед тем, что ранее было яйцом. Новорождённая драконица широко открыла беззубую пасть в зевке, а затем распахнула свои красно-голубоватые глазки. У неё, как и у Бурана, прозрачные почти стеклянные рожки на макушке, сама драконица инеево-белого цвета. Чешуйки на её теле покрыты похожими на овалы узорами, где у самых кончиков различим отблеск перламутра. Это создание прекрасно, но, когда вырастет, оно станет неотразимо.

Драконица вытянула шейку и принюхалась к протянутой ей ладони. Она чихнула от резкого нового запаха.

– Вот и второе твоё желание исполнилось, – довольно сказала лягушка Илария. – Какое имя дашь дракончику?

– Не могу выбрать между Оттепелью и Изморозью.

Лягушка помедлила с ответом. Она помяла лапкой под собой одеяло и передвинулась чуть в сторону.

– Так и назови: Изморозь-Оттепель, а ласково зови Морозька. Изморозь – утончённая и прекрасная, что очень ей идёт, а Оттепель сможет растопить сердца многих.

– Длинное имя.

– Всяко лучше, чем звать Эй-Как-Там-Тебя.

Люменар рассмеялся, а Илария весело расквакалась. Он вспомнил, что принёс еду для своей новой подопечной Морозьки и занялся кормлением драконицы. Малышка тщательно обнюхивала молоко, прежде чем попробовать обмакнуть язычок. Илария с нескрываемым восхищением смотрела на Люменара. Она столько лет исполняла чужие алчные желания, но они не были способны освободить её от заклятия злого колдуна. Осталось последнее. И она чувствовала, что желания Люменара развоплощают её. Что же пожелает серафим? Это так волновало, что Илария продолжала мять лапками одеяло под собой. Ей так хочется вновь стать прежней, сбросить лягушачью шкурку, перестать квакать.

После перемещения через портал они оказались на болотах. Люменар взлетел и добрался до невообразимых размеров города, сказав, что он напоминает дом. Когда они пришли, за драконьим яйцом, охраняемым Люменаром, началась самая настоящая охота. Дважды его чуть было не выкрали, один раз едва не разбили, но Илария, тоже стерёгшая Морозьку, начинала колдовать отчего воры пугались и уносили ноги. Путники поселились в свободной комнате в доме сердобольного храмовника, местного священника. Люменар уходил в город надолго, так что Илария оставалась одна наедине с драконьим яйцом.

Через день Люменар, взяв Морозьку и лягушку Иларию попрощался с давшим ему приют храмовником, а затем попросил зелёную подругу снова отыскать портал.

– Это твоё третье желание? – весело квакая спросила Илария.

– Нет, конечно. Я не могу чувствовать такую тонкую и хаотичную энергию, так что ты мой проводник.

Они вышли из величественного города и направились в сторону морского побережья. Когда драконица уснула на руках Люменара, он предложил Иларии дать Морозьке другое имя. Они перебирали одно за другим, теперь выбор остановился на Метелице, Проси́нице, Зиме.

– Никогда не слышала о таком слове, как просинец.

– Мой брат Ханниил как-то покупал книги из другого измерения, я там встречал такое слово. Просинец это второй зимний месяц, точнее, это его старое название. Сейчас его именуют январём. Звучит необычно, правда?

– Весьма. – Илария кивнула, сидя на его плече. – Зима звучит прямолинейно и несколько скучно. Метелица всё же, мне кажется, ей не подходит.

– Значит, будем звать её Просиницей? В краткой форме Сина, ну или на боложский манер, Прося.

– Да, попробуем. А то я уже язык сломала её Морозькой называть… – Илария повернула голову в сторону, ощущая слабый энергетический поток. – Стой, надо повернуть направо.

Люменар помнил, что та дорога, куда подсказывает ему идти Илария, ведёт на кладбище. Он припомнил то, что увидел по возвращению в Элирий: разбитые вазы и надгробия, растоптанные цветы, ленты, подношения и брошенная вандалами кувалда на деревянном сломанном столе соседней могилы. От этих возникших в памяти образов Люменар почувствовал, как на голову и плечи наваливается тяжесть, а сердце начинает больно сжиматься.

– Нет… – с возникшей отдышкой произнёс Люменар. – Я не могу туда пойти.

– Возможно, портал не на самом кладбище, а дальше.

– Вот и пойдём дальше.

– Что с тобой такое?

Люменар не удостоил её ответом, Илария про себя тихонько квакнула.

Следующим вечером Люменар вместе с необычными спутницами прошёл через портал, оказываясь в воде. Просиница стала вырываться, но Люменар погладил её и всплыл на поверхность. Драконица вцепилась в него и жалобно запищала. В метре от них всплыла лягушка, подплыла поближе.

– Загадай последнее желание! – Илария пристально и умоляюще смотрела на Люменара, которого захлестнула волна.

– Не время для этого! – отплёвываясь ответил он.

– Я смогу спасти нас, если ты загадаешь третье, последнее желание. Я всегда помочь тебе буду рада. Что ты хочешь?

Лягушечку отнесло волной, но она вновь начала подплывать.

– Я отправился в путь, чтобы найти чудо. И я хочу обрести чудо, что мне предназначено.

Новая быстрая волна вновь накрыла всех троих с головой. Люменар снова всплыл вместе с Просиницей, которую гладил, пытался успокоить, но драконица была сильно напугана. А вот его лягушка не всплыла.

– Илария! Да что же…

Он нырнул неглубоко, где лицом к лицу встретился с девушкой немного младше себя. У неё тёмно-каштановые волосы, заплетённые в косу длиной до предплечья, светло-ореховые глаза с янтарными и зелёными крапинками. На ней он успел разглядеть льняную белую рубаху, кожаные тёмные брюки, перетянутые шнурованными сапогами. Она скромно ему улыбнулась, взяла за свободную руку, а затем водоворот подхватил их и понёс на сушу.