Подарок Живы. Княжна и Охотник

Светлана с каменным лицом смотрела на девушку. Она была расстроена таким выпадом в свою сторону. Да, Алена пререкалась и раньше, да что уж там говорить, вся ее жизнь состояла из споров с родней и теми, кто был приставлен, чтобы ухаживать за ней, но все же такого, как сейчас, она еще не слышала. Это было обидно, это было грубо, но самое ужасное – это было правдой. Той правдой, которую Светлана успешно давила в себе очень много лет.

Женщина была не в силах справиться с теми эмоциями, которые накрыли ее, потому просто вышла из комнаты Алены, тихо прикрыв за собой дверь. Она не имела права показывать свои эмоции, так ее учили. Даже при дочери. Особенно при дочери, муже или сыне. Нужно было прийти в себя, прежде чем возвращаться к мужу. И хотя он сейчас был в таком состоянии, что мало понимал того, что происходит вокруг, все равно нужно было сохранять спокойствие, да еще и в присутствии лекарей и слуг. Все должны знать, что княгиня сохраняет лицо в любой ситуации, что она уверена в благополучном окончании всех бед.

Светлана довольно быстро смогла взять себя в руки, потому что всю жизнь только и делала, что прятала от всех свои мысли и эмоции. Но сейчас ей хотелось не отбрасывать в сторону слова дочери, а хорошо над ними подумать. Муж становится все слабее, он мало что понимает, сына, который всю жизнь готовился занять княжеское место, рядом нет, потому вся ответственность за принятие какого-либо решения ляжет на нее. Эта мысль очень пугала, совсем не хотелось брать на себя такую ответственность. Но в то же самое время эта вероятность заставляла какую-то крошечную, почти забытую и задавленную часть внутри восторженно замереть в предвкушении. Может быть впервые за всю свою жизнь она сможет что-то решить.

С этими мыслями Светлана пошла в сторону комнаты, где лежал муж, а Алена в это время бездумно смотрела в окно, думая о том, что совершила ужасную ошибку. Она любила маму, она знала, что та старалась изо всех сил и ни в чем не была виновата. А ведь сейчас она готовилась к тому, чтобы сбежать из дома, и от мысли о том, что это могут быть последние слова, что услышит от нее мама, сердце сжималось. Как же она сожалела! У нее часто вырывались высказывания, которые определенно стоило держать при себе, но настолько жестокой она еще не была никогда.

Уже через несколько минут девушка, наспех одевшись, пошла искать Светлану, чтобы извиниться перед ней, сказать, что она совсем не думала ничего такого, в общем, как-то загладить свою вину, насколько это возможно. Комната за комнатой, комната за комнатой – никого. В конце концов она добралась до покоев, где лежал ее отец, Светогор. Девушка заходила сюда лишь раз, но ей почти сразу сказали, что находиться тут ей ни к чему. Так как никто не знает, что именно за напасть свалила совершенно здорового и сильного князя с ног, то опасались – это может быть заразно. Светлане перечить никто не смел, она всегда находилась рядом со своим мужем, но детей туда не впускали. Сейчас же по какой-то роковой случайности никого рядом не было. И хотя Алёна искала мать, при виде отца она сразу же обо всем забыла. Сердце ее болезненно сжалось уже второй раз на это утро. Таким она не видела Светогора никогда. Он был высоким, статным и широкоплечим мужчиной, очень мало улыбался и внушал ужас во всех, кто был рядом. Алене даже казалось, что даже его жена боится сказать лишнее слово. А быть может, просто сама по себе такая? Эх, как же она смогла так поступить с матерью… Но что сейчас произошло с мужчиной, которым она восхищалась, которого бесконечно уважала, который был самым сильным, самым смелым, самым мудрым? На постели лежала всего лишь его слабая тень, почти что старик. Светогор совсем терялся в этой огромной кровати, укрытый одеялом и все равно дрожащий.

Почему-то Алене было страшно к нему подойти, будто бы она могла что-то испортить, сделать еще хуже, будто может его сломать одним лишь взглядом. Это же глупо? Но все равно болезнь отца ее пугала. Внутри теплилась надежда, что, когда она доберется до Живы, та сможет помочь и подсказать, как помочь отцу. Эта мысль только прибавила ей решимости идти дальше. Стоило поспешить, чтобы спасти всех. Тогда она сможет помочь матери, отцу и всему княжеству. И быть может, даже доказать всем, что она чего-то стоит и способна самостоятельно принимать решения. Алена решила, что ей не стоит сейчас искать мать, нужно скорее заняться последними приготовлениями и выдвигаться.

Она планировала выйти через три дня, но сейчас решила, что тянуть больше нельзя – нужно будет бежать уже сегодня ночью. Только ночью она сможет беспрепятственно пройти к выходу. Девушка уже долгое время наблюдала за тем, как сменяется караул, как и каким путем ходит охрана. Она знала, что есть один из выходов, который охраняется совсем не так тщательно, как остальные, потому что ведет в сад. Но выбираться из сада в город ее научил брат уже очень давно – и они даже порой сбегали вместе. Так что дело за малым.

Но сейчас ей нужно было добыть достаточно провианта и какой-нибудь кинжал из оружейной. А вот это уже было посложнее. Даже когда она просто тренировалась и пыталась достать деревянный меч, ей это давалось с большим трудом. Все знали, что княгиня против подобных занятий своей дочери, да и в целом не принято было девушкам тренироваться, потому любой мог отгонять Алену от помещений, где обучались воины. В этой части терема никого не волновало, что она княжеская дочь, у нее не было тут никакой власти.

И теперь Алена шла в сторону кухни, размышляя, как ей лучше всего поступить. В голову ничего дельного не приходило, потому она решила заниматься проблемами по очереди. К счастью, как раз тут ее все просто обожали, потому что возилась на кухне она постоянно, все время чем-то пыталась помочь, а еще нахваливала любую стряпню. Впрочем, с годами это не изменилось. Она все так же пряталась от мамы или бесконечных девушек, что были призваны следить за Аленой и делать из нее настоящую княжну, на кухне. Бывало даже, что под столом. И главная их кухарка, добрейшей души женщина, относилась к ней так же, как относилась ко всем остальным.

– О, Аленка, ты как раз вовремя! – воскликнула она, как только девушка показалась на пороге.

– Что такое? Снова ничего не успеваешь?

Да, в этом месте ей явно было спокойнее всего. Казалось, на кухне нет никаких особенных сложных жизненных забот, все только приятные и ни на что особенно не влияющие. Даже сейчас, когда продуктов было совсем не так много, как раньше, никто не волновался. Просто придумывались новые рецепты, иногда блюда были одинаковые на обед и ужин, но разве это было так важно? Все были сыты, всем всего хватало, все было вкусно. И кто уж там будет разбирать, столько мяса в каше? Никто.

– Не успеваю, конечно! Представляешь, мука пришла! Видимо, брат твой все же смог с кем-то договориться. Так что давай-ка засучивай рукава, будем таскать да хлеб месить. И помалкивай о том, сколько ее у нас. Никому не нужно это знать, нечего людей до греха доводить.

– Ого, это отличная новость! Я совсем не против помочь.

За хлопотами да заботами о муке и другой еде никто и не заметил, как Алена набрала себе целый мешок съестного. С кухни уходить не хотелось, потому девушка сидела тут еще очень долго, слушая разговоры да смеясь над шутками. Но все же слишком сильно тянуть не стоило – нужно было проверить одежду, сумку и порядок в комнате, собрать карту и те заметки о месте входа в царство Живы. Не должно было остаться ничего такого, что намекало бы на то, куда она пошла и как ее найти. Ничего не должно было помешать, ни одна деталь. Кинжал она решила не брать – у нее все же есть кое-что припрятанное. Кроме всего прочего, ей нужно было оставить записку для матери, чтобы та не переживала. Но как она может не переживать? Она с ума сойдет!

Но выбора не было, и девушка постаралась отогнать мысли о родных. Она это делает как раз для того, чтобы всем было хорошо. Чтобы исправить то чудовищное недоразумение, которое заставляет голодать такое огромное количество людей. Так не должно быть, это же неестественно!

Хоть Алена и спешила, она все же остановилась у одного из высоких окон по правую сторону от нее. Она шла по коридору – с одной стороны были двери, с другой – окна. И окна эти выходили как раз на рыночную площадь. Там было всегда очень много людей, и девушка любила порой переодеваться и сбегать туда, чтобы поглазеть на что-то или просто поиграть с местными ребятишками в лапту или еще во что. Вот где была настоящая жизнь! Но сейчас там было не так людно – близился вечер, и большая часть торговли давно успела свернуться. Многие столы пустовали, и только самые отчаянные оставались еще, чтобы продать товар. Но были там и другие – они хоть и приходили на площадь с какими-то товарами, на самом деле собирались там только для того, чтобы почесать языками да обсудить всех вокруг. В основном это были те женщины, чьи сыновья уже выросли и привели в дом своих невест. Тут-то на эту девушку чаще всего перевешивались все основные семейные обязанности, а сама мать семейства могла отдохнуть впервые за долгие годы. Алена не знала, обстоят ли так дела в других княжествах, но у них всегда было именно так. Потому и радовались рождению сына женщины чуть ли не больше, чем мужчины. Вот и сейчас в кружке сидели три такие кумушки. Одна из них что-то рассказывала, размахивая руками, вторая внимательно слушала, во всей видимости, а третья хохотала так громко, что даже Алене было это слышно. Недалеко играли дети, что-то высматривая на земле и тоже временами заливисто смеясь. Эта умиротворенная картина еще больше уверила девушку в том, что она сделала правильный выбор. За все это стоило бороться.

– Я княжна Яшеры, я знаю, как помочь своим людям, я дочь своего отца, и я не могу позволить себе страх, – сказала девушка, и эти слова, сказанные вслух, дали ей силы.

Дальнейшие сборы проходили быстро и без малейшей запинки. Перво-наперво девушка навела порядок в комнате, чего не делала очень давно, да и посторонних не пускала. Никто не должен был знать о том, что она тут изучает. И эта самая уборка позволила ей отыскать некоторые записки и заметки, о которых девушка и сама не догадывалась, но которые могли бы помочь навести на ее след. В конце концов за окном начало смеркаться, и Алена села за стол, чтобы написать записку для Светланы. Поначалу девушка думала, что это будет очень просто – она всего лишь скажет, что отправилась в путь, чтобы помочь всему народу, и что она обязательно вернется так быстро, как сможет. Но сейчас девушке казалось, что этого недостаточно, что такая сухая и короткая записка маму сосем не успокоит. Потому она сидела над чистым листом, смотрела на него и не знала, как подступиться. Даже самое первое обращение ей не давалось.

Но потом она вспомнила детей, играющих на площади, отца, такого слабого и даже хрупкого в его кровати, глаза матери, когда она уходила сегодня утром, и текст родился сам собой. Он был, быть может, сухим и немногословным, но это было именно то, что она на самом деле хотела сказать:

Мамочка!

В первую очередь я должна извиниться за все те слова, что сказала утром. Они были жестокими и несправедливыми. Ты всегда делала и делаешь то, что в твоих силах и возможностях. И ты очень сильная женщина. Я очень хочу быть похожей на тебя духом. Быть может, моя жизнь сложится иначе, но я все равно не перестану тобой восхищаться!

Потому не прошу меня винить за то, что я решилась на то, что собираюсь сделать. Я не могу тебе рассказать всего, но я обещаю, что спасу наше княжество от беды. Может быть, даже найду способ спасти отца. Я много обучалась обращению с оружием, потому прошу тебя не волноваться за меня. Знаю, что волноваться ты все же будешь, но все-таки не могу это не сказать.

Люблю вас и надеюсь на свое скорое возвращение.

Алена.

Девушка еще два раза перечитала свои слова. Она была совсем недовольна тем, что написала, но понимала, что лучше у нее не получится. Потому все же положила записку на стол и принялась собирать вещи. Нужно было хорошенько подумать о том, что взять с собой.

Красивые и богатые одежды, которыми постоянно ее снабжала мать, тут же отправились в сторону. В ее пути платья такие ей не пригодятся. Более того – могут навести кого-то на мысли о том, кто она на самом деле. Да и просто бродяги наверняка всегда готовы забрать жизнь человека за пару монет. А уж эти одежды можно было продать гораздо, гораздо дороже… Но кое-что из украшений она все же взяла с собой – наверняка понадобится что-то в дороге, а денег у нее никогда особенно не водилось, потому что ни к чему они были княжеской дочери. На торговую площадь и в лавки ее не пускали, а уж дома на что было тратить? Приносили все, что нужно.

Украшения она завернула в сменную одежду, которую положила на самое дно. Ей удалось еще год назад выменять что-то на наряд, в котором в ней никто не признает княжескую дочку или вообще дочь богатых родителей. Кроме того, у стен со стороны леса жили несколько женщин, которые занимались охотой, и у них Алена смогла получить штаны, что годились для девушки. Надевать их было странно, казалось поначалу неудобным, но в конце концов она привыкла – тренироваться так было намного сподручнее. К счастью, Светлана этого не видела…

Короткий нож отправился к одежде, туда же некоторые мелкие вещи, без которых в пути не обойтись, ну и пропитание на некоторое время. Девушка надеялась в пути промышлять охотой, собирать грибы и ягоды, потому пропасть без еды не боялась. С собой она взяла лук, с которым тренировалась. Уж что-что, а стрелять она умела, даже брат порой не мог ее в этом перещеголять.

Девушка любовно погладила лук, который когда-то украла, чтобы тренироваться. Удивительно, что схватила она тогда самый первый, что попался ей на глаза, но оказался он для нее самым ладным. Тем, что подошел идеально. Алена потом еще пробовала другие брать, да только ни один так в руку не лег, как этот. Видимо, тот, кто в руку ей именно этот вложил, хотел, чтобы она научилась. И ни дня не проходило, чтобы она не тренировалась. Порой даже в своей комнате, когда мать ее запирала.

Сейчас же этот лук напоминал ей о брате и о тех долгих и наполненных настоящим счастьем днях, когда отец был здоров, еды вдоволь, а ей самой не приходилось бросать дом и отправляться куда-то далеко. Тогда все казалось проще, и даже в те дни, когда она падала без сил от усталости, а все болело от натуги, синяков да ссадин, девушка все равно чувствовала себя невероятно счастливой.

Теперь ей предстоит отправиться в путь в одиночку.