Клыки и правосудие

Пролог

1999 год. Юкатан. Центральная Америка

Сезон дождей на Юкатане обычно заканчивался в сентябре, но в этом году дождь продолжал лить и в начале октября. С утра ливень разошелся не на шутку, и в такую мерзкую погоду экипаж капитана Роджерса включили в группу переброски подразделений морской пехоты на базу в Сальвадоре. Из–за плохой видимости вертолет UH-1Y «Ирокез» приходилось вести по приборам.

– Лейтенант, на двадцать футов выше, – приказал капитан Роджерс, поджарый брюнет лет тридцати пяти с резкими чертами лица.

– Есть, сэр!

Винтокрылая машина набрала требуемую высоту. Капитан мрачно кивнул, и в кабине воцарилась тишина, если не считать грохота двигателей. Обычно словоохотливый первый пилот играл в молчанку с самого вылета с авианосца. Неделю назад капитана бросила жена, и с тех пор его отношение к женскому полу стало резко отрицательным. Лейтенант, вернее, второй лейтенант Елена Смирнофф, пухленькая круглолицая двадцатидвухлетняя девушка, «сопливая девчонка», по мнению Роджерса, покосилась на напарника, покачала головой и вернулась к приборам. Летный стаж лейтенанта не играл никакой роли, все равно в глазах опытного пилота она оставалась лишь симпатичной мордашкой, решившей поиграть в солдатики. Правда, такое мнение у капитана сложилось о напарнице только после ухода жены. До этого Роджерс относился к девушке снисходительно–дружелюбно, считая ее для женщины неплохим пилотом, что в его устах звучало высшей похвалой.

«Пусть дуется, если хочет», решила Елена.

У нее и своих проблем хватало. Ее мысли были заняты предстоящим разговором с мужем. Сразу после прилета на базу девушка планировала рассказать ему о результате теста на беременность, который она сделала перед самым вылетом. Ее любимый Андрес, точнее, мастер–сержант Андрес Куинн, сидел сейчас в салоне в компании своего отделения и ржал как жеребец. В кабине был хорошо слышен мужской смех…

«Гад! Он там кайфует, анекдоты, наверное, травит. А я тут пытаюсь не уронить вертолет в джунгли. Если врач на базе подтвердит результат теста, прощай моя действительная служба, здравствуй, национальная гвардия! Конечно, подтвердит, два теста врать не могут», – Елена возмущенно фыркнула.

На краткий миг она пожалела, что пошла в армию и вообще приехала в штаты. Сидела бы сейчас в какой-нибудь конторе в родном городе и получала бы копейки за скучную работу, а не балансировала между небом и землей в металлическом сундуке…

«Что за чушь в голову лезет, – дала себе мысленный подзатыльник Елена. – «Все эти решения были приняты на трезвую голову, так о чем теперь плакать».

В 1992 году кандидата исторических наук, известного археолога, специалиста по доколумбовым цивилизациям, пригласили прочитать курс лекций в университете штата Нью-Мексико, США. Контракт предлагался на три года, поэтому вместе с доктором археологии в Альбукерке приехали ее муж и пятнадцатилетняя дочь Елена. «Ура, я еду в Америку! Это круто!» Руководству университета понравились лекции русской ученой. Ей предложили постоянную работу в штате университета и способствовали получению вида на жительства на нее и ее семью. «Мама, ты самая лучшая. У меня столько новых друзей в Альбукерке. Хорошо, что с ними не придется расставаться». В возрасте семнадцати лет Елена успешно поступила на юридический факультет университета. «Мама, папа, я поступила! Они сказали, что с таким резюме у меня есть шансы на стипендию». Не смотря на успешную научную карьеру матери и прибыль, получаемую от отцовского автосервиса, с деньгами в семье было не густо. На первый год учебы Елена заработала, приняв участие в маминой экспедиции в горы Майя. Чем платить за последующее обучение она еще не решила, к счастью, в первый же учебный день ей в руки попала листовка ROTC (Корпуса вневойсковой подготовки офицеров запаса). «Мэри, ты только посмотри, они приглашают юношей и девушек в возрасте от семнадцати лет на четырехлетние курсы подготовки офицеров запаса. Это же для таких как мы. Всего за один выходной в неделю, потраченный на их лекции, обещают заплатить за обучение в университете, да еще и за военные курсы платить не надо! Круто! А здесь сказано, что они предоставляют бесплатные путевки в летний лагерь. Это просто фантастика! Давай сходим на вводную лекцию?» Спустя четыре года Елена Смирнофф получила диплом юриста и согласно контракту отправилась к месту несения службы в качестве пилота вертолета в звании второго лейтенанта.

– Ну и духота, – буркнул Роджерс и, сняв шлем, вытер взмокший лоб.

Это замечание прервало сеанс воспоминаний вертолетчицы. По лобовому стеклу дробно стучали капли дождя, но в кабине было душно и жарко, однако лейтенант не рискнула последовать примеру капитана.

Вдруг вертолет содрогнулся от винта до шасси. Ударившись об обшивку, первый пилот обмяк в кресле, уронив голову на грудь. Шлем упал ему на колени. Машина вошла в левый крен и ее начало крутить. Заревел сигнал, сообщающий о падении оборотов винта, панель загорелась огоньками отказа систем. Похоже, выведен из строя рулевой винт. Лейтенант, ругаясь на русском, испанском и английском, сбросила газ, пытаясь выровнять «Ирокез», заваливающийся теперь уже вправо.

– Капитан, ты как там? Майк, ты заснул, что ли или в обморок грохнулся? Вот тупой янки, когда не надо, вечно лезет с советами, а когда нужен, то он пьян, то в отключке. Да, когда же кончится этот чертов ливень! Не видно ни зги. Проклятые тропики! – бросив быстрый взгляд на напарника, девушка продолжила битву за вертолет, предупреждая задирание кабины вверх.

Словно испугавшись проклятий, ливень поутих, и оказалось, что вертушка падает прямехонько на ровную площадку у подножья холма, поросшего густым кустарником. «Давай, Лапочка, мы справимся». Футах в десяти от земли вертолет смог зависнуть, прежде чем рухнуть на землю.

– Держитесь, парни!

«Святой Николай, силы небесные, если вы существуете, помогите нам! А если нет, то валите, на хрен, с дороги!» – удар об землю, скрип железа и звон разбитого стекла.

– Похоже, сели, – выдохнула Елена. Прежде чем отключиться, в ее сознании мелькнула мысль: «Андрес так и не узнал, что станет папой».

***

– Элли, дорогая, открой глаза! – где–то на краю сознания Елена услышала голос мужа.

– Милый, сегодня же суббота, дай поспать, – попыталась отмахнуться она. У нее не было никакого желания открывать глаза, хотелось лежать в тишине и покое. Но Андрес не отставал.

– Элли, не пугай меня, – щеку девушки обожгла резкая боль.

Пощечина разбудила злость, а вслед за ней вернулось и сознание.

– Да, что ты себе позволяешь, проклятый ирландец! Я тебе не макивара, – лейтенант открыла глаза и с яростью посмотрела на обеспокоенного мужа.

– Элли, наконец-то ты очнулась, – Андрес, рослый широкоплечий темно-рыжий морпех, обнял жену и прижал к груди. – Прости меня за пощечину, любимая. Ты так долго не приходила в себя, что я уже подумал, что потерял тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Бывало и хуже, – она уткнулась милому в плечо. – Энди, я так боялась, что не смогу посадить «Ирокез». Где все? Кто-нибудь еще уцелел?

– Не волнуйся, все хорошо. Ты молодец. Ты успешно посадила «вертушку». Почти все выжили. Ты молодец, – муж успокаивающе погладил Елену по голове и помог снять летный шлем.

– Почти! – девушка отстранила любимого и огляделась.

Она лежала на мокрой траве посреди той самой площадки, на которую падал вертолет. «Ирокез» обнаружился в нескольких ярдах от Елены. Он стоял, накренившись, носовой частью зарывшись в заросший холм, а висящий на механических проводах рулевой винт застрял в кустарнике. Внешне он напоминал гигантскую стрекозу, смотрящую в небо разбитым лобовым стеклом. Это обстоятельство показалось лейтенанту забавным, и она рассмеялась. Смех перешел в истерику. Сержант привлек любимую к себе и гладил по спине, пока она не взяла себя в руки.

– Я должна осмотреть машину, – лейтенант резко вскочила на ноги, но из–за головокружения была вынуждена вцепиться в мужа.

Разместившиеся на безопасном расстоянии от вертолета выжившие морпехи проверяли оружие и старательно делали вид, что истерика пилота после аварии – вещь обычная. Подойдя к «Ирокезу», пилот чуть не столкнулась с огромным, как медведь, капралом Крисом Джорданом. Крис служил пулеметчиком в одной из огневых групп, которые Елена везла в Сальвадор.

– У вас есть какое-нибудь оружие, мэм? – поинтересовался капрал, изучая крепление бортового пулемета.

– Швейцарский нож и пистолет «Беретта», – чуть язвительно проговорила пилот, выразительно похлопав по висевшей на боку кобуре. Здоровяк словно и не заметил этого жеста.

– Пользоваться умеете? – так же отстранено спросил Джордан.

– Первое место по стрельбе из пистолета и автомата на курсах ROTC, – с вызовом бросила лейтенант, покраснев от возмущения. – «Да что он себе позволяет этот капрал», подумала пилот, забыв о пережитом стрессе. Она действительно считалась хорошим стрелком, стабильно занимая призовые места на соревнованиях.

– Послушайте, мэм, – капрал Джордан тяжело вздохнул, подбирая слова, устало и в тоже время серьезно глядя на разозленную девушку. Обижать лейтенанта ему не хотелось. Девушка проявила себя как хороший пилот, посадив вертушку в экстремальных условиях практически без жертв, но и давать повод для самонадеянности не входило в его планы. – У меня большая просьба, доставайте оружие только в крайнем случае!

Он поднял ладонь, останавливая возможные возражения:

– Я ничего не имею против вас и не сомневаюсь, что вы отличный стрелок, но вы никогда не воевали в джунглях. Поверьте, нам будет проще вас защитить.

Загнав поглубже рвущееся с языка возмущение, Елена мрачно кивнула и забралась в вертолет. Спорить с опытным морпехом она не стала, в душе осознавая его правоту. Ее память услужливо подсказала любимую фразу специалиста по выживанию на курсах подготовки офицеров, сержанта Матильды Рейли: «Никогда не пытайтесь убедить опытного солдата в своих боевых навыках, бесполезно. Уверяю, после первого же настоящего дела, отношение к вам изменится к лучшему».

На задней стене салона обнаружился автоматический карабин. Пилот машинально проверила магазин, повесила автомат на плечо, и, прихватив аптечку, и заглянула в кабину. Отыскав под своим креслом канистру с водой, она перевела взгляд на напарника и едва сдержала крик. Капитан Роджерс все также сидел в кресле, но его лицо представляла собой кровавое месиво. Лейтенант выскочила из кабины и, прислонившись к обшивке салона, с трудом сдержала рвотный позыв. «Ужас какой! Бедный Майк!» – подумала она, и, держась за стенку, выбралась на свежий воздух. Капрал бросил на бледную как полотно девушку сочувствующий взгляд и вернулся к пулемету.

В это время мастер-сержант Андрес Куинн пытался сориентироваться на местности. По его расчетам выходило, что до базы придется добираться как минимум неделю.

– Выступаем через двадцать минут, пилот пойдет в середине, – объявил Андрес и, отыскав глазами жену, ободряюще ей кивнул.

После похорон первого пилота морпехи ступили в сумрак джунглей.

Дождь кончился, но от земли поднимался густой теплый туман, окутывая людей и деревья, словно вата. Туман был такой плотный, что уже на расстоянии двух шагов солдаты не могли ничего разглядеть. Тяжелый влажный воздух создавал ощущение русской бани и затруднял дыхание. Сквозь густую листву почти не пробивалось солнце, из-за чего едва различимые сквозь туман растения приобретали неземной вид. Под ногами хлюпала вязкая жижа, в которую превратилась мокрая земля, с деревьев ручьями стекала вода. Все это не улучшало и без того паршивое состояние Елены. Девушка шла в середине отряда, держа карабин наизготовку, и ругалась сквозь зубы. Чувствовала она себя ужасно. Из-за духоты у нее слегка кружилась голова, а после аварии немного мутило. Хотя может, и виной тому вовсе не авария. «Похоже, у меня начинается токсикоз, – подумала она. – Как не вовремя».

– Лейтенант, вы умеете пилотировать что-то помимо «Ирокеза»? – раздался у нее из-за спины голос Джордана. – Метлу?

– Я замужем, капрал, а потому могу летать даже на метле, – ответила девушка, слегка улыбнувшись. Она по достоинству оценила попытку капрала поднять ей настроение.

Идущие рядом солдаты тихо засмеялись.

Джунгли расступились, и перед солдатами оказалась открытая площадка. Справа высилась заросшая лианами ступенчатая пирамида, слева покрытый травой холм.

– Капрал Джордан, лейтенант Смирнофф, остаетесь в просеке. Остальные за мной, – приказал мастер–сержант Куинн. Разбившись на пары, морпехи, крадучись, двинулись к пирамиде.

Джордан с пулеметом занял позицию на поваленном дереве, пилот пристроилась с другой стороны просеки. Со своей позиции ей было видно, как на вершине холма, будто из воздуха, возник старый индеец, одетый в яркий украшенный перьями плащ.

– Уходите! Это место священно, – произнес старик на плохом испанском. – Горе тому, кто потревожит покой древних.

Солдаты двинулись к индейцу. Возле старика появилось несколько молодых мужчин, одетых в такие же плащи из перьев. Едва морпехи приблизились к холму, индейцы скинули плащи и, превратились в ягуаров. Елена протерла глаза рукавом. Нет, все верно. На месте индейцев теперь скалились крупные коты, красно–рыжие, в черных розетках пятен.

– Вот, черт, – высказался капрал.

Кого–то из ягуаров успели подстрелить, но их было слишком много. Звери прыгали на солдат, сбивали с ног, ударами лап выбивая автоматы из рук. Завязалась рукопашная. Тела зверей сплетались с телами морпехов в отчаянной борьбе. Происходящее Елена воспринимала урывками, словно отдельными кадрами. Вот Андерс, ее милый Андерс, с залитым кровью лицом остервенело всаживает нож в бок повалившего его ягуара. Крик другого морпеха сменяется хрипом, когда ягуар вцепляется ему в горло. Автомат в руках парня истошно бьется, дырявя брюхо оборотня.

Рядом Джордан с оскаленным лицом поливал очередями все перед собой, но там же живые, или… Закусив губу, лейтенант стреляла, стреляла туда, где копошились пятнистые тела, вжимаясь в вздрагивающий, словно живой, карабин. Живых там, наверное, уже нет. Весь мир сузился до прицельной планки, до оскаленных морд этих ужасных зверей, людей?

– Мэм, мэм, – Елена очнулась от того, что капрал тряс ее за плечо. Джордан аккуратно забрал из рук девушки карабин с опустевшим магазином, быстро перезарядил, протянул обратно.

Машинально взяв его в руки, пилот подняла бешеные глаза на морпеха.

– Все уже кончалось, мэм…

Не понимая, о чем он говорит, лейтенант перевела взгляд на поле боя. Нет, ад только начался. По крайней мере, для Елены. Все пространство между холмом и пирамидой было завалено телами людей и оборотней. Подобрав отлетевшее мачете и держа оружие наготове, лейтенант и капрал приблизились к павшим. У них на глазах тела зверей превращались в человеческие. Все, к кому они прикасались, были мертвы. Девушка склонилась над мужем – Андрес лежал неподвижно под телом ягуара. Она попыталась спихнуть кошачью тушу и, зверь зашевелился. Не раздумывая, пилот взмахнула мачете, и голова ягуара отлетела в сторону. На грудь мастер–сержанта упало ожерелье из металла и кости. В агонии ягуар вырвал Андресу горло. Девушка машинально сгребла ожерелье в горсть и, упав на грудь любимого, зарыдала. Только сейчас она осознала, насколько все ужасно.

– Мэм, нам надо идти, – на плечо Елены легла тяжелая лапа Джордана. Девушка немедленно ткнула стволом в его грудь. – Я уже собрал почти все жетоны.

– Да, конечно, – вытерев влажные глаза, кивнула пилот. Взяв себя в руки, она сняла жетон с шеи мужа и обыскала его вещи. «Прощай, любимый, я позабочусь о нашем ребенке». Подумав, девушка стащила с тела Андреса разгрузочный жилет, надела его на себя и, распределив найденные предметы и ожерелье по карманам, поднялась. Джордан выбрал направление, и они отправились в путь.

Глава 1. Потеряшки

Июнь 2012 года. Непризнанное государство Шан, Бирма, Индокитай

Потрепанный джип проехал по единственной улице маленькой деревни, застроенной плетенными из бамбука лачугами, стоящими на сваях и крытыми пальмовыми листьями, и остановился на центральной площади, в утренние часы становившейся местом торговли. Из машины вылезла пухленькая и круглолицая девушка с легкомысленным хвостиком на затылке, одетая в куртку и шорты цвета хаки. Она слегка поклонилась подошедшим на шум двигателя мужчинам и поприветствовала их на местном наречии шанов. Селяне ответили на приветствие и поинтересовались, зачем белая женщина к ним пожаловала, настороженно поглядывая на оставшихся в джипе двух здоровых китайцев, лениво курящих хорошие сигареты.

– Наша экспедиция ведет раскопки княжеского дворца в трех километрах отсюда, и нам нужны рабочие. Я приехала нанять несколько молодых сильных мужчин, – убедительно соврала девушка, устало рассматривая собеседников. Выученная наизусть фраза отскакивала от зубов, не вызывая внутреннего протеста.

За неделю в этом регионе она вдоволь насмотрелась на традиционные шаньские костюмы, состоящие из распашной куртки, широких штанов, тюрбана и деревянных сандалий. Шаны зашумели, обсуждая ее заявление. Меланхолично облокотившись на капот джипа, пришелица спокойно ждала ответа на свое предложение, лениво скользя взглядом по пыльной улице, по которой гуляло несколько индеек. Наконец, мужчины пришли к какому–то решению. Один из селян куда–то ушел и вернулся, ведя за собой высокого грязного парня, одетого в какие–то обноски.

– Хороший работник, сильный и выносливый, – седой, но еще крепкий шан толкнул своего спутника к девушке.

Парень поднял на нее давно немытое, заросшее, изможденное лицо. В отличие от невысокого раскосого хозяина, предлагаемый работник был белым мужчиной с выразительными карими глазами и квадратным лицом, наполовину скрытым густой черной бородой. Его одежда при ближайшем рассмотрении оказалась ношенной американской военной формой.

«Ты только посмотри, он же мне бывшего сержанта предлагает», – подумала пришелица, заметив на его рукаве чудом сохранившуюся нашивку.

– Купите меня, мэм. Я могу много работать, – тихо по-английски попросил парень, умоляюще глядя на нее.

Девушка окинула его оценивающим взглядом и потрогала мышцы. Она вела себя так, словно выбирала лошадь. Продавец одобрительно кивал на ее действия.

– Годится, но мне нужно три–четыре человека, – сказала пришелица и хлопком по спине направила парня в сторону джипа.

В этот момент селяне привели еще двух своих работников. Вновь прибывшие, также оказавшиеся американскими пленными, подверглись такому же осмотру белой покупательницей и были признаны годными.

– Мэм, у хозяина есть еще работник, но он сегодня упал в поле и не смог подняться, – шепнул ей бывший сержант.

– Я возьму любого, кто сможет дойти до машины, – объявила покупательница на местном наречии и повторила по–английски.

Парень переговорил с хозяином и после кивка последнего ушел. Вскоре он привел такого же грязного доходягу, положив его руку себе на плечи и буквально таща на себе. Начались переговоры. Девушка предлагала по двадцать долларов за здоровых, а за больного – десять. Селяне требовали за каждого по шестьдесят. Тут зазвонил спутниковый телефон.

Девушка приняла звонок и выслушала сообщение с каменным лицом.

– Вас поняла, – отчеканила она в трубку, убрала телефон и обернулась к селянам. – Моя последняя цена: пятьдесят долларов за каждого здорового и двадцать пять за полудохлого.

– А если мы просто отберем у тебя деньги, женщина, и пешком выгоним из деревни? – поинтересовался шан в богато украшенной вышивкой куртке.

– Не советую. Перестрелять вас у меня рука не дрогнет, – девушка лениво достала из–под сидения автомат Калашникова и наставила на опешивших селян. Китайцы спрыгнули наземь и заняли круговую оборону с автоматами наперевес.

Предложение цены немедленно приняли единогласно. Девушка расплатилась и, загнав «покупки» на заднее сидение, покинула деревню.

***

Уже стемнело, когда джип подъехал к знавшему лучшие дни двухэтажному коттеджу в викторианском стиле, окруженному высоким забором. Из машины вылезли китайцы и, получив свою плату, скрылись в ночи. Девушка посигналила и въехала в распахнувшиеся ворота.

– Ким, найди аптечку и полотенца, постели на диване в гостиной, – приказала она невысокому, одетому в джинсы и майку пареньку–китайцу, запиравшему ворота, и припарковала машину под навесом.

– Идите за мной, – бросила хозяйка работникам и вошла в дом. Парни последовали за ней в гостиную с линялыми зелеными обоями, состоящую из старого потертого дивана, стола со стульями и телевизора на тумбе. Ким стелил постель на диване, аптечка и полотенца уже лежали на столе.

– Полудохлого в душ и на диван, остальные тоже в душ. Одежду оставите там же. Душевые находятся на первом, – она распахнула дверь ванной комнаты и пропустила двух доходяг. – И на втором этаже справа от лестницы.

Поднявшись на второй этаж, девушка загнала оставшихся парней в ванную и ушла в свою комнату. Покайфовав под душем и смыв пот и дорожную пыль, она сменила шорты и куртку на удобные брюки с футболкой и спустилась в гостиную. В углу лежали грязные обноски, тщательно упакованные в пакеты. При ее появлении трое парней, завернутые в полотенца, поднялись со стульев. Четвертый тоже сделал попытку встать, но рухнул обратно на диван. Девушка взяла аптечку и подошла к лежащему на диване. Измерив температуру и давление, уточнив, когда последний раз питался, она велела принести высокую вешалку, стоящую у входа. Получив требуемое, хозяйка поставила больному капельницу и, махнув рукой одному из парней, чтобы шел за ней, удалилась на кухню. Через несколько минут она внесла тарелку сэндвичей и пригласила парней к столу. Ее помощник принес упаковку минеральной воды.

После трапезы хозяйка уточнила у парней размеры одежды и обуви, написала записку и окликнула подростка:

– Ким, бегом к Ли Хо. Купи штаны, футболки, носки и ботинки из старых армейских запасов, скажешь для меня. Вот деньги.

Парнишка взял записку и мгновенно исчез. Девушка задумчиво оглядела парней.

«Хороши работнички, нечего сказать, кожа да кости», – мысленно хмыкнула она.

Под ее взглядом бывшие пленные выпрямили покрытые многочисленными синяками спины и расправили плечи.

– Я, Елена Смирнофф Куинн. Этот дом я арендовала на две недели. Планировала провести здесь отпуск в этой стране. Старый друг попросил, если случится оказия, поискать его пропавших сослуживцев. Сегодня по телефону сообщили, что он погиб при крушении вертолета, – объяснила молодая женщина, теребя ожерелье из кости и металла, тяжело вздохнула и призналась. – Ваша покупка – мой возврат другу долга жизни. Посмертно.

Мужчины слушали молча, не рискуя даже вздохом перебить речь спасительницы.

– Как вас возвращать домой без его протекции я пока без понятия. Поэтому, пока поживете здесь, – Елена выпрямилась в кресле и изложила свои правила. – Ко мне следует обращаться: мэм или миссис Смирнофф или миссис Куинн. До решения вопроса с вашей отправкой на родину регламент такой: территорию дома без моего разрешения не покидать, меня и Кима не задирать и не обижать, в мою комнату не входить. В остальном чувствуйте себя как лагере скаутов. Готовить и убирать будем по очереди. Все понятно? Вопросы есть?

– Так точно, мэм, – гаркнули нестойным хором «покупки». – Нет, мэм

– Теперь представьтесь, – Елена откинулась на спинку и сделала глоток минералки.

– Мастер–сержант Рой Доусон, сержант–специалист по оперативным и тактическим вопросам, спецвойска, – вскочив и вытянувшись по стойке смирно, проорал первый купленный ею парень. В душе он привел себя в порядок и теперь выглядел симпатичным широкоплечим брюнетом.

– Сержант первого класса Дэвид Митчелл, сержант–медик, – раздался голос с дивана. После мытья доходяга стал похож на типичного англосакса.

– Штаб–сержант Терренс Маршалл, сержант–техник, – высокий крепкий блондин поднялся со стула.

– Штаб–сержант Лукас Тревис, сержант–связист, – коренастый шатен отдал честь.

– Сколько вы пробыли в плену? – полюбопытствовала она, разглядывая парней с живым интересом. «Ну и дела! Съездила за рабочими, называется. Своих забот мало? Так нет, завела себе команду А».

– Где-то полгода, мэм, – доложил Доусон, беря с тарелки очередной сэндвич.

– Мне нужны номера ваших личных жетонов, – девушка достала из лежащей на полу сумки фотокамеру и сделала несколько снимков парней и в увеличенном виде жетонов. После этого, она распахнула дверь в комнату. – Спать будете в этой комнате, и кто–то должен присмотреть за Митчеллом. Если что–то случится, моя комната на втором этаже в конце коридора. Ким утром принесет одежду. Доброй ночи, джентльмены.