Проводы русалки

Начало седмицы

Ясна легонько вскрикнула и сунула обожженный палец в рот. Блин, который она пыталась достать из печи, шлепнулся на пол. Черный упитанный коловерши, что наблюдал за готовкой, издал хищный клекот и в мгновение ока оказался рядом с упавшим угощением. Один удар сердца — и блина как ни бывало, даже масляного пятна на полу не осталось.

Ясна ухмыльнулась, а коловерши довольно заурчал.

- Дождался-таки? - девушка склонила голову набок и ласково улыбнулась коту.

Тот лишь блаженно зажмурился, но вдруг быстро пробормотал:

- Свет до зори, а зоря до свету, а ожогдо слов.

Боль в обоженном пальце поутихла, и Ясна благодарно выдохнула.

- А все потому, что блины спешки не терпят, - проворчал коловерши, - а ты все торопишься.

- Так Велеслав вот-вот вернется из кузницы, - задумчиво протянула Ясна, аккуратно выливая тесто для нового блина.

Коловерши покосился на небольшую, но добротную стопку блинчиков на глиняной тарелке.

- С него и этого хватит, - буркнул кот, - а обжорство очень уж для живота вредно.

- Да что ты говоришь, - рассмеялась Ясна, - то-то ты так расстроился, что тебе запрещено было лапы свои к блинчикам тянуть.

- Ой, от муженька твоего не убудет, - буркнул коловерши.

Ясна потрепала кота по голове, как обычно не обращая внимания на его ворчание. Пока в печи румянился новый блинчик, девушка задумчиво глянула в небольшое оконце.

Сегодня начиналась русальная седмица, и многие из деревни уже начинали праздновать. Считалось, что на все семь дней надо было отказаться от полевых работ, но Ясна знала, что этого правила больше придерживаются старожилы. Кое-кто из ее сверстниц даже белье полоскал в речке неподалеку. «Отчаянные!» - подумалось девушке. Она знала: раз правила есть, значит была и причина их появления.

А уж после того, как девушка побывала в Велесову ночь в лесу и повидала нечисти всякой, она и вовсе не горела желанием нарушать обычаи.

- Горит! - коротко сообщил коловерши за спиной у Ясны.

Та быстро вытащила новый, действительно чуть подгоревший блинчик, и тут же отправила в печку новенький.

Коловерши печально вздохнул, глядя как подпаленный блин отправляется на вершину стопки.

- Негоже мужа горелым кормить, - прищурившись, проговорил кот, - не к добру это.

- А то как же, - покладисто ответила Ясна.

- Но и выбрасывать еду не след.

- Не след, да, - вновь кивнула девушка.

- Так давай я тебя выручу, - промурчал кот, - а то мучаешься, бедная, не знаешь, что с этим погорельцем делать...

Ясна рассеянно улыбнулась, и вновь подошла к окошку. Велеслав должен был уже вернуться. Кузнец Богород, что взял в подмастерья Ясниного мужа, традиции чтил. И хоть на русальной седмице кузнецам работать было позволено, частенько закрывал кузницу уже к полудню. Правда работать начинал очень рано — с самым рассветом. Сейчас же перевалило далеко за полдень. А Велеслава все было не видать.

- Да придет скоро, никуда не денется, - промолвил обиженный кот позади Ясны, - а ты пока виды летние в окошко наблюдаешь, еще один блин пожжешь.

Ясна вернулась к печи, но коту вновь не ответила.

Тот следил за каждым движением хозяйки своими огромными зелеными глазами. Хвост коловерши так и ходил из стороны в сторону, словно домовой дух был рассержен. На самом деле он ждал — отчаянно ждал новой оплошности Ясны — очень уж вкусно на всю избу пахли манящие жирные блинчики, к которым коту было запрещено подходить. Коловерши тоже ждал Велеслава — когда придет хозяин, коту точно достанется еще один блин. А там, глядишь, еще чего перепадет...

- Что-то тревожно мне, - вдруг призналась коловерши Ясна, - неспокойно на душе как-то.

- Так русальное время пришло, - ответил кот, - чуешь ты их, вот и тревожишься. Не люблю я эту седмицу: толкотня, ряженые бродят, все самое вкусное на относ русалкам идет...

- Тебе лишь бы брюхо набить, - улыбнулась Ясна.

- Коловерши хранитель дома, если ты запамятовала, - холодно произнес кот, вытягиваясь в струнку, - а на то силы надобны.

Ясна лишь покачала головой.

Дальше они готовили в тишине: кот иногда облизывался, косясь на блины, Ясна отдувалась, стирая пот со лба — изок выдался теплым, а тут еще жар от печи. Порой коловерши забавно вытягивал морду и принюхивался, но каждый раз фыркал и бормотал: «Не хозяин». Оба ждали, когда вернется Велеслав.

***

Велеслав распрямился и потянул затекшую спину. Пожалуй, пора и честь знать — и так задержался в кузнице дольше положенного. Ясна небось беспокоится. Он потер уставшие руки, затем аккуратно смел кучу щепок и древесного сора, оставляя после себя чистый деревянный стол. Убрал заготовки в льняной мешочек и вновь потянулся — спина затекла в этот раз сильнее обычного. Богород давно ушел домой, оставив своему подмастерью ключ да тяжелый замок.

Велеслав иногда оставался в кузне подольше, чтоб мастерить обереги. Можно было и дома, но грязь он разводил такую, что решил лишний раз не злить ни жену, ни домовых духов, коих в их доме почему-то водилось много. С того момента, как они с Ясной стали мужем и женой и принялись обживать избу, срубленную Велеславом, домашняя нечисть липла к ним, как пчелы к меду.

Первым, конечно же, появился коловерши — он просто ушел от тетки Ясны. Через месяцок завелся домовой. Основательный такой, спокойный. Затем, после того, как Велеслав построил крохотную баньку, они с женой обзавелись и банником. Он был самым вредным, но все же добрее прочих банников из деревни. Не шпарился, не вредил, лишь иногда ворчал.

Ясна к духам относилась очень спокойно — не страшилась, не прогоняла, но и трепета особого не испытывала. Уважительно подкармливала, порой советовалась, но давала понять: если дом не нравится, никто насилком их держать не будет. Велеслав поначалу боялся — уж больно неприятна была их прогулка в Велесову ночь, и от духов он предпочитал держаться подальше. Но глядя на жену, невольно заразился ее спокойствием и невозмутимостью, ну а с коловерши они спелись довольно быстро, хоть порой Велеслав и ругался на духа — уж больно прожорлив тот был.

Молодой мужчина запер кузницу, проверил тяжелый замок и с чистой совестью отправился домой. Свою новую работу Велеслав не жаловал. Бывший вор, привыкший к приключениям, передрягам и вызовам, он смертельно скучал в кузнице.

Конечно, о его прежнем ремесле в деревне не знали — они с Ясной хранили эту тайну вдвоем. Но шепотки поначалу везде сопровождали новоиспеченного подмастерье, что бы тот ни делал. Вскоре правда, селяне позабыли о сплетнях: сначала подействовало их отношение к Ясне, а затем кожемяка что-то там учудил, после жена волхва поймала того с молодой ученицей, - и Велеслава оставили в покое. Работе он был рад любой, да и к прежней жизни возвращаться совсем не хотел. Но вот не лежала душа к кузнечному делу и все тут. Богород увидел это сразу, а потому важных заданий не поручал, но силу и ловкость нового помощника использовал вовсю.

Велеслав шагал домой, задумчиво глядя на яркое небо и мягкое предзакатное солнышко. Где-то неподалеку народ явно начал праздновать русальную седмицу — мужчина слышал смех и пение. День выдался ясным, но к вечеру немного похолодало — как сядет солнце, наверняка будет туман. Он улыбнулся, вспомнив, как Ясна рассказывала ему заученные с детства приметы. Так, туман в начале изока сулит грибное лето. Вспомнив о жене, Велеслав еще пуще заторопился домой.

***

О том, что муж на пороге Ясна поняла по поведению коловерши. Тот уже только что на стену не лез, сведенный с ума запретом пробовать блины, но вдруг угомонился, спрыгнул на пол перед дверью и воззрился на нее.

- Наконец-то! – выдохнула девушка, тоже шагнув к двери — в этот самый миг она отворилась, и в избу, улыбаясь, зашел Велеслав.

- Вот это тепло меня встречают! - хохотнул он, протянув руку жене.

Ясна с улыбкой обняла мужа и потянула к столу.

- Скорее мой руки и садись за стол. Дольше сдерживать этого зверя я не смогу, - она потрепала коловерши по голове — тот вился под ногами, так и норовя опрокинуть кого-то из хозяев.

- Прости пожалуйста, я заработался, потерял счет времени, - виноватым голосом проговорил Велеслав, смывая с рук всю грязь, копоть и остатки мелких щепок.

- Ладно уж, прощаю, - проворчал коловерши, чуть надувшись.

- Вообще я к жене обращался, – хохотнул мужчина, – но и у вашего котейшества прощения просим... Это же какую ты проявил недюжинную волю, мой друг, что блины все целы?

- Почтивсе целы, - улыбнулась Ясна, подавая Велеславу рушник.

- Сама блин по полу валяла, а на меня ябедничает, - обиженно проворчал коловерши.

Ясна с Велеславом весело переглянулись, но оба промолчали. За столом хозяин не спеша отведал первый блин, но второй, конечно, отправился прямиком домовому духу — хоть они с Ясной и подшучивали над котом, всерьез злить его привычки не имели.

За спокойной беседой прошел их ужин, а солнце тем временем позолотило мир за окном, разлилось по полям, раскрасило и подсветило избы, яркой вспышкой осветив мир напоследок. Темнота опустилась мягко и постепенно — Ясна зажгла лучину, пробормотав наскоро заговор от злых ночных духов — привычка, доставшаяся ей от дедушки. Она выглянула в оконце.

- Никак туман?

- Да, радуйся, грибов будет видимо-невидимо!

- Чему радоваться? - пожала плечами девушка. - Разве что насушу их. А по-другому и готовить не умею.

- Я умею, - улыбнулся Велеслав, - сходим с тобой на листопадник в лес, наберем лукошка два, я такой супец из них сварю — язык проглотишь!

- Это как же ты научился супы грибные готовить? - улыбнулась Ясна, расплетая волосы — пора было готовиться ко сну.

- А мы как-то с Завидом целый месяц в лесу жили, добычу выжидали, - неохотно признался Велеслав, - хочешь не хочешь - научишься.

Завид — по глупости погибший подельник Велеслава - был Ясне знаком. Именно Завид, уже будучи духом, послал бывшего вора на капище в Велесову ночь. И именно в том лесу Ясна и узнала будущего мужа.

- В таком случае ловлю тебя на слове, - улыбнулась Ясна, принимаясь расчесывать волосы гребнем.

Она мягко улыбнулась Велеславу — тот был хмур. Не любил вспоминать при ней свои воровские прошедшие дни.

Тот кивнул и пошел в сени — проверять, надежно ли закрыта дверь.

Когда они наконец улеглись — на просторной, но скромной лавке – Велеслав вдруг спросил:

- Тебя что-то тревожит?Ясна с удивлением глянула на мужа — хоть в темноте он и вряд ли бы это увидел.

- С чего же ты решил?

- Не знаю, показалось.Девушка помолчала, собираясь с мыслями. Ей и сказать было нечего, она забыла о тревоге, когда Велеслав вернулся домой, но теперь, когда он задал вопрос, призадумалась.

- Да вроде бы все ладно, а только неспокойно мне, - призналась наконец она. – Я не пойму, что не так, просто... Чувствую — что-то не так. Коловерши говорит, что это все русальная седмица.

- А ты тоже так думаешь? - с сомнением спросил Велеслав.

Он привык верить предчувствиям Ясны еще с самой первой ночи их знакомства. И с тех пор они ни разу девушку не подводили.

- Нет, - покачала головой та. – Что мне русалки? К воде я не подхожу, относ завтра утром им соберу.

- Так что же тебя беспокоит? Беду чуешь?Ясна прислушалась к себе. Она тоже научилась доверять внутреннему голосу — еще и потому, что ему безоглядно верил Велеслав.

- Случится что-то.

- Хорошее?

- Скорее неожиданное.

- Думаешь, нам предстоит вторая прогулка к капищу? - Велеслав улыбнулся в темноте.

- Думаю, на вторую ни ты ни я не согласимся, - в тон ему ответила Ясна.Они помолчали.

- Что ж, ладно, - Велеслав потянулся, а затем обнял жену, - ну случится и случится — нам не впервой. А вот силы нужны, потому давай-ка, милая, спать.Девушка легонько усмехнулась, поудобнее устраиваясь в объятиях мужа. Через несколько мгновений они уже крепко спали.

***

Велеслав оторвался от работы и вытер лоб рукавом. На лбу остался черный след, но мужчина этого не видел. Он почти закончил оберег в виде петуха, и ему не терпелось снять с него все лишнее, наносное и посмотреть на дело своих рук. Изготовлением оберегов он занимался во время коротких периодов отдыха, когда Богород отпускал своего подмастерье перевести дух. А так как петух и предназначался для кузнеца, он все чаще давал отдых Велеславу.

Бывший вор уже успел снискать славу искусного резчика. В деревне поговаривали, что выточенные им обереги, да заговоренные Ясной, делали хозяев неуязвимыми к любой нечисти. Ясна только посмеивалась, когда слышала такие пересуды. Ни один оберег не сможет уберечь от, скажем, волкодлака или упыря. Да даже к обдерихе в баню с ним лучше не соваться. Против мелких чертят, анчуток и небольших вредителей он, конечно, сдюжит. Но она послушно заговаривала все деревянные фигурки, что приносил ей муж. Еще и потому, что видела, как тому нравится работать с деревом.

- Эй, друже, - прогудел над ухом у Велеслава Богород, - там Агафья тебя кличет. И давай недолго, помощь твоя нужна.

Мужчина вздохнул — Агафья была теткой Ясны, и они сразу друг другу не понравились, еще в то утро, когда Ясна со спутником заявились в избу Агафьи и объявили, что сняли заклятие с семьи. Вместе. Агафья уже тогда поняла, что племянница привела в дом очень подозрительного человека, да он еще и метит не то в друзья, не то в женихи...

Уж чего она только не делала, чтоб молодую знахарку рассорить с будущим мужем. А только все было мимо: девушка была упряма, в свои решениях тверда, а теткины слова за весомые доводы не считала. После зимнего солнцеворота Велеслав с Ясной стали мужем и женой, и Агафья, сообразив, что дружить с племянницей и ее мужем лучше, чем враждовать, пыл поумерила. Но каждый раз, когда они виделись с Велеславом, губы Агафьи превращались в такую тонкую нитку, будто она отродясь этих губ и не имела. И вот тетушка пожаловала к нему в кузню... Не к добру это.

Он вышел ей навстречу, коротко кивнул, поприветствовал и замолчал. Агафья поздоровалась чинно, да и голову склонила чуть ниже обычного. Велеслав нахмурился — ну точно не к добру. Никак понадобилось что-то. Только что, раз она к нему пришла, а не к племяннице?

- Как вы поживаете с Ясной? Все ли ладно? - тетка начала издалека.

- Живем-поживаем, - суховато ответил мужчина.

- Деток-то не планируете?

«Вот это переход» - подумалось Велеславу. Он помолчал, потом насколько мог вежливо ответил:

- Тетушка, вам что-нибудь надобно? Работы много, Богород отпустил совсем ненадолго.Агафья поджала губы, но выспрашивать не стала. Выдохнула резко, отчего ноздри ее раздулись и выпалила:

- Боянка совсем от рук отбилась! Загуляла со своим этим самым, боюсь, как бы в подоле не принесла. Да и негоже это, он не то, что сватов не присылал, сам на порог не кажется.

Велеслав едва заметно вздохнул. Бояна — дочь Агафьи – была девкой вредной, избалованной, но не злой. Сейчас у нее была любовь с сыном кожемяки, об этом гудела вся деревня. Подивившись желанию Агафьи видеть на сносях Ясну, но при том страшиться, что ребенок появится у дочери, Велеслав спросил:

- А я-то что сделаю? Ведь у Боянки отец имеется.

- Отец, - скривилась Агафья, - одно название, да и только. Я ему велю: ступай к этому, да за грудки! А то ишь, дочь твою попортить собрался.Велеслав сморщился, как от боли и уже решительней перебил Агафью:

- Если вы хотите, чтоб я к сыну кожемяки пошел мордобой устраивать, то нет, я не пойду. Чай не малые дети, сами разберутся. Ясна на пару лет всего и старше ее.«Хоть по уму на все десять», - додумал он про себя.

Агафья сердито выдохнула, и Велеслав с ужасом понял, что она просто так не уйдет. Благо в этот момент из кузницы вышел Богород и спокойно пробасил:

- Велеслав, идем, работа не ждет.Бывший вор чуть развел руками, как бы извиняясь перед Агафьей. и поспешил скрыться в кузнице.

***

- Я вам последний раз говорю: пойдете за дурманом на этой седмице — сгинете! - Ясна начинала терять терпение, что случалось с ней довольно редко.

- Да что ж ты! - в сердцах всплеснула руками неопрятная старуха. Ее звали Легрой, и многие сторонились, так как верили, что та ведьма. – Никак оглохла, малая? Сказано тебе: оберег мужа тваво любую нечисть тока так отваживает. Во! – Легра показала Ясне висящий на замусоленном шнурке кусочек дерева в виде зайца.

- Как есть отваживает. Я давеча в баньке парилась, на меня обдериха кааак напрыгнет, злыдня такая...

Ясна глубоко вдохнула, и тут же пожалела об этом — несмотря на уверения старухи, что недавно она была в бане, дух от нее расходился по избе тяжелый... Впрочем, возможно он шел от одежды, а не от тела. Девушка постаралась успокоиться и повторила в десятый, кажется, раз:

- Обдериха, банник, анчутки, даже дворовики могут бежать от обережа — и то, от искусно сделанного да заговоренного. Русалки, Водяной, Леший, - они и не заметят, что вы под защитой. Дурман растет на болоте, и сейчас идти в самую топь — это верная погибель...

Легра возмущенно цокнула и топнула ногой. Ясна оборвала сама себя на полуслове, завязала тряпицу на больной руке старухи и мысленно сдалась. Ну хочет человек русалкам душу отдать — что ж она поделает... Легра еще что-то бормотала, тихонько возмущалась, но громко не спорила. Уходя, поблагодарила сухо да подношения не оставила. Впрочем, на него Ясна не рассчитывала — что взять с юродивой?

Как только полоумная старуха скрылась за дверью, с печи показался коловерши.

- Фу-у-у, - брезгливо морщась, протянул дух, - а ну-ка окна нараспашку! Ну и вонь. Ну и душок...

- Стирать одежду в ее привычки не входит, - вздохнула Ясна, распахивая оконце.

- А я не про то, хозяйка, - хитро прищурился кот, - от старухи этой чем-то темным разит, кислым, болотным. Не лечи ее больше.

- Ну уж не лечи, - вздохнула Ясна, – как ты это представляешь: всех лечу, а ей отказываю? Нет, коль знахаркой назвалась, будь добра всех людей своей деревни врачевать.

Коловерши скорчил рожицу, мол, хозяин барин, и залез обратно на печь. Словно настоящий кот, он любил места потеплее.

Ясна убрала остатки мази в склянку, аккуратно сложила тряпицу для ран и повязок и уселась около окошка, за стол — тут было и свежее, да и глазу приятно. Изок, первый месяц лета, выдался не только теплым, но и красочным. Из-за доброго солнца, вся зелень повылезала раньше времени, и многие растения уже цвели вовсю, раскрашивая деревню и луга рядом в пестрые яркие цвета. Ясна рассеянно накручивала на палец хвостик косы и любовалась летним днем...

Она всегда любила помогать, лечить хвори, заговаривать боль и искать причину болезни. Лучезар — ее покойный дедушка — много занимался с внучкой, взрастив ее умной, сообразительной и рассудительной. Он первым посулил ей долю знахарки. Этим Ясна нынче и занималась.

Ремесло она свое любила, а заговоры ее день ото дня становились все сильнее — ей об этом часто сообщали селяне, да она и сама это видела. Обереги, которые Велеслав иногда делал разным людям, она тоже заговаривала — это девушке нравилось больше всего. Заговоров да заклятий известно ей было уже много, но каждому оберегу Ясна подыскивала что-то свое. Ей не впервые довелось слышать, как их с Велеславом деревянные амулеты защищали людей от нечисти посерьезней анчутки, но Ясна всегда списывала это на придумки, да желание похвалить.

В задумчивости девушка отпустила косичку и принялась гладить пальцами амулет-совушку, доставшуюся ей в дар от дедушки. Муж обещался выточить новый обережь. Вспомнив деда, Ясна как обычно чуть загрустила. Надо непременно помянуть его на этой седмице.

А еще, хоть Ясна и отговаривала болезную Легру ходить за дурман-травой в лес, сама девушка все же туда собиралась. На русальной седмице очень хорошо собирать лечебные травы. Это любому знахарю ведомо. Только нужно будет коловерши с собой взять, да полынью запастись — лес, поди, уже кишит русалками. А Ясне совсем не хотелось с ними встречаться.

Представив себе выражение лица мужа, когда она объявит ему о том, что отправится на сбор трав, Ясна чуть поморщилась. Велеслав с памятной осенней ночи в лесу, к этому самому лесу относился настороженно — особенно в темное время.

Семик

***

Минул Семик. Девушки из деревни, раскрасневшиеся, взволнованные, весь вечер провели в маленьком леске неподалеку от деревни. Вглубь не заходили. Пели песни, плели венки, украшали березы... Ясна этим летом была для них примером и уже старшей: мало того, что знахарка, так еще и замужняя. Последнее для девушек значило, кажется, гораздо больше прочего, и они постоянно спрашивали Ясну о жизни с Велеславом. Знахарке это было странно и непривычно — среди них она не единственная была семейной.

- А вот скажи, Яснушка, - спрашивала ее светловолосая Дара, - неужели ни мига не сомневалась в нем? Вы в грудень, считай, только встретились, а на солнцеворот уж мужем с женой стали. Быстро как...

- А чего думать да гадать? - подбоченясь, ответила за Ясну Алтынка — молодая девка, лет шестнадцати от роду. – Это ты, Дарка, все гадаешь, сколько уж можно?

Дара с тревожным видом оборотилась к подруге:

- Так то на всю жизнь решение, как же не гадать да у богов совета не просить? Я вот давеча загадала на мураве Никиту. Сорвала травинки, да под потолок. Они подсыхают, и его травинка от моей отворачивается — знак дурной. А на колоске гадала на Вара. Сосчитала колосья, а их нечет! Снова неудача. Дождаться бы купальской седмицы, тогда можно загадать Радима...

- А кто тебе из них люб-то больше? - улыбнулась Ясна.

Дара немного растерянно глянула на нее:

- Да никто особливо...

Девушки расхохотались над незадачливой подругой. Алтынка, заплетая в волосы ярко-красную ленту, задумчиво протянула:

- А вам никогда не хотелось заполучить в мужья духа какого? Лешего или Водяного? Слыхала я на русальной седмице Водяной себе часто жену приглядывает.

- Фу, он же склизкий да с бородавками, - прыснула смешливая Весняна, - тоже мне жених.

- Дура ты, - весомо обронила Алтынка, - с лица воду не пить, зато силища у него! Тут тебе и тройка лошадиная, и русалки в услужении, и подводные пиры! Эх...

Она мечтательно улыбнулась, а Ясна покачала головой:

- Больно уж сказочно у тебя все выходит. Не забудь, что до дома ты более не вернешься, а коль прогневишь мужа своего — будешь сидеть в темнице под охраной щук да сомов. А прогневить Водяного легче легкого. Так что не все так радужно.

Алтынка упрямо фыркнула, и девушки еще некоторое время спорили, кто был бы лучшим из мужей — Леший, Водяной, Болотник или Змей-искуситель.

У Ясны отчего-то разболелась голова, смех и голоса подруг стали в тягость, хотелось домой. Она уже было засобиралась восвояси, как вдруг на поляну, гордо подняв голову, ступила Боянка — двоюродная сестра Ясны. Девушки примолкли на мгновение, а потом веселые речи возобновились. Кто-то хихикал над Бояной, кто-то нарочито подчеркнуто отвернулся, кто-то просто не обратил внимания. Ясна же только сейчас поняла, что сестры не было до этого на празднике. Семейный долг велел знахарке спросить Боянку, где та была, особенно учитывая ее загадочный вид. Но боль, угнездившаяся на левом виске требовала срочно идти домой — к мужу, коловерши и мятному взвару. К счастью Боянка избавила сестру от внутренней борьбы. Она подошла к березе, грубовато сорвала с нее желтую ленту и проговорила:

- Все деревья портите?.. Детские забавы! Жениха надобно искать правильно. Чтоб и гадать на него не приходилось, и любил без памяти и хоть сейчас в жены брать готов был.

Слова ее должного впечатления почти ни на кого не произвели — Боянка слыла девушкой ветреной и любящей внимание. А вот Ясна слегка встревожилась. Велеслав рассказал ей о визите тетки, и Ясна полностью одобрила решение мужа не влезать в их семейные дрязги. Но тут насторожилась. Бояна явно не про сына кожемяки так мечтательно говорила. А ну как взбалмошная сестрица в беду попала? Или стремится попасть?

- Боянка, ты чего удумала? - спросила Ясна, подходя к сестре. Та смерила знахарку высокомерным взглядом и протянула:

- Замуж пойду, сестра. За важного и сильного жениха. Он знаешь какой? Сильный очень, и важный...

- А еще сильно важный, - хихикнула Весняна.

- Именно, - не смутилась Бояна, - и не чета всем вашим. У вас тут и выбор-то: то рыбак, то сын пекаря, то сказочник, то...вор бывший, - она выразительно глянула на Ясну.

Та молча прищурила глаза. Все вокруг замолчали. Слухи слухами, но наверняка никто не мог сказать, чем Велеслав занимался до того, как объявился в этой деревне. Ясна в муже ничуть не сомневалась, но нарочно оброненные слова сестры и то, как сильно хотелось Боянке принизить остальных, разозлило Ясну сильнее всего. Обычно спокойная, даже хмурая, девушка вдруг улыбнулась. Подстегнутая больной головой злость так и просилась наружу. Знахарка четко и медленно проговорила: