- -
- 100%
- +
– Дим, а чего так темно-то? Фонарь на улице перегорел, что ли?
– Спи, свет выключили, на полку глянь, часы не светятся. – Дима, кряхтя, улёгся на кровать. Плотнее укутался в одеяло. – Котёл отключился, сейчас дома холодно будет. Вот современная техника, света нет, и газ не работает. Тьфу, – Дима с досадой сплюнул, – толи дело голландка ей хоть свет, хоть ветер, греет дом. А тут мёрзни теперь.
– Чего разворчался, сам говоришь, спи, а сам ворчишь, дед старый. Часа три уже?
– А чёрт его знает? Наверное, спи. – Дима засопел, минуты через три начал похрапывать. Счастливый, а я вот теперь буду в потолок пялиться. Если бы ещё не разговаривала, то и уснула, а так. Теперь мысли одолеют. Встать голландку, что ли включить? Малой в сад встанет неуютно в доме будет. Нет, не буду, лет пять уже, как не пользуемся, лучше днём. А днём и свет уже дадут. Котёл начнёт работать, батареи горячими будут. Вот же, правда, техника. Вроде и газом отапливаемся, а от света зависим. Вот дед, чего станцию-то не завёл. Пихнуть его что ли? Ладно, пусть спит. С утра запустит. Вставать рано, нам с дедом управляться, дети на работу, внук в садик. Вот чего меня ругают? От лошади заставляют избавиться, а что я буду делать, дома-то сидючи? С внуком нянчиться? Не хочу. Шестеро их у меня, всех очень люблю, играю с ними с удовольствием, но нянчить нет, увольте. Сами рожали, сами воспитывайте. Я уж лучше с лошадьми, поросятами, перепелами. Вон у меня коровка на днях телится, будет. Нет, с внуками не хочу, со скотиной лучше. Старшие дочери ругаются, всё хозяйство продать заставляют. Город на нас наступает. Вон через дорогу уже, какой микрорайон отстроили. Вот кто сейчас без света взвоет. Лифты не работают, вода на верхние этажи не поступает. В туалет и то не сходить. В декабре буран был, три дня без света сидели. Нам хоть бы что, станцию завели тепло, светло. Машкины подруги с детьми у нас толклись. В квартирах холодища, жрать не приготовишь. У них же всё финдепёрсовое. Индукционные плиты, раковины с измельчителем. А света нет, и жизни нет. Надо уснуть, а то светать начнёт, надо будет вставать, а я спать захочу. Интересно, а у старших свет есть? Тоже же в скворечнике живут. С утра позвоню, узнаю. Нет, не поедем мы в этот скворечник. На хуторе домик купим, и будем возиться. Чего я на этаже делать буду? У нас на улице шесть семей, кто в многоэтажные дома не хотят. По хуторам со своей скотиной разъедемся. Только бы девчонки отца не уговорили, смотрю сомневаться он, что-то уже начал. Чего свет отключили? Хоть и февраль, но ветра нет. Весна в этом году ранняя будет. Пасха в начале апреля. Значит, в марте снега уже не будет. Да и февраль не холодный.
– Мать, ты управляться идёшь? Дрыхнешь. Вставай, давай.
Уснула и не заметила, как. Дима стоял уже одетый в фуфайку, значит, на улице был
– Свет дали, – спросила Лена, вставая.
– Не-а, и тишина такая, подозрительная. Ни одной машины не слышно. Обычно пармельница гудит, а это тишина. Я уж думал, оглох. Иди, корми всех, я станцию заведу.
Корми всех, это к скотине относиться, ну ещё к кошкам и собакам.
– Мам, – заглянула в сарай Маша. Младшая дочь. Она с мужем и сыном живёт с нами. Ждут, когда квартиру получат. Мы однокомнатную, они двушку. Доплатить надо будет. И будем мы с дедом одни. Как когда-то и мечтали. – Алёшку в сад не поведём, света нет, всё равно домой отправят. Я его даже не будила.
– Хорошо, – Лена кивнула, – проснётся, счастлив будет.
– Точно, – Машка засмеялась, – мы поехали, пока. У нас телефоны почему-то не зарядились. Так что, как в сети появимся отзвонимся. Пока.
Точно, подумала Лена, и я в свой тыкнула, экран не засветился. Странно. Мой-то чего разрядился?
– Да, что б тебя, – Дима витиевато выругался.
– Чего? – Выглянула из сарая Лена.
– Да не заводиться это чудо техники. Уже все свечи перебрал, нет искры. Чтоб их. – Дима зло сплюнул.
– Дмитрий Николаевич, – подошёл зять, Вова. – Вы мне не поможете? Вчера всё хорошо было, а сегодня машину не могу завести.
Лена сунула сено лошадкам и коровке пошла, посмотреть, что произошло.
Посмотрела на многоэтажку, в окнах маячили любопытные. И самое интересное, куда ни глянь, везде у машин толкутся водители.
Лена подошла к своим мужчинам.
– Вы видели?
– Что? – Поднял голову от капота Дима.
– У всех машины не заводиться.
Мужчины подняли головы.
– Фьють, – присвистнул Вова, – че за фигня?
Перестав возиться со своими автомобилями, мужчины собрались в кучку. Что-то обсуждая. Лена пошла в дом, внук скоро проснётся, кормить надо, да и самим горяченьким позавтракать не помешает. Давление газа было слабым, вот ещё и газ отключите. У нас хоть вода останется, свой колодец, на крыше ёмкость, самотёком бежит. Зять хотел станцию для воды поставить, да мы не согласились, ну её. Ёмкость накачали и пользуемся неделю. Бежит она себе и бежит. Напора хватает на всё. А вот в квартирах – то. Да не завидую им.
– Ерунда, какая-то странная твориться. – Зашёл Дима в дом. У мужиков электронные часы не работают, фонарики гореть перестали. Хоть на батарейках, хоть с аккумулятором. – Лена подняла голову. Старые мамины ходики весело отсчитывали секунды. Подаренные детьми новомодные часы с радиоприёмником бесполезной коробкой стоят на полке. Девять утра.
Примчался внук, – а чего я не в садике?
– А света нет, иди, умывайся, кушать сядем.
– Ура! Я тогда в большой двор. Там все будут. – Внук умчался в баньку. Хорошо муж сделал, всё под одной крышей. Баньку вчера протапливали, там тепло. Жалко, если все же дом сносить будут. Душу в него вложили. Уютный, все постройки капитальные. Чего всех в эти коробки загоняют. Может ещё передумают и не будут наш район, частный сектор, трогать. Так и оставят. Тут нас и осталось три проулка, да наша улица. А дальше лес, речка, поле. Красота. У нас у речки даже своя лодка стоит. Рыбку ловим. Ребята купаются всё лето. Зимой горки да каток, вот все и здоровые. Во дворе многоэтажек площадка хорошая, всякие лазалки, качели, горки. Весело ребятишкам.
– Ты тут сама с внуком побудь, я к администрации схожу. Узнаю, что произошло.
Лена кивнула, чего с ним быть? Сейчас умчится, дай Бог к обеду прибежит. Я уж на кухне буду. На ужин надо поставить, что-то готовить. А то газ отключат. Пока печь затоплю, да пока на плите приготовлю это дольше.
Газ так и горел, без давления, Лена и борща наварила и плюшек, к борщу, с чесноком сделала. Чуть дольше сковорода грелась, а так нормально готовилось. Когда сетевого газа не было, баллонным пользовались, так там такое же давление. Через три часа вернулся Дима с ним и Машка с Вовой.
– О! А вы чего? Деньги кто зарабатывать будет, – Пошутила Лена.
– Так света нет, домой всех отправили. Папка вон, что-то узнал и молчит. Дома говорит, расскажу
– Машка плюхнулась на диван. – Блин, ноги как болят. Пешком на завод и обратно. На трассе КАМАЗ перевёрнутый, в столб въехал. Ментов рядом нет. На перекрёстке, четыре машины всмятку. Кровища, но никого рядом тоже нет. Че происходит?
Все уставились на Диму.
– А че? Опа пришла, – пожал он плечами, – всё, что касается электричества, пропало. От слова совсем. Связи нет. Что творится за приделами нашего городка не известно. Наш мэр молоток. Бегает, как конь в мыле. Ножками то тоже ходить разучился, – Дима кивнул в сторону Машки, – Всех ментов собрал, оба банка оцепил, гайцов заставили магазины и аптеки охранять. Давай мать, доставай заначку. Припасы делать будем.
– Какие? – Всплеснула руками Лена, – может, это ненадолго. Починят.
– Нет, чувствует моя задница, что это полная опа. Не жмись, давай. Не выкидывать же заставляю. Ну, починят. Собираешь опять. На полгода затаримся точно. Давай – давай.
– А завтра свет дадут. – Лена с надеждой посмотрела на мужа.
– Не дадут, чувствует моя задница. Конец восьмидесятых помнишь? Я тогда кредит взял на покупку дома. Ты мне что говорила? Ну, не совсем ты, больше твоя мама. Но прав то оказался я.
– Ладно, всё, – Лена махнула рукой, – сейчас достану, но только половину.
– Через месяц и вторую достанешь, деваться будет некуда, – Дима довольно потёр руки.
2
Дверь открылась и в дом счастливые ввалились внуки. Лиза и Сергей. Следом появились родители. Все тепло одеты на головах балаклавы.
– Ооо! Добрались! Привет, родители, что за опа у нас? – Снимая балаклаву, весело проговорила Ирина, старшая дочь.
– Привет, дочурка, у вас значить то же самое? Вы на чём?
– На великах, – Иринка помогла раздеться ребятишкам, – Мам, дай Саньку чай горячий, он чуть не умер, 25км педали крутить. Это вам не тут, как там.
– Ноги сейчас отвалятся, – Саша с удовольствием приземлился на лавку и вытянул ноги. – Это ты с детьми целыми днями, то на лыжах, то в поход, а я на работе.
– Мы тебя звали, ты же вечно уставший. Отдыхай. Пап банька будет, а то он на ноги завтра вообще, не встанет.
– Будет, куда же без неё. Как вы к нам – то ехать догадались?
– Утром встали дома дубак, ни света, ни воды, Санек в отпуске, машина не завелась. Станция тоже, телефоны сдохли. Вот мы вещички в рюкзаки покидали и к вам. Трасса пустая, машины, какие стоя, какие лежат. Но не много. Ночью видать чем-то накрыло.
– Чем-то накрыло. – Задумчиво повторил Дима. – Я про такое оружие и не читал. Хотя кто же будет о секретном оружии распространяться.
– Так ты знаешь, что произошло?
– Откуда? К администрации ходил, – Дверь опять открылась и появилась средняя дочь, Настя. Со своими детьми, Юлей, Лилей и Алиской. – Всем привет. О, вы уже в сборе и телефонов не надо, сами догадались, где собраться. Что произошло, знаете?
– Нет, а ты.
– И я. Думаю, как и у вас, утром встали, а все сдохло?
– Ага, та же картина, – подтвердил Дима, – вы на велосипедах?
– Как дурочки, зимой, я нос себе отморозила. – Захныкала Алиса.
– А мы балаклавы надели, – Сказала Ирина, даже жарко было.
– Я тоже не замёрзла, – ответила Настя, – лицо шарфом укутала и поехали. Ну, мы же, как же! Мальчики же на нас смотреть будут. Вот и не ной теперь. Юлька с Лилей тоже свитера на нос натянул, ты одна ехала, мёрзла. Рассказывайте, что за нафиг твориться?
Дима начал рассказывать, что он думает и что узнал.
Лена отдав деньги мужу, занялась внуками. Дом наполнился шумом. Хоть самому маленькому шесть, а старшей семнадцать, дом хором они на уши поднимали. Тем более сейчас, руки телефонами не заняты.
– Так, девки, – обратился Дима к дочерям, – мать сейчас наличку дала, Настя по аптекам, медик, знаешь, что не обходимо. Иринка в продуктовые, ты у меня выживальщик, что и как купить знаешь. Внимания сильно не привлекайте. Лучше раз пять смотайтесь, чем как ослики нагруженные ходить. Машка, ты давай дуй к своим подружайкам, кто у нас тут с грудничками, пусть пока в маленький дом переберутся, мы с пацанами порядок сейчас там наведём, печь растопим. Пока они одупляться, что света не будет, дети помёрзнут. Получится нехорошо, знал и не помог. Сколько их в этом доме? Семеро?
– Десять, – поправила Маша, – отстаёшь пап от жизни.
– Десять? Тесновато им, конечно, там будет, комнатки-то всего две, ни чего в тесноте, да не в обиде. Так зятья, а вы дрова готовить, печь топить в домике, печь в бане и если газ потухнет то и в кухне, жрать готовить надо. Напора газа нет, видать остатки с труб сходят. На домик с завтрашнего дня мужья наших жиличек пусть дрова готовят, а на сегодня мы.
– Вы с тёщей деньги, как я советовал, вкладывать не стали? Как знали. – Покачал головой Санек.
– Понимаешь ли, я хорошо историю учил. Далеко ходить не будем с бабушки начнём. Она как раз на рубеже прошлого столетия родилась. Прадеды не шиковали и не бедствовали, но в революцию много потеряли. Баба замуж вышла, НЭП тогда был. С мужем землю обрабатывали, коров держали, в тридцатых, кулачили и их сослали. До войны кое-как из нищеты вылезли и опять в неё нырнули. После войны уже родители денег могли поднакопить, а тут реформа прикорячилась. Мы с матерью, как сыр в масле катались, так на нашу голову перестройка свалилась. Поэтому небольшой запас карман не тянет. Кое-что вложили, а часть дома душу грела. Это у вас всё на карточках. Только, где они теперь ваши карточки? Сходи в магазин, купи чего-нибудь? То-то.
– Пап, – Настя прекратила назидательную речь отца, – ты на меня сильно не рассчитывай. Я-то думала, только у нас в посёлке такая фигня, девок с собой взяла, чтобы у вас пересидели, а сама на работу. В больницу заехала, отпустили только на сегодня. Врачи и без света работать могут. Только, как мы анализы делать будем? И холодища в больнице.
– Как раньше, где-нибудь в закромах найдутся старые микроскопы, поставят вам буржуйки и будете работать. – Хмыкнул Дима. – Вот только сообразят, что конец свету и начнут придумывать. Нет, не придумывать, а старое вспоминать. Сегодня с аптеками управишься. Их не так много у нас.
– Обязательно все объеду. Ирка, дай балаклаву! – Крикнула она в дом, – я сразу и поеду.
– Надеюсь, мэр от погрома удержит народ. Люди без денег, запасов еды у многих нет.
– Отец, что ты всё причитаешь. Ну, авария где-то. Починят и восстановиться всё, – пророчество мужа Лене уже поднадоело. Сколько можно?!
– Ага, а машины, а батарейки? Всё, понимаешь, всё, что касается электричества, померло. – Дима с досадой махнул рукой. – Есть давай. Это-то от электричества не зависит.
– Ребята, кто есть будет? – Крикнула Лена в комнаты. Услышав громкое «мы», вздохнула. Гора посуды, вот что так и не привыкла за 37 лет замужества, это к посуде. Просила мужа о посудомойке, так он свои руки показал, говорит, чем не посудомойка? Только пока Ленины руки моют. Нет, всё же надо самостоятельно машину купить, зятья установят, а Дима поворчит и успокоится. А надо ли теперь? Вдруг отец прав?
– Девчонки, сыр поможете сварить? – Обратилась Лена к внучкам.
– Бабуль, я буду, – Первой отреагировала Лиза.
– Вот и отлично, творога много заготовили, а есть вы его не хотите. А наша Майка на днях телёночка принесёт, уже свежий будет.
– Ба, я сегодня с дедом управляться буду, ты уж не ходи, – Сергей, взрослый парень. 10 лет уже. Всегда с удовольствием управляться со скотиной бегает. Апельсинка, лошадка наша, его уж очень любит. Уткнётся малому в ладошку и стоит пофыркивает. С нами она себя так не ведёт. И катает Серёгу бережно, в общем, у них гармония. Маленький, когда был, яйца любил собирать. Глаз да глаз нужен был. Один раз прозевали, не досмотрели за ним. Он такой гордый в дом зашёл, говорит, всё я управился. Мы с дедом давай его хвалить, какой у нас помощник растёт. А он, я яйца в холодильник сложил. Дед, тогда сообразил быстро, какие яйца? А те, говорит, что под курицей были. Да, чтоб тебя в помощника! Курица на яйцах сидела, и ведь злющая, никого к себе не подпускала, а Серёге все яйца отдала. Хорошо сразу сказал, бегом с дедом назад их под клушу складывать. А раз маленьких поросят выпустил, чего им траву рвать, сами найдут. Тоже вовремя увидели, не напакостили много. Фермер, как мы его дразним. Когда ещё Серёге была года полтора, разговаривал даже не понятно. Дед у поросят чистить взялся, а они мелкие из сарая вышли на улочку, Сергей увидел, да как закричит:
– Сало, сало моё убежало! Ловите! – Фермер, что с него взять.
– Деда, – перебила ход моих мыслей Юля, старшая внучка, ей семнадцать уже. Красавица, ноги длинные, фигурка точёная и волосы по плечи. Красит вот только их в не пойми какой цвет. Мода.
3
Помню в юности, у нас тоже синий цвет волос в моде был. Но, чтоб в школу ходить с синими волосами, что вы. И на комсомольских собраниях прочихвостят, и родителям мозг вынесут, ещё и перед классом выставят, унизят. Так мы чернилами волосы красили. Перед тем, как на танцы идти, разведём в тазу синие чернила и голову выполоскаем. Красотища. Правда, на танцах патрули из учителей были. Ученикам школ, строго-настрого запрещалось туда ходить. Прятались. Я однажды на танцплощадке со своим классным руководителем столкнулась, перепугалась, а она меня толи синеголовую, да ярко накрашенную не узнала, толи вид сделала. Ну, в общем, пронесло. Я один раз только перед линейкой, опустив голову, стояла. Стыдно было, директор отчитывал, комсомолка и на танцах. Ай-ай-ай, как не стыдно. Стыдно было, до вечера. Вечером опять на танцы умчалась. – А в домах кто знает, что произошло, – между тем продолжала Юля.
– Понятия не имею, – пожал он плечами, – мне было интересно, я сходил, узнал. А что?
– Вот думаю, сейчас какая-нибудь бабулька в истерике сидит в квартире, ни детям позвонить, ни скорою вызвать.
– По квартирам пойдёшь? – Спросила Лиля.
– Нет, это не выход. – Юлька пожала плечами. – Орать посреди дворов? За дуру примут. Но делать-то надо что-то.
– Ты права, надо.
– А газету давайте напечатаем, – встряла Алиска, младшая из девчат. Самая балованная.
– Интересно, на чем?
– На принтере, не умеете что ли?
– Вилку от принтера тебе в попу воткнём?
– Ой, я забыла.
Во дворе злобно залаял Джек, оповещая о том, что пришёл кто-то чужой. Лена встала, пошла к калитке. У калитки стояла Машкина подруга, Виолета.
– Тёть Лена, а Маша дома?
– Так она в дома побежала, так мы между собой многоэтажки зовём, – всех с грудничками к нам собрать.
– Вот, здорово. А то я Васятку уже в две кофты укутала. Так я тогда сбегаю за мелким?
– Беги. Только учти, вас в домике десять будет. Как-нибудь уж разместитесь.
– Ой, тёть Лена, и на том спасибо, а не знаете, свет скоро дадут? Что-то творится, Вадим машину не смог завести. Васятка кашу холодную есть отказался. Мучение одно.
– Как говорит наш дед, навсегда,
Виола уставилась на меня широко раскрытыми глазами. – Шутит?
– Думаю, нет. Тут проблема не в свете, тут проблема в токе. Его вообще нет. Нигде.
– Да ладно, починят, небось. Надо в область уезжать, сколько говорила Вадику, нет, прицепился к этому городу. А там сейчас люди нормально живут. Вечно в нашей дыре проблемы.
– Иди уж за мелким, дед потом расскажет, как с печкой быть. – Лена вздохнула.
– Ещё и печь, ну почему так не везёт! – Запричитала Виола уходя.
– Баб, начнём? – Лиза стояла рядом со мной, ожидая, когда мы начнём сыр варить.
– Волосы спрячь, в кастрюле будут, иди наверху в антресоли, платок возьми. – Волосы у Елизаветы густые, ниже пояса, соломенного цвета. Мать ей ни красить, ни обрезать не разрешает. Она, Лиза, у нас вообще, блондинка, по натуре. Всё, как в анекдоте. Послала, летом, её в огород, укроп с петрушкой нарвать. Как провалилась моя внучка, нет и нет. Я уже было, за ней собралась, когда заходит. Правда, зелень нарвала. Спрашиваю, где была так долго? А, говорит, гуглила, петрушку искала. Она вдруг забыла, как эта травка выглядит. Чудо!
– Я сейчас из кастрюлек баню сооружу и творог туда отваренный положу, а ты помешивай постоянно, чтобы не прилип. А я формочки для сыра приготовлю. – Рассказывала я Лизе, меня так моя бабушка учила, я всегда ей помогала, вроде и без меня она могла управиться, вот как я сейчас без Лизы, но в это же время внучка учится сыр готовить. Это только со стороны кажется, что бестолковым делом занята, а рецепт-то на подкорку записывается. Да и того рецепта смех. Отворить в молоке готовый творог, но не дать закипеть. Так, очень хорошо нагреть, как начнёт подниматься скинуть на дуршлаг. Дать стечь. Положить в кастрюлю, что на бане, сливочного масла, соли, сварившейся творог. Перемешать, как творог с маслом соединиться. Вот, а теперь самое главное, пол чайной ложки соды. И быстро-быстро мешаем. Творог увеличится в три раза! Как осядет, разлить по формам. Получается очень вкусно.
– Баба! Сейчас убежит! – Кричала Елизавета, когда творог поднялся до самых краешков кастрюли.
– Мешай, быстро мешай, сейчас осядет. Вот, теперь давай разолью.
– А мне на хлебушек, горяченький, я так люблю это. Бабуль у тебя ручки золотые. – Лиза мазала горячий сыр на хлеб. Ох, и сырная душонка. Сыр в любом виде любит.
– Ба, а где дед? – В кухню заглянула Юля.
– Так в домике порядок наводят с пацанами, а что?
– Я придумала, как людей оповестить. Надо точно знать, что сказали в администрации, слово в слово. И напечатать на старинной машинке, только где её найти? Ну, кто ищет, тот всегда найдёт. И листовки по городу распространить. Так все в курсе будут.
– Классная идея, – раздалось за Юлькиной спиной.
– Дееед! – Заверещала внучка, – чего пугаешь!
– И то, старый, я аж подпрыгнула, что как привидение и не слышали, когда вошёл.
– Ха-ха-ха-ха! – Заливалась Лиза смехом, – а я деда видела.
– Не дом, дурдом, – махнула Лена на них рукой. – Ну, вас.
– Ты внучка хорошо придумала, печатную машинку найти не проблема. Печать сейчас любой сможет, главное наловчиться. Это не на клаве кнопочки тыкать, там чуть посложнее. Но справитесь. Только ты одна будешь это делать?
– Не знаю? – Юля растерялась. – Об этом я не подумала.
– Давай так, ты сейчас по друзьям побежишь. – Дима немного задумался, Юля внимательно на него смотрела, – да, так будет не плохо. В общем, собирай своих друзей, договаривайся на завтра, часиков так в десять утра. Идите в администрацию, к секретарю и там свою идею насчёт листовок толкайте. А там уж решите, кто разносить будет, кто печатать.
– Юль, я с тобой, – подскочила Лиля.
– А я завтра с вами, – Лизавета намазывала второй кусок хлеба сыром.
Интересно, а что с хлебом то будет? Мельницы не работают, пекарни тоже, как люди без хлеба? Надо печь старую посмотреть, хлеб сама испеку. Мешок муки недавно купили, но он-то не бесконечен, Лену охватила паника. Чего паниковать? Ещё ничего не известно. Поддалась на фантазии семейства, и как же быстро они приняли ситуацию. Стукнула калитка, Джек молчит, значит свои. И точно прикатила Настюха.
– Вот, все аптеки обмоталась, – Настя поставила три пакета на стол. – Хорошо девчата знакомые, без кассового аппарата отпускать не хотят. Пришлось убедить, что это навсегда. И касс больше не будет.
– Да, про это я не подумал, – вздохнул Дима, – значит, и у Иринки улов будет не большой, ну, что есть, то есть. Будем, надеется, что правительство решит эту проблему.
– Конечно, решит, – Заступилась Лена за правительство, – Не оставят же они людей голодными.
– Не должны. О, Иринка велик катит, как ишака загрузила. – Дима смотрел в окно, – пойду, помогу.
– Мам, лекарства в коробку давай упакуем и повыше поставим
– Давай. Сейчас коробку принесу.
Иринка тоже, объехав магазины, много не купила. Все супермаркеты закрыты, без касс никто продавать не согласился. Объехала маленькие магазинчики, там торговля идёт, принимают наличку, знакомым отпускают под запись. Но в маленьком магазине разве много купишь. В одном мешок муки купила, так бабы зашедшие, хай подняли. Требуют по два кило в руки. Тоже видать, что-то чувствуют.
4
Чтобы постоянно не держать закрытым Джека, открыли ещё одну калитку, вход в маленький домик. Не будут же девчонки сидеть с малышами взаперти, тем более в квартире мужья остаются. Только, как в этих холодильниках ночевать? Мы-то грудничков забрали, а есть ещё разных возрастов детки, с ними, как? Всем не поможем.
Как день пролетел, и не заметили. Устали все. В домике мамашки расположились, все благодарны нам. Надолго ли только этой благодарности? Если и правда, это теперь навсегда, не сможем же мы их у себя поселить? Вообще-то, лето впереди. Через полтора месяца отопительный сезон закроют, ой, закрыли бы. В общем, через месяц переберутся к себе на этажи. Как-нибудь потерпим.
Без света улеглись все рано, дед не разрешил керосин жечь, экономить надо, когда теперь купим. Неужели на лучины переходить будем? Страшно.
Утро началось с привычных забот, взрослые дети попытались ещё раз на работу сходить, вернулись все. Старшие внуки в администрацию отправились, а мы, с дедом управившись, решили посмотреть старую русскую печь, хлеб нужен.
– Тёть Лена, – из-за забора крикнула Виола, – а с водой, как?
– А, что с водой, – Не поняла Лена.
– Кончилась, мы вчера немного состернули, малышей помыли, а сегодня кончилась.
– Ох, ё! – Дед всплеснул руками, там же бочка сверху маленькая, 200 литров всего. А их толпа. Не подумал. Мужья ваши, когда придут?
– А надо?
– Вчера говорил, я же вам дрова не буду каждый день готовить, печь топите сами. Вот и воду надо. Я что ли? У меня своей работы много.
– Это ж и нам воду наверх надо таскать, а у нас там ёмкость о-го-го, какая. Ой, а скотину в обед, как поить. В бочке воды только лошадям, вчера всю вычерпали. – Лена растерянно глядела на мужа.
– Не паникуй, сейчас пойду, у себя в кандейки покопаюсь, я не выкидывал старый помповый насос, сейчас найду. Вот пусть мужья этих вертихвосток и качают. И на скотину, и на стирку, и на баньку. Думаю, в баньке сегодня аншлаг будет.