- -
- 100%
- +
2016-2017
Хокку для домохозяек
Коль выпарить соль слез моих,
Я посолила б суп.
И будет вкусно…
Послушай
Болит
от слова резкого,
от взгляда злобного.
Болит
от рук ломающих,
от дел пугающих.
Там слева боль саднит,
Моя душа болит.
Ты исцели,
скажи мне ласково
и посмотри участливо.
Ты исцели,
прижми руками нежными…
Тебя люблю по-прежнему…
Качель балансная
Ты взлетаешь в небо ясное,
Я в пучине пропадаю,
Наша жизнь качель балансная
Я скучаю…
Приближайся к серединочке,
Дай мне руку,
Посиди со мною, миленький,
Боль в разлуке.
Посидим и вновь расстанемся,
Я на небо,
Ты в глубины камнем кинешься
Словно не был.
Там внизу красоты дивные
Рифы, рыбы,
Корабли на дно ушедшие,
Злата глыбы.
В небесах просторы синие
Птицам воля.
Почему не можем рядом быть
Там с тобою?
Снова мы пришли к серединочке,
Гладь открылась.
И стоим, смотри, на земле ничьей -
Божья милость.
А на берегу терем выстроен
Полной чашей,
Голоса звучат, нас с тобой зовут
Дети наши.
Дети вырастут, разлетимся вновь
Или вместе
Полетим в простор или в мир морской
Бога крестик.
Любовный эликсир
Нам про любовный эликсир
Уже рассказывал давным-давно Шекспир…
***
Любовный эликсир парит в эфире
И проливает свет свой иногда.
Его отведавших немного в этом мире,
Тех, что любовью напоён всегда.
Счастливчики – они в прекрасном свете
Все проявленья жизни узнают.
Им горести и радость равно светят,
Они и смысл и мудрость им дают.
Мы тоже, в краткий миг любви вкушая,
Его предмету страсти отдаём,
Любовь ему столь щедро расточая…
Нам кажется, что счастье только в нём.
Коль видим мы его, то солнце светит,
И бабочки порхают в животе,
Не понимая, что за все в ответе
Любви эфир, парящий в пустоте.
Объятье
Влезть внутрь – проникнуть, просочиться,
Остаться, тихо замереть…
И быть Единым, нераздельно слиться,
И в облаке поплыть, оставив твердь.
Предвкушение
Тележка пустая стояла, скучая,
И вдруг ощутила внутри пачку чая.
Она встрепенулась, колеса поехали,
И вот, наполняется тортом с орехами,
Бутылкой игристого, фруктами сладкими,
Свечами, цветами, конфетами царскими…
***
Мужчина в женщину влюблен,
И праздник ей готовит он.
Письмо
Я написала бы тебе
Зовущее письмо,
Бесплотным ангелом с небес
Спустилось мне оно.
Я б записала строчки,
С нежностью скользя
Пером… от буковки до точки
Фразы выводя.
Я б запечатала конверт
Желанным поцелуем.
Ждала бы долго твой ответ,
От нежности тоскуя.
***
Но проще выйти в Интернет
И сразу получить ответ.
Сады и дамы
Дама с тросточкой идет по тротуару,
Дама в черном в подражанье арт-нуару
Дама страшная с лицом белее снега,
Мне известная как Альфа дэ Омега.
Проходя, заденет тросточкой случайно.
В муках скорчится тогда необычайно
Тот прохожий, на кого пал выбор дамы,
И отправится тотчас в сады Приама.
Так же с тростью он идет в саду сгоревшем,
И касается бедняги в одеяньи тлевшем,
В сад Эпикурейский приглашая,
Наслажденье испытать, забот лишая.
Мы в тоннеле черном обитаем,
Нас пугает то, чего не знаем.
Дама черная с лицом белее снега -
Путь познания от альфа до омега.
Вот, навстречу даме в черном, в красном дама,
Под вуалью прячет взгляд свой – леди прямо,
А во взоре полыхают страсти бури
Их описывать не буду. Да – цензуре.
Мимо первой дама Страсти проскользнула,
Проходя, плечом легонько оттолкнула
И пронзила любопытного стрелою,
Что следил за их невинною игрою.
Он уже не молод был, но пламя страсти
Обуяло и его, в ее он власти.
Возжелал помолодеть и к даме в ноги:
«В Гесперидские сады искать подмоги».
Молодильные плоды вкусить хотел он,
Чтобы вновь как у юнца горело тело.
Только нимфы обмануть его решили,
Закружили, завлекли, ума лишили.
Так увидела его вся в белом дама
И накрыла лоб рукой, как в детстве мама.
В Гефсиманский сад теперь лежит дорога,
Покаяния пора просить у Бога.
Я изведать мир хотел, дойти до сути.
Понял я, мирской удел исполнен жути.
Но прожить свою судьбу необходимо,
Хоть порой дорога та невыносима.
Путь познания от взлета до паденья,
От свободы ощущенье наслажденья,
От стремительного взлета страх.
Кто же знает, что там в небесах.
Снежная нежность
Снежная нежность окутала тело,
Холодом зимним меня отогрела,
Кровь, разогнав по сосудам,
Больше я мерзнуть не буду.
Черное белым себе объясняю,
В белых одеждах по дому гуляю,
Белым покрасила стены и пол,
Белым и снег мои окна замел.
Жизнь потеряла эмоции, краски,
Вся заморожена снежною лаской.
Жажду весны с ее бурным цветением
И соловьиным безудержным пением.
Пусть испытаю немного страдания,
Но и безмерной любви ожидание.
Мир пусть окрасится красками разными,
Белыми, черными, синими, красными…
Сквозь черный свет
Темнеет… Сумеречный свет
Неспешно гасит контур зданий.
Пугливо я смотрю вослед,
Теряя признак очертаний.
Мой взгляд столкнулся с чернотой.
Она стена или просторы?
Я устремляюсь за рукой,
Рука подобие опоры.
Мы с ней взмываем в небеса –
Они в полете безграничны.
И взгляд сквозь черные уста
Прорвался, став на миг безличным.
Я растворилось в черноте,
Исчезли контуры сознанья,
Вдруг очутившись в полноте
Гармонии и мира созерцанья.
Часы – не время
Бегу. И дни мелькают быстрой чередою.
Не вижу. Распускается цветок
И облака плывут неспешно надо мною.
Куда я тороплюсь, какой всему итог?
Мне б созерцательность в себе взлелеять,
Чтоб страх исчез куда-то не успеть.
Мой главный враг – часы – не время,
Они мне говорят за временем смотреть.
Теченье времени – морщинки на лице,
Они подскажут, что приходит осень,
Не стрелок бег, что крутятся в кольце,
А в волосах белеющая проседь.
Во времени минута, даже час,
Мелькает словно краткое мгновенье,
Так почему же я спешу сейчас
И так боюсь любого промедленья?
Перелет из Калифорнии в Москву
(подруге)
Мой самолет летит по небу,
Но я не чувствую полет.
Мне важно только то, что это
Мой сокращает перелет.
Но все обман, минуты длятся,
И я устала долго ждать.
Мне хочется скорей подняться
И к дому стопы направлять.
Там я живу, здесь существую,
Неважен времени полет.
Там ум и мудрость тренирую,
А здесь ученье не идет.
Ты посмотри – чудес полеты,
А люди, что вокруг сидят.
Ужель не интересны переплеты
И размышленья не родят?
Ты оглядись, вон облако витает,
Оно не так увидится с небес.
А люди, все ль как ты скучают,
Иль есть, что видят озаренья блеск?
Частицы времени
Частицы времени – крупицы малые песка –
Сквозь пальцы безвозвратно утекают.
И в юности, коль горсть полна пока,
Мне кажется, что медленно минуты убывают.
Их много впереди, я их не берегу
И пальцы плотно меж собою не сжимаю,
А в старости они уже стремительно бегут,
Хотела б сжать кулак, да сил где взять – не знаю.
В ночь на 14 июня 2016
Какая странная гроза!
Всё небо всполохами блещет,
Как будто Божий глаз трепещет,
И с неба катится слеза.
Разбившись о дела людские,
Стекает проливным дождём,
Но Бога мы не узнаём,
Решив, что грозы нынче вот такие…
Февральское солнышко
Льдинка нависла, а с крыши не падает,
Только слезинками капает, капает.
Солнце февральское к льдинкам нещадное,
Бок растекается в озеро хладное.
В озере льдиночки светятся, светятся,
Блики и зайчики весело бесятся.
Солнышку радуясь, мальчик зажмурился,
Сердце беспечное рвется на улицу.
Бегать быстрее по лужам, по лужицам,
Что в ручейки соберутся на улицах
И понесут корабли и кораблики
Пети и Вовы, Алёши и Павлика.
Град
С неба сыплются иголки,
Бьют по сердцу колко, колко.
Наступили холода,
Я уже не молода.
Прежде колкий этот град
Сердцу был как звездопад.
Колких градин кругляшки
Избавляли от тоски.
Мы неслись во двор гулять,
След от града собирать.
Наберешь в ладошку пядь,
Станешь сердцем согревать.
Он водою обернется,
Через пальчики прольется,
Холод тоже весь уйдет.
Что ж теперь на сердце лед?
Питер, я к тебе, а ты в слезах
Где же ночи Белые обещанные?
И прогулки вдоль Невы?
По ночам мосты развенчанные?
Питер, я к тебе, а ты…
День и ночь бровями хмуришься,
Утопая весь в слезах,
Улыбнись, пусти на улицу
Затеряться во дворцах.
Нет, дожди неумолимые
Беспощадно холодны
И не выбраться на волю мне
Из-за каменной стены.
***
Ты присядь, потрогай клавиши, -
Говорит столетний друг, -
Я ведь тоже во дворце стоял,
Вензель есть St Peterburg.
Посиди, поговори со мной,
Столько я в себе держу,
Только ты притронься к клавишам,
Звуками заворожу…
Пальцы клавиши припомнили,
Стали мягче и добрей,
Вместе вывели мелодию,
Грусть разлуки слышу в ней.
Пару лет назад мы встретились
Я расстроен был и зол,
С нетерпеньем ждал настройщика,
Наконец, и он пришел.
Помню, как несмело тронула
И рукою провела,
Как струна тихонько дрогнула,
Звуком в комнату вошла.
Ожил я. Зашелся радостью.
Все отдать тебе готов…
Мы с тобой парим над вечностью
В лабиринтах грез и снов.
Снег Мегаполиса и деревенский снег
Я снег – стремительно лечу с высокой крыши
И с грязью смешиваюсь в шумной толчее.
В ливневки я стекаю грязной жижей
И по трубе бегу мечтательно в ручье –
Когда увижу свет, туннель не вечен,
Но вот уже десятый поворот,
Вокруг темно, от сырости на стенах плесень,
Я с грустью вспоминаю с неба свой полет…
Я – снег деревни, возлежу на крыше,
И солнце искрой отражается во мне,
А станет пригревать – сползу пониже,
Иль плюхнусь вниз, иль растворюсь в земле.
Водой журчащею проникну в недра
И напою, и дам растеньям жизнь,
Иль испарюсь я, устремляясь в небо,
Вернувшись каплей от небесных тризн.
Природы маленький каприз
прошлогоднее…
Природы маленький каприз
На краткий миг привел меня в смятенье
И, испытав душевный криз,
Я вывела такое рассужденье…
***
Вот это да! Зима берет реванш
В двадцатых числах марта – так бесцеремонно,
Засыпав снегом, двор закрыла наш
Белесой пеленой. А снег идет бездонно.
Мир сузился. Не видно фонаря,
Что мне сигнал дает о приближеньи электрички.
Сомненье поселилось – может зря…
И мысли грустные приходят по привычке,
Что планы сорваны, я не приду туда,
Куда стремилась, время сберегая,
Но электричка здесь, она пришла сюда,
И мысли роем спешно улетают.
Сижу и думаю, зачем тревожный рой
Впустила я в себя, затеяв с ним беседу,
Мне бы его пустить другой тропой,
Самой же радоваться выпавшему снегу.
Про искусство…
Немного понимаю про искусство
Сюжеты, жанры, прочие дела…
Критерий гениальности то чувство,
Что я в прикосновеньи обрела.
Порою смотришь фильм, читаешь книгу
И следуешь сюжету рот раскрыв,
Но лишь закроешь рот, то видишь фигу,
Через минуту о прочитанном забыв.
Бывает так – лишь точный взгляд, лишь слово…
И зазвучит душевная струна,
А отголоски долго возникают снова,
Меняя линий жизни письмена.
Я Моцарта люблю…
Я Моцарта люблю, его волшебный гений
Мне всю палитру чувств передаёт,
Он бабочкой порхает в ясном небе,
И песни звонкие, как Птицелов, поёт.
Весельем наполняется сознанье,
И радость поселяется в душе,
Но слышу Реквиема первых нот звучанье,
И вот душа теперь скорбит уже.
Рыданья рвутся, стынут в горле комом,
И разрывает сердце монотонный звук.
Так хочется забыться в уголке укромном,
Но музыка влечёт в грехопаденья круг.
Воронка увлекает вглубь… мне страшно,
Что потеряю центр её, и вот…
Глотаю воздух судорожно, спешно,
Чтоб погрузиться вновь в пучину вод.
Когда же сил не остается для терпенья,
Я чувствую, что музыка влечёт
Меня наверх, и в это же мгновенье
Душа устремлена туда, и сердце ждёт,
Когда придет катарсис, очищенье,
Грехи, что тянут вниз, падут.
Блаженство испытаю на мгновенье,
И мысли светлые в мой ум придут.
Читая Цветаеву
Цветаеву читаю я
Цветистую и вечную.
Слова бегут отчаянно,
Как реки быстротечные
И, еле уловимые,
Мне смыслы открываются,
Но, чтоб стихи почувствовать,
Десятки раз читаются.
Сквозь боль и тело бренное
Алмазом многокрасочным
Являются нетленные
Нам, жизнью озадаченным.
Юдоли моей матрицы
Мне кажутся наивнее
Поэм Горы и Лестницы…
Мы жизни той не видели…
Счастливчики… А вот они,
Любя грешили, каялись,
Мечтали пережить те дни,
Да вот ОНА не справилась.
Навязчивые мысли
Молчание. Уста не разомкнуть.
Звенящей тишиной наполнено сознанье,
На ветках птиц безмолвных состязанье.
И море, берега собой закрыв,
Простор бескрайний открывает взору,
Но мыслей вдруг стремительный порыв
Сизифа камень вновь потащит в гору.
Распалось Я
Распалось Я… Увидела,
Услышала, взяла,
Ту ноту, что по воздуху
Невидимо плыла.
Пронзительно, неистово
Звучал тот первый тон,
Сжигал мосты и пристани
И бушевал огнем.
Исчезли мысли бренные,
Сама теперь плыву
По воздуху нетленная
И новый тон беру.
Он чище, безмятежнее,
Он светом напоен,
Оставив дружбы прежние,
Мы с ангелом плывем.
Вечность
Вечность – это что-то без времени,
В Вечность отправляюсь с потерями.
Я теряю место, свой быт и Я
Погружаюсь в бездну небытия.
Погружаясь в вечное знание,
Таинство пойму мироздания.
Мне бы не забыть, когда вынырну,
Когда мир Земли вновь в себя вдохну.
Вечность – это сущность нетленная,
В Вечности распалась Вселенная.
Вечность – тишина и молчание,
Вечность – пустоты созерцание.
Выбор
Оплела меня, оплела
Скука смертная и тоска,
Замела меня, замела
На седых волосах пурга.
Я боюсь заступить за круг,
Оказаться в мирах иных.
Ну, а если шагну и вдруг
Приумножу в делах Земных.
Заступила и вот лечу.
Вниз? Иль все-таки к небесам?
Я понять про себя хочу
И прислушаюсь к голосам.
Говорят мне они: «Иди,
Не оглядывайся назад».
Только знаю, что позади
Близких смотрят мне вслед глаза.
Говорят они: «Как же так?
Мы же любим тебя, а ты?»
И теперь ни вперед, ни назад –
Соляным столбом у черты.
Зарисовка в дождливый день
Шел дождь, шел человек, и время шло.
Все шли, но только разными путями.
Теченье времени направлено вперед,
Ритм человеку задавая день за днями.
И большей частью человек живет,
Попав в ловушку времени – по кругу:
Семья, работа, дом… и что-нибудь еще,
Они сменяются циклично друг за другом.
Нам стоит поучиться у дождя,
Безвременью его существованья,
Он может проливаться только миг
Или идти до века окончанья.
Тогда лишь перестанет дождь идти,
Когда прольет последней капли бремя.
И нет помех ему на том пути,
Опустошив себя, смолкает он на время.
Убеждая себя
Останови свой бег, пришпорь коней,
Ты разрушаешь и себя и близких.
Гордыня – дел только в ней,
На первом месте средь грехов библейских.
В безмолвии увидишь жизни суть,
Безмыслие откроет все просторы.
Ну, а не можешь? То тогда не будь
Гордыни прихвостнем покорным.
Зазеркалье
Зеркала отмыть несложно,
Их водою омываю.
В зазеркалье осторожно,
Растворяясь, проникаю.
В зазеркалье все иначе,
Поменялись тень со светом.
День, что в яви был так мрачен,
Заиграет новым цветом.
На границе сна и яви
Все вопросы исчезают,
Зазеркальными словами
Смысл событий объясняю.
Свет от тени отраженья
В мир реальный проникает,
Будней серые мгновенья
Понемногу отмывает.
Мой маленький философ учит жить
Мой маленький философ учит жить,
Границ не зная в мыслях и желаньях.
Волшебника он ждет, что может воплотить
Его фантазии в иные мирозданья.
Взрослея, мы теряем этот дар,
Нас рамки опыта лишают вдохновенья,
И не пылает безрассудности пожар,
Мы задуваем угли мыслями сомненья.
А опыт что? Он лишь вершина глыб,
Которые и создают пространства
Вода – среда познания для рыб,
А остальное – смерти постоянство?
Но единицы есть, рассудку вопреки,
Взмывают над водою, обжигая горло,
Вдыхают никому неведомый простор
И воспаряют над сомненьем гордо.
В каком огне сгорать
Рожденьем мы не в силах управлять
И нерождение не в нашей власти.
Мы выбрать можем лишь, в каком огне сгорать,
В отчаяньи, стыде или горниле страсти.
Иль тихо тлеть, не дать ему гореть,
Лишь пламени язык лизнет в преддверьи возрожденья,
Водой залить – ведь пламя это смерть,
Не каждый после обретает новое рожденье.
Отчаянье и стыд сжигают изнутри,
И полая душа не видит избавленья.
А страсть – она тем пламенем горит,
Что насыщает нас с тобою вдохновеньем.
Игра
Я со смертью в прятки играю,
Легким шагом по грани ступаю.
Лишь сильнее я топну по краю,
Сразу смерть у обрыва встречаю
И лечу вниз в центральную точку,
Разрывая собой оболочки.
Погружаюсь в кипящие недра,
Рассыпаюсь, как семя от ветра,
И мечусь, как испуганный атом.
Пламя магмы мне кажется адом.
А потом разрастусь в бесконечность,
И свернется Галактики вечность,
И заснет у меня на ладони,
Притаившись, устав от погони.
Я в зеркалах
Я в зеркалах кажусь себе нетленной
Единой неделимой в зеркалах,
А наяву весь мир замкнулся. Пленной
Себя я ощущаю, в кандалах.
Здесь разрывает душу неизвестность,
Сомненья опускают взмахи рук,
Гляжусь… и уплываю в беспредельность,
Но отвожу глаза, тая испуг,
Свой страх узнать предначертанье рода,
Могущество, взращенное в веках,
Но чувствую, сильна моя природа,
И снова отражаюсь в зеркалах.
Список моих возлюбленных
Мой возлюбленный номер раз –
Дивный мальчик, озера глаз,
Мой возлюбленный номер второй
Начинался невинной игрой,
А потом поняла, что пропала…
Только рядом его не стало.
Третий был утешением в горе,
А за ним приручали трое.
Потому перейду к седьмому,
Заложившему мира основу.
Но и он продержался недолго,
От меня было мало толку.
Мой возлюбленный номер восемь
Коротал со мной жизни осень.
Может кто-то придет и в зиму
Иль с восьмым этот мир покину.
Правдивая история. Муха в театре
Всё началось, когда подружка Мушка
Нас позвала на шумную пирушку.
Мы собрались с друзьями, лапками умылись,
И роем в гости к Мушке устремились.
Влетели в зал просторный, осмотрелись
И дружно по тарелкам разлетелись.
Я ел ватрушки, сэндвичи и муссы
И видел в этой жизни только плюсы.
Потом винца отведать захотел,
От первой капли сразу улетел.
Я падал в бездну, но не камнем грузным,
А пёрышком в пространстве безвоздушном.
Когда же, наконец, достиг я дна,
В мозгу пульсировала мысль одна: