Я или она?

Яна – как всё началось

С чего же всё началось?

С ее дня рождения? Нет, не с него.

Пожалуй, всё началось с ее картин. Хотя нет, и это не совсем так. А с чего тогда?

Может быть, с красного платья и вечеринки, на которую ее и Гошу пригласили?

Да, так будет точнее.

Когда Яне стукнуло двадцать девять, она, как водится, закатила такой шумный и веселый день рождения, что стены, кажется, до сих пор помнят этот карнавальный балаган! Квартира превратилась в филиал «сумасшедшего дома» – музыка, смех, цветы, гирлянды, мигающие огоньки и воздушные шары с надписями, которые, похоже, были придуманы в состоянии легкого, но очень вдохновенного помешательства. «Рожденный тратить копить не может», «Я не стерва, это просто нервы» и «Не женское это дело – молчать!» – и это, заметьте, были еще самые приличные!

Что тут скажешь, их компания – это вам не хухры-мухры, а настоящие виртуозы остроумия и креатива, этакие профессора по части веселья.

– Сегодня мне 29! – весело воскликнула Яна, когда шампанское уже успело сыграть свою роль, кулинарные шедевры – аранчини, мини-бейглы, канапе и тарталетки – с восторгом оценены по достоинству, а друзья требовали «продолжения банкета». – Последний раз, когда я могу сказать, что мне «почти 30»!

– Да брось, подруга, – подхватили девчонки. – В тридцать жизнь только набирает обороты, как ракета перед стартом!

– Ага, а в сорок начинается другая, новая жизнь, но с более удобными тапочками! – хохотал Сашка, многозначительно подмигивая, как будто владел всеми секретами счастья.

Вечер обещал быть незабываемым, и никто не собирался упускать шанс окунуться в этот океан веселья с головой!

– С днем рождения! – хор голосов грянул так мощно, что Ленка, внося поднос с коктейлями, чуть не устроила шоу летающих бокалов. А Родька, молниеносно схватив один из них, тут же воскликнул:

– За Яну! За ее 29 лет, полных приключений! И за все те ошибки, которые она еще даже не успела совершить!

– Ой, ошибки! – смеялась Яна, отмахиваясь. – Подумаешь! Давайте лучше за дружбу, и чтобы в тридцать мы были такими же весёлыми, но с меньшим количеством синяков.

– А теперь – танцевать! – подхватила Катюха, включая колонку на полную громкость и призывно хлопая в ладоши.

– Янка, давай, жги! – требовали парни, когда именинница, войдя в раж, сбросила свои шпильки, словно оковы (прощайте, мучения!), и пустилась в пляс босиком.

– Смотрите, как я могу. Это танец свободы! Танец отрыва «Бомбалей-о-о»! – сквозь смех кричала она, зажигательно двигаясь в ритме.

– Ура! Свобода от каблуков и всех забот! – поддержал ее Сашка, присоединяясь к танцу и размахивая руками, как ветряная мельница.

Волна радости и этой самой пьянящей свободы захватила всех. Праздник начался так ярко и заразительно, что даже соседи, улыбаясь и вспоминая собственную молодость, задумались: а не пора ли и им устроить нечто подобное?!

Да что там говорить, было весело! И, возможно, даже слишком весело, но кто, скажите на милость, измеряет градус радости, когда веселье в разгаре!

Конечно же, в этот день Яна получила и гору подарков, и обязательный именинный торт с двадцатью девятью свечами, и массу восторженных поздравлений. Всё в тот день шло прекрасно: и желание она загадала, и свечи задула в один момент, с верой в то, что всё непременно сбудется, и настроение от этого было отличным, но вот утром…

Проснувшись одна в своей квартире, Яна почувствовала странное беспокойство и вдруг… Накатила грусть. Этот ее новый возраст отчего-то вызвал противоречивые чувства. И Яна впервые задумалась о своем будущем. С одной стороны, ну как же не радоваться? Ей еще нет и тридцати, она свободна, молода и привлекательна! С другой – ее ужасно пугала мысль: «Блин, блин, блин! Мне скоро тридцать, а я всё еще не определилась в жизни. И по-прежнему одна. Почему так?»

В голове Яны вдруг завелся целый рой каких-то странных, совершенно незваных мыслей. Откуда они взялись? Да кто ж их знает. Уже и кофе был сварен, и завтрак для себя любимой ждал на столе, и на работу – ни ногой, ведь сегодня законный выходной, самое время продолжить праздник. Но нет же! Вместо этого она неизвестно отчего вдруг погрузилась в уныние и бесцельно слонялась по квартире в одной лишь своей любимой коротенькой пижамке.

«Вот если бы мои подружки увидели меня сейчас, – усмехнулась она, глядя на свое хмурое отражение в зеркале, – они бы, наверное, решили, что я сошла с ума. А парни вообще бы в обморок упали от такого зрелища!» И ведь было чему удивиться: Яну-то все знали как девушку-фейерверк – интересную, стильную и вечно на позитиве. Хотя, если уж быть совсем честной с собой (а с собой ведь можно, правда?!), характер-то у нее был «тот еще»! Да какой там «тот еще»? Взрывной, как пороховая бочка, если говорить откровенно! Но мужчинам-то об этом знать вовсе не обязательно, правда?!

Грустить и унывать Яна не любила – это же так скучно и неэффективно. А вот копаться в себе, размышлять и анализировать – это она обожала! (Не зря же столько детективов и психологических триллеров прочитано, можно применять знания на практике, пусть и на себе самой!) Вот и сейчас пыталась выудить из глубин своего сознания причину этого внезапного «грустного настроения».

После долгих, почти детективных размышлений, она пришла к гениальному выводу: всё дело в том, что ее личная жизнь – сплошной «недострой». Не удается ей, видите ли, построить тот самый, крепкий, как скала, и долгий, как сериал, роман с единственным и неповторимым. Вот откуда эта тоска.

Пытаясь быть предельно честной с собой (а это, знаете ли, иногда бывает пострашнее, чем поход к стоматологу!), она, стоя перед зеркалом, смело себе в этом призналась. И даже кивнула головой, как бы подтверждая: «Да, Яна, именно так. Тебя чертовски напрягает, что все эти Маши, Даши и Клавы уже давно с кольцами на пальцах и счастливыми мужьями под боком, хотя у них шансов было меньше, чем у тебя».

Призналась и вздохнула: а ведь она и высокая, и стройная, и симпатичная, и самостоятельная, как супергерой… Но почему-то личная жизнь напоминает заброшенный сад. Обидно…

«Это всё временно, – успокаивала она себя. – Нужно подождать, и тогда…». Что именно «тогда», она пока не придумала и решила просто жить, как живется, не забивая голову лишними мыслями. Ну не проклятие же на нее наложено, уладится всё как-нибудь.

Спасаясь от любопытных вопросов, почему она до сих пор не замужем, Яна в шутку отвечала, что обязательно сбегает к ворожее и снимет этот самый венец безбрачия. Шутить-то шутила, но на самом деле ни к каким гадалкам идти не собиралась, потому как считала себя человеком прогрессивных взглядов и во всю эту чепуху с магией и приворотами не верила. Какие там проклятия и магия? Вы о чем? На дворе двадцать первый век! Искусственный интеллект вовсю шагает по планете, а вы про магию! И полагала, что ей просто-напросто не везет. Опять же временно.

Но – случайная встреча с парнем – и вот уже жизнь Яны завертелась, как пластинка на проигрывателе! Их отношения вдруг стали развиваться и продолжаться: месяц, полгода, а впереди уже замаячила первая годовщина их знакомства – вот оно, везение! Яна почувствовала, что оживает: наконец-то и у нее всё налаживается! Пусть и не так, как мечталось, не по сценарию из глянцевого журнала, но всё же! Она не одинока! Грусть и уныние? Да кто о них вспомнит, когда рядом он, Гоша! Жизнь казалась замечательной и удивительной, и столько в ней появилось новых красок и ярких ощущений!

Хотя вот уже почти год, как они – пара, а Яна всё еще чувствовала себя немного детективом, пытающимся разгадать тайну по имени «Гоша». Да уж, повезло… Наедине они бывали редко – этот Гоша словно магнит притягивал к себе толпы знакомых, и Яне чаще приходилось общаться не с ним, а с его приятелями. Да, ее новый парень не просто не любил одиночества, он его, кажется, панически боялся! (Куда там Яне с ее наивными девчачьими фобиями до его страхов!) Его стихия – активные развлечения, где адреналин хлещет через край: гонки на видавших виды мотоциклах или стареньких авто, где каждый поворот – это вызов судьбы. И, конечно, шумные компании. Гоша обожал быть в центре внимания, словно главный герой блокбастера. Забавно, что он даже сменил свое имя на вот такое звучное – Гоша, с гордостью рассказывая, как в юности фанател от актера Гоши Куценко. Хотя, если честно, сходство было примерно такое же, как между ежом и бабочкой.

Её Гоша – светловолосый, стройный и красивый, как бог. Яна влюбилась в него с первого взгляда, и даже эта крошечная разница в возрасте, всего пару лет, казалась ей милой особенностью, а не поводом для насмешек подруг. «Ой, подумаешь, ну и что с того, что он младше? Зато какой!» – отмахивалась она, убеждая себя, что вот он, ее принц на сверкающем (или, скорее, пыльном от гонок) коне. Мечты, мечты…

И соглашалась с тем, что ей повезло. Он легкий и ненавязчивый. Без звонка не появлялся и на ночь в ее квартире оставался редко. Разносолов не требовал, напротив, еду к ужину сам привозил или заказывал через доставку. Свободным временем Яну не ограничивал и личное пространство не нарушал, и в принципе ее это устраивало. Так что, когда она оставалась дома одна, то могла делать всё, что хотела: читать, спать, слушать музыку, танцевать или ходить по квартире голышом.

Поначалу Гошка показался ей очень привлекательным, легким в общении и перспективным, хотя подруги – и Катюха, и Ленчик – обе морщили носики, когда она с восторгом рассказывала им о нем. Гоша почему-то совсем не вызывал у девчонок симпатии (особенно у Ленки), но Яна считала, что всем угодить невозможно, и долгое время видела в нем только хорошее (видимо, нацепила на нос розовые очки и смотрела на парня сквозь них).

Гошка постоянно где-то пропадал, с кем-то тусовался, и Яна тоже не отставала. Она обожала гостей и в дни, свободные от Гоши, чтобы не растерять кулинарных навыков, готовила изысканные угощения и устраивала девичники. В компании подруг она отдыхала душой на полную катушку, смеясь и делясь впечатлениями о своем парне:

– А что, девочки, с Гошенькой вполне комфортно сосуществовать! Он мальчик из хорошей семьи, воспитанный, веселый, общительный, но ненавязчивый.

– Ага, как тот кот, – усмехалась прямолинейная подруга Ленка: – К лотку приучен, спать всегда домой возвращается. Скажи еще, что он ножом с вилкой умеет пользоваться и носки по квартире не разбрасывает, и я буду в восторге от твоего Гоши.

А романтичная Катюха, восторженно закатывая глаза и хлопая длинными ресницами, согласно кивала Яне:

– Ах, он такой красавчик! И богатый!

– Ну да, ну да, его родители не из бедных, – не упускала возможности подколоть ее Ленка. – Всем хорош! Ну а то, что иногда капризничает и требует восхищения, так что тут удивительного! Ведь он же мужчина, вид редкий и исчезающий, чего мы можем ждать от этих экземпляров!

Но Яна на сарказм подруги не реагировала и в полемику не вступала, а лишь отшучивалась. Гошка ей в самом деле нравился. Но за прошедший год ее чувства странным образом изменились, и теперь она уже не была так уверена в этом. Да и сама мечта о нем теперь не выглядела ярким воздушным шариком, а больше походила на мыльный пузырь, который в любой момент мог лопнуть.

Что там скрывать: в начале их знакомства Яна воспринимала Гошу именно как уверенного красивого мужчину, но со временем ее глаза стали видеть парня несколько по-другому. «Тот еще нарцисс, – думала она с грустной иронией. – Да, он обеспечен, ему даже нет необходимости постоянно работать, чтобы заработать на хлеб. Как же, единственный сын богатых родителей! Но… эгоистичен и высокомерен. Он из тех счастливчиков, кому всё дается легко: и внешность, и удача, и внимание окружающих. А мне приходится потрудиться над собой, чтобы и выглядеть, и соответствовать миру, в котором живу».

Она старалась не завидовать Гошке, убеждая себя, что нечему завидовать. А к концу первого года их знакомства думала о нем уже несколько в другом ключе: «Подумаешь! Да он просто самоуверенный богатый красавчик, только и всего. Мажор и бездельник. Привлекает быстро и неукротимо, как фейерверк, и так же быстро теряет интерес к людям. Приятелей тысячи, а друзей нет, что и неудивительно – кто захочет дружить с таким, как он?»

Однако, скорее по привычке, чем по велению сердца, она еще испытывала к Гоше теплые чувства и на что-то надеялась. Или это уже была не любовь, а что-то другое? Может быть, терпение? Яна и сама не могла дать точного ответа.

В течение этого года они почти не ссорились, поскольку Яна старалась быть хорошей и послушной, игнорируя слова Гоши, даже самые обидные. Он называл ее «легко внушаемой», «легко поддающейся влиянию» и «бесхребетной». Но Яна не злилась и даже пыталась бороться со своими отрицательными чертами характера, хотя это было непросто, учитывая ее эмоциональность и вспыльчивость. Правда, терпеливой и покладистой она бывала крайне редко, но каждый раз, когда ей удавалось победить внутренние противоречия, то искренне радовалась своим успехам. Да, когда это было необходимо, она могла проявить терпение – черту, унаследованную от матери, которая всю жизнь терпела пьянство отца Яны.

«Хм, терпение, да кому оно нужно? – обычно рассуждала практичная Яна, которая не считала терпение достоинством. – Ну терпела мама папины выкрутасы, и что в итоге? Где теперь родители? Нет, терпение – это слабость», – считала она.

Яна своих родителей не понимала, а иногда даже осуждала их отношения. Их семейная жизнь была далека от сказочной, хотя они никогда не расставались и даже умерли в один день. Но Яна же видела, что в их семье мать любила и терпела, а отец, хоть и восхищался своей женой, но всего лишь благосклонно принимал ее любовь. В книгах часто пишут, что в отношениях один любит, а другой позволяет себя любить. Пусть так, но Яна не хотела себе такой жизни и не собиралась повторять маминых ошибок. Уж если у нее и будет семья, то она будет построена на взаимных чувствах и уважении, а любовь и терпение должны быть распределены поровну. В крайнем случае, Яна готова полюбить того мужчину, который будет любить ее.

Поэтому такого качества, как терпение, в ее характере было маловато, к тому же оно скрывалось где-то в глубине души, и Яна доставала его из этих глубин только тогда, когда это было действительно необходимо. Подруги беззлобно шутили о ней: «У Янки просто ангельское терпение, которое недоступно простым смертным!» Но она не обижалась на них и вместе с девчонками смеялась над собой.

Яна, конечно, не была бесхребетной. Ну что за глупости? В ней порой просыпалось такое упорство, что хоть святых выноси, – или упрямство, она часто путала эти понятия, но какая, в сущности, разница? Главное, результат! Она относилась к себе с уважением и считала себя кузнецом своей судьбы, способной не только выковать ее по собственному вкусу, но и, если что, подправить карму, полученную при рождении. К счастью, пока небесная канцелярия не требовала ее вмешательства.

А на сегодня, к своим почти тридцати годам, она достигла всего, что нужно для независимой и, чего уж там, чертовски счастливой жизни.

«У меня стабильный доход, – довольно мурлыкала она, – и я могу называть себя «вполне обеспеченной молодой женщиной» с собственной квартирой и счетом в банке. Это, знаете ли, такой приятный бонус, который позволяет мне не зависеть от мужчин. Ну классно же! К тому же я не то чтобы писаная красавица, но вполне себе симпатичная, высокая и стройная. А мои темные, почти черные глаза смотрят на мир уверенно и слегка снисходительно. И да, я умею и обожаю красиво одеваться, не жалея денег на модные штучки. Все эти слова «у тебя свой неповторимый стиль» – это же бальзам на душу! Приятно быть не такой, как все».

Да, Яна соглашалась с подругами, что она, словно актриса, умеет перевоплощаться, быть разной. Взять хотя бы тягу к экспериментам со своими длинными волосами, цвет которых она постоянно меняла от светлых до темных, удивляя знакомых. Однажды даже выкрасила отдельные пряди в синий и зеленый цвета. А почему бы и не поразить окружающих, пока молодая? В данный момент ее волосы были почти черные, и многие мужчины бросали на нее заинтересованные взгляды.

«Приятно, черт побери, пробуждать в мужчинах искру интереса! Не каждая женщина обладает такой способностью, а вот я могу!» – хвалила себя Яна. Да что там скрывать, она и сама себе казалась роковой женщиной! И старалась жить легко, не задумываясь о том, что осталось позади или ждет впереди.

После окончания школы Яна не стала продолжать обучение. Зачем? Только время тратить. Хотя многие советовали ей поступать в художественную школу, ведь у нее получались потрясающие картины, которые она могла нарисовать на скорую руку обычной шариковой ручкой или простым карандашом. Правда, рисовала она редко, только в детстве, да и тогда мама часто отбирала у нее краски и отправляла играть на улицу. Мама почему-то не любила, когда Яна брала в руки кисти, и со временем в их доме исчезли и краски, и кисточки. Как ни странно, но в их доме на стенах вообще не висело ни одной картины или детского рисунка Яны. Возможно, поэтому Яна считала работу художника пустой тратой времени. Ведь этим не заработаешь много денег. А художники, которые сидели в парках и скверах, окруженные своими картинами в дешевых рамках, вызывали у Яны жалость. Кому нужны их пейзажи и натюрморты?

То ли дело торговля! Там столько возможностей! Мать против торговли тоже не возражала, и Яна, не задумываясь об ином, после школы окончила курсы продавцов. Даже некоторое время поработала в Москве, куда уехала после смерти родителей, но, как это часто бывает, столичный блеск оказался не таким уж и притягательным. Подумав, Яна решила вернуться обратно в родные пенаты, где жизнь текла размеренно, как спокойная река.

Пусть ее город и не столица, но он всё же был областным центром – местом, где можно было дышать полной грудью, не задыхаясь от суеты. А если вдруг накатит ностальгия и захочется прогуляться по Красной площади, то пара часов – и ты там, хоть на поезде, хоть на машине. Да, Москва, бесспорно, предлагала больше возможностей, но в своем городе Яна чувствовала себя не просто песчинкой, а настоящей звездой, чье сияние видно всем. В столице же таких, как она, – тысячи, и легко затеряться в этой толпе. К тому же, жить одной в столичном каменном лесу, где каждый второй – незнакомец, было не только непросто, но и, чего греха таить, порой опасно. А здесь – всё знакомо, всё родное, здесь остались друзья и подруги, с которыми можно было смеяться до слез и делиться самыми сокровенными мечтами.

Как же девчонки обрадовались ее возвращению, не передать! И сама Яна почувствовала такой прилив сил, будто действительно прикоснулась к волшебному источнику, который возвращает молодость, энергию и, самое главное, ту самую, забытую любовь к жизни. Обустроившись в новой квартире, купленной взамен родительской, она словно обрела крылья. В голове появилось множество идей, они роились, как пчелы над лугом. Она даже мечтала, что когда-нибудь откроет свой собственный магазин, но решила не спешить, словно опытный стратег, выжидающий идеального момента. Пока же с успехом покоряла вершины торговли, работая в престижном магазине мужской одежды.

Как мудро подметил О. Генри: «Если вокруг вас роскошь, она принадлежит вам, кто бы за нее ни платил – вы или другие». И Яна с этим была полностью согласна. Красивые вещи – это ее стихия, ее маленькая слабость, ее источник вдохновения. А работать в дорогом бутике оказалось настоящим удовольствием. Неплохие доходы, новые интересные знакомства и, конечно же, постоянное мужское внимание – о чем еще мечтать?! Именно здесь, среди шелков и кашемира, она и встретила его – Гошу. И начались у них такие страстные отношения, как в голливудском фильме, где любовь и драма переплетаются в головокружительном танце. Во всяком случае, тогда ей так казалось.

Вот только сейчас в их отношениях всё как будто на грани, всё так зыбко и неопределенно… И сколько это может продолжаться? Яна всё чаще задавалась таким вопросом, но ответа не находила.

Ей хотелось замуж. Очень хотелось. Чего уж там скрывать. Ведь с каждым днем возраст прибавляется, скоро будет тридцать. И тикают те самые часики, о которых все вокруг только и говорят. Да и, честно говоря, надоело жить одной. Хотелось некой определенности, серьезности отношений, даже семьи. Счастливой и дружной семьи, где с радостью ждут с работы, не садятся ужинать друг без друга и всё делают вместе: моют посуду, убирают в доме, делают с детьми уроки, гуляют с собакой по вечерам. Разговаривают обо всем на свете. И, конечно же, любят друг друга. А почему бы и нет?

Лежа в постели, Яна часто мечтала о такой идеальной семье. Засыпая, она погружалась в грезы о счастливом будущем и иногда просыпалась в слезах, возвращаясь к реальности. Это состояние вызывало у нее смешанные чувства. Она не понимала, откуда в ней, такой сильной и решительной, вдруг появляется желание плакать. «Ведь слезы – это признак слабости и неуверенности», – говорила она себе, но не могла справиться с этим противоречием в своей душе. Порой ей казалось, что в ней странным образом уживаются две совершенно разные личности (одна – слабая и глупая маленькая девочка, другая – волевая и умная взрослая женщина), но она отбрасывала эти нелепые мысли и сосредотачивалась на том, что вызывало у нее одинаковый восторг – на желании нравиться мужчинам.

Стоит признать, что за Яной ухаживали многие мужчины, и она купалась в мужском внимании, как в теплом море. Цветы, свидания, комплименты – всё это было привычным фоном в ее жизни, но ни один из этих галантных кавалеров не смог зажечь в ней искорку настоящего интереса. Все они казались ей пресными, как вчерашний хлеб, и предсказуемыми, как школьный звонок. Она и сама перед ними не до конца раскрывалась: просто вела себя как искусный кукловод – лишь подыгрывала им, мило улыбаясь и кокетливо подмигивая, но внутри оставаясь неприступной крепостью. Проще говоря, морочила им голову.