- -
- 100%
- +
Лика быстро вскочила с постели, как обычно, подошла к окну, отдернула штору – за окном еще еле-еле брезжил рассвет. Она взглянула на часы, и в ужасе, помчалась в ванную, по дороге ругая себя за то, что с вечера забыла завести будильник. Лика много лет подряд по утрам принимала прохладный душ, он помогал взбодриться, и давал тонус организму на целый день. Включив воду, отрегулировав напор на максимальную мощность, она направила душ на себя. Прохладные струи воды вонзались в упругое тело Лики, они быстро привели ее в чувство, помогли моментально вспомнить, что будильник она не завела с вечера сознательно – впервые ей некуда торопиться, так как вчера ее уволили с работы.
– Ну. раз уж вскочила, придется завершать водные процедуры. Будем считать, что я умываюсь слезами по потерянной работе,– иронично заключила про себя Лика.
Она стояла под душем, вспоминая вчерашний день. Надо же, как неожиданно изменился размеренный распорядок ее жизни, в которой по своему желанию ей не хотелось ничего менять. С самого раннего утра ничего не предвещало перемен, Лика работала в лаборатории, она с упорством, в который раз, проверяла свои результаты – ей не верилось, неужели, и правда, ей удалось нейтрализовать этот вирус, в результате своих экспериментов. Лике самой трудно было в это поверить, ведь над этой задачей бились многие известные ученые. Во второй половине дня Лику неожиданно вызвал к себе начальник лаборатории. Сначала ей пришло в голову, наверно, его заинтересовали прямо так сенсационные результаты, полученные ей. Хотя откуда он может знать, вроде, она еще ни с кем не делилась, слишком уж большой замах был на открытие, чересчур уж все красиво, надо еще несколько раз проверить. Но то, для чего ее вызвал Николай Петрович, было еще более неожиданным для нее, чем сенсационные результаты эксперимента.
Лике сразу бросилось в глаза, что Николай Петрович очень волнуется, таким она не видела его никогда, потому что он, и так обычно румяный, стал просто пунцовым, видно было, что ему очень неловко. Он сообщил ей, что в институте идет оптимизация хозяйственной деятельности, сокращаются целые лаборатории, а ему (по- видимому, Николай Петрович ставил себе это в заслугу) удалось отстоять лабораторию, но пришлось сократить несколько сотрудников, Лика попала в их число. При этом Николай Петрович сказал, что очень ценит Лику, но здесь он бессилен. Самое ужасное, он просил Лику написать заявление об уходе по собственному желанию. Когда Лика написала заявление, Николай Петрович таким голосом, будто вручает ей премию за заслуги перед отечеством, сообщил Лике, что еще две недели она будет числиться в штате, но он разрешает ей не приходить на рабочее место. Посоветовал Лике использовать это время для поисков нового места работы. И так, как бы между прочим, почему-то шепотом, поделился с ней новостью, что в его лабораторию берут какую-то родственницу самого директора, теперь, он считает, что ему будет попроще выживать.
После душа Лика пыталась еще полежать, надеясь, что вдруг удастся уснуть. Вспомнила, как раньше, так хотелось понежится в постели, когда препротивно звонил будильник. А теперь спи, сколько хочешь – а уснуть не получается. Очень хотелось забыться и не думать о том, что делать дальше, как-то уж очень неожиданно жизнь преподнесла ей сюрприз (кстати, получалось, что подарок судьбы был прямо к двадцатипятилетию Лики, день рождения у нее как раз через два дня). Работа ей нравилась, у нее получалось, были интересные идеи и вдруг – такой некрасивый финал. Лика с отличием закончила МГУ, получив профессию микробиолога, три года после университета, как ей казалось, успешно трудилась в НИИ по специальности, ей все нравилось, она не собиралась менять жизнь, даже небольшая зарплата ее не волновала. Хотя Лике нравились крутые повороты, но этот вираж судьбы явно пришелся ей не ко вкусу.
Ее подружка Юля Сергеева, с которой они дружили еще со школы, вообще удивлялась, как можно возиться с мышами, с лабораторными пробирками, когда у тебя денег невпроворот. Юлька давно предлагала Лике, все бросить, попутешествовать по миру, посмотреть другие страны, пока свободна, нет мужа и детей (с ними уж точно не получится отдохнуть). У самой Юльки был прекрасный муж, с которым у них была любовь еще со школы, и трое детей – все – девчонки, причем очень похожие на Юльку. Но им этого было мало, они с мужем мечтали завести обязательно пацана, поэтому Юлька обещала рожать до первого мальчика.
А Лике ее работа нравилась, она выбрала себе стезю биохимии еще в школе, будучи совсем маленькой девочкой. На это повлияла ранняя смерть ее мамы, это было, когда Лика только закончила первый класс. Лика спросила папу, почему маму не вылечили, надо было дать ей лекарство, которое бы ей помогло. Но папа ответил, что, к сожалению, такого лекарства еще не изобрели. Вот именно с тех пор Лика стала интересоваться, где открывают новые лекарства, куда для этого надо пойти учиться, чтобы самой работать в этой области? И до вчерашнего дня все шло гладко, Лика занималась любимым делом. Конечно, сейчас она была уже не наивной маленькой девочкой, и понимала, что изобрести лекарство, чтобы люди не умирали, ей не удастся, но вполне по силам внести свой маленький вклад в развитие науки фармакологии.
Лика встала, все равно заснуть уже не получится. Сделала зарядку, раньше, когда спешила на работу, никогда не хватало времени, теперь свободное время девать некуда. Уложила волосы, еще мокрые после душа, позавтракала, чего раньше частенько не успевала. Оказалось, что все эти процедуры заняли не так уж много времени, так что Лика поняла, что с зарядкой и завтраком она просто придумывала, делала себе поблажку, говоря, что не успевает. Решила позвонить Юльке, поделиться новостью, но взглянув на часы, поняла, что очень рано, наверняка, Юля еще спит, небось, с вечера умаялась со своими девчонками. Так что, Лике не оставалось ничего другого, как спокойно сесть и поразмыслить о своей жизни, оглянуться назад, может быть, ретроспектива поможет определить, что же ей делать дальше, как строить свою новую жизнь. Как дряхлая старушка, Лика устроилась в кресле, укрылась пледом, и стала вспоминать.
Она помнила себя совсем еще маленькой, когда жива была мама, эти годы Лика вспоминала, как самые счастливые. Мама была такая красивая и веселая, Лика запомнила мамин смех, он звучал, как серебряный колокольчик. Летом они всей семьей -она, мама и папа, отправлялись на море, и это тоже – совершенно незабываемые воспоминания. Лика до сих пор помнила эти замечательные моменты: родители учили Лику плавать – у нее не получалось, папа сердился, а мама смеялась. Наверное, никто не поверит, но Лика до сих пор помнит мамин запах. А потом мамы не стало, видно болезнь была скоротечной, потому что Лика не помнит, как мама болела, все было хорошо, и вдруг – полный дом людей в черном, все плачут. На этом счастливая беззаботная жизнь Лики кончилась.
У отца очень быстро появилась новая жена, с которой он познакомился, когда выполнял, не ведомые ему раньше, обязанности – покупал в детском магазине одежду и обувь быстро растущей Лике. Там он случайно столкнулся с хозяйкой этого магазина детской одежды, которая помогла ему с покупками. С этого момента Лика поняла, что потеряла и папу, потому что она просто не могла смотреть, как папа обнимает и целует эту чужую женщину точно так же, как он целовал и обнимал маму, она считала это предательством. Лика теперь в новой семье чувствовала себя совершенно никому не нужной.
Ради справедливости, надо сказать, что новая жена папы из кожи вон лезла, чтобы понравиться Лике, как могла, старалась ей заменить мать, но Лика не принимала ее, она не верила в искренность этой неизвестно откуда-то появившейся женщины, которая хотела заменить ей такую добрую, родную маму. Лика помнила мамин запах, а от этой тетки всегда пахло духами, этот запах воздвигал между ними стену, которая не позволяла Лике сблизится с мачехой.
Звали мачеху – Екатерина Михайловна, Лика так ее и звала. Как-то, когда уже прошло несколько лет, с тех пор как Екатерина Михайловна появилась в их доме, она со слезами на глазах сказала Лике, что ей бы очень хотелось, чтобы Лика называла ее мамой. Ну, уж нет, сердито думала про себя Лика, мама бывает только одна. И она посоветовала Екатерине Михайловне завести собственную дочь. Лика не поняла, от чего вдруг мачеха так расплакалась и сказала, что, к сожалению, не может этого сделать. Теперь-то Лика понимает, что это значит, а тогда подумала:
– Надо же, рожать не хочет, а называться мамой хочет.
И со всем своим юношеским максимализмом заклеймила про себя Екатерину Михайловну. Так несправедливо Лика относилась к отцу и мачехе вплоть до того момента, пока не произошло страшное несчастье – возвращаясь на машине с юга, отец с мачехой разбились в автомобильной аварии. Отец погиб на месте, а Екатерину Михайловну успели довезти до ближайшей больницы (но травмы оказались несовместимыми с жизнью) и не приходя в сознание, она умерла в тот же день.
Лика тогда только кончила второй курс университета. Она не поняла, откуда все узнали про несчастье, она никому не сообщала, но буквально через день их московская квартира наполнилась кучей родственников, которые раньше никак не проявлялись. Лике это напомнило день, когда умерла ее мама – тогда тоже квартира заполнилась людьми в черном. На самом деле, у Лики было полно бабушек и дедушек, но как-то так получилось, что они совсем не участвовали в ее жизни.
Мамины родители жили в Новосибирске, они преподавали там в университете, бабушка – английский язык, а дедушка – высшую математику. Еще при жизни мамы, они с бабушкой (то есть с ее мамой) поссорились и практически не общались. Об этой бабушке Лика знала лишь то, что это она уговорила маму назвать новорожденную девочку Анжеликой (вроде, мама рассказывала, в честь какой-то литературной героини, от которой бабушка была без ума). Лика с тех пор, как себя помнит, ненавидела это дурацкое имя, все девочки были с красивыми именами – Юли, Маши, Насти, а она с этим труднопроизносимым именем. Поэтому мама, когда поняла, что девочка страдает, сказала, чтобы она всем говорила, что зовут ее – Лика. Так что к ней приклеилось это компромиссное имя, а Анжеликой ее звали только учителя. Тогда Лика думала, как жаль, что бабушка с мамой поссорились не до ее рождения, но, в конце концов, смирилась. Последний раз она маминых родителей видела только на похоронах мамы, давненько это было, однако.
Папины родители долгое время жили в Африке, там дедушка работал в посольстве Танзании. В Москву они приезжали несколько раз в отпуск, вот только тогда Лика их и видела, но это было так редко, что она их плохо помнила.
Родители Екатерины Михайловны жили в Петербурге, однако, в Москву приезжали довольно часто, так как у мачехи в Питере были два детских магазина, и мама помогала дочери контролировать ее бизнес. К Лике они тоже были открыты всей душой, но для нее родители мачехи и подавно были чужие.
Так вот на следующий день, сразу после аварии, десант этих бабушек-дедушек приземлился в квартире, где жила Лика. И весь запас любви, не израсходованный ими за предыдущие годы, обрушился на бедную Лику. Все родственники как-то очень сплотились под воздействием свалившегося горя, они дружно организовали похороны и поминки, затем стали решать, что делать с бедной сиротой, ведь, кроме них у нее – никого нет. Такое впечатление, что они долго крепились, целых девятнадцать лет, а вот теперь готовы растить и воспитывать внучку. У Лики было такое чувство, что сейчас ее разорвут на три части – одна поедет в Новосибирск, другая – В Африку, а третья – в Петербург. К счастью, выяснилось, что в Африку ехать не надо, так как дедушку уже перевели в Москву, он теперь работает в Министерстве Иностранных дел, (Лика с облегчением вздохнула– ей, как Айболиту, не надо спешить в Африку к реке Лимпопо.)
Самое интересное, что страстные уговоры бабушек-дедушек, приведенные ими железные аргументы, что только у них ей будет хорошо, неожиданно быстро разбились о твердый отказ Лики. Они вдруг все сразу очень быстро успокоились. Лике показалось, что даже повеселели, узнав, что она не намерена никуда ехать, прекрасно справится со всем сама. По крайней мере, их совесть была чиста, они предложили свое участие в судьбе девочки, а уж, если она не хочет – выбор за ней.
И вот, когда все родственники разъехались, Лика осталась одна дома в большой квартире. Полная тишина, слышно даже, как тикают часы. Раньше Лика никогда на это не обращала внимания, квартира была полна других звуков, заглушающих тиканье часов. Всегда, как фон, в квартире тихо звучала классическая музыка – мачеха была страстной меломанкой; также в кухне, как правило, работал телевизор, который никто не смотрел, но телевизор все время упрямо включали; постоянно слышался голос Екатерины Михайловны, докучавшей Лике, как ей казалось, пустыми разговорами. Как же ей тогда хотелось вновь услышать голос мачехи с ее обычными расспросами, не устала ли Лика, не хочет ли поесть, не поехать ли в магазин, что-то давно она не обновляла свой гардероб.
Мачеха очень часто доставала билеты в театр, на концерты заезжих знаменитостей, причем доставала несколько билетов, чтобы Лика взяла с собой своих друзей. Постоянно расспрашивала Лику, как у нее дела в университете, и так заинтересованно слушала, что Лика заметила, что ей и самой хочется рассказать, когда у нее происходило что-то интересное.
Тогда эта гулкая тишина в квартире помогла Лике понять, что на самом деле ее очень любили, и отец, и Екатерина Михайловна, причем любили безответно, ничего не требуя взамен. Лика хорошо помнит, как она, зная, что Екатерина Михайловна вела дневник, стала искать его, сама не понимая, зачем он ей нужен, что она хочет узнать, но упрямо перерыла весь дом, пытаясь найти его. Она искала в сейфе, на письменном столе, даже на книжных полках, а когда, было совсем отчаялась, нашла дневник в прикроватной тумбочке в спальне родителей. И дневник открыл ей Екатерину Михайловну совершенно по- новому. Кстати, взяв в руки дневник, Лика вспомнила, как однажды насмешливо сказала мачехе:
– Екатерина Михайловна, вы, что, живете в девятнадцатом веке, это тогда женщины увлекались дневниками, а в двадцать первом веке для этого существуют социальные сети – все, что с вами приключилось, все свои мысли, выкладывают в интернет. Потом куча людей высказывают вам свое мнение по поводу вашего поведения, дают советы, могут быть даже полезные, можно поспорить, обсудить. Не хотите идти в ногу с временем?
– Лика, дорогая, я совсем не хочу делиться со всем миром своими мыслями и переживаниями, просто дневник служит для меня своего рода таблеткой. Вот, например, меня что-то сильно волнует, без конца крутится в моей голове, а близких людей я не хочу нагружать своими проблемами. Тут на помощь приходит дневник – как только я это оформлю в качестве записей в нем то, что меня волнует – моментально возвращается душевное равновесие, приходит облегчение, я даже лучше начинаю понимать себя, иногда чувствую, что надо что-то подправить в своем поведении. Понимаешь, некоторые ходят к психоаналитику, рассказывают ему о своих проблемах, а я пишу в дневник.
Тогда Лика задумалась над этим объяснением, и сказала мачехе, что, может быть, тоже попробует такой способ борьбы с переживаниями. Но, как-то до вчерашнего дня и повода волноваться не было.
А тогда, прочитав дневник, она только подкрепила то, что уже помогла ей осознать гулкая тишина дома – она потеряла любящих родителей. Оказалось, что Екатерина Михайловна на самом деле искренно любила Лику, она действительно относилась к ней, как к своей родной дочери, несмотря на враждебное отношение к ней падчерицы. Екатерина Михайловна в своих записях даже оправдывала это поведение Лики, понимая, как девочке трудно смириться с тем, что вместо любимой мамы папа привел другую женщину.
Сама мачеха, как оказалось, не могла иметь детей по каким-то причинам, связанным с женским здоровьем. Екатерина Михайловна до брака с отцом Лики тоже была замужем. Она любила первого мужа, но он ее бросил именно из-за того, что жена не могла родить ему сына, о котором он мечтал. Екатерина Михайловна очень тяжело пережила развод с первым мужем, и для нее большим подарком судьбы была встреча с отцом Лики. Как было понятно из дневника, они поженились не из-за страстной любви, а просто каждый облегчал боль другого от ран, которые им нанесла судьба в предыдущих браках. В результате, образовалась новая прекрасная семья. Как же Лика себя корила, что уже никогда не сможет сказать родителям, что она их тоже очень любит. Почему мы понимаем это так поздно, только когда теряем близких людей!
Когда пришло время выбирать, куда пойти учиться после школы, Екатерина Михайловна посоветовала Лике, специальность выбирать по душе, не думать о деньгах, мол, они у нее всегда будут – прибыль от магазинов обеспечит ей будущее. Она при жизни составила завещание, в котором все свои богатства распорядилась передать Лике. Кстати, из дневника стало ясно, почему в таком раннем возрасте (Екатерине Михайловне было сорок лет, когда она оформила все бумаги у нотариуса) ее вдруг приспичило писать завещание. Дело в том, что еще до первого замужества ей цыганка нагадала такую судьбу: будет у тебя два мужа, первый тебя бросит, потому что ты не родишь ему сына; со вторым мужем у тебя будет дочь; все сначала будет хорошо, но ты очень рано погибнешь. Так вот, Екатерина Михайловна видела, что вся ее жизнь идет так, как нагадала ей цыганка, поэтому, боясь поделиться с мамой и мужем предсказаниями ворожеи, составила завещание, чем, конечно, вызвала удивление близких людей.
Таким образом, на Лику после смерти Екатерины Михайловны свалилось огромное богатство в виде пяти детских магазинов – три в Москве и два в Питере. Работа во всех пяти магазинах была отлично налажена, во всех магазинах были квалифицированные управляющие, подобранные самой хозяйкой. Наталья Сергеевна (мама – Екатерины Михайловны), на всякий случай, спросила Лику, не хочет ли она заняться бизнесом, который теперь ей принадлежит. Получив решительный отказ, вполне ожидаемый, зная Лику, Наталья Сергеевна посоветовала Лике пока не продавать магазины (она назвала их «курицей, несущей золотые яйца»). За магазинами в Питере вела контроль сама Наталья Сергеевна, а за магазинами в Москве поручила следить приятельнице Екатерины Михайловны, которая была в теме, так как помогала подруге и при жизни. В результате Лика понятия не имела, как работает принадлежащий ей бизнес, зато ее счет в банке непрерывно рос.
Лика в это время спокойно училась в университете, затем стала работать по специальности в НИИ. Правда, где-то чуть больше года назад, Лику вдруг стали обхаживать два крупных бизнесмена, желающие выкупить у нее весь бизнес целиком, говорили, что они предлагают за него такие деньги, которые больше никто не сможет дать. Лика, конечно, поделилась этим с Натальей Сергеевной. Но та, вначале и слышать о продаже не хотела, но потом вдруг резко поменяла свое решение, так как у нее обнаружилось тяжелое заболевание, притом она узнала, какие огромные деньги предлагают. Наталья Сергеевна поняла, что пока она жива, надо срочно провести сделку, иначе Лику обведут вокруг пальца.
В результате весь бизнес Екатерины Михайловны, принадлежащий теперь Лике, был продан, и Лика стала долларовым миллионером. Напоследок, Наталья Сергеевна наказала:
– Лика, я выполнила свой долг: сохранила и приумножила то, что тебе оставила моя доченька Катюша, которая тебя очень любила. Я тоже очень привязалась к тебе, считаю тебя своей внучкой и, видя, как тебя тяготят финансовые дела, готова была и дальше тебе помогать. Но у меня обнаружилась тяжелая болезнь, дни мои сочтены, здесь не могут помочь никакие деньги. Теперь тебе самой придется распоряжаться своим наследством. Я понимаю, сейчас тебе кажется, что такой огромный капитал тебе не нужен, но у тебя когда-нибудь будет муж, дети, возможно они захотят заняться бизнесом, а, быть может, и сама захочешь организовать, например, выпуск лекарств (никогда не знаешь, куда в будущем повернет судьба). Поэтому советую тебе: деньги зря не разбазаривать, лучше никому о них не говорить, а ежемесячно, брать со счета необходимую для комфортной жизни сумму, чтобы ты работала там, где тебе интересно, а не там, где много платят. И, поверь мне, когда-нибудь эти деньги тебе пригодятся, и ты вспомнишь мою доченьку и меня.
На что Лика ответила, что ей в принципе деньги не нужны, а Екатерину Михайловну она и так помнить всегда будет, даже бы если она ей ничего не оставила, мол, Лика поняла, что тоже очень любит Екатерину Михайловну, ей ее очень не хватает, и что, про себя она даже стала называть ее мамой. Наталья Сергеевна прослезилась, обняла Лику, чего раньше никогда не делала. Через два месяца пришло известие, что Наталья Сергеевна умерла.
Таким образом, на счету в банке у Лики оказался огромный капитал. Поскольку Лика не знала, что делать с такими деньжищами, то она воспользовалась советом Натальи Сергеевны: ежемесячно со счета снимать оговоренную сумму, которой Лике с избытком хватало на ее весьма скромную жизнь. Лика никому не говорила, про свалившееся на нее богатство, разве что Юльке, ну, как она могла от нее это скрыть, они даже смеялись, и звали подпольную миллионершу – а-ля «Корейко».
Сейчас, сидя в кресле, уютно прикрывшись пледом, Лика размышляла о том, что судьба отняла у нее почти всех родных людей: маму, папу, мачеху, теперь вот еще и Наталью Сергеевну, с которой она так сблизилась последнее время, а вместо них подсунула ей деньги, о которых она никогда не мечтала, неужели, судьба так от нее откупается. Кстати, сейчас отняла и работу, что теперь делать, Лика не знала, она оказалась совершенно не готова к такому повороту. Не успела Лика решить, с чего начинать поиски, как вдруг неожиданно пропел свою мелодию дверной звонок. Лика быстро вспорхнула из кресла, отбросив плед, побежала открывать.
– Странно, кто бы это мог быть, сейчас на дворе раннее утро, меня в это время вообще не бывает дома. Наверно, это Юлька, почувствовала, как она мне сейчас нужна, но ведь она не знает, что я – дома, а – не на работе, промелькнуло в голове у Лики, пока она добежала до входной двери.
Открыв дверь, Лика замерла в недоумении – на пороге стоял Игорь, с которым они расстались больше года назад, по обоюдному согласию, просто отношения изжили себя. Она о нем, честно говоря, вообще забыла, хотя встречалась с ним продолжительное время, и даже собиралась за него замуж, но, к счастью, бог уберег, поняла, что он – не герой ее романа. Жалко было, потраченных впустую двух лет, но Лика мудро решила, что приобрела жизненный опыт, и особенно не горевала даже о потраченных годах. Но встречаться с Игорем никак не входило в ее планы, а уж в гости, не ждала его и подавно, поэтому довольно нелюбезно обратилась к нему:
– Привет, мне кажется, мы по-хорошему расстались, общих детей у нас нет, также, как и совместно нажитого имущества, своих личных вещей ты у меня не забыл, что могло тебя привести в такой ранний час, особенно, учитывая, что меня в это время не бывает дома? Надеюсь, не воспоминания о давно ушедшей любви – без всяких сантиментов завершила Лика.
– Понимаешь, Лика, (не поздоровавшись, начал Игорь) я попал в неприятную переделку. Меня преследуют два типа, требуют миллион, если не отдам, грозятся убить. Мне надо где-то спрятаться, а я вспомнил, что у меня остались ключи от твоей квартиры. Я решил, что ты уже уехала на работу, и я у тебя на какое-то время спрячусь. Однако, оказалось, что ты вообще поменяла дверь, я потыкал ключи, они не подходили, естественно, в новой двери были и другие замки. Затем я без всякой надежды нажал на дверной звонок – и ты, к счастью, оказалась дома.
– Игорь, зачем прятаться, тебе надо не ко мне, а пойти и заявить в полицию, сказать, что тебе угрожают. Не вижу логики, причем здесь я.
– Дело в том, что я въехал в дорогущий «Мерседес» последней модели.
– Господи, тебе тогда надо не в полицию, а в страховую компанию. При аварии, вы вызывали дорожный патруль?
– В том-то и дело, что-нет. Когда произошла авария, я обещал расплатиться с владельцами, не вызывая полицию, но мне не могло прийти в голову, что они потребуют с меня такие «бабки». Хозяин машины говорит, что ремонт обойдется не меньше, чем в миллион, пойми, Лика это настоящие бандиты, они меня могут убить.
В голосе Игоря появились капризные, требовательные нотки, как будто это Лика виновата в том, что с ним случилось. Лика смотрела на Игоря: высокий, стройный, атлетически сложенный, но сейчас он выглядел жалким и беспомощным. Волосы, о которых раньше он так тщательно заботился, укладывая их волосок к волоску, торчали в разные стороны. Голос, бывало, такой спокойный, даже слегка флегматичный, с бархатным тембром, тоже был неузнаваем – какой-то совсем чужой голос с визгливыми нотками. Видно, было – он так напуган, что ему совершенно наплевать, как он выглядит.