С ней что-то не так

Я обшарила свою память и с ужасом осознала, что она совершенно пуста, буквально не за что зацепиться, а вокруг незнакомые заросли кустарников и мокрая, липкая трава лезет в глаза. Что я помню? Мелькнуло одно-единственное воспоминание, и я за него зацепилась – оглушительный треск, напоминающий… Что? Я не знала.

Моё тело лежало в нелепой позе, с раскинутыми конечностями, а обрывки перепачканной ткани будто дикий зверь растерзал, но боли или страха я не чувствовала. Пожалуй, я ничего не чувствовала, кроме разливающейся во мне огромной силы. Она нуждалась в выходе, и я вскочила на ноги, пытаясь поскорее приспособиться к своему телу. С ладоней капала тёплая и ароматная жидкость, и я догадалась, что трава была залита именно ей, и рефлекторно облизала пальцы. Хм, и правда – вкусно. Но откуда она взялась? Я не смогла определить её источник и отложила вопрос на потом.

Фонарь подсвечивал узкую дорогу, со всех сторон зажатую буйной растительностью. По дороге неторопливо двигались несколько живых существ, полных такой же аппетитной жидкости.

«Боже, да она выглядит… Жутко! На неё напали?»

«Ого, какие формы… Но почему одежда вся изорвана?»

«Ну и деваха! Я бы с ней покувыркался… Похоже, кто-то уже так и сделал… Стрёмно».

В их мыслях смешались яркие и похожие друг на друга картинки, и я поняла, что меня сравнивают с ранее виденными или придуманными образами. Но была ли я похожа на эти образы? И да и нет, но оттенок у этих мыслей был такой… неприятный, что я решила – не буду пробовать добраться до этих тел, чтобы проверить на вкус. Нет желания.

Однако, если жидкость течёт по кому-то похожему, то где же тот, кто пролил её на меня и на траву? Загадка. Хорошо бы пройтись по следу, но запах обрывался прямо здесь, на асфальте.

Тёплые и мягкие животные застыли с разинутыми ртами. Один из них, который повыше, осторожно приблизился и спросил, стараясь не пялиться ниже моей шеи:

– С тобой всё в порядке? Никто тебя не обидел? – он искренне пытался подавить внутренний вихрь бессвязных образов, и я решила, что этот настроен более дружелюбно, чем остальные.

Ого, так вот что во мне неправильно, вот что их смущало! Тряпки должны быть чистыми и целыми, а волосы аккуратно приглаженными. Что же, это можно устроить. Я убрала волосы со лба и потянулась, чтобы скинуть испорченную одежду на землю. Говоривший вскинул руки с непонятным испугом, но в двух других уловила несомненное одобрение.

«Неужели разденется? Вот это удался вечер! Обалдеть!»

«Ого, да у неё крыша поехала! Кукуха совсем слетела».

«Ну, точно не в порядке. Наверное, в шоке».

– Эй, ты чего? Давай дам тебе свою куртку, а то замёрзнешь, – и он стянул балахон и предложил мне. Холода я не чувствовала, но куртку взяла, чтобы прикрыться и как-то отвлечь парней от разглядывания. Нужно выяснить у них что-нибудь полезное, а те явно увлеклись. – Меня зовут Артём. Можешь говорить? Помощь нужна? Может, вызвать полицию? – при слове «полиция» все трое определённо напряглись, так что идею я сразу отвергла, чтобы это ни значило. Проблемы мне ни к чему.

– Нет, – кажется, это был мой голос. Звучит странно и незнакомо, и это тоже нехорошо. – Не надо полицию.

– А я тебя знаю, – Артём поёжился от порыва ветра, – видел в универе. Ты на первом курсе?

«Сидела вчера на ступеньках у главного здания и выглядела такой… Жалкой и брошенной».

– Ага, – понятия не имею, о чём он.

– Хочешь, провожу тебя домой?

«В таком виде без приключений она далеко не уйдёт. И куда её теперь девать?»

– Не могу домой, – снова в тупике, потому что не знаю, где это.

– Хм, – Артём покосился на друзей, – понятно. У меня в общаге временно нет соседа, так что можешь переночевать у меня. Если хочешь, конечно. Я не против.

«Нужно только спровадить этих ослов, чтобы не приставали».

«Неужели она согласится пойти к нему? Надо было тоже предложить, чего молчал-то? Вот лопух».

«Ого, намечается кое-что интересное».

Отделить молодого человека от нервно хихикающих друзей оказалось легко, Артём сам приглашал меня в уединённое место, судя по мелькнувшим воспоминаниям о тесной комнате с кроватями. И он был приятнее, чем другие, что тоже способствовало принятию решения. Да, пойду к нему.

«Надеюсь, она не решит, что я какой-нибудь маньяк».

Это уж точно! На маньяка ты не похож, мальчик, потому что это слово окрашено в хищные смыслы, к которым ты точно не можешь иметь отношение. Такой… уютный! Любопытно, какой он на вкус?

На входе в общежитие возникла заминка. Разрешённое время для гостей вышло, но для меня это не стало проблемой. Пока Артём судорожно думал, не предложить ли мне влезть по проторенной дорожке для припозднившихся товарищей – через окно с той стороны здания, и как я это восприму, я проскользнула мимо вахтёрши – слово выудила из его раздражённых мыслей – быстрее, чем она могла бы заметить, и помахала рукой из-за угла.

Он вытаращил глаза и моргнул.

«Как она это сделала? Клянусь, только что стояла вон там… Нет, не может быть. Держи себя в руках, это всего лишь девчонка, которой нужна помощь».

Испугается и передумает? Зря я так, проще было согласиться на окно. Ладно, полегче, но следует больше соответствовать человеческому поведению, чтобы не возбуждать лишних подозрений.

Комната и впрямь была маленькой. Артём густо покраснел, обнаружив разбросанные там и сям вещи, и комом сгрёб их в шкаф, не разбирая.

– Ну вот, пришли. Садись сюда, это твоя кровать, – и покраснел ещё больше.

«И что теперь делать? Наверное, стоит предложить поужинать, это будет нормально».

– Есть хочешь? – о, я однозначно хотела. Дождусь, когда он заснёт. Кстати, в соседних комнатах я ощущала несколько пребывающих в забытьи тел, тоже вполне подходящих для меня.

– Нет, спасибо, не сейчас, – заодно изобразила именно такую улыбку, которую он мысленно представлял.

«И как теперь я буду есть? Она же будет глазеть на меня. Вот отстой».

– Я могу отвернуться, пока ты ешь. Правда, ничего страшного, – Артём вздрогнул, и я снова подумала, что промахнулась. – Ладно, пошутила, поем с тобой за компанию.

Он с облегчением зашуршал пакетами, выложил на тарелки что-то, пахнущее слишком резко для того, чтобы быть съедобным, и выжидательно поднял брови. Я сглотнула. Неужели придётся? Да уж. Пытаясь подражать Артёму, я засунула небольшой кусок в рот и прислушалась к ощущениям. Пожалуй, из этой адской субстанции я смогу выделить воду и выплюнуть попозже, а вот сухая часть… Разберёмся. Выведу через кожу на руке и стряхну в мусорную корзину. Делать нечего.

«Она держится спокойно, но с ней явно приключилась какая-то жесть».

– Расскажешь, что с тобой случилось? И я могу дать тебе футболку, а то этой конец.

Случившееся и меня беспокоило. Возможно, если аккуратно рассказать факты, он подскажет, что это могло быть?

– Кажется, я очнулась в тех кустах. Ничего не помню.

«У неё амнезия! Ничего себе. Жертва преступления? Прямо как в настоящем триллере».

– А как тебя зовут, помнишь?

Порылась в памяти в поисках чего-нибудь, напоминающего собственное имя.

– Вообще-то нет. Не помню. Нелепая ситуация, да?

«Вчера рядом с ней крутился такой слащавенький кадр… Типичный мажор, и они явно знакомы друг с другом. Может, однокурсник?»

– Прорвёмся. Видел, как ты вчера болтала с одним парнем, и могу помочь поискать его завтра, вдруг он тебя узнает? Наверняка тоже учится здесь.

А вот это уже кое-что! Тогда настоящий ужин с Артёмом откладывается, потому что не уверена, что он выживет после первого акта, судя по финальной мизансцене в кустах. Я же не настолько глупа, могу сложить дважды два, да и в общежитии полно доступных мне людей, обойдусь. Артём долго ворочался и старался не думать обо мне, лежащей почти на расстоянии вытянутой руки и громко посапывающей – подслушала через стенку, как правильно звучит спящий человек.

Вскрыть хлипкий замок соседней комнаты труда не составило. Там двое – один пухлый и сильно потеющий, он спал безмятежно и причмокивал губами, а другой метался во сне, взбудораженный чем-то связанным с прыгающим мячом.

Начала с пухлого. Прикоснулась губами к запястью, где отчётливее всего слышался пульс, и осторожно втянула разлитую в венах жизненную силу – теперь она перетекала в меня, а лицо толстяка стремительно серело. По моей спине пробежали мурашки, даже кончики пальцев потеплели… Волшебно.

Ну, хватит с него. Если продолжить, то надо будет прятать тело, а я ещё недостаточно разобралась, как тут всё устроено. На запястье остались две точки, как от ожога, и я заволновалась, не слишком ли будет бросаться в глаза? Всё ещё размышляя об этом, прошлась по этажу, оставляя на спящих студентах отметины.

Голод прошёл, никаких неприятностей вроде бы пока не нажила. Отлично справляюсь! Остаётся только подождать, когда проснётся мой новый и такой полезный знакомый.

Артём всё ещё вертелся юлой и терзал подушку, когда дверь распахнулась и к нам вломился жизнерадостный здоровяк. И тут же застыл, как вкопанный, потому что наткнулся взглядом на меня, смирно лежащую на другой кровати.

«Привёл подружку и положил отдельно? Он всё-таки слабоват умом».

– Привет, я Олег. А ты кто такая? Новый Тёмкин проект? Дай угадаю, ты потерялась, отчаянно голодала, бежишь от злобных пришельцев? Что с тобой не так, что ему вздумалось притащить тебя? В прошлый раз это был котёнок, кстати. Грустная история. Во что ты вляпалась, детка?

– Привет, Олег.

«А она ничего, всё на своих местах. Ему такая не светит точно, он же размазня. И в чём подвох?»

– Имя у тебя есть?

– Я не знаю, как меня зовут.

– Шикарно!

«Вот и отгадка, девочка тоже с прибабахами. А эти двое могут и поладить».

Заспанный Артём протёр глаза и резко подскочил, хлопая ресницами, и растерянно уставился сначала на меня, а потом и на еле сдерживающего смех Олега.

– Ты пришёл! – звучало, как брошенное в лицо суровое обвинение.

– Ну, я же не знал, что у тебя свидание. Предупреждать надо.

– Это не свидание.

– Да пофиг. Есть что пожевать? На этаже никто ещё не проснулся, спят, как хомяки. Вы же не передушили всех ночью? Что-то подозрительно тихо.

– Ага, ты нас поймал. В четыре руки.

– Без шуток, Толик обещал дать списать обоснование лабы, а сам еле-еле продирает глазёнки. Ей-богу, мой дедушка по утрам здоровее выглядит. Что вы тут пили?

Артём недоверчиво хмыкнул.

«Зато она смотрится сногсшибательно, даже лучше, чем вчера, как будто ожила после вчерашних приключений. Бываю же такие девушки, как с гуся вода. По-моему, она бы и без меня обошлась прекрасно».

И вид у него стал расстроенный.

Предельно краткая история моей жизни, состоящая из жалких остатков вчерашнего вечера и почти детального его описания, и ночи, которую, я по понятным мотивам, не стала упоминать вообще, восхитила Олега настолько, что он чуть не забегал по потолку, желая немедленно приступить к совместному разгадыванию тайны.

Артём загрустил ещё сильнее.

А ведь в тех комнатах реально слишком спокойно. Нехорошо. Я всё-таки увлеклась? Они железно были живы после моего мимолётного визита, специально же старалась… Прислушалась тщательнее, содрогаясь о потенциальных хлопотах, которые предстоят мне при худшем исходе… Чёткое биение сердец. Хм. Если отвлечь сейчас двух клоунов-самоучек от соседей, можно будет и не возвращаться в общежитие, Артём же сегодня покажет мне того парня.

Сердца манили меня, но я отодвинула соблазн в дальнюю коробочку. Позже. Возможно.

Найти моего таинственного приятеля оказалось предсказуемо элементарно – он прикатил на жёлтой тачке без крыши и, весело насвистывая, пошёл на первую пару в главный корпус, вызывая прилив зависти среди большинства окружающих студентов. Встретившись со мной взглядом, он болезненно поморщился и чуть замедлил шаги.

«Снова она? Ей вчера мало показалось? Приставучая девчонка. И живучая какая, надо же. Нет, сегодня я не буду пристально на неё смотреть, а то мне опять захочется сделать это… Чёрт, из-за неё такую рубашку испортил. Так и знал, всё выйдет из-под контроля. Но зачем же она так таращится?»

Внезапно я поняла, что ему страшно. А ещё он взволнован, зол и раздражён, но то, что пугало его, выглядело таким… Ничтожным. Готова поспорить, я могла бы напугать его так, как он и вообразить не в состоянии. Радикально превзойти всё то, чего он когда-либо боялся за всю свою жалкую жизнь.

«А вдруг она пойдёт в полицию? Вот будет облом. Папка взбесится. Но она жива, что странно, кстати, а остальное папка порешает, как обычно… Но чего ей надо ещё? Смотрит так злобно, дрянная девчонка. Хочет повторить? Ну, это можно устроить, только я могу быть не настолько нежным в следующий раз».

Ха-ха, хотела бы я посмотреть, как он попробует. Впрочем, именно вчера он попробовал, и всё прошло как по маслу. Как так? Понимание ускользало, а непонятная беспомощность сводила с ума.

Есть ещё кое-что, трудно объяснимое. Его мышление организовано не так, как у прочих, только я пока не могла уловить, в чём конкретно отличие, не хватало опыта ковыряния в их мозгах.

Наблюдая, как в его голове проносятся неразборчивые, но отталкивающие образы нашей вчерашней встречи, я пыталась сообразить, почему заурядное общение с человеческим парнем закончилось столь плачевно для моего тела. Катастрофично, если быть до конца честной. С другой стороны, сейчас я не находила на себе никаких следов повреждений из тех, что отчётливо всплывали в его горячечных воспоминаниях. Зато царапина на его бледном высоком лбу никуда не делась – ага, разок всё-таки саданула. Ну, надо же, какой был запал. Обхохочешься.

Но была ли это действительно я? Да и могло ли что-нибудь настолько навредить мне, чтобы остались следы? Очень сомневаюсь. Во всяком случае, это было не под силу тому крохотному блестящему орудию, которым он воспользовался, когда разум затуманился окончательно. Знакомый запах обжёг ноздри – он и сейчас с ним, во внутреннем кармане куртки, и терпкий аромат мокрой травы в тех кустах не смыла вода, добавив лишь неприятный оттенок химии.

Уловив намерение покинуть поле боя, я оставила парней позади и быстрыми шагами нагнала его.

– Егорова, чего тебе? Я не в настроении, лучше сразу отвянь.

«Или нет. Неужели опять пригласит в кино? А ей понравилось».

– Что это было вчера? Может, объяснишь?

– А что такое? Ты позвала, я пришёл. Вроде все довольны. Давай закроем тему? У меня на сегодня другие планы.

«Папка башку оторвёт, если я не возьму себя в руки. Если только совсем чуть-чуть… Легонько. Нет. Нет. Хватит».

– Караваева идёт. Пока! – он резко развернулся и практически сбежал, а ко мне подскочила мелкая девчонка с целой копной кудряшек и огромными хитрыми глазищами.

– Яна! Ты сделала это! Ты позвала его, да? Выкладывай! И какого чёрта ты не отвечаешь на телефон? Я тебе миллион раз звонила. И что за жуткие шмотки? С кого ты их сняла?

«Эта клуша всё-таки решилась перестать сохнуть по красавчику издалека и заговорила с ним. Не думала, что она дозреет в ближайшие пару лет. Но он не очень-то доволен, судя по лицу. Конечно, у него бабла немерено, может позволить себе любую».

– Кажется, я посеяла телефон.

«И раздела бездомного? Это не могут быть шмотки Тишинского, дешёвка какая-то».

– А, ясно. Твоя мама тоже звонила, ты же не пришла ночевать, продинамила родителей.

– А где она?

– Кто?

– Моя мама.

«Похоже, бурная ночка. И они с Тишинским успели поцапаться к утру? Точно клуша, всё не из того места».

– Дома, наверное.

– Знаешь адрес?

– Яна, тебе мозги отшибло? Не надо так западать на парней. Конечно, знаю.

«Ненормальная. Жаль, что я сказала её маме, что она у меня. Вдруг здесь какие-то скрытые проблемы?»

Уже можно не расспрашивать – она детально вообразила, как добраться до моего дома.

– Я заскочу туда, хорошо? Позже поговорим.

– Но… ты обязана изложить мне всю историю целиком! А то я лопну, клянусь.

Отвязаться от любопытной и настойчивой Караваевой было непростым делом, но я сумела, не прибегая к крайностям. Вдруг она мне ещё понадобится – ходячая энциклопедия по моей прошлой жизни. Да, Яна Егорова, пока вопросов о тебе больше, чем ответов.

Во что же ты вляпалась?

Вид у парней был до смешного обиженный, когда я сообщила им, что немедленно уезжаю домой. Вытянутые лица говорили сами за себя – им не хотелось, чтобы новая и увлекательная игрушка потерялась вот так сразу. Обнадёживать не стала – им бы радоваться, что я потеряла интерес, целее будут.

На станции метро я не стала рисковать и встала в очередь за билетом – передо мной переминался с ноги на ногу и косился по сторонам неряшливый мужчина, исправно вытирающий испарину со лба.

«Они не могут поймать меня за руку. Нет, ни за что. Я подчистил все бумаги, и им нипочём не догадаться, где искать оригиналы… Но, всё же… это так мучительно!»

Какая-то скучная финансовая драма, зато было легче лёгкого выудить из кармана нервного типа бумажник, забрать себе солидную часть купюр и вернуть на место остаток настолько быстро, что он даже дуновения ветра не почувствовал. Теперь я почти как человек – при деньгах! Могу купить себе что-нибудь, ведь они просто помешаны на покупках.

А осваиваться становится всё легче, да и жажда пока так мала, что её можно игнорировать. Почти.

Вагон пришёл полупустой, но когда толпа начала наседать, вокруг меня по-прежнему было свободно. Осознанно они не боялись, я бы увидела это в их мыслях, но инстинкт выживания не подводил – люди чуяли, что от таких, как я, лучше держаться подальше, и расступались. Выбирали другое место, чтобы сесть подальше от меня.

Хоть какое-то преимущество в эволюционной борьбе, хотя нелепо представить, что столь хрупкие существа могли бы сопротивляться моему виду. Я засмеялась вполголоса, а рядом стоящая девушка испуганно вздрогнула и отодвинулась ещё дальше. Бедняжка, такая пугливая.

Но вчерашних озабоченных студентов это не смутило, однако. Нашлись более мощные инстинкты, замешанные на буйстве гормонов. Забавно же их подвела моя привлекательная внешность – я хихикнула, а девушку прошиб холодный пот.

Родительский дом оказался унылой многоэтажкой далеко от метро, и идти туда пришлось черепашьим ходом, чтобы не спалиться. Подъезд щедро разрисован, мрачно тёмен и пахнет регулярными сборищами молодых бездельников – взяла на заметку, что охотиться здесь было бы вполне комфортно, если не смущает нездоровый привкус добычи.

Дверь распахнули почти сразу, как я отжала кнопку звонка – в ушах ещё стояло пронзительное верещание, а на меня уже гневно смотрела женщина в растянутой домашней одежде и с волосами, собранными на затылке.

– Что ты себе позволяешь?! Вздумала ночевать где попало и даже не позвонила матери! Считаешь, что тебе теперь можно вот так, раз поступила в универ? Вся из себя взрослая, да? А ведь мы с папой платим за всё и ты должна, просто обязана уважать наше мнение и наши правила.

Она рывком втащила меня в квартиру, не дождавшись инициативы, и громко захлопнула дверь. Какая эмоциональная, надо же, прямо жутко сердится, даже не контролирует свой голос.

«Эта её подружка наверняка наврала, я же поняла по заискивающему тону. И вид у неё сейчас такой… возмутительно сияющий. Она точно была с мужчиной».

– Я потеряла телефон, мама. Извини.

«С чего бы она такая спокойная? Держится нагло и слишком вежливо. Что-то скрывает. Полегче. Нужно что-то вразумительное сказать, но что? Жаль, что Эдик не её родной отец… Он бы нашёл слова, но она не будет слушать».

– А почему ты не на занятиях?

– Потеряла и рюкзак тоже, нужно забрать кое-что.

– Боже! А где твоя одежда? Что это на тебе? Откуда? Где ты была, говори!

– Мама, успокойся. Мне нужно побыть одной.

Она замерла в нерешительности, и тут я увидела след – совсем маленький, аккуратный ожог от клыков прямо над ключицей.

– Вчера заходил твой профессор, принёс рюкзак. Сказал, что ты забыла его на лекции. По-моему, это странно, что он приехал прямо сюда. Ты была с ним, да? Он чересчур взрослый для тебя, Яна.

Её укусили!

Меня захватили ярость и возмущение.

Я задрожала всем телом и с большим трудом подавила порыв припасть к земле и приготовиться к возможному нападению. Нет, сейчас я не находила в себе ни грамма привязанности к этой слабой человеческой женщине, когда-то бывшей мне матерью. Очевидно, она до сих пор проявляла заботу, как и положено матерям. У меня не было причин сомневаться, что она хорошо справлялась со своими родительскими обязанностями. В квартире прибрано и пахнет свежей человеческой едой – я уже научилась различать эти чудовищные и агрессивные запахи, и сквозь её встревоженные мысли проглядывало искреннее беспокойство обо мне.

Не думаю, что могла бы ответить ей тем же, но мысль, что кто-то из наших пробрался сюда и питался моими – теперь бывшими? – родными казалась такой… неприемлемой.

Как будто кто-то покусился на нечто, принадлежащее мне по праву, и следовало отогнать другого хищника от моей законной добычи. Не то, чтобы я сама собиралась… Довольно трудно объяснить.

Я просто должна была что-то сделать, и теперь спешно исправляла небрежность, мысленно обшаривая все закоулки дома. В квартире было ещё только двое – обычные люди, без сомнения. Оба сердца бились чуть быстрее, чем следует, потому что с волнением прислушивались к нашей беседе.

«А если бы я был её родным отцом, то смог бы применить ремень? Конечно, нет. Но если она ещё раз выкинет такое, то мать сойдёт с ума, так что надо как-то объяснить границы допустимого. Мы же не требуем слишком многого».

И другой голос.

«Из-за этой цацы мне вчера влетело ни за что, а что же будет теперь? Она традиционно разругается с ними вдрызг и свалит, конечно, а мне отдуваться за её выкрутасы. Как же она достала».

Высокий и чуть располневший мужчина в майке и домашних шортах показался в коридоре, ведущем на кухню, и на нём не было нехороших отметин. Никаких заплавленных точек от чьих-то клыков, вроде моих.

– Ты наконец-то пришла, а мы вчера тебя заждались, – сказано вкрадчиво, но со значением. – Тебе нужно было просто позвонить, этого было бы достаточно.

Эдик меня боялся, но это был страх особого рода – как с хрустальной вазой, которую боишься разбить ненароком. Внезапно мне показалось, что в этом есть что-то… тёплое и приятное. Он даже не был моим… папой, но дёргался из-за матери.

«Тот профессор из универа явно ей не пара, он слишком… Холёный. Самоуверенный. Почему он вообще возится со студентками? Ну, это-то ясно… Тьфу. Как его вообще допустили преподавать девушкам? И зачем он вздумал явиться сюда? Какой-то бред. Преследовал? Нет, чушь».

– Извини, я была без связи, а потом пошла к друзьям и заснула до утра. Так глупо. Прости.

«Неплохо. Обманывает, но не хамит. Неужели обойдёмся без сцен?»

– А что это за кадр вчера заходил? Он к тебе подкатывает, да? Если хочешь, я с ним разберусь. Ты имеешь право послать лесом любого, даже преподавателя. Особенно – преподавателя. Скажи, ты в порядке?

– Нет, ничего такого, всё хорошо. Наверное, он просто живёт рядом, вот и занёс мои вещи, – в голове всплыло растерянное и очень заинтересованное лицо Артёма, – а нравится мне один мальчик, он живёт в общежитии.

– Так ты была у него? – голос сорвался в обвинение, и Эдик прикусил губу.

«Стоп-стоп, не наседать. Она старается вести себя прилично, глупо спугнуть порыв».

– Ага. Надеюсь, это не проблема? – откровенный вызов с моей стороны, и Эдик тут же пошёл на попятную, примирительно поднял ладони. Мама вспыхнула, но тоже промолчала, а я пошла проверять другое бьющееся сердце – судя по всему, младшую сестру.

Из комнаты, облепленной непонятными яркими картинками, на меня таращилась валяющаяся на кровати девчонка лет пятнадцати, с волосами кислотно-розового цвета и такими же ногтями.

– Ну? – в её восклицании было сразу всё – раздражение, брезгливость, осуждение и недоумение. – Чего тебе?

Отметин от укусов я не увидела, но мне не понравился её настрой, слишком враждебный. Другие домочадцы явно любили меня прежнюю, но вот сестра?.. Похоже, мы не очень-то ладили, и почему-то это показалось мне крайне обидным.

– Зашла узнать, как твои дела, – бросила максимально небрежно и прикрыла за собой дверь, чтобы родители не подслушивали. Они и правда отчаянно напрягали слух, но без толку.

– С чего бы это?

«Меня-то ты не обманешь, я видела тебя с тем мужиком. Он горячий, хотя и старый. Ох, он такой офигенный…»

– Ты видела меня с профессором?

– Боишься, что я заложу тебя? – она скривилась, – Не дрейфь, я не стану.