Журавлиные перья. Пьесы для любительского театра
- -
- 100%
- +
Редактор Сергей Владимирович Соболенко
Дизайнер обложки Дмитрий Малков
© Алла Николаевна Соболенко, 2024
© Дмитрий Малков, дизайн обложки, 2024
ISBN 978-5-0065-1881-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Алла Соболенко с букетом цветов 03.07.2022 г. после премьеры спектакля «Святая Моника» в г. Ишиме
Пролог
Эта книга посвящается светлой памяти Аллы Николаевны Соболенко (07.11.1943—22.10.2023), врача-офтальмолога, а также руководителя, режиссера и сценариста Ишимского театра медицинских работников «Улыбка».
С 2009 по 2023 год коллектив театра поставил 16 спектаклей. 13 сценариев этих спектаклей под авторством Аллы Николаевны вошли в сборник, который вы держите в руках.
Пьесы по сказке Леонида Филатова «Про Федота-Стрельца» и «До третьих петухов» по повести-сказке Василия Шукшина, увы, не удалось опубликовать в этой книге, по независящим от издательства причинам. (Мы надеемся, что спустя некоторое время и они смогут увидеть свет, после урегулирования вопросов с правообладателями).
16-й прижизненный её спектакль «Листая старые страницы», премьера которого состоялась в июле 2023 года, – был уже своего рода пересказом фрагментов ранее вышедших постановок («Женитьба Бальзаминова», «Любовь на курьих ножках или от судьбы не уйдешь», «Где ты любовь», «Недоросль» и «Турецкая шаль»), поэтому он тоже не вошел в это издание. Еще один, 17-й сценарий пьесы «Ревизор» Алла Николаевна, к сожалению, дописать не успела. И тем не менее, эта постановка вышла на сцене под новым руководством театра медиков осенью 2024 года.
За прошедшие годы театр «Улыбка» стали любить и узнавать по всей Тюменской области и даже в соседних регионах России. Фирменным стилем коллектива стали яркие костюмы, оригинальные музыкальные номера и, конечно, талантливая актерская игра. Во многом своим успехом театр был обязан не только собственным талантам, но и поддержке областного профсоюза медицинских работников, благодаря которому у актеров появилась возможность гастролировать и покрывать часть расходов на костюмы и декорации при том, что каждая постановка была бесплатной для зрителя.
Множество талантливых актеров-медиков, связавших свою судьбу с театром по-настоящему воспринимали и до сих пор воспринимают коллектив театра своей семьей. Здесь они встречаются, общаются, забывают о своих домашних проблемах и заботах, веселятся и перевоплощаются в другие жизни героических или комических персонажей… Так для многих театр стал своим домом, где им всегда тепло и уютно. И это домашнее ощущение семьи старалась сохранить Алла Николаевна, заботясь и беспокоясь о каждом из них, как о собственном ребенке.
Сценарии новых спектаклей Алла Соболенко вынашивала кропотливо и долго, порой месяцами переписывая огромные куски известных произведений или создавая собственное оригинальное творение (как, например, произошло со спектаклем «Любовь на курьих ножках или от судьбы не уйдешь»).
Зачастую она вводила в сценарии новых персонажей, которые добавляли динамику или развлекали зрителя. Так в «Женитьбе Бальзаминова» появилась роль учителя французского языка Анри, а в «Плутнях Скапена» – «родился» уморительный Шарманщик… В текстах и в поворотах сюжетов она старалась избежать пошлости и грубости, поэтому постановки были показательным примером для семейного просмотра.
Особенно задорными (по актерской игре), массовыми (по количеству актеров) и увлекательными (по сюжетной линии) искушенные зрители отмечали спектакли «До третьих петухов» и «Рабыню Изауру»… Кстати говоря, среди актеров театра стала притчей история о том, как перед последними действиями на премьере «Петухов», Наталья Горбунова, игравшая ключевую роль Галины-библиотекарши случайно споткнулась за кулисами и сломала руку, но проявила настоящее мужество и доиграла последнюю сцену, превозмогая сильнейшую боль…
И несмотря на то, что Алла Соболенко ставила, в основном, комедии, такие ее спектакли как «Журавлиные перья», те же «До третьих петухов», «Недоросль» или «Где ты, любовь?» не обошлись без элементов эффектной драматической концовки, способной вызвать зрительские слезы. Не стала она сглаживать и бытовой драматизм спектакля «За двумя зайцами», ощущения от финала в котором остаются весьма двойственными. В конце оригинальной пьесы Михаила Старицкого не было счастливой развязки, и этот вариант показался ей наиболее адекватным, (несмотря на популярность вышедшего в 2003 г. одноименного телемюзикла с участием современных звезд эстрады1).
Конечно, суховатый язык сценария не может передать всей полноты впечатлений от живой постановки; не способен перенести атмосферу, музыку или хореографию. Но при желании дотошный читатель сможет найти записи выступлений театра медиков под режиссурой Аллы Соболенко в интернете; не все, но часть из них – находятся в свободном доступе в соцсетях. При этом, не торопитесь судить строго, держа в уме то, что на сцене – не профессиональные актеры, а врачи, фельдшеры, студенты-медики… В общем – любители, а не профессионалы. Впрочем, как оказалось и они способны творить на сцене настоящие чудеса.
Напоследок, в качестве пожелания читателю хочется сказать, как говорила сама Алла Николаевна перед очередным спектаклем: «Мы очень надеемся на ваши улыбки».
в роли редактораСергей СоболенкоЖуравлиные перья
Спектакль «Журавлиные перья», финальная сцена. О-Цуру с ведьмой Кам-Кей. В ролях (слева-направо): Оксана Иванова, Любовь Отзыв и Екатерина Кудина.
Журавлиные перья – спектакль-фантазия по мотивам народных японских сказаний. В пьесе использованы отдельные литературные фрагменты из пересказа И. А. Черкашина «Злой Тэнгу» и «О-Цуру – журавлиные перья»
Действие первое
Занавес
Звучит красивая японская мелодия.
Танец.
Опушка леса в горах.
Фудзияка входит с охапкой хвороста за спиной.
Фудзияка.
Ноги целы, целы руки,
В камышах свистит пичужка.
Топай, топай Фудзияка по тропинке, за опушку.
Ветер облаками крутит,
Солнце скрылось за горой,
Топай, топай, Фудзияка,
Скоро, скоро Дом родной.
Эйц! Ох и устал я… (Сваливает хворост на землю, оглядывает себя). О! И штаны последние об куст порвал. Эх, не зря, видно, все меня называют глупцом и непутевым. Да… Ведь так и говорят: «Глупый ты, Фудзияка! Непутевый ты, Фудзияка!»… А я и не обижаюсь… Ведь правду говорят. Да еще разве от обиды да от моих слез штаны целыми станут?
(Вдруг зашумел ветер и послышался чей-то голос).
Голос. Фудзияка!.. Фудзияка!..
Фудзияка. Эйц!.. Никак меня кто-то зовет? (Прислушивается). Нет, показалось. Видно так устал, что голоса стали слышаться.
Голос. Фудзияка, помоги мне….
Фудзияка (озирается вокруг). Во как!.. (Достает из сумки бутылочку, отхлебывает из нее). Нужно отдохнуть. Сяду на этот камень и переведу дух.
Голос. Не садись!..
Фудзияка (оглянувшись). Нет, сяду… А то что-то мне как-то не по себе (собирается снова сесть на камень).
Голос. Нет! Не садись!…
Фудзияка (подскакивает). Ну что ты пристал к бедному человеку? Я никому зла не делал. Ходил в город, продал хворост, купил сакэ и рисовую лепешку; по пути еще хворост собрал и иду теперь домой…
Голос. Не садись Фудзияка на этот камень!..
Фудзияка. Хорошо, хорошо! Если этот камень тебе так дорог, я найду себе другой… (Берет свой хворост, собирается уходить).
Голос. Стой, Фудзияка!!!
Фудзияка (вздрагивает). Стою!..
Голос. Подними этот камень…
Фудзияка. Вот еще новость. Зачем это? Твой камень, ты его сам и поднимай!..
Голос. Этот камень на груди моей лежит, дышать не дает.
Фудзияка. Эйц! Вот беда!.. (Бросает хворост, с трудом отваливает камень в сторону. Изумляется). Да тут птица! Журавль! Ты цела, милая? Я сейчас тебе помогу… Ну лети!.. (Слышен шум крыльев. Видеовставка показывает взлетающего журавля).
Фудзияка (провожает взглядом улетающую птицу). Чудно! И как птица под камень попала? И кто со мной говорил? Эйц! Птицы не могут говорить! (С подозрением смотрит на бутылочку сакэ). Э-э-э! Совсем ты устал, Фудзияка! Птицы с тобой говорить начали! Эйц!.. Пора мне домой. Сестрица До-Йоко меня уже заждалась. Расскажу ей о птице. (Собирает хворост, уходит. Поёт).
Солнце скрылось за горой,
Топай, топай, Фудзияка,
Скоро-скоро дом родной.
Танец.
Действие второе
Одинокая хижина среди гор – это дом Фудзияки. В хижине хлопочет До-Йоко, она поет.
До-Йоко. Когда бы знала, что любимый мой
Придет ко мне,
Везде в саду моем,
Покрытом жалкою травой,
Рассыпала бы жемчуг дорогой!
(Появляется Фудзияка, сваливает остатки хвороста в углу).
Фудзияка. Эйц! До-Йоко! Я дома! Устал Фудзияка сильно да и штаны порвал, но хворост продал. Ты теперь сможешь приготовить нам тамагояки2.
До-Йоко. Молодец, Фудзияка, что хворост продал (осматривает Фудзияку). Да, штаны жалко, – посмотрю, может еще смогу их починить, новые купить мы пока не можем… Но ничего. Ты устал, Фудзияка, передохни… Отдохни, Фудзияка, да и поешь. Я тебе мисо приготовила. (Суетится, накрывая на стол. Фудзияка задумчив).
Фудзияка. Знаешь, сестра, я птицу видел…
До-Йоко Ну и что такого, Фудзияка, что ты ее видел, много птиц летает, все их видят…
Фудзияка. Эйц! Птица из-под камня вылетела, – я сам видел! Журавль!.. А еще она говорила: «Не садись Фудзияка, на камень, не садись!» Да. А потом полетел журавль!
До-Йоко (громко смеется). Что за глупости ты говоришь, Фудзияка! Как из камня может полететь журавль, да еще говорить с тобой? Ты, наверное, уснул, Фудзияка и тебе птица говорящая приснилась. Журавль! Ну, надо же такое придумать! Ох и недотепа ты у меня, непутевый, мой любимый братец Фудзияка!.. Ладно, иди к очагу, а я покормлю тебя, да и штаны твои зашью! (смеется). Надо же – птица! Журавль из камня! (Фудзияка вздыхает, они уходят).
Действие третье
Цветущий сад. В саду – хижина. Входят Кимико и Сикото.
Сикото. Нет! Не говори мне, Кимико, что ты меня любишь. Никогда ты меня не любила, а всегда смотрела на друга моего Фудзияку!
Кимико. Ну, что ты такое говоришь, Сикото!? Ведь ты мой муж, а не Фудзияка! И люблю я только тебя!
Сикото (не слушает ее, он в отчаянии).
Зачем мне дом, где жемчуг дорогой рассыпан там повсюду?
Пусть то лачуга, вся поросшая травой,
Лишь только б ты любила!..
Я больше не могу. Я уйду в долину вечной тени! (Хватает меч, висящий на стене).
Кимико (в ужасе). Нет! Сикото, нет! Убей лучше меня! Отдай меч, не делай глупости, – я люблю только тебя! (бросается к нему на шею).
Сикото (отстраняя ее). Клянись, Кимико!..
Кимико (торжественно). Клянусь! (Вешает меч на место, поглаживая Сикото, как маленького, уводит).
Танец.
Действие четвертое
Появляется О-Цуру, оглядывается по сторонам, (она не слишком уверена в себе), поет.
О-Цуру. Я не могу ошибиться, я сердцем чувствую, это – дом моего спасителя. Это он снял камень с моей груди. Я знаю, сердце меня не обманывает, это его дом.
С неволей не смирилась я,
Погибла вся моя семья.
И стали перья журавля
С тех пор моей одеждой.
А я мечтала и ждала: придет герой, разрушит тьму!
И только одному ему любовь и сердце подарю и назову желанным!
(Появляется Фудзияка, любуется девушкой, она его не видит).
О-Цуру.
И днем и темной звездной ночью
Молила небеса помочь мне,
Рвалось на волю сердце птицы
Из плена каменной темницы!..
Фудзияка О-о-о! (В сторону). Какая удивительная девушка! Если бы это было в моих силах и власти, все цветы с окрестных гор я бы положил к ее ногам… (Обращается к ней). Милая госпожа!.. О… Не бойтесь! Я не причиню вам вреда. Я только… (В сторону). Ну, как же она хороша! (К ней). Я только хочу спросить, вы не видение? Я наверное сплю, а вы мне снитесь?.. Если это так, то это самый прекрасный сон в моей жизни… И самый жестокий!..
О-Цуру. Почему?
Фудзияка. Наступит утро и я проснусь….О! Я прошу – не уходите!
О-Цуру (улыбается). Я не уйду. Мне некуда идти.
Фудзияка. Вы заблудились в нашей глуши? Вам нужна помощь? Фудзияка поможет вам. Очаг в моем доме согреет вас, а кусок рисовой лепешки утолит ваш голод. (В сторону). Эх, глупец, драные штаны! На что ты надеешься? (К ней). Меня зовут Фудзияка… Фудзияка – неудачник….
О-Цуру (мечтательно). Фудзияка… (В сторону). Вот я и нашла его. (Кланяется). Меня зовут О-Цуру.
Фудзияка (мечтательно). О-Цуру!..
Мне кажется, я слышал этот голос!
Ни в этой жизни, но в мечтах!
Я знаю: так говорит ручей с зарею
Волшебно, звонко, – я пропал!
О-Цуру.
С какой же радостью порог я ваш переступлю.
А в благодарность за заботу вашу
Я легче пуха полотна натку.
Ну что же вы молчите? Вы согласны?
Фудзияка. Согласен я?!. Еще бы, не согласен!?
Нет! Это сон! Волшебный сон! И я….
О радости своей готов кричать!
Но я страшусь: разбойник горный, эхо,
Растащит по ущельям сновиденья!
О-Цуру (берет его за руку). Я только об одном тебя прошу:
Мой Фудзияка, если зла мне не желаешь,
То никогда не спрашивай меня
Откуда я пришла. И никогда в ту комнату, где ткать я буду, —
Ты не входи.
Фудзияка (кланяется). Пусть так и будет.
В одно мгновенье
Хижина моя преобразится
И станет храмом!
Твои шаги ее украсят. Твоя улыбка придаст ей святость!
И жизнь непутевая моя наполнится особым смыслом!
О-Цуру!
(Уходят).
Танец.
Действие пятое
Появляются Кимико и Сикото.
Сикото. Нет, Кимико, ты не любишь меня и никогда не любила, а любила друга моего Фузияку!..
Кимико. О! Любимый мой, клянусь! (бросается ему на шею).
Сикото (освобождаясь из объятий). Нет! Нет! Нет! Не верю тебе… Где мой меч, – только он успокоит меня! (Тянется за мечом).
Кимико. Не делай этого, любимый! Не убивай себя! Убей меня!.. Тогда ты поверишь мне?
Сикото. О, неверная! Я убью тебя, но после того, как глядя в глаза Фудзияке, скажешь ему, что любишь меня. А потом я убью тебя и сам уйду в долину вечной тени. А еще я убью и лучшего моего друга Фудзияку!.. Пошли к нему, насладись в последний раз свиданием со своим Фудзиякой!..
Кимико (плача). Я так люблю тебя Сикото, что я на все согласна… Я ведь жена твоя и ты лучше знаешь, что нужно делать нам… (Пытается его обнять, но он непреклонен и почти тащит Кимико за собой).
Кимико Сейчас, сейчас, сейчас, муж мой любимый… Да!.. Пусть будет, как ты решил… и… как ты хочешь!.. (Рыдает, они уходят).
Действие шестое
До-Йоко хлопочет по хозяйству. Входит Фудзияка, он ведет за собой О-Цуру, та очень нерешительна. О-Цуру, увидев До-Йоко, застывает в поклоне. До-Йоко, столбенеет, роняя то, что держала в руках, Фудзияка это подбирает.
До-Йоко падает в обморок, Фудзияка над ней хлопочет.
Фудзияка. Сестра!.. Сестра! (Пытается привести ее в чувство).
До-Йоко. Где я?.. Это ты, мой братец Фудзияка, – а это кто? (Она медленно с помощью брата встает и приближается к О-Цуру. Та застыла на месте).
Фудзияка. Это?… Это – моя О-Цуру. Она будет жить с нами!
До-Йоко. Я не сплю? Мне это не снится? Такая девушка будет жить с нами?.. Ты сакэ напился, мой братец?.. Ты где ее нашел? (Обходит О-Цуру, оглядывая ее со всех сторон). Где ты нашел ее?..
Фудзияка. Это не я, – это она нашла меня, моя О-Цуру! Она будет жена моя!.. Моя О-Цуру!..
До-Йоко. Да ты с ума сошел. Кто тебе позволит взять такую красавицу в жены? Да тебя отец ее убьет, да тебя… в тюрьму посадят… да тебя за нее…
О-Цуру (бросается в ноги До-Йоко). Дорогая сестра суженного моего Фудзияки! Я одна на всем белом свете и кроме вас с Фудзиякой у меня никого нет. Пожалейте меня, не гоните, я во всем буду слушаться тебя и Фудзияку…
Фудзияка. Да, это так, – моя О-Цуру на все согласна.
До-Йоко (медленно приходит в себя). Ну, коли так, – живи. Только мы живем бедно. И часто наша еда – рисовая вчерашняя лепешка. Но если ты хочешь делить ее с нами, что ж, я не буду против… Но откуда ты пришла?..
О-Цуру. Я пока не могу вам этого открыть. Но вы должны знать: Фудзияка спас меня и я всегда буду его любить и во всем ему повиноваться…
Фудзияка. Моя О-Цуру собирается наткать нам много тонкого и красивого полотна… Успокойся сестра моя… (Видя, что До-Йоко все еще не в себе, говорит ласково). Пойдем! Пойдем, – я провожу тебя. Ты отдохнешь, успокоишься и примешь мою О-Цуру. Ты сама увидишь, какая она хорошая… Пойдем… Пойдем… (Уводит взволнованную происходящим До-Йоко. О-Цуру тоже взволнована, она застыла на месте. Появляется Сикото, за ним рыдающая Кимико).
Сикото (грозно). Ну-ка, где мой лучший друг Фудзияка?! Сейчас… Сейчас неверная Кимико будет смотреть в его глаза… (вдруг он застывает на месте, увидев О-Цуру. Его решимость сдувается, как воздушный шарик).
Сикото (глядит, вытаращив глаза на О-Цуру.) М-м-да… Ки-ми-к-о-о… У! М-да-а-а… О-о-о!.. К-к-т-о это?
Кимико. Сикото! (Треплет его за рукав. Тот застыл в изумлении). Сикото, что с тобой, любимый? (Обращается к О-Цуру не слишком доброжелательно). А вы… кто?
О-Цуру. Ой! Не спрашивайте меня… Я и сама уже не знаю, кто я… (Убегает).
Сикото. О… Какая!.. Откуда? У Фудзияки?.. О-о-о!..
Кимико (подозрительно). Что?.. Что такое? Что это ты задумал?
Сикото (суетливо). Ничего, ничего… Но… Нам с тобой нужно узнать. кто она такая? И почему она у Фудзияки?
Кимико (въедливо) А тебе… тебе зачем?
Сикото. Зачем… зачем… Сам не знаю зачем… а… нужно!.. Кимико (вкрадчиво), ты бы поговорила с До-Йоко. О том, о сем, – она тебе все и расскажет…
Кимико (подозрительно). Ну, а тебе зачем?
Сикото. Э-э-э… Ты не понимаешь, – тут какая-то тайна. И нам ее надо знать.
Кимико. А тебе зачем это?
Сикото. Вот какая ты Кимико… «Зачем, да зачем»… (Грозно). Ты что, хочешь, чтобы я наконец отправился в долину вечной тени? Я готов! (Пытается схватить меч).
Кимико. О! Дорогой! Нет!.. Нет, любимый! Не делай этого! Я все узнаю… Узнаю, – только не долина твоей тени!.. (Уводит Сикото).
Танец.
Действие седьмое
На сцене двое. До-Йоко и О-Цуру.
До-Йоко. Оцуру, ты все же скажи мне… Кто ты и откуда пришла? И почему ты живешь с нами?
О-Цуру. Я все расскажу тебе, милая моя До-йоко… Только прошу тебя ничего не говорить Фудзияке, иначе… иначе ты все испортишь…
До-Йоко. Я ничего не хочу портить… И что я могу испортить?
О-Цуру. Злая колдунья убила моего отца, а меня превратила в журавля и придавила меня камнем…
До-йоко. Навсегда? Бедная моя, бедная! (Пригибает голову О-Цуру на свою грудь).
О-Цуру. Да!.. Но сказала, что тот, кто отвалит камень, будет моим суженным.
До-Йоко (всплескивает руками). Ой! И это мой Фудзияка? Это он твой суженный???
О-Цуру. Да… Но…
До-Йоко. Что? Что? Что-то еще?
О-Цуру. Да… но… самое главное – он должен полюбить меня!.. (Опускает голову).
До-Йоко (обескуражена). Да… ну да… он уже любит тебя…
О-Цуру. Да… но… я…
До-Йоко. Что… что… ты?
О-Цуру. Я сто дней и сто ночей должна ткать полотно из журавлиных перьев в доме моего суженного….
До-Йоко (изумленно). Так ведь… и тки!
О-Цуру. Да… но…
До-Йоко. Что-то еще?
О-Цуру. Когда полотно будет готово, мой любимый должен накинуть его мне на плечи….
До-Йоко. О! Что тут такого трудного? Фудзияка накинет, он сможет!
О-Цуру. Да… Но…
До-Йоко. Что ты? Какое еще… «Но»?
О-Цуру. Но, когда полотно будет готово, злая колдунья ни за что не позволит Фудзияке это сделать!..
До-Йоко. А откуда она узнает?
О-Цуру. Да она все знает обо мне и колдует….
До-Йоко. Ты не знаешь Фудзияку!.. Он защитит тебя, он накинет это полотно на твои плечи!.. Но ты должна сказать мне, – зачем ему это делать? Зачем это нужно?
О-Цуру. Если Фудзияка сможет, – я навсегда останусь девушкой и никогда больше не буду журавлем….
До-Йоко. Я знаю моего Фудзияку. (Гордо). И хоть все говорят, что он непутевый, – он верный, он упорный; он сможет, он добьется!..
О-Цуру. Да… Но… а если нет?.. Если не получится?
До-Йоко. Ты так боишься, что не получится, – но почему?
О-Цуру. Если Фудзияка не накинет мне на плечи мое полотно, – я навсегда останусь журавлем и уже никогда не буду девушкой!.. (она рыдает).
До-Йоко. Успокойся! Успокойся, все будет хорошо… и секрет твой я сохраню… (Уводит плачущую О-Цуру).
Действие восьмое
К хижине Фудзияки крадучись приближается колдунья. Когда она колдует, то взмахивает своим веером.
Кам-Кей Ай-ха-тор!.. Ох-дзи-тан!.. Сю-то!.. (Она бегает по сцене, размахивая своим веером, затем оглядывается вокруг).
Кам-кей Вот и хижина этого оборванца Фудзияки. Этот проходимец все-таки заполучил О-Цуру. И здесь она ткет свое чудесное полотно из тысячи журавлиных перьев…
Ай-ха-тор! Ох-дзи-тан… Сю-то!.. Как только полотно будет готово, я найду случай выкрасть его… И тогда… О!.. Тогда я наброшу его себе на плечи…. И – красота и юность О-Цуру навсегда перейдут ко мне. А она превратится в глупую птицу… и… журавлем улетит вдаль, – уж я об этом позабочусь. Ай-ха тор! Ох-дзи-тан! Сю-то! (Колдунья делает круг по сцене, смеется и исчезает).