Журавлиные перья. Пьесы для любительского театра

Явление двадцать четвертое

Софья. Что можете сказать?

Чацкий. Сказать вам?

Вот:

Старушки все – народ сердитый.

Не худо, чтоб при них услужник знаменитый

Тут был, как громовой отвод.

Молчалин! Кто другой так миром все уладит?

Там моську во время погладит,

Тут в пору карточку вотрет… В нем Загорецкий не умрет!..

Вы давиче его мне исчисляли свойства, – но многие забыли? – Да?

(Уходит).

Явление двадцать пятое

София (одна). Ах! Этот человек всегда

Причиной мне ужасного расстройства!

Унизить рад, кольнуть… Завистлив, горд и зол!

Загорецкий. Вы в размышленьи?..

Софья. О Чацком…

Загорецкий. Как его нашли по возвращеньи?

Софья. Он не в своем уме!

Загорецкий (изумленно). Ужели с ума сошел?

София (помолчавши). Не то чтобы совсем…

Загорецкий. Однако есть приметы?

София (смотрит на него пристально). Мне кажется…

Загорецкий. Как можно? В эти леты?!

София (в сторону). Как быть? Готов он в это верить!

А! Чацкий! Любите вы всех в шуты рядить.

Угодно ль на себя примерить?! (Уходит).

Загорецкий. С ума сошел!!! (Поспешно уходит).

Явление двадцать шестое

Входят все гости.

Загорецкий (поспешно входит, оглядывая гостей).

Который Чацкий тут? – Известная фамилия…

Вы слышали о нем?

Княгиня. Об ком?

Загорецкий. О Чацком. Он сейчас здесь в комнате был…

Княгиня. Знаю. Я говорила с ним…

Загорецкий. Так я вас поздравляю, он – сумасшедший!

Графиня. Что?

Загорецкий. Да он сошел с ума!

Княгиня. Представьте, я заметила сама!

Явление двадцать седьмое

Все.

Княгиня. С ума сошел! Прошу покорно! Да невзначай! Да так проворно!

Ты, Софья, слышала?

Платон Михайлович. Кто первый разгласил? —

Наталья Дмитриевна. Ах, друг мой! Все.

Платон Михалыч. Хоть все и верят поневоле, а мне сомнительно…

Фамусов. О чем? О Чацком что ли?

Чего сомнительно? Я первый! Я открыл!

Княгиня. Давно дивлюсь я, как никто его не свяжет!

Попробуй о властях, – и нивесть, что наскажет!

Кто низко поклонись, согнись-ка кто кольцом, —

Хоть пред монаршиим лицом, – так назовет он подлецом!

Молчалин. Мне отсоветовал в Москве служить в Архивах…

Графиня дочь. Меня модисткою изволил величать!..

Графиня (показывая на дочь, укоризненно). Ее модисткою изволил величать!

Наталья Дмитриевна. А мужу моему совет дал жить в деревне.

Загорецкий. Безумный по всему.

Княгиня. Я видела из глаз.

Фамусов. По матери пошел. По Анне Алексевне!

Покойница с ума сходила восемь раз!

Наталья Дмитриевна. На свете дивные бывают приключенья.

В его лета с ума сойти… Чай пил не по летам.

Княгиня. Шампанское стаканами тянул.

Наталья Дмитриевна. Бутылками-с! И пребольшими!

Загорецкий (с жаром). Нет бочками, сороковыми!

Фамусов. Ну. Вот, – великая беда, что выпьет лишнее мужчина!

Ученье! Вот – чума! Ученость – вот причина

Что нынче пуще, чем всегда, безумных развелось людей и дел, и мнений…

Княгиня. И впрямь, – с ума сойдешь от этих обучений!

Есть в Петербурге институт – Пе-да-го-ги-ческий, – так кажется, зовут…

У них учился наш родня, – и вышел! Хоть сейчас в аптеку, – в подмастерья…

От женщин бегает, – и даже от меня! Чинов не хочет знать! Он химик, он ботаник! Князь Федор! Мой племянник!

Скалозуб. Я вас обрадую. Всеобщая молва, что есть проект

Насчет лицеев, школ, гимназий.

Там будут лишь учить по нашему: раз, два.

А книги сохранят так: для больших оказий.

Фамусов. Уж коли зло пресечь, забрать все книги бы, да сжечь!

Наталья Дмитриевна. А, все равно: от книг ли, от питья ль, —

А Чацкого мне жаль!..

По-христиански – так он жалости достоин, —

Был острый человек, имел душ сотни три…

Фамусов. Четыре. В моем календаре.

Княгиня. Все врут календари! Нет триста! – уж чужих имений мне не знать!

Фамусов. Четыреста, – прошу понять!

Княгиня. Нет, – триста, триста, триста.

Явление двадцать восьмое

Все и Чацкий.

Наталья Дмитриевна. Вот он!..

Княгиня. Тише! Ну, как с безумных глаз, затеет драться он?

Фамусов. О, Господи! Помилуй грешных нас! (Опасливо).

Княгиня. Любезнейший! Ты не в своей тарелке. С дороги нужен сон. Дай пульс… Ты – нездоров! (Все пятятся от Чацкого).

Чацкий. Да! Мочи нет: мильон терзаний —

Груди от дружеских тисков, ногам – от шарканья,

Ушам от восклицаний, а пуще – голове от всяких пустяков!..

(Подходит к Софье). Душа здесь у меня каким-то горем сжата,

И в многолюдстве я потерян, сам не свой!

Нет! Недоволен я Москвой!

Наталья Дмитриевна. Москва теперь уж виновата!

Фамусов. Подальше от него. На Софью не глядит…

Софья (Чацкому). Скажите, что вас так гневит?

Чацкий. Французик из Бордо, – рассказывал, как снаряжался в путь

В Россию, к варварам, со страхом и слезами…

Приехал, – и нашел, что ласкам нет конца.

Ни звука русского, ни русского лица не встретил…

Будто бы в отечестве, с друзьями…

(Все потихоньку уходят за кулису).

Посмотришь вечерком, – он чувствует себя здесь маленьким царьком —

Такой же толк у дам, такие же наряды…

Воскреснем ли когда от чужевластья мод?

Чтоб умный, бодрый наш народ, хотя по языку, – нас не считал за немцев…

Оглядывается – все танцуют, оставив его одного…

Танец галоп.

Явление двадцать девятое

Гости расходятся, выходят из одних кулис, уходят в другие. Крики Лизы за сценой.

Лиза: Графини Хрюминой карета!.

(Графиня с дочерью выходят).

Дочь. Ну, бал! Ну, Фамусов сумел гостей созвать!

Какие-то уроды с того света… И не с кем говорить, и не с кем танцевать!..

Графиня. Поедем дочь! Не надо горевать… (Уходят).

Крики Лизы за кулисами.

Лиза. Карета Горича!

(Выходит Наталья Дмитриевна с Платоном Михайловичем).

Наталья Дмитриевна. Мой ангел! Жизнь моя! Бесценный, душечка!

Что смотришь так уныло? (Целует мужа в лоб). Признайся, – весело у Фамусовых было!

Платон Михалыч. Наташа-матушка! Дремлю на балах я! До них смертельный неохотник!

Тебе в угодность, как не грустно, – пускаюсь по команде в пляс!

Наталья Дмитриевна. Ты притворяешься, – и очень неискусно, —

Охота смертная прослыть за старика… (Уходит)

Платон Михалыч. Бал вещь хорошая, – неволя-то горька! (Со вздохом). И кто жениться нас неволит!..

(Лиза кричит).

Лиза. В карете барыня! И гневаться изволит!

Платон Михалыч (со вздохом). Иду! Иду! (Уходит).

Княгиня с дочерьми, Загорецкий.

Загорецкий. Княжны, скажите ваше мненье: безумный Чацкий или нет?

Зизи. Какое в этом есть сомненье?

Мими. Про это знает целый свет…

Княгиня (подводит итог). Ах! Вести старые! Кому они новы!

(Все Загорецкому хором).

Княгиня и княжны. Прощайте! (Уходят).

Загорецкий. Куда теперь направить путь? А дело уж идет к рассвету…

Пойду усядусь я в карету, – пускай везет куда-нибудь. (Уходит).

Скалозуб. С ума сошел! Вот это да! Смешон! (Уходит).

Явление тридцатое

Появляется Чацкий, – он изумлен.

Чацкий. Что это? Слышал я моими ли ушами?..

Нелепость обо мне – все в голос повторяют!..

Чье это сочиненье?! Поверили глупцы, – другим передают…

И вот – общественное мненье!..

А Софья? Знает ли? Конечно, – рассказали!..

Но этот обморок… беспамятство… откуда?

Нерв избалованность? Причуда?..

(Голос Софьи).

Софья. Молчалин, вы?

Чацкий. Она! Она сама! Ах! Голова горит, вся кровь моя в волненьи!

Не впрямь ли я сошел с ума?..

К чему обманывать себя мне самого… Звала Молчалина, – вот комната его!..

Быть здесь и не смыкая глазу, —

Хоть до утра. Уж коли горе пить, – так лучше сразу! (Прячется).

Явление тридцать первое

Сцена в красных тонах. Появляется Лиза с фонарем.

Лиза. Ах! Мочи нет, робею. В пустые сени, в ночь… Боишься домовых, боишься и людей живых! Мучительница барышня… Бог с нею, —

И Чацкий – как бельмо в глазу! Вишь, – показался ей он где-то здесь внизу…

(Осматривается)

Лиза. Да! Как же, – по сеням ему бродить охота!

Он – чай давно уж за ворота, – любовь на завтра поберег. Домой, – и

Спать залег!… Однако велено: к сердечному толкнуться…

(Стучится к Молчалину).

Лиза. Послушайте-с! Извольте-ка проснуться!

Вас кличет барышня, вас барышня зовет!

Да поскорей, чтоб не застали!

Явление тридцать второе

Чацкий, – он прячется, Лиза, Молчалин – зевает и потягивается. Тянет за собой простынь. Софья – вдали, крадется.

Лиза. Вы, сударь – камень! Сударь – лед!

Молчалин. Ах! Лизонька! Ты от себя ли?

Лиза. От барышни-с!

Молчалин (ластится к Лизе. Притягивает к себе ее простынью). Кто б отгадал, что в этих щечках, в этих жилках

Любви еще румянец не играл?! Охота быть тебе лишь только на посылках!?

Лиза. А вам – искателям невест, не нежиться и не зевать бы.

Пригож и мил, кто не доест и не доспит до свадьбы!

Молчалин. Какая свадьба? С кем?

Лиза. А с барышней?

Молчалин. Без свадьбы время проволочим…

Лиза. Что вы, сударь! Иль мы себе в мужья другого прочим?

Молчалин. Не знаю…

Я в Софье Павловне не вижу ничего завидного…

Дай Бог ей век прожить богато… Любила Чацкого когда-то, —

Меня разлюбит, как его… (Ластится к Лизе).

Молчалин. Мой ангел! Желал бы в половину к ней то же чувствовать,

Что чувствую к тебе!

Софья. Какие низости!

Чацкий. Подлец!

Лиза. И вам не совестно?

Молчалин. Мне завещал отец. Во-первых, – угождать всем людям без изъятья, —

Хозяину, где доведется жить, начальнику, с кем буду я служить.

Слуге его, который чистит платье… Швейцару, дворнику…

Во избежанье зла, – собаке дворника, чтоб ласкова была…

Лиза. Сказать, сударь, – у вас огромная опека!..

Молчалин. И вот любовника я принимаю вид в угодность дочери такого человека!..

Лиза. Пойдемте же. Довольно толковали!

Молчалин. Пойдем любовь делить плачевной нашей крали…

Дай обниму тебя от сердца полноты! (Лиза не дается).

Зачем она не ты?! (Хочет идти, появляется София).

София (вполголоса). Нейдите далее…

Ужасный человек! Себя я, стен стыжусь…

Молчалин. Ах! Софья Павловна!.. (Падает на колени).

Софья. Ни слова, ради Бога!.. Молчите… Я на все решусь!

(Молчалин бросается на колени, Софья отталкивает его).

Молчалин. Простите!

(Молчалин ползает у ног ее).

Молчалин. Помилуйте…

София. Не подличайте, встаньте!

Упреков, жалоб, слез моих, —

Не смейте ожидать, – не стоите вы их!

Но чтобы в доме здесь заря вас не застала. Чтоб никогда о вас я больше не слыхала!

Молчалин (встает). Как вы прикажете… (Пятится, согнувшись, за кулисы).

Чацкий (бросается между ними). Он здесь… притворщица!

Лиза и София. Ах! Ах!

Чацкий. Вот наконец решение загадки!..

Вот я пожертвован кому!

За двери прячется… боится быть в ответе…

Молчалины блаженствуют на свете!..

София (вся в слезах). Не продолжайте… Я виню себя кругом.

Но кто бы думать мог, чтоб был он так коварен!..

Лиза. Стук! Шум! Ах! Боже мой! Сюда бежит весь дом!

Ваш батюшка, – вот будет благодарен!

Фамусов (За ним толпа слуг со свечами).

Сюда! За мной! Скорей! Скорей! Свечей побольше! Фонарей!..

Ба!.. Знакомые все лица! Дочь!.. Софья Павловна!.. Срамница!

Бесстыдница! Побойся Бога! Как? Чем он тебя прельстил?

Сама его безумным называла! Нет! Глупость на меня и слепота напала!..

Чацкий (Софье). Так этим вымыслом я вам обязан?..

Фамусов. Не быть тебе в Москве! Не жить тебе с людьми!

– Подалее от этих хватов! В деревню! К тетке, в глушь, в Саратов!

Там будешь горе горевать, – за пяльцами сидеть, за святцами зевать!..

А вас, сударь, – прошу я толком, туда не жаловать ни прямо, ни проселком!..

Для вас, как всякому дверь будет заперта…

(К Софии).

А ты меня решилась уморить? Моя судьба еще ли не плачевна. Ах, Боже мой, что станет говорить княгиня Марья Алексевна! (Хватается за голову, опускает ее, раскачивает головой).

Лиза с Софией подходят к Фамусову с двух сторон, накрывают пледом, прислоняются к его плечам.

Чацкий. Слепец… Я в ком искал награду всех трудов!

Спешил!.. Летел… Дрожал… Вот счастье, думал близко…

Пред кем я давече так страстно и так низко

Был расточитель нежных слов!..

А вы? О, Боже мой! Кого себе избрали?

Когда подумаю, кого вы предпочли…

Зачем меня надеждой завлекали?

Зачем мне прямо не сказали, что все прошедшее вы обратили в смех?..

Сказали бы, что вам внезапный мой приезд, мой вид, мои слова, поступки, —

Все противно… Я с вами тотчас бы общение пресек и перед тем, как навсегда расстаться, – не стал бы очень добиваться, кто этот вам

Любезный человек!

(София и Лиза уводят потихоньку Фамусова).

Безумным вы меня прославили всем хором.

Вы правы: из огня тот выйдет невридим, кто с вами день

Пробыть успеет. Подышит воздухом одним

И в нем рассудок уцелеет.

Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок! Бегу! Не оглянусь! Пойду искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок!

Карету мне! Карету!

Финал

***

В спектакле «Горе от ума» постановки Театра медицинских работников «Улыбка» в 2016 году принимали участие:

Сценарист, режиссер – Алла Соболенко;

Художник по костюмам, модельер – Наталья Горбунова;

Костюмер, визажист – Светлана Конохович;

Декоратор – Любовь Отзыв;

Хореограф – Елена Алексейцева;

Звукорежиссер – Сергей Соболенко;

Рекламный дизайнер – Анатолий Соболенко.

В ролях:

Чацкий – Михаил Гилев;

Софья – Виктория Александрова;

Фамусов – Алексей Синельник;

Лиза – Людмила Майер;

Полковник Скалозуб – Станислав Юрков;

Молчалин – Леонид Береснев;

Наталья Дмитриевна – Надежда Шайденко;

Платон Михайлович – Игорь Колосов;

Княгиня – Римма Наумова;

Графиня – Любовь Отзыв;

Дочь графини – Галина Зайцева;

Княжна Мими – Екатерина Кудина;

Княжна Зизи – Алина Богданенко;

Загорецкий – Алексей Федоров.

Женитьба

Спектакль «Женитьба», сцена представления женихов. Роли исполняют (слева-направо): Игорь Колосов, Филипп Соболенко, Артур Жуков, Данила Зольников, Инна Селиверстова, Надежда Шайденко и Людмила Майер.

По мотивам пьесы Н. В. Гоголя «Женитьба. Совершенно невероятное событие в двух действиях»