Вброд по реке времени

Вход с черного хода

Пока они ехали в машине, Ася всю дорогу молчала, откинувшись на сиденье. За окном мелькал город, окутанный ранними ноябрьскими сумерками. Уже выпал снег и растаял; в центре он превратился в коричневую кашу, которая разбрызгивалась из-под колес автобусов на ветровое стекло. Когда густые плевки с мостовой застилали на миг обзор, Сергей бормотал про себя невнятные ругательства, но тут же успокаивался и пытался подбодрить свою спутницу.

– Что ты нос повесила? Лева сам мне сказал, что возьмет тебя на работу.

– Возьмет и даже, может, зарплату платить будет, – с грустной усмешкой отвечала Ася.

Она уже ни во что не верила. Найти работу, на которой платили бы каждый месяц, было почти невозможно. Шел 1995 год, а обещанное благополучие все не наступало, наоборот – все, что еще держалось на плаву, рушилось с ускорением, люди теряли работу, а шахтеры уже который год «сидели на рельсах».

Проехав по Мойке в сторону Капеллы, Сергей остановился и припарковал свои «Жигули» между двух старых иномарок. Они вышли из машины, огляделись и быстро нашли нужный номер дома. Этот дом резко отличался от своих мрачноватых соседей свежим желто-белым нарядом, как и положено старому петербургскому стилю. «Стали ремонтировать старинные дома, – отметила про себя Ася, – значит, есть спрос, богатые люди покупают в них квартиры».

Вход оказался со двора, который пока еще сохранял следы неряшества. С трудом найдя нужный подъезд, они стали подниматься по узкой лестнице. Это без сомнения была черная лестница огромной коммуналки, разделенной при капитальном ремонте на две части. По старым щербатым ступеням они добрались до четвертого этажа и остановились у массивной пуленепробиваемой двери. Позвонили. Послышался шум последовательного отпирания врезанных в толстую стальную раму замков, и в проеме появился приветливый мужчина небольшого роста с заметным брюшком. Это и был давний знакомый Асиного мужа – Лев Сергеевич Хоменко, ныне директор инвестиционного фонда. Увидев гостей, он закудахтал:

– Здрасьте-здрасьте, сколько лет, сколько зим, очень-очень рад.

– Мы тоже рады, – вежливо улыбнулась Ася.

В просторной прихожей она немного задержалась перед зеркалом, разглядывая краем глаза удаляющегося хозяина конторы. За последние пару лет Лева почти не изменился, только теперь он был не в расхлябанной одежде, как в доме Рысевых, где она его встретила в первый раз, а выглядел подтянуто, по-деловому. На нем была дорогая рубашка, совсем новая, и подогнанные по коренастой фигуре темные брюки. В его облике было что-то такое, что отличает успешных людей от толпы, что свойственно счастливчикам, которые нашли свою нишу и довольны жизнью; такие не тянут лямку, а творят.

Инвестиционная компания занимала просторную квартиру, в которой мог бы жить солидный по тем временам коммерсант или даже банкир. Из прихожей Ася вошла в просторный холл, где у высокого окна с блестящими латунными шпингалетами стояло двухметровое оливковое дерево в кадке. Под деревом за компьютерным столом примостился сухопарый молодой мужчина, который, вздыхая и ерзая в кресле, барабанил по клавиатуре двумя пальцами. Окно холла, как и окна соседних кабинетов, выходило на набережную Мойки. В проеме между зданием Главного Штаба и домом Аракчеева была видна Дворцовая площадь, а вдали открывалась перспектива на мост и другой берег Невы.

За последние годы Ася истоптала пороги не одного десятка фирм и не раз видела приличные интерьеры. Но здесь был дизайнерский стиль во всем: и в отделке потолочных карнизов, и в тщательном подборе мебели, и даже вазы на полках были особенными.

В директорском кабинете они уселись в мягкие кожаные кресла по разные стороны длинного стола. Лева сел в центре и, не вдаваясь в подробности, что за фирма и чем она занимается, стал рассказывать о сногсшибательных перспективах, которые он не только прогнозировал, но и почти осязал в виде тяжелых чемоданов с наличностью. В высоком кресле он напоминал этакого царька на троне, которому слуга забыл подставить скамеечку под свисающие ноги. Облокотившись на стол, он визуализировал будущее, которое волею судеб и, конечно, не без покровительства нужных людей грядет для его конторы, именуемой «Эко-Про». Понятное дело: промышленность и экология, желательно в масштабах города – Лев Сергеевич не любил мелочиться.

– Но главное не наличность, главное – это коллектив и идея, – говорил он, и его рыжевато-серые глаза поблескивали огоньками.

«Конечно, идея», – думала Ася, представляя работу в таком замечательном месте. Понятно, что чемоданы с наличностью – это фигура речи, но здесь определенно витал дух успеха. Он прав, инвесторы хлынули со всего мира, да и где, как не в России, сейчас делать деньги! Кто бы сомневался, шанс есть, еще какой шанс! У Рысева ведь производство развивается, хотя он неординарный, мягко выражаясь, а если не мягко – то просто неадекватный. Хотя и талантливый.

– Да что там Рысев, – словно перехватив Асины мысли, продолжал Лев Сергеевич, – это мелкое производство. Хотя я ему тоже помогаю. У меня настоящие проекты, полно проектов, и от инвесторов отбоя нет. А главное дело – это поддержка, – он сощурился, как смотрящий вперед, которому внезапно открылся светлый путь. – Поддержка решает все! Кто без поддержки, тот не пройдет. Вот так!

Сережа кивал и соглашался, и было видно, что он гордится таким знакомством. Да он и сам был бы не прочь поступить на работу к Леве, но инженеры по внедрению пока не требовались.

– Придет наше время, не за горами! – размахивал руками Лев Сергеевич с энтузиазмом. – У меня стоит очередь из немцев, а я сейчас смотрю на американцев, сравниваю. Деньги польются рекой. И самое трудное – это оставаться людьми, не перессориться, когда завалимся деньгами. Деньги людей портят. Вот чего я боюсь больше всего, – вздохнул он, прищурив один глаз и навалившись грудью на стол, чтобы приблизиться к слушателям.

В кабинет постучали, и вошел мужчина лет сорока в приличном, но явно поношенном костюме. Он оглядел окружающих бегающими глазками и, подойдя ближе, шепотом обратился к своему начальнику.

– Это господин Приветов, Аркадий Тимофеевич, – представил его начальник, – вот ему мы назначим оклад тысяч пять-шесть долларов, иначе, зачем столько трудиться.

Господин Приветов застенчиво улыбнулся, быстро решил свой вопрос и, пятясь, удалился.

Надо отметить, что в девяностые в широких слоях общества очень быстро вошли в оборот вежливые обращения «господин» и «госпожа», но, к великому сожалению, так и не прижились.

Сергей уставился на Асю, подчеркивая взглядом уровень предприятия. Знакомство с Левой его возвышало в собственных глазах. Лева – это уровень. Ася исподлобья покосилась на мужа, на худой конец ее устроило бы и пятьсот долларов, но каждый месяц и без задержек. Сергей стал собираться, а Лева, проводив Сергея, пошел представлять Асю сотрудникам.

В самом просторном кабинете за столом сидел Приветов и строчил пером с большой скоростью. Готовые для печати документы он складывал стопками по всей длине стола.

– Это все проекты, Аркадий Тимофеевич не успевает обрабатывать материал; весь город несет к нам свои надежды, – говорил Хоменко с выражением, – у нас тут такие люди! И институты, и военка – уникальные специалисты. Нас поддерживает правительство! – он закончил свою речь на полном крещендо.

Далее, уже в полголоса, следовали намеки и полунамеки на известных людей, которые готовы были оказать поддержку. И совсем скоро настанет время, когда Аркадий Тимофеевич будет распределять деньги на разные программы. Приветов соглашался и скромно опускал глаза, когда речь заходила о финансах. Леву он называл по имени и отчеству и, видно было, очень уважал.

В другой комнате за столом сидел мужчина невысокого роста с добродушным лицом.

– Вадим Котов, – представил его Хоменко, – крупный специалист по открыванию дверей в кабинеты нужных людей.

Когда Ася с Левой вошли, крупный специалист с мягкими чертами лица и искренним открытым взглядом изучал только что распечатанный проект; проверял, компоновал экземпляры, а рядом со скучным видом стоял сухопарый Гриша Злобин, который трудился на компьютере под сенью оливкового дерева, загоняя приветовские рукописи в требуемый формат.

– Документы надо представлять по форме, – говорил Лев Сергеевич с видом знатока бюрократической стороны дела. – Вот, будешь им помогать. Сроки жмут. Надо спешить. Я каждую неделю езжу на совет в областное правительство, нас там ждут с проектами. Уже дают гарантии!

На этом месте его вдохновенный монолог прервался; в директорском кабинете зазвонил телефон, и Лев Сергеевич, взглянув на часы, встрепенулся – очень важный разговор.

Ася осталась одна, и тотчас мужчины окружили ее вниманием и пригласили на кухню пить чай с печеньем. Три пары любопытных глаз, уставились на Асю, и ненавязчиво посыпались вопросы на тему образования и жизненного опыта, пока, наконец, Приветов не разрешил ситуацию.

– Я полагаю, Лев Сергеевич посадит вас за компьютер оформлять проекты. У нас это дело как-то вяло идет, – он взглянул на Гришу Злобина с извинением. – А вы, я слыхал, иностранные языки знаете и с компьютером ладите неплохо.

Домой Ася шла не спеша, размышляла об удивительной конторе Хоменко, в которую попасть можно было только с черной лестницы, как будто ее нарочно спрятали от назойливых глаз в грязном дворе с безобразными помойками, и, кстати, номера на двери квартиры не было. Но это все неважно. Главное – работа. Это подарок, посланный с Неба за все перипетии последних лет, за страхи и отчаяния, которые сыпались с того же Неба то снегопадами, то дождями.

На этот раз ей обязательно должно повезти, думала Ася. Сколько уже пройдено за последние годы! Закроешь глаза, и громоздятся в голове какие-то кооперативы, коммерческие центры, товарищества с разной ответственностью или вовсе без нее, а еще сделки и «крыши». Неужели ей, образованной и трудолюбивой женщине, не улыбнется удача?

Когда в стране случился коллапс, Ася работала в палеонтологическом отделе одного академического института, который некоторое время не попадал в поле зрения людей сверху. Зато потом, когда очередь дошла до этого НИИ, сокращения начались именно с Асиного отдела. Кого могло интересовать определение возраста горных пород по ископаемым окаменелостям, если даже геологические исследования вычеркнули из бюджета. Знающие люди говорили: «Наразведывали столько, что за тридцать лет не продать», – в заграницу, конечно.

Оставшись без зарплаты, народ стал коллективно увольняться. На бесплатную работу исправно ходили только непотопляемые интеллигенты старого поколения, чтобы скрыться в пропавших пылью, но дорогих сердцу кабинетах от незримой вражеской силы, которая, как разбушевавшаяся стихия, рушила все на своем пути во имя чего-то нового – еще толком не родившегося и поэтому малопонятного. «Главное – вовремя покинуть тонущий корабль», – говорила себе Ася. Но в мыслях она еще долго будет возвращаться назад и с замиранием сердца вспоминать свои маленькие открытия в науке и людей, с которыми работала.

Уволиться не проблема, а куда идти? И она решила записаться на бухгалтерские курсы. Но не в ларьке же торговать! Профессия бухгалтера за последние годы стала просто нарасхват. У каждой станции метро, как опята на старом пне, плодились торговые точки, не говоря уже о набирающих силу кооперативах, где тоже не хватало счетоводов. В новой жизни постоянно надо было учитывать и отчитываться, приспосабливаясь к постоянно меняющемуся по части налогов законодательству. Никакой симпатии к бухгалтерии Ася не испытывала, а ее образования, полученного на скорую руку за три месяца, хватало ровно на то, чтобы сводить дебет с крéдитом в ларьках и небольших кооперативах. Эта занудная и кропотливая работа отнимала уйму времени, но существенных доходов не приносила.

Поэтому Ася обрадовалось, когда удалось устроиться на постоянку в торговый кооператив, но пока она пыталась выяснить, чем именно они там торговали, этот кооператив развалился с треском и большим скандалом. Не уставая каждый день пролистывать газеты с объявлениями о вакансиях, она все-таки нашла себе работу помощника директора в небольшом совместном предприятии. Это СП занималось импортом и процветало, но директор любил повторять: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское». И однажды он рискнул в последний раз – и исчез. Тогда исчезали многие и совсем необязательно находились потом за границей.

В тот день, когда пропал директор, все перевернулось. В кабинете рыдала секретарша, она рассказала, что ночью на улице была перестрелка с какой-то группировкой.

– Они хотели отнять «крышу» у наших, – всхлипывала девушка, – двое охранников убиты, а один в больнице. Шеф пропал. Его наверняка уу-би-ли, – голосила она навзрыд.

Опять все рухнуло, как в бездну кануло: и приличная зарплата, и люди, к которым Ася успела привыкнуть за два года. Как будто на каком-то полустанке ее высадили из купейного вагона и затолкали в грязную теплушку. Потом она слышала о том, как делили уже обезглавленную фирму, и опять были жертвы с обеих сторон. И ведь кто-то организовывал эти войны, собирал целые армии мальчишек и натравливал их друг на друга. И мальчишки воевали по-настоящему – и гибли тоже по-настоящему

Дома ждал Сергей. После встречи со своим старым приятелем Левой Хоменко он позволил себе «по рюмочке». На плите стояла огромная сковорода картошки, и по всем комнатам распространялся приятный запах рыночного сала.

– Я всего год не видел Леву, – вещал Сергей с набитым ртом, – и такие перемены! Теперь ведь не поймешь, кто пан, а кто пропал. Нет, не ожидал, что он так поднимется.

Леву Хоменко Сергей знал еще со старых времен, а Ася всего лишь пару раз видела его в гостях у физика Рысева, куда они с мужем иногда заглядывали. Семья Рысевых была для Аси не чужой – их отцы работали на одной кафедре и когда-то были очень дружны. Да и сам Артем Рысев был талантливым и неординарным человеком.

Первая встреча с Хоменко случилась, когда Сергей и Лева еще работали в производственной фирме Рысева, а вторая, немногим более года назад, – когда Лева уже уволился, всерьез увлекся Индией и проводил там большую часть времени. В один из его приездов Рысевы устроили ужин и пригласили Сергея с Асей специально «на Леву».

Когда появился Хоменко, все уже час как сидели за столом. Сняв балахонистую кожаную куртку, он ступил в гостиную, сложив ладони домиком, чтобы поприветствовать собравшихся поклоном «намасте». В комнате повис легкий шлейф индийских благовоний и необычное для неспокойного времени умиротворение. Он был немного смущен всеобщим вниманием, шутил по поводу пира во время чумы, но ел с аппетитом.

Хотелось спросить, как это он из нормального мужика внезапно превратился в йога, но все сразу почувствовали невидимую черту и догадались, что за этой чертой авторитет Хоменко очень высок. Держался он просто, рассказывал, что индусы сохранили сакральное знание и веру, что у них в чести бескорыстная помощь, и они умеют управлять своей психикой, а главное – своими желаниями. Сложив руки в «намасте» и обращая глаза к небу, он благодарил своих индийских братьев за то, что они помогли ему обрести душевное здоровье и, конечно, физическое, утраченное за долгую и неправедную жизнь без веры. Внимая удивительным историям, которые могли случиться только в Индии, гости перестали наливать и ковырять вилками. Чувствовалось, что Лева постиг какую-то тайную премудрость, и она не только придавала ему веса, но и могла принести выгоду в непростой экономической ситуации.

Сережа говорил, что и раньше, в советское время, на предприятии, где они работали с Левой Хоменко, люди тянулись к нему. Хоменко никогда не выходил из себя, решал все вопросы без крика и мата – легко и с юмором, как будто видел дальше других и был выше мелочной суеты.

– Интересно, – задумчиво говорил Сергей, наливая себе очередную рюмашку, – каким это образом Лева умудрился отхватить помещение в центре города, да еще в таком месте. Он, конечно, всегда был на виду, работая главным инженером, и знал многих влиятельных людей, но деньги на него вроде не сыпались.

«Все это неважно, неважно, неважно», – думала про себя Ася. Главное, что она, наконец, нашла свое место. Судьбоносная встреча. Но на переломах и сама судьба сбивается с пути – ее повороты непредсказуемы, нелогичны и необъяснимы.

Красный Ягуар

Асина карьера развивалась стремительно. Сначала она исполняла роль машинистки и редактора, потом ей доверили проверять цифры в проектах. Оказалось, что народ преимущественно гнал липу, то ли по старой советской привычке, то ли по безграмотности в деле политэкономии капитализма, но не суть. Все приходилось пересчитывать. Через неделю она стала правой рукой господина Приветова – розовощекого геркулеса, казалось, так и не избавившегося от детской аллергии. Он был очень вежлив, умел ценить чужой труд, и его работа всегда была самой важной и самой срочной. Когда он писал, его лунообразное лицо с глубоко посаженными голубыми глазами и слегка вздернутым носом было сосредоточено, как у школьника. А писал он много, как будто успех дела напрямую зависел от производительности его пера. Закончив очередную писанину, он передавал ее Асе для печати, объяснял, как правильно оформить: отдельно заявку и отдельно проект для соответствующего комитета. На компьютере господин Приветов не умел – увы.

Он рождал инвестиционные проекты, о если б только знали инвесторы, из какого сора! Из путаной писанины на пожелтевших листах бумаги, из ксерокопированных страниц НИРовских отчетов и из прочей макулатуры, которую приносили бывшие советские рационализаторы, не имевшие представления о том, что такое настоящий инвестиционный проект. Десант различных американских фондов проявлял готовность научить наших кулибиных современным требованиям, но цена услуг американских чиновников-пенсионеров соответствовала примерно стоимости однокомнатной квартиры и была обнищавшим рационализаторам не по карману. Они кропали самостоятельно, добывая некоторые сведения у крупных предприятий, где иностранные специалисты внедрялись по требованию начальников свыше, естественно, за деньги этих предприятий.

Сам Лева целыми днями принимал посетителей. Между приемами он делал перерывы – выбегал в ванную комнату и ополаскивал лицо водой. Потом, на ходу встряхивая по-собачьи мокрой головой, возвращался в кабинет и удобно устраивался в своем кресле.

Приходили, осторожно просачиваясь в дверь, скромно одетые научные работники, уже давно не получавшие жалованья. Некоторые из них не умели ничего толком оформить и оставляли пару листочков со своими каракулями и незатейливыми расчетами.

Инженеры-изобретатели делились на безнадежных мечтателей, которые стремились осчастливить человечество полнейшей роботизацией: от домашних тапочек, которые бы по запаху узнавали ноги хозяина, до решения космических задач и даже контактов с НЛО. Другие были более адекватны: они тащили из архивов все замороженные проекты и не брезговали рацпредложениями, пытаясь извлечь из незаслуженно забытых литературных памятников хоть какую-то пользу; они знали все и все правильно говорили. На самом деле, если бы за эти материалы взялись японцы, то наверняка бы извлекли экономический эффект. Но только денег на эти проекты никто не давал, как прежде, так и теперь.

Новоиспеченные коммерсанты-самоучки, наплодившие уйму кооперативов и товариществ с ограниченной ответственностью, были самого разного толка, но их предложения не отличались оригинальностью, поскольку вся атмосфера городской жизни была пропитана идеей что-нибудь купить крупным оптом (например, баржу сахара или цистерну спирта) и продать также оптом, но значительно дороже. Вот только как это сделать – самоучки не знали, а те, которые знали, не подпускали их к товару ближе, чем на километр – то есть убойную дальность пули автомата Калашникова.

Апофеозом было – инвестиционное серебро, при купле-продаже которого весь город готов был выступить посредником; об этом серебре говорили шепотом (под большим секретом) не только в офисах, но и в транспорте и просто на улице. Правда, никто не знал, откуда это мудреное словосочетание взялось, кто продавец и кто покупатель, и этим вовсю пользовались мошенники, которые за деньги сводили желающих выступить посредником в этом опасном деле то со стороны покупателя, то со стороны продавца. Кто тогда не мечтал проснуться в один прекрасный день миллионером.

Появлялись и солидные люди, занимающие должности в различных госорганизациях; они собирались что-нибудь возглавить или, на худой конец, подзаработать советами. Но самыми желанными и самыми редкими гостями были лица, приближенные к банковским сферам.

Выходя к концу дня из кабинета, Лев Сергеевич вытирал пот со лба и обычно говорил:

– Хорошо, что еще «челноки» к нам не идут, обходятся как-то без инвестиций. Вот у кого учиться надо!

Неделя пролетела незаметно, наступила пятница. Ближе к концу дня Хоменко пригласил Асю к себе в кабинет. Он сидел, как обычно, на поднятом на максимальную высоту кресле, покачивая ногами и опираясь локтями на стол. Он был в хорошем настроении и говорил, что экология является одним из приоритетных направлений и многие его высокопоставленные знакомые собираются сделать карьеру на этой экологии, – политическую, конечно. Поэтому денег на проекты им не жалко, тем более не своих.

И вдруг он предложил прямо сейчас поехать на экологическую выставку, в которой контора «Эко-Про» принимала участие. Про выставку Ася слышала от Рысева, который недавно хвастался своими достижениями. Уже несколько типов разработанных им фильтров для воды прошли сертификацию, а главное – и церковь, и детские учреждения их одобрили. Выступать на публике Рысев любил, говорил проникновенно и убедительно, его слушали с замиранием сердца, особенно когда он клеймил грязные производства и нерадивых руководителей прошлого, или объяснял, какое разрушительное влияние оказывает на организм человека плохо очищенная вода. Но интересно посмотреть, что на этой выставке показывает Лева.

Они быстро собрались и под любопытные взгляды сотрудников молча направились к выходу. Машину Лева водил отлично и даже любил погонять. Когда они подъехали к выставочному павильону у Тучкова моста, народу уже почти не было; вахтерша сказала, что выставка то ли закрывается, то ли уже закрылась, но Хоменко знали, и их пропустили. В переговорной комнате их ждали люди из Москвы – два симпатичных молодых человека: один шатен крепкого телосложения, а другой высокий брюнет с черными персидскими глазами. Очевидно, тоже борцы за экологию. Они мило раскланялись с Левой, обменялись непонятными фразами – ни о чем, а потом уставились на Асю.