- -
- 100%
- +
– Он сам напросился, – пожала плечами Лора, поворачиваясь к стойке с мишенями и выдергивая ножи. – Он и его дружки. Все эти одноклассники… Они как стадо баранов. Глупые, трусливые, мычат одно и то же. Этот засранец, – она кивнула в сторону, как бы указывая на невидимого обидчика, – позволил себе лишнее. Решил, что может говорить обо мне что угодно. Я просто проучила его. Показала, что со мной шутки плохи, теперь вся школа знает…
– Ошибка твоя, дочь, не в том, что ты его проучила, – Винченсо медленно подошел ближе, его тень упала на Лору. – Ошибка в том, что ты не разузнала как следует, кто на самом деле стоит перед тобой. Ты видела только юного и глупого мальчишку, но за каждым человеком стоит его семья, его связи. Кровь… Тебе повезло, что его родители оказались никем, простыми обывателями. Они испугались, заплатили и разузнав, что ты не просто девочка, а Россо, промолчали. Но представь на мгновение, что его, скажем, дядя, мог бы иметь отношение к клану Орсини? Твой личный урок мог бы обернуться объявлением войны. Войны, которую нам ни к чему затевать сейчас.
Лора слушала, сжав губы. Она ненавидела, когда отец читал ей эти скучные лекции, но в его словах была та самая, неумолимая правда их жизни, против которой она не могла пойти. Она действовала импульсивно, как всегда, думая только о своем желании отомстить.
– Я поняла, – пробормотала она, опуская глаза.
– Надеюсь, что поняла, – Винченсо внимательно посмотрел на Лору. – И чтобы подобные события не ставили мою стратегию под удар, с завтрашнего дня ты полностью переходишь на домашнее обучение, не только английский ты будешь изучать дома, но и всё остальное. А в школу ты больше не вернешься.
Лора резко подняла голову, её глаза вспыхнули:
– Но, отец…
– Решение принято и не обсуждается, – его голос, твердый и чёткий не оставлял места для возражений. —У тебя будут лучшие преподаватели по всем необходимым предметам. Тебе нужно научиться не только метко стрелять, но и так же разумно мыслить. Видеть на несколько шагов вперед, понимать последствия принятых решений даже спустя десятилетия. Школа с её «стадом баранов» тебя этому не научит. Только дисциплина и правильное руководство.
Винченсо хотел уйти, потом остановился, обернулся и на прощание бросил:
– И забери свои пять тысяч у Марио, ты их заслужила. Поздравляю.
Лора осталась стоять одна посреди стрельбища, сжимая в руке рукоять ножа. Гнев, обида и странное чувство гордости боролись в ней. Отец похвалил её, признал её силу, но также показал её неопытность, поставив на место. Он снова взял её жизнь под свой полный контроль, вырвав из того немногого, что напоминало нормальность остальных детей. Однако, это открывало ей дверь в другой мир – мир настоящей силы, мир взрослых.
Она швырнула нож в ближайшую мишень. Клинок с громким стуком вонзился точно в центр сердца. Да, она будет учиться, но не потому, что послушная дочь, а, чтобы однажды стать сильнее настолько, что решения отца перестанут иметь для неё значение. Девушка докажет ему, что она не просто бастард, которого пичкают бесконечными обучениями, ради выживания рода. Она – Лора Россо. И её сила будет принадлежать только ей.
Глава 4. Игр
ы наследников
Внутренний дворик виллы был хорош тем, что от удушающей жары можно спрятаться в тени вековых деревьев, вдыхая ароматы оливы и хвои. Лора, всё ещё находясь под впечатлением от разговора с отцом, медленно шла к главному дому, когда из-за угла появилась её младшая сестра Аллегра:
– Смотри-ка, наша похитительница вернулась!
– Слышал, ты теперь стала заниматься киднепингом? – присоединился Луиджи к своей сестре. 14-летний подросток, уже пытавшийся копировать царственную осанку отца, смотрел на Лору свысока. – Берешь дань с одноклассников? Наш отец должен гордиться. Наконец-то ты нашла дело, подходящее для бастарда. И снова это слово ужалило больнее любого ножа. Лора замерла, сжимая кулаки. Вся ее недавняя уверенность, одобренная отцом, мгновенно испарилась, сменившись знакомой, едкой обидой:
– Заткнитесь, родные, или я за себя не отвечаю, – прошипела она, делая шаг вперед.
– А что? Правда глаза колет? – продолжал дразнить брат. – Ты думаешь, отец тебя за это похвалил? Он просто избавил от тебя город! А то мало ли что ты натворишь и подставишь наш клан под угрозу.
– Он сказал, что я сделала все правильно, а ты ничего не сделал, и не сделаешь! – выкрикнула Лора, ее голос сорвался от ярости и боли.
– Конечно, правильно, – фыркнула Аллегра. – но не как настоящая итальянская женщина. Мама пыталась влиять на тебя и воспитывать, но что можно ожидать от полукровки…
Аллегра не успела договорить, что-то внутри Лоры сорвалось. Годы накопленной обиды, чувство несправедливости, ядовитое слово «бастард» и это вечное, унизительное сравнение с их безупречной матерью – всё это выплеснулось наружу одним яростным порывом. Лора ринулась вперед, удар был быстрым и жестким. Её кулак со всей силы врезался в плечо Луиджи, заставив того отшатнуться с гримасой боли и удивления. Прежде чем Аллегра успела вскрикнуть, Лора схватила её за изящно заплетенные волосы и дернула так, что девочка завизжала:
– Ай-яй! Больно! Отпусти меня! Ты мне так все волосы вырвешь!
– Агрессивный, невоспитанный ребенок! Немедленно отпусти её! – Лора отпрянула, отпустив Аллегру. На пороге террасы, ведущей в дом, стояла Паола. По её лицу можно было понять, что она полна гнева и негодования. Паола была прекрасным воплощением мачехи из сказки, её гнев был тихим и оттого еще более пугающим.
– Она начала первая! – выпалила Лора, задыхаясь, ее грудь вздымалась. – Они оскорбляли меня! Они всегда первые начинают!
– Я вижу только одно, – ледяным тоном произнесла Паола, прижимая к своей груди рыдающую Аллегру. – Я вижу, как ты набрасываешься на своих брата и сестру. Я вижу эту вечную злобу в твоих глазах. Ты не умеешь себя контролировать. Ты – агрессивный ребенок, который, не смотря на все наши старания, не усвоил хороших манер. И как бы мы с отцом не пытались сделать тебя лучше, но видимо кровь сильнее всего. Капля яда делает ядовитой всю воду. Пойдёмте отсюда, дети. А ты обдумай это, Лора, очень хорошо обдумай, как бы не остаться одной навсегда.
Эти слова хлестали сердце, как удары кнута: «агрессивный ребенок», «невоспитанный», «остаться одной навсегда». Они били точно в цель, в ту самую, незаживающую рану, которая была скрыта под маской жестокости и бравады самой Лоры. Она стояла, опустив голову, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Девушка не могла выговорить ни слова в своё оправдание. Всё, что она могла сделать, это молча принять укор и ненависть. Ведь мама, как всегда, была права: в глазах окружающих она проблемный ребёнок, чужеродный, неудобный элемент в этой идеальной, на первый взгляд, семье.
Лора осталась одна во дворе. Гнев постепенно сменился горечью и той самой, знакомой, гнетущей пустотой. Она делала всё, чтобы её заметили. Она была сильной, меткой, смелой; пыталась заслужить одобрение отца даже такими способами, как похищение одноклассника и поджог ларька. И что в итоге? Его холодное, расчетливое одобрение, лишенное тепла, и вечные упреки и ненависть со стороны мамы.
Она снова сделала не так. Снова оказалась виноватой. Снова была той самой «агрессивной» и «невоспитанной». Она чувствовала себя чужой на этом празднике жизни, вечным изгоем в собственном доме. И причина этой глубокой, выгрызающей сердце изнутри, боли, была в том, о чём в доме Россо не принято говорить вслух. В тайне, которая витала в воздухе, в брошенных украдкой взглядах служанок, в том, как Паола смотрела на неё. Но Лора ещё не была готова столкнуться с этой неизвестностью лицом к лицу. Проще было злиться, драться и делать пакости, привлекая к себе хоть какое-то внимание, пусть и негативное, чем признать горькую правду о своём месте в этой семье. Пришло смирение и понимание того, почему отец никогда не обнимет её так, как Луиджи и Аллегру, а Паола так никогда и не станет ей настоящей мамой.
Глава 5. Помолвка
Лора вернулась в свою комнату после урока английского. Она щелкнула замком, запирая дверь, – это маленькое действие даровало ей иллюзию контроля. Единственной роскошью и болью одновременно было одиночество. Её взгляд упал на постер у изголовья кровати. Джек Джеймс, всё также смотрел на неё своими небесно-голубыми глазами из-под идеально уложенных черных волос. Лора тяжело вздохнула и, подойдя к постеру, ткнула пальцем в его соблазнительную улыбку:
– Ну конечно, тебе легко говорить о смелости и выборе, когда ты не живёшь в золотой клетке. И когда ты не бастард. Классный ты мужчина, Джек, красивый, нравишься мне, но для меня слишком старый и слишком взрослый. А почему меня это волнует? Мне ещё рано выходить замуж, хоть все вокруг только об этом и говорят.
Она отвернулась от постера и подошла к большому зеркалу, внимательно рассматривая своё отражение. Перед ней стояла почти взрослая девушка, красивая с гибкой фигурой и длинными тёмными волосами. В её глазах читалось недетское понимание жизни, смешанное с упрямством и скрытой болью. «Что они все вообще обо мне знают? – думала она, глядя на своё отражение. – Отец видит во мне только ошибку своего прошлого. Аллегра и Луиджи – незаконнорожденную сестру, которую терпят из милости. Мама также терпит меня, не желая делиться со мной ничем, даже своей любовью. Но кто я на самом деле?»
Она отошла от зеркала и подошла к окну. Раскинувшийся перед ней вид на сицилийские холмы и бескрайнее море обычно успокаивал, но сегодня не приносил покоя:
– Я могу всё, – уверенно сказала она себе. – Я свободно говорю на итальянском, испанском и английском. Стреляю лучше большинства охранников отца. Если понадобится, я выполню любое дело для блага семьи.
Мысль о возможности лишить кого-то жизни не вызывала у неё страха: выросшая в мире мафии, она воспринимала это как неприятную, но иногда необходимую реальность. Гораздо больше её пугала другая перспектива – жизнь в золотой клетке, где все решения будут принимать за неё, и она никогда не станет по-настоящему свободной. Внезапный стук в дверь прервал её размышления.
– Синьорина Лора, – послышался голос служанки, – синьор Винченсо просит вас собраться. Через час вы едете с ним в гости к дону Чикколини.
Лора нахмурилась. Визиты к другим влиятельным семьям были частым делом, но обычно её не брали. Что-то здесь не так. Ровно через час Лора, одетая в элегантное, но неудобное голубое платье, сидела рядом с отцом в просторном лимузине. Винченсо молчал всю дорогу, и Лора не решалась нарушить молчание первой. Вилла Чикколини оказалась даже роскошнее, чем их собственная: массивное здание в неоклассическом стиле, окружённое виноградниками и фонтанами. Их встретил сам Чикколини, полный, улыбчивый мужчина лет пятидесяти, с голубыми игривыми глазами, активный и дружелюбный.
– Винченсо, рад тебя видеть, мой старый друг! – обнял он отца Лоры. – Лора? Как давно мы не виделись. Я тебя ещё маленькой девочкой помню, а тут ты уже взрослая женщина.
Лора почувствовала, как напряглось плечо отца рядом с ней, но его лицо осталось невозмутимым. Внутри их ждал пышный обед. За столом сидела вся семья Чикколини: он сам, его жена, две взрослые дочери с мужьями и его младший сын Леонардо. Леонардо Чикколини был красив – этого нельзя было отрицать. Ему было 22 года, высокий, темноволосый, с правильными чертами лица и белоснежной винирной улыбкой, как у голливудских звёзд. Но уже с первых минут общения Лора почувствовала к нему неприязнь. Его красота казалась слишком сладкой, взгляд – самоуверенным, а манеры – неестественными.
– Отец много рассказывал мне о тебе, Лора, – сказал Леонардо, когда они остались одни в саду после обеда. Его голос был приторно-сладким, но в нём слышалась снисходительность.
– И что же именно он рассказывал? – спросила Лора, стараясь быть вежливой.
– Что ты необычная девушка, – он улыбнулся, и в его улыбке было что-то отталкивающее. – Говорил, что ты умеешь стрелять, отомстила владельцу ларька за оскорбление чести, и даже похитила одноклассника с целью получения выкупа. Забавно-забавно.
– Что же в этом забавного? – насторожилась Лора.
– Женщине не нужны все эти умения, для женщины всё, что ты делаешь – неестественно, – легко ответил он. – Её предназначение – украшать собой дом мужчины, рожать детей и создавать уют. Всё остальное: мужские заботы. Поэтому я бы тебе посоветовал попридержать свои таланты, дабы быть принятой.
Лора с трудом сдержала резкий ответ. Она только подняла бровь:
– Принятой кем?
– Семьёй Чикколини, ну и конечно же мной. Ты станешь моей женой. Тебе твой отец разве не сказал?
Лора не могла сдвинуться с места от услышанного только что ужаса. В этот момент к ним подошли отцы. Дон Чикколини тепло улыбался:
– Я вижу, молодые люди нашли общий язык! Винченсо, а ведь они прекрасно подходят друг другу. Леонардо будет хорошим мужем для твоей Лоры. Учитывая её неоднозначное прошлое, я её соглашаюсь взять. Ты ведь понимаешь, насколько я к тебе, как к старому другу, милосерден?
Лора почувствовала, как у неё похолодело внутри. Теперь она понимала, зачем её сюда привезли. Винченсо кивнул:
– Лоре скоро исполнится 17 лет, лучшего времени и места для помолвки и объединения наших семей, найти трудно. А в 18 лет, молодые поженятся, окончательно и бесповоротно.
Леонардо самодовольно улыбнулся и впился в Лору оценивающим взглядом:
– Я не против. Думаю, мы сможем найти общий язык. Я научу её слушаться.
Лора сжала кулаки, чувствуя, как гнев подступает к горлу. Но она знала, что здесь, при всех, не сможет показать своих чувств. Обратная дорога прошла в спорах и выяснениях отношений, потому что Лора не любила терпеть:
– Он ужасный человек! Он не любит женщин! Он убить меня готов, он не сказал, но я чувствую, что он не моргнёт глазом и убьёт меня, только потому, что я женщина.
– Глупости! Подростковое бунтарство! Леонардо – хорошая партия. Его семья влиятельна и богата. Этот брак укрепит наши позиции. Ты привыкнешь к нему.
– Я не хочу привыкать! Я не хочу выходить за него!
Винченсо нахмурился, и в его глазах вспыхнул знакомый ей холод:
– Ты выйдешь за него, когда тебе исполнится восемнадцать. Это решено, обсуждению это не подлежит.
Больше они не обменялись ни словом. Когда Лора вошла в дом, её встретили Аллегра и Луиджи. На их лицах были едкие улыбки.
– Ну как, сестра? – начал Луиджи. – Познакомилась с женихом?
– Леонардо Чикколини? – съязвила Аллегра. – Такого придурка только тебе и могли навязать. Такого ещё поискать, потому он и не женат ещё – всем удавалось отказаться.
– Мужайся, сестра, – ехидно добавил Луиджи. – Вряд ли тебе разрешат с ним расправиться, как с ларьком и его владельцем.
– Эхх! Заткнитесь! Уходите! Я вам покажу, вы ещё меня не знаете!
Они засмеялись и ушли, оставив Лору одну в большом холле. Она стояла неподвижно, чувствуя, как стены этого роскошного дома давят на неё. Свадьба с Леонардо – это было хуже тюрьмы. Это пожизненная каторга в золотой клетке, где её будут ломать и переделывать в удобную, послушную вещь. Она медленно поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней. В глазах стояли слёзы гнева и бессилия. Нет! Этого не будет!
Она подошла к окну и посмотрела на темнеющий сад. Мысли в её голове прояснились: «Бежать. Нужно бежать. И не просто сбежать, а обеспечить себя так, чтобы никогда не зависеть ни от отца, ни от кого-то ещё». Она открыла потайной ящик в своём столе и достала оттуда паспорт, небольшую пачку денег и свой пистолет. Однако, этого было мало. Нужен был план. Надёжный, продуманный план и возможность получить достаточно денег, чтобы начать новую жизнь.
Лора взяла пистолет в руку и направила его в зеркало в своё отражение, словно прицеливаясь в него, затем она согнула руку в локте. Она не позволит сломать себя. Не позволит превратить в покорную рабыню. Если для свободы нужно бороться – она будет бороться. Если нужно рискнуть – она рискнёт. Она посмотрела на своё отражение в своём флорентийском зеркале. В её зелёных глазах горел огонь сопротивления. Пусть они все думают, что она просто избалованная девчонка. Скоро они увидят, на что она действительно способна. Решение было принято. Она сбежит. Во что бы то ни стало.
Глава 6. Сделка
Воздух в клубе был насыщен сладким туманом с запахом клубники и сливок. Винченсо Россо решил отпраздновать 17-летие старшей дочери с размахом. Престижный ночной клуб Палермо с его мраморными колоннами и хрустальными люстрами был забронирован исключительно для их семьи и трёхсот самых влиятельных гостей. Гигантские букеты из красных роз и белых орхидей украшали каждый стол, а с потолка спускались сверкающие инсталляции из венецианского стекла. На сцене сменяли друг друга знаменитые итальянские певцы, победители фестиваля в Сан-Ремо, их голоса сливались с мелодичным перезвоном хрустальных бокалов.
Лора в обтягивающем фигуру платье изумрудного цвета, сшитом для неё под заказ известным миланским кутюрье, с тонкой жемчужной нитью на шее выглядела одновременно сдержанно и роскошно. Платье, ловящее на себе переливы от света люстр, подчёркивало её гибкий стройный силуэт и загорелую кожу. На один вечер она была в центре внимания этого преступного мира, который так хотела покинуть. Она стояла у массивной колонны, наблюдая, как кружатся в медленном танце: мафиози с их жёнами, их дети и даже начальники местной полиции с банкирами и их жёнами. Все они были частью системы, в которую и она была включена как элемент.
К её удивлению, Аллегра и Луиджи в этот вечер вели себя с ней по-дружески. Аллегра в пастельно-розовом платье от Chanel подошла первой, неся два бокала с шампанским.
– На, – протянула она один бокал Лоре.
– Аллегра, ты же не собираешься выпить второй бокал сама? – встревожилась Лора
– Отец в честь твоего дня рождения разрешил. Ну хоть раз повеселись, чтобы без этих назиданий. Меня мать ещё учить будет обязательно. Ну, – и она подняла бокал, – за тебя. Расти большой, а самое главное наваляй этому Леонардо от души. Он заслужил.
Лора с лёгким удивлением выпила бокал. Аллегра редко проявляла к ней подобное сочувствие, в основном было одно лишь злорадство.
– Неплохо отец размахнулся, – одобрительно кивнул подошедший Луиджи в строгом тёмном костюме. Его волосы были уложены гелем, и он казался почти взрослым. – Хоть раз тебе повезло с праздником. Говорят, торт делали шесть кондитеров из Франции. Скорее бы его уже начать есть.
– Платье тебе идёт, – без обычного ехидства добавила Аллегра, разглядывая наряд Лоры. – Жемчуг к нему очень подходит.
– С Тасмании, – ответила Лора. – Подарок отца на этот день рождения.
Это был самый мирный разговор с братом и сестрой за последние годы. Она понимала – это временное перемирие. Сегодня она именинница, и даже они вынуждены соблюдать правила приличия. Но в глубине их глаз она читала всё то же знакомое отчуждение: они были законными детьми, а она так и останется бастардом до конца дней своих. Аллегра и Луиджи пошли танцевать, оставив Лору в одиночестве, в котором она жила всегда. К ней подошёл Леонардо Чикколини в новом смокинге от Brioni, с самодовольной улыбкой, не скрывавшей его превосходства. Из его тёмных волос сделали укладку на манер голливудских актёров 30-ых, а оценивающий взгляд скользил по Лоре с ног до головы.
– Лора, ты сегодня просто ослепительна, – произнёс он, беря её руку и на мгновение задерживая у своих губ. Его прикосновение отдавало холодом. —Жемчуг, правда, несколько старомоден. Бриллианты больше подошли бы к статусу моей невесты. Не проси меня, бриллианты у тебя будут.
Лора мягко, но твёрдо освободила руку. Её улыбка была вежливой, но в зелёных глазах вспыхнули огни ярости:
– Жемчуг, Леонардо, – это украшение, которое создаётся природой, не прибегая к насилию над ним. Тогда как алмаз не был бы столь сияющим, если бы не насилие над этим камнем. Ценность жемчуга заключается в уникальности каждой жемчужины. Бриллианты же, после огранки становятся одинаковыми. Они сияют, красивы, но теряют своё Я.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.