Лошадь

В лошади для крестьянина всё его богатство; нет её у него, – он нищий, а у кого их две или три, того в деревне считают богачом. Лошадь – первая помощница крестьянина в тяжелых деревенских трудах, кормилица всей его семьи. Раннею весною, прежде чем начинаются полевые работы, крестьянин обстраивается или чинит свою старую постройку: лошадь возит доски, бревна, кирпичи, камни, колья и другие тяжести. Летом и осенью она помогает ему решительно во всем: вывозит навоз в поле, свозит хлеб на гумно; сено высохло – отвезет его в сарай. Зимою она возит дрова из лесу, хлеб на мельницу; покончены эти домашние работы, и крестьянин вместе с нею нанимается в город воду возить или перетаскивать какие-нибудь тяжести. Одним словом, лошадь вместе с крестьянином круглый год в постоянной работе.

Лошадь такое смирное животное, так привязывается к хозяину и ко всей его семье, что в деревнях 6-7-ми летние мальчики смело управляют ею и часто сами работают с нею. Если ребенка прельстит показавшаяся на ветке векша или он, своими зоркими глазенками завидит в густой траве беленькие ушки зайчика и пустится его ловить, и то не беда. Конь идет, куда надо, сам завернет на свой двор, подойдет к хлеву и остановится там, где выгребают навоз. Распрягают ли лошадь, она понимает и это, и тут старается помочь хозяину: поворачивается то одной, то другой стороной подается вперед, пятится, вынимает голову из хомута; разнузданная, она сама идет в свое стойло.

И берегут же лошадей в деревнях. Если вам случится узнать, что лошадь дня два не ела, то будьте уверены, что её хозяин уже с неделю ни разу порядком не обедал. Крестьянин едва ли так заботится о сыне как о ней; он не забывает её не только днем, но и ночью: встает несколько раз с фонарем посмотреть, как она ест корм, не случилось ли с нею чего-нибудь недоброго. Во время полевых работ лошади мало приходится есть днем. С раннего утра она работает с хозяином; в часы его отдыха, в самое жаркое время дня она от овода только прячется в тени. Пополудни опять ее запрягают, и так она работает до захода солнца. Вот потому-то крестьяне и посылают лошадей на ночь на пастбище.

Любопытно посмотреть ночью на ребят, когда они с разных деревень сгонят отцовских лошадей на какое-нибудь поле. Лошади бродят по лугу и пощипывают траву; иные полегли, но и те от времени до времени поворачивают голову то в ту, то в другую сторону и побрякивают бубенчиками, что висят у них на шее, а вот та, пегая, с большими белыми пятнами на спине, стоит как вкопанная, насторожив уши. Почем знать: хотя всё и тихо, она, может быт, где-нибудь вдалеке чует своего врага – медведя или волка. Наконец становится темно и наступает совершенная тишина; всё кругом точно заснуло. Птички, после целого дня труда и песен, сидят с птенчиками в теплых гнездышках; звери тоже отдыхают, попрятавшись в свои норы или логовища.

Мальчики зажигают костер, привешивают котелочек с картофелем, а сами кружком подсаживаются к огню погреться. Ужин поспел: каждый вынимает свою тряпочку с солью или бурачок и принимается, перекрестившись, за еду. Эти дети тоже работали днем, но они еще молоды, усталости не видно на личиках, и они весело болтают между собой. Вдруг подул легкий ветерок, зашевелились листики деревьев, и этот тихий шелест точно пробудил лошадей: они разом встрепенулись, рванулись вперед, и весь табун длинною вереницею понесся по просторному лугу, и так пробегает он несколько раз взад и вперед. Топот, ржанье, звон бубенчиков раздаются далеко.

Дети только переглянулись между собой, они знают, что лошади любят так промчаться, когда они на широком лугу и уже несколько отдохнули и поели. Впрочем, такая удаль редко находить на рабочих крестьянских лошадей: они большею частью бывают сильно заморены работой.

Если сравнишь рабочую крестьянскую лошадь с верховым конем какого-нибудь наездника, то просто не поверишь, что это одно и то же животное. У рабочей: лошади бока провалились, местами шерсть вылезла клочьями, вид унылый, да она и ходите понурив голову. Совсем не так выглядит хорошо откормленный конь. Какое это красивое, стройное животное! Тонкие, длинные ноги, красивое тело, густая грива, длинный пушистый хвост, грациозная посадка, – всё говорит, что он только и ждет, чтобы понести вас на себе так, что дух заиметь. Высоко поднятая голова, гордая осанка, проницательные и живые глаза убеждают вас в том, что вы можете вполне положиться на его ум, преданность и терпение. Случилась доброму хозяину надобность не покормив лошади, проскакать на ней целый день, и она повинуется ему без ропота, хотя от усталости вся в поту: тяжело дышит, а иногда и падает со всего размаха. Впрочем, по временам, она вдруг остановится у того постоялого двора, в котором посланий раз хозяин кормил ее, умильно посматривает и заворачивает туда, но хозяин сжимает ей бока шпорами, и она опять несет его.

Лошадь в высшей степени умное, понятливое животное; это особенно заметно тогда, когда ее дрессируют для каких-нибудь представлений. Когда к ней хозяин в первый раз является в другой одежде, она чрезвычайно удивлена: с ног до головы осматривает его новый костюм, внимательно следит за всеми его движениями. Музыка заиграла марш, хозяин вскакивает на нее, и она тихим шагом проходить вокруг залы; марш переменили на галоп, ее погнали скорее, и уже в другой раз, как часто ни меняйте музыку, она сама будет ходить под такт.

Берегитесь при учении бить ее кнутом, – тогда она гораздо хуже понимает науку и наверно отомстит за ваше нетерпение. Она вдруг остановится и, несмотря на все удары, которыми вы будете ее осыпать, не двинется с места. Если удары для неё нестерпимы, она лягает задними ногами или подымается на дыбы. Она чувствительна к людской доброте и выказывает нередко признаки истинной ненависти к злому, нетерпеливому человеку. Один кучер уже несколько недель въезжал молодую, горячую и сильную лошадь. Он всегда нещадно бил ее, и лошадь при всяком удобном случае, кусала и лягала его; даже когда он засыпал ей овес, она отворачивала от него голову в другую сторону. Но хуже всего было то, что ученье шло ей не впрок. Она, как и в первый раз, не умела ни подняться на гору, ни спуститься с неё, бросалась в стороны. Когда ее передали другому, она быстро выучилась всему в какие-нибудь две три недели.