Конец войны. Самые драматичные 120 часов в истории

Глава 1. Смерть Муссолини

Время Муссолини было на исходе. Когда он спасался бегством от войск антигитлеровской коалиции, наступающих в районе озера Комо, дуче был пленен днем 27 апреля 1945 года итальянскими партизанами. После его спрятали в горах, где немногочисленные сторонники не смогли бы его найти. Вместе с любовницей Кларой Петаччи Муссолини рано утром 28 апреля был доставлен в Аццано, где и провел остаток ночи в крестьянском доме, который стоял на горе над деревней. За ними присматривали два молодых партизана, которые провели бессонную ночь у двери своих пленников. Один из них подсматривал за Кларой, когда она умывалась перед сном в пристройке, и рассказал другому, что у подруги Муссолини великолепная грудь. Так что ему было понятно, почему Муссолини взял ее в любовницы.

Было уже позднее утро, когда Муссолини проснулся. Клара проплакала всю ночь, запачкав подушку тушью, но Муссолини спал как убитый. После пробуждения его глаза покраснели, а лицо было бледным, почти серым под отросшей щетиной. Его тюремщики видели, что бывший диктатор Италии был в полном отчаянии и собирался с силами, чтобы встретить новый день.

За завтраком в спальне он почти ничего не ел, лишь поковырялся для вида в тарелке с хлебом и колбасой под пристальными взглядами партизан. Муссолини спросил, захватили ли ночью американцы город Комо, и обреченно кивнул, когда ему сказали, что Комо захвачен. Клара снова легла в постель, закрывшись одеялом, чтобы попытаться еще немного поспать, а Муссолини сидел на матрасе, глядя в окно на покрытые снегом горы за озером.

Он так и сидел, когда в четыре часа дня за ним приехали те, кто должны были его казнить. Они быстро поднялись наверх вслед за высоким человеком в коричневом плаще, который называл себя полковником Валерио. На самом деле его звали Вальтер Аудизио, и был он ветераном-коммунистом и участником Гражданской войны в Испании. С той поры и до последних дней он остался антифашистом.

Аудизио ворвался в комнату с пистолетом-пулеметом Стэн в руках.

«Быстрее! – сказал он Муссолини. – Я пришел вас спасти».

«Да ну, – Муссолини даже не скрывал иронию. – Как любезно с вашей стороны».

«Оружие есть?» – спросил Аудизио.

Накануне вечером Муссолини стащил нож на кухне и спрятал его в постели. Но он сказал Аудизио, что оружия у него нет.

Аудизио повернулся к Кларе. Она лежала в постели, отвернувшись к стене.

«Ты тоже, – сказал он ей, – давай, вставай».

Муссолини надел пиджак, а Клара что-то лихорадочно искала в постели.

– Что ты там ищешь? – спросил Аудизио.

– Свои трусики.

– Не беспокойся об этом. И давай, шевелись[2].

Кларе пришлось оставить сумочку и нижнее белье. Она неохотно спустилась по лестнице, громко стуча каблуками. Потом Клару вывели из дома, а ее любовник замыкал все это шествие. Лиа де Мария, в чьем доме все это происходило, наблюдала за процессией из бокового окна, а когда все скрылись, нервно перекрестилась. За то короткое время, что она видела Клару, та ей понравилась. Она надеялась, что с Кларой не случится ничего плохого.

Они медленно спускались по горной тропинке. Клара, которая была на высоких каблуках, отчаянно вцепилась в Муссолини, а у него уже не оставалось сил, чтобы ее поддержать. В какой-то момент он чуть не упал, но удержался на ногах, опершись о стену. Клара хотела ему помочь, но он молча ее оттолкнул. Они продолжили свой путь к дороге мимо трех женщин, стиравших белье в каменном корыте. Потом им встретился старик, спускавшийся с горы с тюком сена на спине, и женщина, которая гуляла с ребенком. Никто из них не узнал Муссолини, но всем было интересно, почему плачет идущая с ним хорошо одетая женщина.

На дороге их ждал автомобиль, черный седан «Фиат» с римскими номерами. Росита Барбарита гуляла рядом с собаками, когда появилась группа людей. Аудизио махнул автоматом и приказал ей убираться. Она так и сделала, а в это время Муссолини и его любовницу затолкали на заднее сиденье «Фиата».

Аудизио уселся на крыло, и автомобиль тронулся с места. Его спутники встали на подножки с оружием наготове. Два молодых партизана, которые ночью охраняли Муссолини, бежали вслед за машиной, которая ехала по горной дороге по направлению к деревушке под названием Меццегра и озеру за ней.

Машина проехала всего пару сотен метров и остановилась у поворота на дороге, который не просматривался с обеих сторон. Машина встала у ворот виллы «Бельмонте». Муссолини и Кларе приказали выйти из машины и встать у ограды. Клара обвила руками шею любовника и недоуменно смотрела на Аудизио, который пробормотал несколько слов о смертном приговоре и справедливости для народа Италии.

– Вы не можете это сделать! – возмутилась Клара. – Вы не можете расстрелять Муссолини!

– Отойди от него! – приказал Аудизио. – Отойди, а то тоже умрешь!

Но Клара Петаччи его не слушала. Она отказалась отойти от Муссолини. Клара продолжала обнимать его и все еще возмущалась, когда Аудизио нажал на спусковой крючок.

Когда Муссолини встретил свою смерть, его жена Ракеле скрывалась всего в нескольких километрах от него, недалеко от южной оконечности озера. Так как идти было некуда, ее с двумя младшими детьми привезли в Черноббио, недалеко от города Комо, где лояльный чернорубашечник приютил их в своем доме. Они не могли себя чувствовать в полной безопасности, но все же это было лучше, чем находиться на улицах. Там фашистов и всех, симпатизирующих Муссолини, выслеживали и без пощады убивали.

Раздававшиеся вокруг звуки стрельбы приводили Ракеле Муссолини в полное отчаяние. Ожидаемое в скором времени появление американской армии будет сигналом к массовому восстанию против фашистов, которые все еще оставались на севере Италии. Сам Муссолини подался в бега несколько дней назад, лелея мечту о последней линии обороны в Альпах. Но дуче быстро понял, что по мере приближения американцев ряды его сторонников стремительно редеют. В панике он написал жене, призывая ее спасаться самой и спасать детей, а затем присоединился к колонне немецких войск, направлявшейся в Германию. Ему, возможно, удалось бы скрыться, если бы какой-то итальянский партизан не узнал его в лицо, которое не смогла скрыть немецкая каска. Его арестовали и отправили в горы ожидать своей участи.

Его письмо к Ракеле было написано тогда, когда он только обдумывал идею о последней линии обороны в Альпах:

Дорогая Ракеле!

Вот и наступил последний этап моей жизни, перевернута последняя страница моей книги. Возможно, мы никогда больше не встретимся, поэтому я пишу тебе это письмо. Я прошу простить меня за все зло, которое я невольно тебе причинил. Но ты знаешь, что ты единственная женщина, которую я по-настоящему любил. Я клянусь об этом перед Богом, перед нашим Бруно. Ты знаешь, что мы должны направиться в сторону Вальтеллины. Возьми с собой детей и постарайся добраться до швейцарской границы. Там ты сможешь начать новую жизнь. Не думаю, что они откажутся тебя пропустить, так как я им постоянно помогал, а ты всегда была вне политики. Если же они тебе откажут, сдавайся союзникам, которые могут оказаться более гуманными, чем итальянцы. Позаботься об Анне и Романо, особенно об Анне, которая очень в этом нуждается. Ты знаешь, как я их люблю. Бруно с небес тебе поможет. С любовью к тебе и детям. Твой Бенито[3].

Доверившись Муссолини, Ракеле ночью отправилась в сторону Швейцарии, взяв с собой 15-летнюю Анну Марию и 17-летнего Романо. Граница была всего в пяти километрах от Комо, и ее было хорошо видно, благодаря ярким огням. Они были особенно заметны на фоне общего затемнения в Италии. Они встали в очередь из машин на границе, где итальянский офицер, посланный Муссолини, ждал их, чтобы помочь перейти границу. Спасение было почти рядом, но швейцарские пограничники, изучив их документы и сделав несколько телефонных звонков, с сожалением покачали головами и сказали, что не могут их пропустить. Семейству Муссолини «никак нельзя» въехать в Швейцарию.

Когда их развернули на границе, Ракеле была разочарована, но не упала духом. На самом деле она даже почувствовала облегчение от мысли, что ей не придется покидать Италию. Они в темноте возвращались в Комо по дороге, забитой немцами и итальянцами, бегущими кто куда. Партизаны-антифашисты начали возвращаться из Швейцарии и спускаться с гор, чтобы захватить контроль над страной. Время от времени слышалась стрельба, хотя, когда они возвратились, в Комо было тихо.

Они подъехали прямо к штабу фашистов, но обнаружили, что там никто не знает, что с ними делать. Понимая, что они попусту тратят время, Ракеле с детьми вышли из здания. И пока они размышляли, куда направиться и что делать дальше, Анна Мария безучастно сидела на ступеньках штаба. Только на рассвете появился сторонник Муссолини, который над ними сжалился. Как потом вспоминала Ракеле:

Один из наших верных чернорубашечников сказал, что находиться на улице очень опасно. Мы посовещались, и он посоветовал нам укрыться в его доме, который находился в некотором отдалении от центра города. Мы устремились туда. Наше появление в небольшом плохо обставленном доме вызвало настоящее смятение. У них не было для нас еды, и все закончилось тем, что я приготовила для всех завтрак из запасов, оставшихся у нас.

Чернорубашечники отправились, чтобы узнать новости о дуче. Когда они вернулись, то сказали, что собираются устроить нас в колонну, в которой находится мой муж. Также они сообщили, что нашу машину угнали.

Звуки стрельбы постепенно приближались. Мы выглянули из окошка на дорогу, где царила паника. Наши хозяева были напуганы, и мне все время приходилось их успокаивать. Когда помогаешь другим, как-то меньше думаешь о своем горе. Какой-то паренек, которого приняли за фашиста, был убит прямо у нас на глазах. По радио постоянно передавали приказы о том, что фашистов надо искать и без пощады истреблять. Раненые солдаты из соседнего госпиталя, одетые во что попало, разбегались в разные стороны. Вокруг был кромешный ад. Дети были очень напуганы[4].

Стало понятно, что в создавшейся ситуации Ракеле и дети не смогут присоединиться к Муссолини. Да и время было уже упущено, хотя они об этом еще не знали. Они прятались в доме чернорубашечника, боясь выйти на улицы, где бушевала настоящая гражданская война. При этом Ракеле понимала, что им нужно покинуть этот дом как можно скорее, чтобы своим присутствием не подвергать чернорубашечника опасности. Его самого и всю его семью могли просто выволочь на улицу и расстрелять только за то, что они приютили в своем доме семью Муссолини. Правильно было бы спрятаться в каком-нибудь другом месте и там переждать массовые убийства, но где? На улицах царил беспорядок, все и вся были против нее, и Ракеле Муссолини поняла, что ей с детьми просто некуда деться.

Казнь Муссолини сразу пошла не по плану. Когда Аудизио попытался выстрелить, «стэн» заклинило. Он, ругаясь, схватил револьвер, но он тоже не выстрелил. Муссолини уже понял, что его ожидает. По словам очевидца, он распахнул пиджак и встал прямо напротив Аудизио, бросая ему вызов и призывая совершить свое черное дело.

«Стреляй мне в грудь», – сказал он.

Один из людей Аудизио быстро подал ему свой автомат. Первые пули попали в Клару Петаччи, и она умерла мгновенно. Муссолини отбросило к стене рядом с ней, и он, еще живой, медленно сполз на землю. Подойдя к нему, Аудизио снова выстрелил, уже в упор. Муссолини конвульсивно дернулся и затих у стены рядом с Кларой. Другие партизаны с ужасом смотрели, пораженные тем, что они увидели. Все произошло так быстро, что потом, когда очевидцы рассказывали об этом, оказалось, что все помнят детали произошедшего по-разному.

Когда все закончилось, Аудизио закурил. Водитель тоже закурил, хотя курильщиком не был. Пока они ползали, собирая гильзы, никто не сказал ни слова. За стеной обитатели виллы хоть и слышали выстрелы, но решили подождать и пока не выходить. Они не хотели быть замешанными в чем-то, что их не касалось.

Было четверть пятого. Дождь, который собирался весь день, наконец-то пошел, заставив партизан закончить перекур. Оставив двух молодых партизан охранять трупы под дождем, Аудизио с соратниками сел в машину и поехал в городок Донго, где они провели еще несколько казней. Среди казненных было несколько министров правительства Муссолини и брат Клары Петаччи.

Тела Клары и Муссолини отнесли к дороге и забросили в фургон для перевозки мебели на лежавшую там груду тел. Затем фургон отправился в ночи в Милан. Партизаны хотели на следующий день выставить тела на всеобщее обозрение на площади Лоретто, где в августе прошлого года фашисты расстреляли пятнадцать заложников. Теперь, когда война подходила к концу, должно было свершиться правосудие. Когда фургон отправился в путь, Аудизио беспокоило только одно, чтобы по пути его не перехватили американские патрули и не помешали ему добраться до Милана.

Глава 2. В Берлине

В то время как жизнь Муссолини близилась к концу, Адольф Гитлер трясся от страха в своем берлинском бункере. Над его головой постоянно содрогался потолок, и он настолько ослабел телом и душой, что почти перестал понимать происходящее. Убежище под рейхсканцелярией было построено основательно, в несколько слоев бетона, и могло выдержать самую сильную бомбардировку. Однако Берлин построен на песке, поэтому стены сотрясались каждый раз, когда русские снаряды падали неподалеку. И штукатурка дождем сыпалась вниз, покрывая уже весь пол. Обстрелы начались несколько дней назад, и с наступлением русских войск постепенно приближались. Всем в бункере, включая Гитлера, было понятно, что через день, максимум два, русские постучатся в дверь.

На столе перед Гитлером лежала карта, обычная карта дорог, ведущих в город. С ее помощью он следил за наступлением генерала Вальтера Венка, получившего приказ разомкнуть кольцо вокруг Берлина. Гитлер не имел ни малейшего представления о том, как далеко продвинулся Венк, сколько солдат у него осталось и где сейчас находятся русские. Движения фюрера были механическими. Он постоянно раскладывал и перемещал на карте пуговицы. Он двигал их дрожащими пальцами, как будто расставлял фигуры на шахматной доске. Время от времени он выкрикивал приказы и отдавал ни к кому не обращенные команды. В своем воображении Гитлер все еще одерживал победу в войне с большевиками.

Три дня назад Красная армия завершила окружение Берлина. Войска уже могли видеть в бинокли Рейхстаг – здание парламента с большим куполом, стоявшее в самом сердце города. В другой части Германии русские соединились с американцами на Эльбе, а британская армия наступала в сторону Дании, встречая на своем пути слабое сопротивление. Через несколько дней, независимо от событий в Берлине, война будет закончена. Для нынешнего поколения это будет уже второе поражение Германии.

С самого начала крах был неизбежен. Генералы постоянно предупреждали Гитлера, что этим все кончится. Тогда война еще не началась, и в ходе штабных игр они изучали британскую, французскую и русскую армии. Генералы пришли к выводу, что, независимо от хода войны, в конце концов Германия обязательно проиграет. С генералами были согласны экономисты, которые обращали внимание Гитлера на то, что в Германии слишком мало плодородных земель, а также на природные ресурсы, недостаточные для ведения длительной кампании. Вначале Гитлер соглашался с их точкой зрения, заявляя в «Майн кампф», что война с Англией является ошибкой. Поэтому ее во что бы то ни стало надо избежать. Также он считал, что война на два фронта нежелательна. Но летом 1939 года он предпочел забыть собственные оценки, и теперь вся страна расплачивалась за его авантюру.

И все же Гитлер все еще на что-то надеялся. Он давно уже потерял веру в своих военачальников, надежда оставалась только на генерала Венка. Гитлер верил, что только Венк способен пробиться к Берлину. Как только он, отбросив русских, придет в Берлин, сразу откроется коридор из города, единственный путь к американской армии на западе. Сейчас вся надежда на американцев. Гитлер убедил себя в том, что они никогда не позволят культурной Германии пасть под ордами большевиков. Американцы первыми придут на выручку Германии, сделав все для того, чтобы не пустить коммунистов в Европу.

Но без Венка Гитлер не мог на это рассчитывать. Говорили, что его войска, пробиваясь к Берлину, застряли где-то возле Потсдама. И пока он не появился, Гитлеру мог только сидеть и ждать, лихорадочно двигая пуговицы на карте под аккомпанемент падающих снарядов. Время от времени он диктовал сотрудникам отчаянные телеграммы – Где Венк? Что с 9-й армией? Когда армия Венка и 9-я армия соединятся? [5] – но ответы были неутешительными. Никто в бункере не представлял, что же реально происходит в Германии.

А наверху, на улицах Берлина, шла яростная схватка с русскими, которые рвались в центр города. Все жители сражались, чтобы отбросить их назад. Предместья уже пали вместе с большей частью пригородов. И все-таки центр вокруг Тиргартена и Бранденбургских ворот еще держался, упорно не желая капитулировать. Гитлер обещал защитникам столицы, что помощь уже на подходе, что танки и артиллерия армии Венка спешат, чтобы спасти их от красной угрозы. Защитники в центре города держались из последних сил, не желая сдаваться до подхода Венка.