Пирог с двойным дном

Глава 1. Ярмарка, которая не задалась

Если вы думаете, что жизнь в «Шале-Петушках» после всех наших приключений с тарелками, брошами и отравленными эклерами вошла в спокойное русло, то вы, мягко говоря, ошибаетесь. Спокойствие в нашем поселке — понятие относительное, как «диетический» эклер или «честный» риелтор. Оно может длиться ровно до тех пор, пока кто-нибудь не решит, что тишина — это скучно, и не подкинет нам очередную загадку.

На этот раз загадка пришла в виде вишнёвого пирога. Да-да, того самого, который я пекла для ежегодной благотворительной ярмарки в поддержку местного приюта для бездомных животных. И, как вы уже догадались, пирог этот стал главным вещественным доказательством в деле об ограблении, которое потрясло наш и без того неспокойный посёлок.

Всё началось в семь утра, когда я стояла на кухне в своём любимом фартуке с вышитыми вишенками (Лерка подарила, сказав, что «это к лицу моему новому статусу кондитерши-детектива») и колдовала над тестом для того самого пирога. Марсель, как обычно, сидел на холодильнике и смотрел на меня с выражением, которое можно было перевести только так: «Ты опять печёшь это сладкое, а не мясное? Когда уже будут нормальные котлеты?»

— Марсель, не ворчи, — сказала я, раскатывая тесто. — Это для благого дела. Сиротки-животные должны питаться не только сухим кормом, но и добрыми делами. А добрые дела, как известно, начинаются с вкусных пирогов.

Кот фыркнул и демонстративно отвернулся, давая понять, что его не купить на эти ваши филантропические речи. Он требовал колбасу, и точка.

Ярмарка должна была открыться в десять, и я планировала успеть не только с пирогом, но и с партией эклеров, которые уже ждали своей очереди в холодильнике. Вишнёвый пирог был моим коронным номером: слоёное тесто, нежная заварная прослойка, свежие вишни из сада Маргариты Павловны (она отдала мне целое ведро, сказав, что «у неё в этом году урожай, как у попа в пост»), и щепотка ванили для аромата. Пирог получался таким, что даже Марсель, несмотря на свою нелюбовь к сладкому, иногда просил кусочек — правда, только для того, чтобы выковырять из него вишни и оставить тесто на тарелке.

Я как раз заканчивала украшать пирог сахарной пудрой, когда в кухню ворвалась Лерка. Вид у неё был такой, словно она только что увидела привидение, и это привидение было вооружено баллончиком с краской.

— Маня! — закричала она с порога, даже не сняв свою новую шляпку с искусственными вишнями (она купила её специально к ярмарке, чтобы «поддерживать общую вишнёвую тему»). — Там такое! В антикварной лавке! Ограбление! И... и... — она перевела дыхание и выпалила: — И там нашли кусок твоего пирога!

Я замерла с ситечком в руке, и облако сахарной пудры осело на моём носу.

— Какого моего пирога? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Я же ещё никуда его не носила!

— Ну, не твоего, а похожего на твой! — Лерка замахала руками. — Там, в лавке, на прилавке лежал надкушенный кусок вишнёвого пирога. И все говорят, что это ты его принесла, потому что ты единственная в посёлке, кто печёт такие пироги с вишнями! А я говорю: ерунда! Ты бы никогда не стала есть пирог на месте преступления! Ты слишком воспитана для этого!

— Лера, давай по порядку, — я поставила ситечко и вытерла нос. — Какое ограбление? Что украли?

— Книгу! — она всплеснула руками так, что шляпка съехала набок. — Старинную кулинарную книгу семнадцатого века! Хозяин лавки, Никодим Книжный, говорит, что она стоила целое состояние и что в ней рецепты для наведения порчи! Представляешь? Порчи! Как в средневековье!

— Порчи? — я нахмурилась. — Какая чушь. В семнадцатом веке не было никаких порч, были просто забытые рецепты. Наверное, какой-нибудь древний способ засолки огурцов или выпечки хлеба.

— Маня, там, по слухам, был рецепт «Пирога раздора»! — Лерка понизила голос до заговорщицкого шёпота. — Который, если съесть, заставляет людей ссориться! И ещё «Кекс забвения»! И «Торт проклятия»! Никодим говорил, что это всё не просто выпечка, а настоящие магические артефакты!

Я хотела возразить, что любой пирог может стать «пирогом раздора», если его неправильно разделить между соседями, но в этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял участковый Сидорчук — тот самый, который уже успел засветиться в наших предыдущих приключениях. Он был без фуражки (видимо, от волнения потерял) и выглядел так, словно у него разом отвалились все усы.

— Манефа Сергеевна, — начал он, тяжело дыша, — я вынужден задать вам пару вопросов. У нас тут ограбление, и на месте преступления найден кусок пирога, который, по описанию, очень похож на ваш.

— Сидорчук, я не пекла никаких пирогов для антикварной лавки! — возмутилась я. — Я пекла пирог для ярмарки! Для благотворительности! Он ещё даже не остыл!

— Я знаю, — он вздохнул. — Но улика есть улика. Мне пришлось взять пробу. Воронов уже едет, он хочет с вами поговорить.

— Аркадий? — я почувствовала облегчение. Если уж муж взялся за дело, значит, он разберётся по-честному.

Через пятнадцать минут в моей кухне (мы перешли туда, потому что на пороге было неудобно) сидел Аркадий Воронов — теперь уже официально мой жених, хотя свадьбу мы отложили до окончания всех этих детективных передряг. Он был в своём привычном костюме, с папкой в руках и с тем самым выражением лица, которое я научилась читать как «дело пахнет жареным, но я разберусь».

— Манефа, — сказал он, открывая папку, — давай сразу к делу. Сегодня ночью была ограблена антикварная лавка Никодима Книжного. Пропала старинная кулинарная книга семнадцатого века, предположительно содержащая рецепты «ритуальной выпечки». На месте преступления — на прилавке — мы нашли надкушенный кусок вишнёвого пирога. Экспертиза показала, что пирог испечён недавно, и по составу он полностью идентичен твоему фирменному пирогу. Что ты можешь сказать?

Я перевела дух и принялась объяснять, что пирог пекла для ярмарки, что он никуда не исчезал, что я не имею никакого отношения к ограблению и что, вообще-то, я даже не знаю, где находится эта антикварная лавка. Аркадий слушал внимательно, иногда кивая и делая пометки. Лерка сидела в углу, сжимая в руках перцовый баллончик (она теперь всегда носила его с собой, даже на ярмарку), и время от времени вставляла комментарии вроде «Я же говорила! Это подстава!» или «Надо проверить бабу Нюру, она везде суёт свой нос!».

Когда я закончила, Аркадий закрыл папку и посмотрел на меня с той самой улыбкой, которая появлялась у него, когда он понимал, что дело не так просто, как кажется.

— Я тебе верю, — сказал он. — Но улика есть улика. Пока что ты — главная подозреваемая. Я буду вести расследование, но тебе придётся посидеть дома и не вмешиваться.

— Не вмешиваться? — я чуть не поперхнулась чаем. — Аркадий, это я! Манефа! Я не могу сидеть сложа руки, когда на меня вешают ограбление! Тем более, что пирог я пекла сама, и я знаю, что он не мог оказаться в лавке без моего ведома!

— Вот это мы и проверим, — он встал и поцеловал меня в лоб. — Я всё выясню. Обещаю.

Когда он ушёл, Лерка подскочила ко мне с горящими глазами.

— Маня, это же дело! Настоящее дело! Мы должны его раскрыть! Вспомни, сколько мы уже расследовали! И тарелки, и брошь, и Гастона... А тут — просто книга и пирог! Мы справимся за пару дней!

— Лера, — я устало опустилась на стул, — Аркадий просил не вмешиваться.

— А ты когда-нибудь слушалась? — она подмигнула. — Давай начнём с малого. Пойдём в антикварную лавку, посмотрим на место преступления. Я слышала, Никодим Книжный — мужик странный, вечно говорит загадками. Может, он сам книгу и спрятал? Чтобы получить страховку?

— Никодим? — я задумалась. — Но зачем ему подставлять меня?

— А кто его знает! Может, он ревнует к твоей популярности после того эфира! Или он — бывший член того самого общества «Хранителей старого вкуса», о котором говорили в новостях!

Я вздохнула. Лерка, как всегда, была права в одном: сидеть и ждать — не в моём характере. И если кто-то хочет подставить меня с помощью моего же пирога, то лучшее, что я могу сделать, — это найти настоящего вора раньше, чем полиция.

— Хорошо, — сказала я, снимая фартук. — Пошли. Но только посмотрим. И ничего не трогать.

— Конечно, — Лерка сделала невинное лицо, которое я знала слишком хорошо. Оно означало, что она собирается трогать всё, до чего дотянется.

Мы вышли из дома и направились к антикварной лавке, которая находилась на центральной улице, между аптекой и магазином «Всё для дачи». Марсель, как всегда, увязался за нами, несмотря на мои попытки оставить его дома. Он гордо вышагивал впереди, задрав хвост, и время от времени оглядывался, проверяя, не отстаём ли мы.

Антикварная лавка «У Никодима» выглядела именно так, как и должна выглядеть лавка странного старьёвщика: пыльная витрина, на которой виднелись старинные часы, фарфоровые куклы с пустыми глазами и несколько книг в потёртых переплётах. Дверь была опечатана полицейской лентой, но Лерка, не долго думая, нырнула под неё и поманила меня за собой.

— Лера, нам нельзя! — прошипела я. — Это место преступления!

— Мы просто посмотрим, — она уже крутилась вокруг прилавка. — Маня, смотри! Вот тот самый кусок пирога! Они его уже убрали, но на прилавке осталась жирная бумага и крошки!

Я подошла ближе. Действительно, на прилавке лежал кусок вощёной бумаги, на котором ещё виднелись следы вишнёвого сока. И крошки. Много крошек. Те самые, которые я оставляю после выпечки. Но я-то знала, что мой пирог стоял на кухне, в холодильнике, и никто не мог его украсть, потому что Марсель стерёг его как зеницу ока.

— Это не мой пирог, — твёрдо сказала я. — Или не только мой. Кто-то испёк точно такой же.

— Или подделал твой, — добавила Лерка. — Помнишь, Гастон подделывал тарелки? Может, здесь тот же принцип.

В этот момент из подсобки раздался шум, и мы обе замерли. Марсель, который всё это время спокойно сидел у входа, вдруг насторожился, зашипел и бросился в сторону. Я кинулась за ним и увидела, как в открывшееся окно кто-то выпрыгнул на улицу. Тёмная фигура мелькнула за занавесками и исчезла.

— Лера, это был кто-то! — закричала я. — Он сбежал через окно!

— Догоним! — Лерка уже была у двери, но я схватила её за руку.

— Не надо. Мы не знаем, что у него было. Может, оружие. Позвоним Аркадию.

Я набрала номер мужа. Он ответил сразу, и я, сбиваясь, рассказала о фигуре, о том, что мы нашли в лавке и что кто-то явно вернулся за уликами.

— Сидите на месте, — приказал он. — Я выезжаю. И, Манефа, я же просил не вмешиваться!

— Мы не вмешиваемся, — парировала я. — Мы... расследуем.

В трубке послышался тяжёлый вздох, который мы оба знали слишком хорошо. Это был вздох человека, который уже смирился с тем, что его жену и её подругу невозможно удержать от приключений.

Аркадий приехал через пятнадцать минут. Осмотрел лавку, заглянул в окно, из которого выпрыгнул неизвестный, и покачал головой.

— Следы ведут к старому особняку на окраине, — сказал он. — Там давно никто не живёт. Но кто-то явно там прячется.

— Так что, едем? — Лерка уже была в боевой готовности.

— Едем, — кивнул Аркадий. — Но без вас. Вы возвращаетесь домой и сидите тихо.

— Ни за что! — хором ответили мы.

В конце концов он сдался — как всегда. И мы вчетвером (с Марселем, который, казалось, понимал, что нас ждёт что-то важное) отправились к старому особняку. Внутри было темно и сыро, пахло плесенью и старыми книгами. Мы прошли вглубь и увидели комнату, где на столе лежали несколько старинных книг. И среди них — та самая, из антикварной лавки.

Аркадий осторожно взял её в руки. На обложке было выгравировано название: «Пироги и заклинания. Рецепты для избранных».

— Это она, — сказал он. — Но здесь только первая половина. Вторая, видимо, была украдена раньше.

— Значит, кража была не ради книги, — догадалась я. — А ради её второй половины. Кто-то хотел заполучить полную версию.

— И подставить тебя, — добавила Лерка. — Чтобы отвести подозрения.

Мы стояли в полумраке старого особняка, и я понимала: наше новое расследование только начинается.

А Марсель, который сидел у моих ног и вылизывал лапу, словно говорил: «Я же предупреждал. Не слушаться меня — себе дороже».

Но я его не слушала. Как и всегда. И, как всегда, была права.

Мы стояли в полумраке старого особняка, и я понимала: наше новое расследование только начинается. Аркадий бережно положил книгу в прозрачный пакет для улик, застегнул его и мрачно посмотрел на нас.

— Всё это очень странно, — сказал он, оглядывая комнату, заставленную старыми шкафами и сундуками. — Книгу оставили здесь, но взяли только половину. Зачем было её красть, чтобы потом бросить?

— Может, вор понял, что это подделка? — предположила Лерка, которая уже успела обследовать все углы и даже заглянуть под стол. — Или его спугнули?

— Или он искал именно вторую половину, а первую взял для отвода глаз, — я провела пальцем по пыльной поверхности стола. — Смотрите, здесь есть следы от двух книг. Видите прямоугольники? Один чуть больше другого. Значит, здесь лежали две книги, и одну из них забрали.

Аркадий подошёл, присел и внимательно осмотрел следы.

— Ты права, — кивнул он. — Одна книга была меньше — та, которую мы нашли. Вторая — больше, она явно отсутствует. Судя по отпечатку, это мог быть тот самый фолиант, который пропал из лавки. Но тогда что это за маленькая книга? — он указал на пакет.

— Может, это ключ к поиску второй половины? — Лерка подпрыгнула от нетерпения. — Давайте откроем её!

— Не здесь, — Аркадий спрятал пакет в служебный портфель. — Я отвезу её в участок, проведу экспертизу. А вы, дамы, — он строго посмотрел на нас, — отправляйтесь домой и готовьтесь к ярмарке. Я приеду, как только освобожусь.

— А как же ограбление? — возмутилась Лерка. — Мы только начали!

— Расследование буду вести я, — отрезал он, но в глазах уже заплясали смешинки. — Но если вы найдёте что-то полезное... скажем, кто мог оставить тот пирог в лавке... я не стану возражать против вашей помощи.

Лерка просияла, а я только вздохнула. Этот мужчина знал, как мотивировать нас, даже когда приказывал сидеть смирно.

Мы покинули особняк, когда солнце уже стояло высоко. Ярмарка должна была начаться через час, а у меня на кухне ещё стоял нетронутый пирог и целая партия эклеров, которые ждали своей участи. Марсель, который всё это время вёл себя на удивление прилично, вдруг остановился у ворот особняка и начал настойчиво скрести лапой по земле.

— Что там? — я наклонилась.

Кот рыл землю с таким азартом, словно искал клад. Через минуту из-под слоя песка показался уголок плотного конверта. Я подняла его и развернула. Внутри лежал листок бумаги, исписанный каллиграфическим почерком — тем самым, который мы уже видели в письмах Аглаи. Но это был не её почерк. Более современный, но с теми же завитушками, словно кто-то старательно копировал старую манеру.

«Тому, кто найдёт эту записку. Знай: книга, которую ты ищешь, спрятана там, где вишни цветут дважды в год. Там, где тени прошлого встречаются с настоящим. Не доверяй тем, кто предлагает дешевле. И берегись батюшки. Он знает больше, чем говорит. Подпись: Хранитель.»

— Батюшка? — Лерка прочитала записку через моё плечо. — Это про отца Паисия? Нашего священника?

— Больше некому, — я спрятала записку в карман. — Но при чём здесь батюшка? Он же всегда ведёт себя тихо и благочестиво.

— Внешность обманчива, — хмыкнула Лерка. — Помнишь, он как-то на проповеди сказал, что «вкусная пища — это дар божий, но слишком вкусная — искушение»? Может, он тоже охотится за запретными рецептами?

— Давай не будем делать поспешных выводов, — я погладила Марселя, который гордо стоял рядом, явно ожидая похвалы. — Сначала надо разобраться, кто такой этот «Хранитель» и зачем он оставил нам подсказку.

Мы вернулись домой, и я, несмотря на все тревоги, всё же решила не отменять участие в ярмарке. Пирог был уже упакован, эклеры разложены по коробкам, и оставалось только донести всё до площади, где проходило мероприятие. Лерка вызвалась помочь и, пока я переодевалась, успела надеть свою вишнёвую шляпку и прихватить перцовый баллончик (на всякий случай).

На площади уже кипела жизнь. Деревянные прилавки с домашней выпечкой, вареньем, соленьями и поделками местных мастеров тянулись вдоль центральной аллеи. Музыка играла, дети бегали с воздушными шарами, а запах жареных пирожков смешивался с ароматом цветов. Наш столик стоял в самом центре, и я уже видела, как Маргарита Павловна машет нам рукой с соседнего прилавка, где красовались её георгины и гладиолусы.

— Манечка! — закричала она, едва я подошла. — Ты слышала про ограбление? Говорят, твой пирог нашли на месте преступления! Это правда?

— Правда, — вздохнула я, ставя коробки на стол. — Но я не имею к этому отношения. Кто-то подставил меня.

— Я так и знала! — Маргарита Павловна закатила глаза. — В нашем посёлке без подстав нельзя. Вот в моё время было иначе. Хотя... — она задумалась, — в моё время тоже было полно интриг. Особенно на конкурсах по цветоводству.

Я улыбнулась и начала раскладывать эклеры. Мне нужно было сосредоточиться на ярмарке, но мысли упорно возвращались к записке, к книге, к таинственному батюшке. Кто же он на самом деле? И что за «вишни, цветущие дважды в год»? Таких мест в нашем посёлке не было.

Лерка, видимо, думала о том же. Она подошла ко мне и зашептала:

— Маня, я знаю, где цветут вишни дважды. Это у старого кладбища за Заозерным. Там есть старая вишнёвая роща, и местные говорят, что некоторые деревья цветут весной и осенью. Я как-то читала об этом в газете.

— Ты хочешь сказать, что книга спрятана там? — я нахмурилась. — Но это же очень далеко.

— Зато логично. «Тени прошлого» — кладбище, «встречаются с настоящим» — мы, которые ищем. Может, это не просто подсказка, а приглашение.

— Или ловушка, — я покачала головой. — Сначала надо проверить, что говорит Аркадий. Он обещал приехать к обеду.

Но Аркадий не приехал. Вместо него пришло сообщение: «Задерживаюсь. Экспертиза показала, что книга — подделка. Настоящая где-то ещё. Жди дома, вечером поговорим».

— Подделка! — Лерка прочитала сообщение через моё плечо. — Значит, та книга, которую мы нашли в особняке, — фальшивка. А настоящая всё ещё у вора.

— Или в той самой роще, — я убрала телефон. — Лера, ты не боишься?

— Я с тобой и с Марселем, — она подмигнула. — Чего бояться?

Я вздохнула и взглянула на часы. До закрытия ярмарки оставалось три часа. У нас было время, чтобы съездить в Заозерное и вернуться, если поторопиться.

— Хорошо, — решилась я. — Но сначала доделаем дела здесь. И, Лера, если увидишь батюшку — не смотри на него подозрительно.

— А как надо? — она сделала невинное лицо.

— Как на обычного человека.

— Не умею, — честно призналась Лерка. — Но попробую.

Остаток дня прошёл в суете. К нашему столику выстроилась очередь из желающих попробовать вишнёвый пирог и эклеры. К пяти часам вечера всё было распродано, и я, оставив Маргариту Павловну заканчивать, собралась в дорогу.

Мы с Леркой и Марселем (кот запрыгнул в переноску без лишних слов, чувствуя, что нас ждёт очередное приключение) сели в такси и отправились в Заозерное. Старая вишнёвая роща действительно находилась рядом с кладбищем, и когда мы подъехали, солнце уже клонилось к закату.

Роща встретила нас тишиной. Странное место: старые деревья с искривлёнными стволами, густая трава, в которой прятались опавшие ягоды, и лёгкий ветер, шелестящий листьями. Марсель выпрыгнул из переноски и сразу побежал вглубь, словно знал, куда надо.

Мы пошли за ним. Через несколько минут кот остановился у старого, почти сгнившего пня, на котором лежала небольшая металлическая шкатулка. Я наклонилась и открыла её. Внутри лежала всё та же книга — та, которую мы нашли в особняке. Но теперь она была целой, не разделённой на две половины.

— Это она! — прошептала Лерка.

Я взяла книгу и перелистнула страницы. Внутри, между рецептами, были вложены старые письма и какая-то карта. На одном из писем стояла подпись: «Хранитель». Тот же почерк, что и в записке.

— Значит, «Хранитель» оставил книгу здесь, — я закрыла шкатулку. — Но зачем? И почему он не отдал её полиции?

— Потому что он сам — часть этой истории, — раздался голос за спиной.

Мы обернулись. На краю рощи стоял пожилой человек в длинном пальто — тот самый Никодим Книжный, хозяин антикварной лавки. Он смотрел на нас с грустной улыбкой.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он. — Вы — наследница Перепонкиных. Вам и суждено было найти эту книгу.

— Вы — Хранитель? — спросила я.

— Один из них, — он кивнул. — Я подложил тот пирог в лавку не для того, чтобы подставить вас. Я хотел привлечь ваше внимание. Настоящая книга всегда была здесь. А украденная — лишь её копия, которую я сам и изготовил, чтобы отвлечь охотников.

— Каких охотников?

— Общество «Хранителей старого вкуса» распалось десять лет назад, но некоторые его члены до сих пор ищут запретные рецепты. Они думают, что в этой книге зашифрованы секреты вечной молодости и богатства. Но там только рецепты. Обычные, человеческие рецепты. И одна карта, — он указал на книгу. — Карта старого имения, где хранится настоящее наследие. Не книги, а земля. Место, где можно построить приют для детей. Или для животных. Я хотел, чтобы вы, как хранительница рода, решили, что с этим делать.

Я смотрела на него, на книгу, на закатное солнце, пробивающееся сквозь ветви. И понимала: эта история была не о краже, а о доверии. О том, как передать память дальше, не потеряв её по пути.

— Спасибо, — сказала я. — Я разберусь.

Мы вернулись в «Шале-Петушки», когда на площади уже зажигали фонари. Ярмарка заканчивалась, но люди всё ещё гуляли, смеялись, ели мороженое. Я смотрела на них и думала, что самое ценное — не старые книги и не тайные карты, а этот вот вечер, когда всё хорошо, когда все вместе и когда впереди новый день.

Марсель сидел у моих ног и мурлыкал. А я знала: завтра мы начнём новое расследование. Но сегодня — просто наслаждаться тишиной и вишнёвым пирогом, который мы всё-таки доставили на ярмарку и который, кстати, никто не отравил.

Пирог с двойным дном, как я теперь понимала, — это не просто название книги. Это было то, что мы нашли сегодня. И это было только начало.

Когда мы вернулись в «Шале-Петушки», на площади уже зажигали фонари, и тёплый вечерний воздух был наполнен ароматами жареных пирожков и цветущей сирени. Ярмарка постепенно затихала — торговцы сворачивали прилавки, дети с воздушными шарами расходились по домам, а музыканты упаковывали инструменты. Но мне казалось, что в воздухе всё ещё витает напряжение того дня, которое никак не хотело рассеиваться.

Лерка, держа в руках шкатулку с книгой, выглядела так, будто мы только что нашли не старинный фолиант, а по меньшей мере сундук с сокровищами. Она то и дело поглядывала на меня с заговорщицким видом, но молчала — видимо, понимала, что сейчас не время для обсуждений. Марсель, утомлённый приключениями, мирно спал в переноске, и только изредка его пушистый хвост свешивался наружу, выдавая неглубокий сон.

Дома нас ждал Аркадий. Он сидел на кухне, перед ним стояла уже остывшая чашка кофе, а на столе лежали разложенные бумаги — результаты экспертизы и какие-то выписки из архивов. Увидев нас, он поднялся и первым делом обнял меня, а потом перевёл взгляд на шкатулку в руках Лерки.

— Это она? — спросил он, хотя ответ был очевиден.

— Она, — я поставила шкатулку на стол и открыла крышку. — Но не та, которую украли. Настоящая. Никодим Книжный сам подложил копию в лавку, чтобы отвлечь охотников. Он — Хранитель, и он хотел, чтобы книга попала ко мне.