Демиург местного значения

– Ты пришел спасти меня?

Глаза ее заблестели навернувшимися слезами. В голосе столько надежды и желания жить, что меня пробрало до печенок. У самого слезы подступили, ей богу. Умирали у меня на руках люди, но это были мужики – солдаты, а тут, строго говоря, сопливая девчонка. Хотя, помнится, мужиков тоже было жалко.

– Все будет хорошо, – стараясь придать уверенности голосу, сказал я.

Но сказать проще, чем сделать. Где находится место, куда попал румийский пилум, я представлял хорошо. Сам осматривал раненую на правах, пусть и недоучившегося врача. Сам же накладывал и тугую повязку на грудную клетку. Было это место на три пальца правее грудины. Удар пришелся в четвертое ребро, сломав его и вдавив отломки в легкое. Строго говоря, нужна операция, но так далеко моя квалификация, как хирурга, не распространялась. Понадеялся, что организм сам справится. Не справился….

– Положи руки вдоль тела, – попросил я Валентину, – закрой глаза и постарайся не шевелиться.

Потом повторил:

– Все будет хорошо.

Моя пациентка послушно выполнила все указания. Я положил скрещенные ладони на больное место и мысленно воззвал к здешним богам о помощи. Проходила минута, вторая, но ничего не происходило. Валька беспокойно шевельнулась, видимо догадавшись, что ничего у недоделанного посланца не получается, потом открыла глаза. Поняв по моему растерянному виду, что дело плохо, она вздохнула и в глазах у нее появилась такая тоска и обреченность, что сердце мое от жалости, буквально сжалось, простите за высокий стиль. Видимо, именно это и помогло. Местным богам, черт бы их драл, чтобы включиться, нужны были, судя по всему, сильные эмоции. Мои эмоции. Опять на несколько мгновений застыло время, опять из прорыва в небе хлынул, видимый мной даже с закрытыми глазами, радужный поток. И опять, так же внезапно, все это закончилось.

В ходе всего этого действа я поднял голову, непроизвольно подставляя лицо под радужные струи. Когда все закончилось, опустил взгляд на Валентину и, в первый момент, перепугался. Глаза ее были закрыты, лихорадочный румянец со щек исчез, лицо стало спокойным и умиротворенным, а главное – я не слышал дыхания. Неужели уморили девку? Но нет, моя пациентка, все же, дышала. Просто на фоне ее почти агонального дыхания, раздававшегося до этого, теперь она дышала почти неслышно. Грудь изредка чуть поднималась и опускалась. И, похоже, она спала. Вполне себе здоровым сном. Я, вначале осторожно, а потом в полную силу, пропальпировал больное место. Ребро оказалось, как новенькое. Валька, не просыпаясь, что-то недовольно пробурчала, повернулась на бок и продолжила дрыхнуть. Честно сказать, вот такое мгновенное исцеление поразило меня больше, чем все предыдущие чудеса. Просто я немного представлял, что для этого должно произойти в организме. Нужно вернуть на место, сместившиеся и воткнувшиеся в легкое, отломки ребра, срастить их, восстановить порванные ткани легкого, убрать из организма, попавшую туда инфекцию и еще кое-что по мелочи.

Пребывающий в состоянии глубокой задумчивости, я вышел из каютки. Увидев мой такой вот весь задумчивый вид, Велимир схватился за сердце.

– Умерла? – одними губами прошептал он.

– Все нормально, здорова Волеслава, – успокоил я его.

Князь метнулся в шалаш и через минуту, сияя, выскочил оттуда с радостным воплем, тут же подхваченным экипажем корабля.

Способность к целительству никуда не исчезла, как и искусство владения мечом. Удалось вылечить всех раненых на обеих лодьях, в том числе двух безнадежных, с ранениями в живот и развившимся до последней стадии перитонитом. Излечение происходило мгновенно. Черные, дурно пахнущие раны закрывались на глазах, как только их касался радужный поток, спускающийся с небес. Видел его, повторюсь, только я. Для остальных наблюдателей излечение происходило при прикосновении моих рук к страждущему.

Кстати, моя рана исчезла тоже. Видимо, когда лечил Волеславу. Просто, пораженный всем произошедшим, я не сразу обратил на это внимания.

Весть о прорезавшейся у меня способности, разнеслась среди жителей Кийграда и окрестностей и уже на второй день после нашего туда прибытия, ко мне каждые пять минут приставали люди, жаждущие исцеления. Чтобы хоть как-то упорядочить процесс, я попросил довести до населения, что заниматься этим делом буду каждый вечер во дворе малого княжеского дворца, отведенного мне под жилье. Облегчило мою участь то, что, как, оказалось, лечить можно оптом сразу до сотни человек и даже больше. Так что, дождавшись сбора всех убогих, я выходил на крылечко, вскинув для пущего эффекта руки к небесам, вызывал радужный поток. Потом под восторженные крики исцеленных раскланивался, как на сцене и удалялся в свои покои. С каждым днем пациентов становилось меньше – славы, оказывается, были удивительно здоровым народом.

Поселили меня, как я уже сказал, в малом княжеском дворце. Находился он рядом с большим, в котором жил сам Велимир с семьей, родней, многочисленной челядью и ближней дружиной. Располагались оба дворца на Горе – древнейшей и лучше всего укрепленной части города. Помнится, в древнем Киеве моего мира имелось очень похожее место с таким же названием. Кстати, здешняя столица название получила, также по имени своего основателя – Кия. Князя, первым объединившего южнославские племена лет триста тому. О его братьях Щеке, Хориве и сестре Лыбеди местные сказители ничего не слышали. Ну, хоть тут не совпало, а то чокнуться с этим миром можно.

С помощью Вальки, я набрал прислугу для обслуживания моего нового места жительства. Хегни в это время активно вербовал народ в мою ближнюю дружину, отдавая предпочтение своим землякам. Иногда в процесс вмешивался Туробой, в пользу своих соплеменников. Вмешивался, судя по всему, по делу – до сих пор Хегни ни одному из его кандидатов от ворот поворот не давал. На сегодняшний день дружина насчитывала пятьдесят два прекрасно вооруженных всадника. В вопросе их профпригодности полностью положился на этих своих двоих силовиков. Жалованье воинам Хегни определил не маленькое. Да и содержание прислуги обходилось не дешево. Но Велимир деньги на все эти расходы выдавал по первому требованию. Когда я поинтересовался у него, не тяжеловаты ли для казны эти дополнительные расходы, тот пояснил, что с первого дня нашего прибытия в Кийград он ввел налог на мое содержание. Плюс добровольные пожертвования от разных слоев населения. Вот жучара. А мне денег дает с выдачей, по счету. Правда, выделяет еще на «карманные расходы». Ну да ладно. Тут на прокорм и вооружение войска денег уходит прорва. Пусть его.

Уже на следующий день после прибытия в столицу, по настоятельному совету Великого князя, я нанес визит Верховному жрецу. Звали его Осмомыслом. Жил Осмомысл в своем дворце, расположенном на той же Горе, рядом с главным капищем местных богов. Капище занимало центральную часть Горы и представляло собой круглую, вымощенную красным, неизвестно откуда доставленным гранитом, площадь радиусом метров семьдесят с маленьким, круглым в плане храмом в ее центре. В храме горел неугасимый огонь. Естественный выход природного газа, что ли? А может и магия. После всего со мной случившегося поверю и в это. Кийградское капище считалось главным на юге Славии. На севере имелось свое – в Новуграде. Соответственно, там имелся и свой верховный жрец. Особой конкуренции, как я понял, между ними не существовало. Два центра, похоже, были устроены просто для удобства паствы. Увидеться с Верховным жрецом мне хотелось и самому. Помнится, Валька обещала, что тот просветит меня по поводу судьбы моего предшественника, которым, как я надеялся, был Андрей. А кто же еще мог сюда попасть восемь лет назад, как раз тогда, когда на озере пропал мой друг?

Принял меня Осмомысл в помещении, которое в более поздние времена станут называть кабинетом. Не сильно просторная комната с тремя узкими окнами-бойницами, огромный стол из светлого дерева, несколько удобных плетеных кресел вокруг него, по стенам от пола до потолка полки с толстенными, потемневшими от времени, фолиантами. На стене напротив окон висела огромная карта здешней ойкумены, выполненная в том же стиле, что и та, которую показывала Валька в нашу с ней первую встречу. В одну из стен встроено что-то вроде камина. Хм, а у мня такого во дворце нет. Надо будет заказать, когда разберусь с более насущными делами. Если разберусь….

Жрец, высокий костлявый старик с длинными, ниже лопаток, седыми, как снег, волосами и того же цвета бородой, примерно до пояса, сидел за столом в одном из кресел. Одет он был в какую-то серую хламиду до пят. Типичный такой Гэндэльф из Властелина Колец, только колпака на голове не хватало. Осмомысл что-то писал на свитке пергамента большим гусиным пером, периодически обмакивая его в массивную чернильницу желтого металла. Золотую, что ли? Кстати, писали здесь действительно чем-то вроде кириллицы. Некоторые буквы отличались, но понять написанное я мог, пусть вначале и с некоторым трудом. Кто пробовал читать старинные книги на старославянском, меня поймет. Здесь было даже проще – слова, в отличие от старославянского, были все понятными и легко узнаваемыми.

Обнаружив мое появление, жрец прекратил писанину, аккуратно вытер кончик пера тряпицей, лежащей рядом на столе, потом присыпал написанное мелким песком, из стоящей здесь же емкости, сдул его с пергамента, аккуратно свернул пергамент в рулон, поднялся на ноги засунул свиток куда-то на полку, между книгами и только после этого соизволил ответить на мое приветствие.

– Приветствую тебя, посланец богов Виктор.

Никакой попытки опуститься на колено, как это делали, встречающиеся со мной местные высокопоставленные особы, только легкий вежливый кивок. Мало того, в голосе его мне послышалась легкая ирония. И откуда он знает мое имя? Вроде ведь договорились с Велимиром его пока не афишировать – посланник и посланник. Интересное кино!

– Вы хотели меня видеть, – так и захотелось добавить «ваше преосвященство»: как только жрец заговорил, он сразу стал похож на кардинала Ришелье из старого французского фильма.

– Не меньше, чем ты мня. Ведь так?

– Вынужден согласиться, – развел я руками.

– Что ж, присаживайся, – показал Осмомысл на одно из кресел.

Уселся. Кресло оказалось очень удобным. Похоже, старик умел ценить комфорт.

– Как дела на Земле? – был следующий вопрос Осмомысла.

Я чуть не поперхнулся. Немного отойдя от шока, переспросил:

– Где, извините?

– На Земле, – усмехнулся мерзкий старикашка. – Можешь не таиться. Ведь тебя засосало в ту же дыру на дне озера, что и Андрея. Ведь так?

Глава 14

Вот что поведал мне Осмомысл. Андрей попал сюда восемь лет назад. Его затянуло в подводную пещеру и появился он в этом мире, как и я, в том самом священном колодце. Прошел те же испытания, что и я. Так же успешно. Главной жрицей в то время была Ирийена, дочь мелкого вятического князька.

Сердце пропустило удар и застучало в ускоренном ритме.

– Простите, как звали жрицу? – перебил я Осмомысла.

– Ирийена, – повторил верховный жрец. – Что, знакомое имя?

– Не то чтобы…. Но…. А как она выглядела?

– Девчонка, как девчонка, – пожал плечами мой собеседник. – Довольно красивая, если тебя это интересует. И весьма умная.

– Блондинка?

– Что?

– Волосы светлые, или темные? – поправился я.

– Светлые, почти белые, насколько помню.

– Понятно….

– Что именно? Ты откуда-то ее знаешь?

– Может быть….

Ирийена…. Ирина…. Созвучно…. Опять же, если здесь меня встретила копия Валентины, почему бы Андрюху не встретить копии Ирины? Вполне логично. Зачем только здешним богам это надо? Юмор такой? Или бонус, утешительный приз, чтобы несильно расстраивались по поводу такого резкого жизненного зигзага? Помолчали. Нарушил молчание Осмомысл.

– Тогда продолжу, если позволишь. Согласно пророчеству, миссия Андрея состояла в освобождении народа славов от румийского владычества. Как и твоя, впрочем. Но он был свободен в выборе способа этого освобождения. Будучи человеком рассудительным и здравомыслящим, он не стал сразу собирать ополчение и вырезать румийские гарнизоны, а решил посоветоваться с умным человеком, разбирающимся во всех здешних хитросплетениях.

– И этим человеком оказался верховный жрец. То бишь вы?

– Ты проницателен, посланец.

– Да полно вам. Какой посланец! Вы же в курсе кто мы и откуда. Андрей ведь все рассказал, как я понял?

– Рассказал. Понятно, что вы оба не из Ирия. Да и есть ли он вообще, Ирий? Я в этом не уверен. Но вот сюда вы попали по божественному провидению. И прохождение вами испытаний это доказывает. Или у тебя есть тому другое объяснение?

Осмомысл остро глянул мне в глаза. Я развел руками – чего нет, того нет. Он усмехнулся.

– Вот видишь. Давай исходить из этого. С Андреем мы тоже сошлись на том. И так, твой друг прибыл в столицу и встретился со мной. У нас состоялся разговор, в котором я объяснил ему как у нас здесь и что. Заодно оценил, приобретенные им в ходе испытаний сверхспособности. Это Андрей их так назвал.

– Вы и это можете? – вновь перебил я собеседника.

– Могу. И не только оценить, но и сделать кое-что сам.

В голосе жреца послышались нотки гордости.

– Так вот, потенциал у него и у тебя высочайший. Здесь боги вас не обделили. Мне до такого далеко.

Теперь в голосе присутствовала грусть и, даже, легкая зависть.

– Но потенциал нужно развивать. И развивать под руководством человека, имеющего мощные магические способности.

– Все же магия? – опять не выдержал я. – В смысле, то, что мы проделывали на испытаниях и мои лекарские способности – это у вас называется магией?

– Ну да, – кивнул Осмомысл. – А что тебя так взволновало?

– Да нет, ничего. И много у вас людей, обладающих этим даром?

– Немного. Их почти нет. Сказать, хотя бы, что в славских землях таких всего трое: я, верховный жрец в Новуграде и отшельник в вятических лесах. Причем, последний сильнее нас обоих вместе взятых. Но и он, по сравнению с вами, как пятилетний ребенок и взрослый муж. Так, что в Славских землях никто развить ваш потенциал помочь не в силах.

– Но я же научился лечить. И неплохо. Говорят, после моего лечения даже утраченные конечности отрастают. Не сразу, правда, где-то за неделю.

Жрец грустно усмехнулся.

– Вот видишь. Нам такое и не снилось. И тому отшельнику тоже. Хоть он считается великим лекарем. Со всех окрестных земель страждущие к нему съезжаются. Но эта твоя способность лишь малая толика твоих возможностей, если их развивать. Кстати, как у тебя проявилась способность к лекарству?

Я подробно описал, что и как происходило.

– М-да…. – Осмомысл подергал себя за мочку уха. – Это называется, снизошла благодать божия. Но слишком все непредсказуемо. Никто не знает, какая способность, когда может понадобиться. И как срочно. А если в пиковой ситуации, даже если эта способность у тебя своевременно проявится, ты не успеешь ею воспользоваться, или не сообразишь, как? А выходить на схватку с Черным Властелином без владения в совершенстве всеми способностями, которыми вас снабдили боги, нечего и думать.

– Схватка с Черным Властелином, вы сказали? – забеспокоился я. – А что, это совершенно необходимо?

– Скорее всего, да, – вздохнув, ответил жрец. – Посуди сам: допустим, мы громим гарнизоны румийцев, уничтожаем их войско, которое должно двинуться на Кийград из Лютеции, берем саму Лютецию. Что дальше? Рано, или поздно, Румийцы отправят из империи новые легионы, которые, скорее всего, покорят вновь славов и остальные соседние с нами народы. Ты, да и не только ты, плохо представляешь военный потенциал империи. А он, поистине, огромен. Но даже если мы объединимся с окрестными народами, соберем и обучим войско и отобьемся, что дальше?

Вопрос был риторическим и потому я промолчал, ожидая продолжения анализа военно-политической ситуации.

– А дальше нам придется держать это огромное войско в постоянной готовности, в ожидании нового нашествия из империи. А это очень накладно. Содержание такого войска может позволить себе империя с ее отлаженной государственной машиной, огромным населением, системой сбора налогов, развитым сельским хозяйством. Ничего этого нет ни у нас, ни у наших союзников. Разноплеменное войско через год просто начнет разбегаться. И что делать?

Действительно – что? Я был весь – внимание.

– Остается вторжение в пределы Румийской империи, с полным ее разрушением.

Вот так – ни больше, ни меньше. У Осмомысла не Бонапарт фамилия, случаем? Ладно, слушаем дальше.

– Но, если до этого дойдет, неизбежно придется столкнуться с Черным Властелином, – продолжал, тем временем, жрец. – Волеслава должна была тебе рассказать, чем все это закончилось для германцев много лет назад.

– Рассказала, – кивнул я. – А это не легенда? Такое действительно было?

– Было, – вздохнул Осмомысл. – Правда, с тех пор Черный Властелин больше не показывался из своего замка, но дань туда поступает исправно и его слуги иногда посещают румийского императора.

– Есть еще и император?

– Как не быть, – хмыкнул жрец. – Империя и без императора!

– Я думал этот самый «черный» за него.

– Ну, нет. Властелин в жизнь людей почти не вмешивается. По крайней мере, последнюю пару сотен лет. Только, как я уже сказал, его слуги иногда посещают императора. О чем они говорят, никто не знает. Даже императорские приближенные.

– И где этот император сидит? Как зовут? Кто он, вообще?

– Сразу столько вопросов, – усмехнулся Осмомысл. – Отвечаю по порядку. Сидит в столице – Новом Руме. Это севернее Италийских гор.

Мой собеседник поднялся из-за стола, подошел к карте, висящей на стене, и ткнул пальцем куда-то повыше местного аналога Альп, туда, где в нашем мире, находилась Австрия.

– Огромный красивый город. Самый большой в мире. Говорят, там живет почти миллион человек.

– Новый Рум? – встрял я. – Есть еще и Старый?

– Есть. Вот тут на Италийском полуострове.

Осмомысл показал в то место, где в нашем мире располагалась столица Италии.

– Тоже большой город с полумиллионом населения. И даже, по слухам, более красивый, чем Новый.

Старик помолчал, видимо, ожидая еще какого-нибудь вопроса. Не дождавшись, продолжил.

– Зовут императора Тарквиний. Тарквиний двенадцатый. Это значит, что на румийском престоле до него уже было одиннадцать Тарквиниев.

– Понял, не дурак, – буркнул я.

– Лет ему около сороки. Крепкий мужчина. Суров, но справедлив. Это мнение подданных.

Помолчали. Потом я спросил:

– Так что же это такое – Черный Властелин?

– Некоторые считают, что это воплощенный бог румийцев, – после долгой паузы отозвался Осмомысл. – Хотя, он, вроде бы, существовал и до их вторжения в наш мир. Кто-то, вообще, считает, что он создатель нашего мира.

– Ну, об этом Волеслава мне говорила. Веселая перспектива – поединок с богом, не скромно как-то, не находите?

– А кто сказал, что будет легко? И не забывай – вы оба тоже посланцы богов. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Вы все время упоминаете нас двоих. В плане борьбы с Черным Властелином. Меня и Андрея. Так, где он, Андрей?

Я затаил дыхание, в ожидании ответа. Жрец печально вздохнул. От этого вздоха сердце мое екнуло, предчувствуя очередные плохие известия. Сердце не ошиблось.

– Видишь ли, Виктор, – начал Осмомысл, – когда мы с твоим другом восемь лет назад взвесили всю эту ситуацию, то пришли к выводу, что восстание славов пока преждевременно.

– И что, Великий Князь Велимир не возразил? – опять не удержался я от вопроса.

– Тогда Велимир целиком полагался на посланника богов и принял это решение. Хотя и без восторга. Это теперь он сделал выводы из предыдущего опыта и сразу, пользуясь твоим появлением, объявил о начале всеобщего восстания и разослал гонцов союзникам, чтобы поставить посланника богов перед свершившимся фактом.

– Понятно. Так что же все-таки с Андреем?

– Если не будешь все время перебивать, узнаешь об этом быстрее, – с толикой раздражения, проворчал старик, прохаживаясь вдоль стены с картой.

Потом опять глубоко вздохнул и продолжил:

– Есть в Эллинском море остров.

Осмомысл ткнул пальцем в точку, расположенную в местном аналоге Эгейского моря.

– Он носит название Остров Блаженных. Действительно, туда съезжается жить много разного люда: отшельники, называющие себя магами, никакими способностями не обладающие, пророки, блаженные, пытающиеся создать новые религиозные учения, просто сумасшедшие. Есть, правда, пара магов, со средними способностями. Но, главное – среди всего этого сброда живет настоящий Маг.

Осмомысл произнес последнее слово именно так – с большой буквы.

– Мага этого, – продолжал жрец, – многие считают богом, спустившимся с небес на землю, чтобы помочь людям и помогающим, в меру сил. И этот маг-бог, вроде бы не слишком жалует Черного, хоть в прямую борьбу с ним и не вступает.

– Еще один бог? Сколько же их у вас здесь?

– Опять перебиваешь, – укоризненно покачал головой жрец. – Не так уж и много. Этот второй и последний. По крайней мере, насколько я знаю. Есть, конечно, могучие маги далеко на востоке. В странах Син и Инд. Но что в рассказах купцов, там побывавших, правда, а что сказки, понять трудно. Потому, будем считать только этих двух.

Старик снова уселся в кресло за столом.

– Так вот, мы с Андреем решили, что он должен, прежде чем начать борьбу с империей и Черным Властелином, отправиться к этому самому магу-богу на Остров Блаженных и пробудить с его помощью свои огромные потенциальные возможности. А уже после этого пробовать, что-то предпринять. Велимира удалось уговорить, хоть и с большим трудом. Был снаряжен большой корабль, способный плавать по морю. Андрей взял с собой нескольких друзей, которыми успел здесь обзавестись, небольшую дружину и отбыл на остров блаженных.

– А Ирийена?

– Что? Ах, жрица! Она тоже отправилась с ним.

– Понятно, – разочарованно вздохнул я. – И что с ним было дальше?

– Сведения, дошедшие до меня невнятны. До острова корабль добрался благополучно. Какое-то время Андрей со своими людьми пробыл там. Добрался до Клеуса – так зовут тамошнего полубога. Где-то с год обучался у него. А потом произошло непонятное. Корабль со всем экипажем и Андреем отплыл с острова и исчез. Что с ним произошло – неизвестно.

– Неужели погибли? – вырвалось у меня.

– Кто знает, – отозвался Осмомысл. – Одно могу сказать. Имеются сведения, что примерно через год на севере Эллинского полуострова появился отряд повстанцев, совершающих нападения на румийские патрули. Они даже захватывали небольшие поселения, а со временем, когда число их увеличилось, даже разбили пару отрядов, высланных для их истребления.

– И как это связано с Андреем?

– Говорят, основу этого повстанческого войска составляют славы во главе с человеком, по описанию очень похожим на твоего друга. И человек этот обладает магическими способностями, благодаря которым, собственно, повстанцев до сих пор еще не уничтожили. Не думаю, что это простое совпадение – людей со способностью к магии очень мало. Я об этом уже говорил.

– Сейчас они живы?

– Да. Правда, последние сведения из тех мест поступали полгода назад.

Уф! Слава богу! Будем надеяться, что за эти полгода ничего плохого с Андрюхой не случилось. Странно только, что он, научившись чему-то у этого самого Клеуса, не вернулся в Славию и не возглавил восстание. Я озвучил это свое недоумение Осмомыслу. Тот опять вздохнул и пожал плечами.

– Хотел бы я сам это знать.

Жрец поднялся из-за стола, остановился перед картой, положил ладонь на северную часть здешнего аналога Балканского полуострова (кажется, он называл его Эллинским), и произнес:

– Они орудуют где-то здесь.

– А вы не плохо осведомлены о событиях, происходящих за пределами Славских земель. У вас, что, существует служба внешней разведки? – задал я очередной, заинтересовавший меня вопрос.

Осмомысл не понял, что имеется в виду. Пояснил. Жрец тихонько засмеялся.

– Ну, нет, никаких «шпионов-разведчиков». Да и зачем они – есть же купцы. Они бывают повсюду. А сбор информации для них – жизненная необходимость. Моим людям только и остается все эти знания из них вытянуть. Вот такая «служба» – да, имеется. Занимается этим десяток человек. Записывают рассказы купцов, извлекают из них все, что может быть интересным, и передают мне. Примерно так.

– Понятно, – протянул я. – Что ж, достаточно эффективно. Кстати, все время хотел спросить. А почему вы так сразу решили, что я – это я? Даже по имени при встрече назвали.

Старик опять засмеялся. Потом пояснил:

– Андрей сказал, что только ты можешь появиться вслед за ним. Никакой другой идиот в ту дыру не полезет. Ну и описал он тебя довольно точно.

В груди стало тепло – все же друг верил, что я попытаюсь его найти и пойду в этих поисках до конца. Осталась сущая мелочь – разбить румийцев, освободить от их ига славов, вторгнуться в империю, сокрушить ее, а потом, найдя там Андрюху, вместе с ним потягаться в искусстве магии с Черным Властелином. Ну, последнее самое простое – нас уже будет двое против него одного.