- -
- 100%
- +
Рассказ этот я услышал в далеком, чуть не сказал босоногом – но нет, сандалики, все же, были – детстве. Году в тысяча девятьсот семьдесят… не помню каком именно. Рассказывал эту историю дед Степаныч – старик, любивший сидеть на завалинке своего старенького скособоченного дома в моем родном селе. Как звали Степаныча не помню, а, может, и не знал никогда – Степаныч и Степаныч. Обращались-то к нему на «ты», и он на нас десяти-двенадцатилетних пацанов не обижался. Сидел на своей завалинке по вечерам в старом овчинном тулупе – говорил, кровь не греет – смолил огромные самокрутки, свернутые из газетных обрывков и набитые свирепым самосадом. Таким свирепым, что стоять слишком близко к нему, когда он со смаком выпускал из легких табачный дым, было просто невозможно.
Любил Степаныч рассказывать истории. Почему-то слушали его только мы – детишки лет от семи до, наверное, пятнадцати. Собирались вечером, когда он выходил из дома, а мы к тому времени уже наигрались, накупались, если дело было летом, и набесились до одури. Появлялось настроение послушать что-то интересное, желательно щекочущее нервы, в идеале – жуткое. Ну и тут как раз в дело вступал Степаныч, которому травить нам байки, видно, тоже было по кайфу. Какие из тех баек были правдой, какие чистыми придумками, бог весть. Наверное, из старика мог бы получиться очень неплохой писатель, сложись его жизнь по-другому. Рассказов этих у него имелось не меряно – редкий случай, когда они повторялись. Правда, какие-то мы часто просили исполнить на бис. Вот и рассказ, который я здесь приведу, как раз относился к часто повторяемым по просьбам юных слушателей. Именно он, понятно, был чистым вымыслом, хотя, кто знает… Привожу этот рассказ почти в том виде, в котором его слышал, так, причесал немного, лексику поправил. Итак, дальнейшее повествование пойдет от лица Степаныча.
Случилась это еще до войны. Было мне в то время лет не больше двадцати и работал я в геологической экспедиции в Сибири близ озера Байкал. Обычным рабочим: подай, принеси, копай, ну так далее. Про экспедицию и ее участников ничего рассказывать не буду, поскольку отношения к делу это не имеет. Одно имеет значение: в этот раз работала экспедиция не в глухой тайге в дали от людских поселений, как часто бывало, а во вполне обитаемых местах. Совсем неподалеку от нашего лагеря, километрах в десяти, располагалось село. Не слишком большое – сотни на три жителей, но со своей церковкой. Меня, как самого молодого, два раза в неделю отправляли туда за свежим хлебом, поскольку сухари, которые мы обычно жевали вместо последнего, всем осточертели. А в селе имелась своя небольшая хлебопекарня, обеспечивающая хлебушком здешних жителей и жителей еще пяти деревенек, расположенных в округе.
Работали мы с начала мая и все лето. Потому за это время я, будучи парнем общительным и умеющим располагать к себе, перезнакомился, наверное, почти со всеми обитателями сего населенного пункта. Особенно часто захаживал к двум бабкам – местным знахаркам и знатокам окрестных мест. Почему так? А просто интересно было – многое знали те бабки, да и разные полезные сведения от них получал. К примеру, где места ягодные, да грибные окрест села. Я ж, ко всему, в помощниках у нашего экспедиционного повара состоял, вот и посылал тот меня, то за ягодами, то за грибами, чтобы рацион наш разнообразить. Ко всему имели обе бабки коров. Вроде и не диво – почти что в каждом дворе коровенки имелись, но у этих двух бабулек коровы молоко давали особенно вкусное. Да и не скисало оно на удивление долго. Чего-то они туда добавляли. Кто-то мне уже после того, как, говорил, что лягушку в посудину с молоком, должно, клали. Оттого молоко холодное и свежее долго бывает. Бр-р-р… Не знаю. По мне, скорее, какие-то наговоры бабульки те над молоком произносили. Ибо были те бабульки колдуньями, или ведуньями по-тамошнему. Скажете, сказки… Нет, братцы мои, не сказки. Видал я, как одна из тех бабулек кровь заговаривала. Мужик один деревенский во время косьбы распахал косой себе ногу. Хлестало, что из поросенка недорезанного. Я тут поблизости оказался. Нас-то учили перед экспедицией азам медицинской помощи. Ну я и пытался тому мужику жгут наложить. Оно, конечно, пока жгут на ноге кровь не шла, но нога-то синеет, а до больницы почти что сто верст. Пока не телеге доплетешься… Жгут опустишь, опять кровища льет. Сбегали за бабкой Глашей – одной из двух этих знахарок. Та жгут сняла – кровища хлестанула. Она над раной наклонилась, начала шептать чего-то. И, верите – нет, унялась кровь-то. Вот так… В общем, занимались те бабки всем понемногу. Целительством, как людей, так и скотины, родовспоможением, приворотом, отворотом. Даже дождь могли вызывать при нужде. Во всяком случае, жители этого села так говорили.
Сами по себе бабушки тоже были примечательные. Одна вполне русской внешности. Та, которую бабой Глашей кликали. Годков ей было не мало. Говорила, что больше восьми десятков. Хотя старушка была вполне себе бодрая – бегала по окрестностям, как молодая. Собирала травки-корешки для своих колдовских и лекарских надобностей. Ну и, само собой, грибы, ягоды, кедровые шишки и прочие дары леса. Бегала не одна – с внучком. Вернее, правнуком лет десяти-одиннадцати. Что случилось с родителями мальца баба Глаша говорить не любила. Слышал от сельчан, что сгинули те в тайге. Парнишка тот смышленый оказался. Тоже шустрый, как и бабка. Грамотный – ходил в начальную школу, имевшуюся в том селе. По тем временам, да еще в тех местах – редкость. Звали того мальца Васей. Васяткой бабка кликала.
Вторую бабушку звали Евдокией. У ней в роду точно были предки из таежных народов – эвенки, ненцы, тувинцы… Самоеды по-простому их в те времена называли. С царских времен то название еще пошло. Лицо у бабки было скуластое, узкоглазое. Но и русская кровь чувствовалась – не было то лицо плоским, да и кожа в желтизну не отдавала, как это часто у тех таежных народов бывает. Смуглое, это – да. От таежных предков достались бабке Евдокии знания тех таежных жителей. Даже лечила и колдовала она иначе, чем русская баба Глаша. А еще с духами разными таежными общалась. Ну, так она говорила.
Вот через тех таежных духов вся эта история и произошла. Вернее, из-за одного духа. Или даже не духа, а целого бога. Вернее, божка – на бога, наверное, он не тянул, все же. Про него я услышал от бабки Евдокии – той, которая имела в роду самоедов. Услышал еще в начале нашего знакомства, когда разузнавал у нее про здешние грибные и ягодные места. Она от меня те места не скрывала, говорила: тайга, мол, большая, грибов, ягод и прочего разного на всех хватит. Но вот в одно место ходить заказала, хоть и было это совсем недалеко от села – километров шесть-семь всего. Представляло собой это место верховое моховое болото. Мы ж привычные, что болото получается на месте озера. Зарастает оно со временем и получается трясина. А верховое болото – это просто ровное место. Ну, может, чуть впадина какая-то имеется. И вот в этом месте растет мох, который, как известно, имеет свойство задерживать воду. А чем больше воды, тем больше разрастается мох. И вот уже целое моховое поле разрослось с толщиной этого мха в некоторых местах до полуметра. Идешь по нему в сырую погоду, и из-под ноги вода выжимается. Но в таком болоте не утонешь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.