Aфоризмы и размышления о жизни. Красноярский край – Москва – Пенсильвания

Об авторе

Подуфалов Николай Дмитриевич

Родился 22 мая 1949 г. в с. Борисовка Уярского района Красноярского края. Окончил Балайскую среднюю школу №5 и математический факультет Красноярского государственного университета.

Математик, доктор физико-математических наук, профессор, академик Российской академии образования (при реорганизации АПН СССР в РАО был академиком-учредителем РАО), Заслуженный деятель науки Российской Федерации, лауреат премии Правительства Российской Федерации в области образования, действительный государственный советник Российской Федерации второго класса.

Работал ректором Красноярского инженерно-строительного института, ректором Красноярского государственного университета, депутатом Государственной Думы Российской Федерации, заместителем министра общего и профессионального образования Российской Федерации, начальником департамента культуры, образования и науки Аппарата Правительства Российской Федерации.

«Когда мысли переполняют голову, а чувства – душу, ими хочется поделиться…»

Николай Подуфалов

Афоризмы

и размышления о жизни из серии

«Математики тоже умеют шутить, но по-серьёзному»

Предисловие

Для себя, моих Родных, Друзей и Коллег, в память об ушедших Родителях, брате Славе, жене Вале и Друзьях

Каждое утро, когда я в парке занимаюсь спортивной скандинавской ходьбой (а раньше – бегом), плаваю в бассейне нашего фитнес-клуба или разминаюсь на тренажёрах, в голове наступает просветление, освобождая от рутины сознание для интересных мыслей, которые я начал записывать и понял, что их над нами витает не так уж и мало. Я не претендую на авторство, но иногда мне кажется, что все они родились именно в моей голове.

Тем не менее начну с древней истины, которую всегда исповедовали наши Родители и привили её нам, детям: «Терпенье и труд всё перетрут».

Единственное, что мы забираем, уходя в мир иной, – наши души. Хочется хотя бы откровения души оставить людям на добрую память.

Сначала приходят мысли, но пока мы подбираем подходящие слова, чтобы их выразить, некоторые успевают исчезнуть.

Слова утяжеляют и затуманивают мысль. И только такие гении, как Александр Сергеевич Пушкин, умели излагать свои мысли в первозданном виде.

Мне кажется, что это было результатом не только их гениальности, но и больших творческих усилий. Но муки творчества прекрасны.

Далеко не каждая мысль может стать основой хорошего афоризма. Нужны время и созвучие с мыслями других людей, чтобы это случилось.

Афоризм – квинтэссенция мыслей многих людей о пережитом, о философии жизни.

Афоризмы среди наших многочисленных мыслей – как бриллианты в груде необработанных алмазов. Но без этой груды хуже видна их огранка, да и само существование невозможно.

Афоризм и шутка, впрочем, как и тост, должны быть краткими, как выстрел. В этом их прелесть.

Как часто простая игра слов обнажает суть лучше длинной и заумной речи!

Я, конечно, не профессиональный гранильщик, но старательный.

Потянуло на афоризмы – значит, пришла пора старости.

Захотелось стать классиком – пора на пенсию.

Когда мысли переполняют голову, а чувства – душу, ими хочется поделиться.

Но чаще всего получается по поговорке: «У меня есть одна мысль, и я её думаю».

Иногда в голове бывает каша из мыслей, тем не менее это лучше, чем пустая похлёбка.

Как много мудрости в недосказанности… Впрочем, как и в молчании.

Но иногда приходится точно выражать свои мысли, и тогда твоя сущность проявляет себя в полную меру.

Из серии больших вопросов, на которые не всегда просто ответить:

– Друг моего друга – мой друг, а враг моего врага?

– Смех без причины – признак дурачины, а улыбка?

– Старый конь борозды не испортит, а старая кляча?

– Добрый человек должен быть добрым ко всем или только к добрым людям?

– Где грань между добрым и добреньким?

Правильно говорят, что нет профессии «хороший человек». Это – Божье призвание. То же можно сказать и о добром человеке.

Старому человеку для счастья много не надо – тёплое солнышко да улыбки родных и друзей.

Одни оставили яркий след в этой жизни, другие – только наследили.

В первом случае необязательно быть большим учёным, крупным политиком или руководителем. Просто надо нести людям добро. Наглядный пример – наши Родители.

О вторых я лучше умолчу.

Часто поражаюсь человеческой нерациональности.

Но без неё мир был бы скучен, а жизнь – пресна.

Человеческая память напоминает большой чердак, за долгие годы жизни там накапливается много предметов полезных, но и всякой рухляди. И если чердак забит, в нем трудно отыскать нужный предмет.

Неудивительно, что у многих политиков «хорошо подвешен язык». Из полупустого чердака легко извлекать полупустые мысли, а если чердак забит рухлядью, то она начинает сыпаться сама.

Память нас щадит – доброе остаётся, а недоброе постепенно стирается.

Если ты стоишь перед выбором между добром и злом – напряги память и постарайся вспомнить зло, которое ты вольно или невольно принёс в этот мир, и не натвори большего.

Вместе с этим склероз лучше злопамятства.

Лучше быть наивным оптимистом, чем умудрённым пессимистом. И не потому, что так легче жить, – больше добра принесёшь людям.

Когда всё очень хорошо – это не плохо, но опасно.

Замысел – для богов, смысл – для людей, а умысел – для людишек.

Не ищи во всем смысл. В большом и добром часто скрыт замысел, а в мелком и пакостном – умысел.

Одни не пишут мемуаров, другие их не читают. Отношу себя и к тем, и к другим.

В мемуарах за чередой событий, представляющих, как правило, интерес только для автора и его ближайшего окружения, теряется главное – мысли о прожитом. Но некоторые события важны для понимания мыслей, о них я и упомяну. Меня в большей степени интересуют события с точки зрения их восприятия и оценки.

Не хочу также превращать это повествование в автобиографию. Не зря в народе говорят: «Да возвеличится Россия, да сгинут наши имена!» (первое упоминание этой мудрости я нашёл у Ф. И. Тютчева).

Моя малая Родина – Сибирь, Красноярский край

Сибирь – это не просто территория, а образ жизни. Сибиряками не просто рождаются, сибиряками становятся.

Как, впрочем, чтобы стать горцем, тоже недостаточно родиться в горах.

Как говорится в известном анекдоте, лучше быть простым сибирским мужиком, чем швейцарским банкиром.

В детстве думал, почему мои Родители Эрна Александровна и Дмитрий Семёнович встают так рано. Летом – с первыми лучами солнца, а зимой – задолго до его восхода. Неужели только из-за работы? И только потом начал понимать, что, прошедшие через жестокие испытания, они очень любили и ценили жизнь и умели ей радоваться. В ранние часы эти чувства ощущаешь наиболее остро. Потом повседневные заботы их заглушают.

Почему с годами встаёшь всё раньше и раньше? Начинаешь понимать, что впереди – не вечность, а ещё многое хочется и увидеть, и сделать.

Мы с братом Славой и сестрой Олей не знали ни одного нашего деда – они в тридцатые годы были репрессированы и расстреляны. Один – простой украинский крестьянин, другой – сын латышского крестьянина, управляющий делами Красноярского крайисполкома, и оба покоятся в сибирской земле.

Но тем не менее, родители всегда с уважением относились к Сталину, к власти.

Прежде, чем обвинять Сталина во всех смертных грехах, некоторым следовало бы поучиться у него личной скромности и ответственности за государственные дела. Он пришёл в этот мир с пустыми руками и ушёл, оставив после себя сильное государство.

Его культ был гипертрофирован, но он никогда не пользовался этим в личных и, тем более, в корыстных целях.

Из-за Сталина я лишился обоих дедов, из-за политических деятелей конца прошлого века – своей великой Родины – Советского Союза. До сих пор не могу ответить на вопрос: «Кто хуже?»

Мне сильно повезло – на моём пути оказалось достаточно много людей, на которых я равняюсь до сих пор, а всё началось с Родителей – сельских учителей.

Ощущая в парке запах свежескошенной травы или свежего сена, я всегда с благодарностью судьбе вспоминаю время, проведённое с Отцом на покосе.

Что может быть лучше близости к родному человеку, к природе? Мы всегда были с Отцом немногословны, но как хорошо чувствовали и понимали друг друга! Впрочем, и с братом и сестрой тоже.

Мы с Отцом были добытчиками, а Мама – хранительницей семейного очага.

После покоса нас всегда ожидали натопленная банька, где мы отпаривали комариные укусы, и прекрасный деревенский стол. Пусть кто-нибудь попробует доказать, что после такого насыщенного дня фронтовые сто грамм были вредны для души и тела.

Отец учил нас в трудные минуты поступать «через не могу», и это часто помогало в жизни.

Несмотря на жестокие испытания, через которые ему пришлось пройти – сын репрессированного «врага народа», сибирская ссылка, тяжелейшее ранение на фронте и год госпиталей – он всегда старался сохранять оптимизм и передать его молодому поколению.

Развал Советского Союза, публикации ранее засекреченных материалов о нашей истории и огульное охаивание нашего прошлого, конечно, волновали его до глубины души. Заставляли по-новому взглянуть на многие события и личности. Тем не менее, он хотел дожить до нового тысячелетия и посмотреть, что принесёт оно людям. И даже смерть застала его в пути, на бегу.

Мама всегда была ближайшим соратником Отца в деле образования и верной опорой в жизни. Её день начинался рано утром, как и у Отца – надо было накормить и подоить корову, накормить семью. Потом школа – Мама была учителем начальных классов. Вечером – проверка тетрадей и куча домашних дел. До электрификации Транссиба, в нашем поселке регулярно были перебои с электричеством. Нередко вечером мы с Мамой сидели за керосиновой лампой – она проверяла тетради, а я готовил домашние задания.

Родители всегда с уважением относились к односельчанам, заботливо помогая им пестовать детей.

В те времена поселок Балай был большим – три леспромхоза, железнодорожная станция, соответственно, много детей и большая школа.

После ликвидации леспромхозов поселок начал «съёживаться» и постепенно превращаться в дачный. Тем не менее, там недавно построили новую прекрасную школу.

Неудивительно, что многие односельчане и выпускники Балайской средней школы до сих пор сохранили самые тёплые воспоминания о наших Родителях.

Назвать Красноярский край моей малой Родиной – язык не поворачивается. Слишком обширны просторы, на которых я родился и вырос.

Навсегда запомнилась ночь, проведённая в заброшенной охотничьей избушке в глухой тайге под Енисейском вместе с моими студенческими друзьями – Борисом Дураковым и его женой Светланой. Сварив суп из белых грибов и копылухи1 и открыв бутылочку болгарского «Бисера», мы наслаждались таёжной тишиной у костра. Правда, ночью к нам в гости заглянул мишка, но избушка оказалась прочной.

Я часто грелся у их семейного очага, пока сам не женился, нянчил их сына Женю, который потом стал моим аспирантом. Бориса недавно не стало, но наша семейная дружба продолжается.

Если бы все двигались только по наезженным путям, то скоро бы мир превратился в одну заезженную и скучную дорогу. К счастью, это не так. Поэтому не всегда верна поговорка о том, что «все дороги ведут в Рим».

Наверное, в душе каждого сочетаются стремления и к уединённости, и к публичности. Но я знаю людей, которые предпочитают глушь тайги людным площадям Рима.

В молодости я тоже часто бывал в тайге, но по возвращении всегда с удовольствием шёл в наш сельский клуб. Тем более что во времена нашего детства телевизоры в деревне были редким явлением, главным окошком в большой мир для нас было кино в сельском клубе и книги.

Прокладывая новые пути, не забывай о цветах, растущих у твоих ног.

Благословенны те времена! Благословенны времена нашей молодости!

Моя большая Родина – Советский Союз, Россия

Работа постоянно отрывала меня от семейного очага. Поэтому его главной хранительницей была Валя. Пока я «мотался» по командировкам или «торчал» на работе с утра до ночи, основные заботы и о детях, и о семье в целом лежали на её плечах. Став более свободным человеком, старался наверстать упущенное. Только теперь у нас два семейных очага – один в Москве, а другой в Пенсильвании. Да и их хранительницами всё больше становятся дочери Таня и Алла.

Студенческая судьба предопределила Алле после обучения в Красноярском и Московском государственных университетах завершить своё психологическое образование в Пенсильванском государственном университете, где она нашла и своё семейное счастье, и достойную работу. Сейчас они вместе с мужем пекутся о душах студентов: Дэвид – студенческий пастор, а Алла, зарекомендовав себя одним из лучших студенческих эдвайзеров университета, стала директором по образовательным программам на факультете бизнеса.

Под стать им и наши внуки: Алина, уже третьекурсница этого университета, отличница, а Кэйлеб – ещё школьник. Оба радуют нас учебными успехами, разносторонностью интересов и духовными устремлениями. Буквально перед выпуском книги мы получили радостное известие: Кэйлеб, ещё завершая школьное обучение, уже успел поступить в университет на Аллочкин факультет, а Алина отправляется на учебную практику в Испанию.

Пенсильвания напоминает мне родной Красноярский край: горы, сопки, густые леса, много красивых рек и речушек… Только климат значительно теплее и мягче. В глубинке люди приветливы и улыбчивы. И хотя американская улыбка заметно отличается от российской, тем не менее она говорит о дружелюбии. А в мегаполисах, как и у нас – все куда-то бегут, но иногда и улыбаются встречным.

Таня, получив образование в области художественного дизайна, имея за плечами хороший опыт обучения и в московском, и в лондонском вузах и защитив кандидатскую диссертацию, находится в активном творческом процессе, разрабатывая и осваивая новые формы и направления работы с молодёжью, обучая других и обучаясь сама.

Впрочем, был ещё один очаг нашей большой семьи – красноярский. Его хранительница – моя сестра Оля, тоже математик, программист. Во время редких поездок на родную землю всегда встречал там тепло и уют. Сейчас Оля перебралась поближе к нам – в Москву.

Наша московская семья увеличилась, а в Красноярске, к счастью, остались ещё мои добрые школьные и студенческие друзья и племянник Женя Широков.

В последнее время, основной формой моей связи с малой Родиной стали современные телекоммуникационные средства, общение в сети Интернет. Мне редко доводится бывать в родном крае.

Но к счастью, остались ещё «источники живого общения» – мой школьный товарищ Андрей Кондрашов, который регулярно наведывается в Москву к своей родне, внукам. И мой «ректорский коллега» – бывший ректор Красноярского государственного педагогического университета – Дроздов Николай Иванович. Наши встречи с ними на московской земле всегда желанны и теплы. Теперь только у них я могу узнать «вживую» о том, что происходит в Красноярске, в Сибирском федеральном университете, в моей родной школе и в родной деревне – Балае.

Балайская средняя школа и Красноярский государственный университет вписаны в мою душу как в святцы.

Вместе с этим время, проведённое в Красноярском инженерно-строительном институте и в МИФИ, стало для меня далеко не «мифическим»: на мои плечи легли непростым грузом первые годы становления молодого сибирского вуза, начало строительства его комплекса, а в МИФИ – создание кафедры криптологии и дискретной математики, долгое руководство кафедрой, развитие научных исследований и подготовки кадров в области информационной безопасности.

На многие годы моим надёжным и, наверное, последним приютом, где у меня есть добрые друзья и интересная творческая работа, стала Российская академия образования. Родным домом для меня всегда были Московский и Новосибирский университеты, Институт математики Сибирского отделения АН СССР.

Много нового и интересного познал, работая депутатом Государственной Думы Российской Федерации, затем заместителем федерального министра и в Аппарате Правительства Российской Федерации в самое тяжёлое для страны время (курировал культуру, науку, высокие технологии и образование), а также во Всероссийском научно-исследовательском институте проблем вычислительной техники и информатизации (ВНИИ ПВТИ).

Наука и образование – мои «заводские трубы», к ним я постоянно возвращался. Остальное для меня было важным, интересным, но проходящим.

Моему поколению крупно повезло и со школьными учителями, и с университетскими преподавателями. Они отдавали всю свою душу детям и молодёжи, не преследуя никаких корыстных целей. Тогда ещё не было той ржавчины – безудержного стремления к деньгам, которая постепенно всё больше и больше разъедает современное общество.

Для нашей интернациональной семьи украинцы и латыши всегда были и останутся родными сёстрами и братьями. Но жизнь ещё раз подтвердила старую истину о том, что политика очень часто становится весьма грязным делом. Как я рад, что вовремя покинул её и вернулся к своим «заводским трубам»!

Я родился и вырос в деревне. Наверное, поэтому иногда хотелось быть «первым парнем на деревне». Судьба сполна подарила эти ощущения: первый ленинский стипендиат родного университета, а впоследствии и его ректор, чемпион дивизии внутренних войск по борьбе самбо, первый ректор Красноярского инженерно-строительного института, долгие годы самый молодой ректор Советского Союза и даже чемпион по стрельбе из пистолета Макарова среди ректоров инженерно-строительных вузов Советского Союза, чемпион по якутской борьбе…

Всё это порождало не чувство превосходства (этим никогда не болел), а чувство уверенности в своих силах и способностях, и это часто помогало в жизни не опускать руки даже в самых непростых ситуациях, которых на моём пути было предостаточно.

Не так давно с друзьями отметили столетие комсомола. Для многих представителей нашего поколения комсомольская работа, в основном на общественных началах, стала хорошей школой жизни. В этом отношении мне повезло, я никогда не был комсомольским «функционером», но «окунулся» в неё основательно – секретарь комитета комсомола Красноярского государственного университета, член бюро Красноярского крайкома комсомола, делегат первого Всесоюзного слёта студентов и 17-го съезда ВЛКСМ, долгое время председатель ревизионной комиссии краевой комсомольской организации.

Поэтому, когда слышу огульную критику комсомольского движения, то думаю о критиках как о неудачниках по жизни.

Мне посчастливилось побывать во многих уголках нашей необъятной Родины. Пожалуй, наиболее яркие и глубокие впечатления остались от природы и людей Якутии, Чукотки, Камчатки и Приэльбрусья, конечно, если не считать родного Красноярского края.

Чукча ехал по снежной равнине и пел о том, что видела его душа. Я как тот чукча – бреду по жизни и воспеваю увиденное… но не все мои песни услаждают слух.

В 2018 году третий раз после двадцатипятилетнего перерыва посетил солнечную Якутию. Белые ночи Якутска снова подняли меня рано утром, заставили вспомнить первое посещение якутской земли. Изменения впечатляют – Якутск расстроился и похорошел.

Ещё раз убедился, что Якутия – уникальный полигон для испытания человека на прочность. Якуты с достоинством выдерживают суровые испытания.

Ближе познакомился с северной культурой и искусством – какие прекрасные голоса, как чисты и поэтичны души северян!

Празднование якутского Нового года в день летнего солнцестояния – это тоже поэзия.

В 2018 году с женой побывали в Кабардино-Балкарии, встретили старых друзей и познакомились с новыми. С друзьями побывали на Голубых озерах, проехали по Чегемскому и Баксанскому ущельям и вспомнили нашу аспирантскую молодость. И если в первое посещение Приэльбрусья по утрам, до научных заседаний, бегал на Ледовую базу и на Поляну нарзанов, то сейчас занимался спортивной ходьбой в прекрасном старинном парке Нальчика.

Семь лет назад слетал в Сибирь, в Тюмень, на юбилей старого доброго друга, академика РАО Геннадия Филипповича Куцева, соратника ещё по Красноярскому государственному университету.

С его подачи в мой лексикон прочно вошла фраза: «Дальше Сибири не сошлёте».

Этот афоризм часто становился и его, и моим веским аргументом в московских коридорах власти. Геннадию, как и мне, пришлось поработать и в Сибири, и в столице. Но он вернулся в родные пенаты, а у меня этого не получилось.

К сожалению, он уже ушёл в тот мир, куда и мы путь держим.

Приобретения и потери

Как много хороших людей проходят с тобой по жизни! Но часто принимаешь это как должное и не успеваешь поблагодарить Бога и их за то, что они были рядом. Иногда понимаешь это слишком поздно, и наступает раскаяние.

С глубоким уважением отношусь к тем, кто в трудные моменты не прогибается, а способен взять на себя ответственность и в принятии решений, и в действиях. Большинство моих друзей – такие люди. Иногда мне кажется, что своих друзей я не выбирал сам, а они мне были даны свыше. Благодаря характеру моей работы, у меня был весьма широкий круг общения, поэтому добрых друзей у меня немало, но близких – единицы.

Редко ошибался в оценке людей. Мне ещё не встречался человек, о дружбе с которым я думал с сожалением. Но уважение к некоторым постепенно превратилось в чувство отвращения. К счастью, их немного.

Не ищите врагов там, где их нет – они могут появиться сами. Впрочем, не ищите и приключений на свою голову. Не зря говорят: «Кто ищет, тот всегда найдёт». Ищите добрых людей и друзей и обрящете.

Наиболее близким другом и единомышленником для меня всегда был старший брат Слава, хотя наши стези были разные – я занимался наукой и образованием, а он – проблемами государственной безопасности.

Я всегда равнялся на него и благодаря ему приобщился к спорту. В школе бегал на лыжах, потом он заразил меня борьбой самбо. За долгие годы совместного регулярного бега по утрам мы с ним вместе «накрутили» не одну сотню километров по московским улочкам во время моих частых командировок в Москву.

Мы были очень близки, но редко обсуждали свои личные проблемы, старались не нагружать ими друг друга. Тем не менее видели их и всегда помогали друг другу. Никогда не обсуждали женщин, ни близких, ни чужих. Наверное, всё это – воспитание Родителей. Каждый должен терпеливо нести свой крест, стараясь не обременять других.

Славины фразы: «Хорошо жить не запретишь» и «Не завидуйте чужому счастью». Он их повторял, когда видел разгул «новых русских».

Когда слышу слова тёща и тесть, всегда встаю по стойке смирно – мне с Полиной Петровной и Дмитрием Федоровичем Сахарниковыми крупно повезло, как и с женой Валентиной, тоже математиком.

В годы нашей молодости я увёз её после одной из научных алгебраических конференций, нередко проходивших в Гомеле, в далёкую и долгую «сибирскую ссылку», и мы оба никогда не жалели об этом.

Валя, талантливый математик, педагог, несмотря на принципиальность при оценке знаний студентов, всегда по-доброму относилась к ним и пользовалась уважением и любовью большинства. Впрочем, как и своих коллег – математиков и при работе в Красноярском государственном техническом университете, и в Академии ФСБ.

Студенты в сети Интернет её называли ласково Лапочка. И сейчас, когда её уже нет, мы с дочкой подобрали на даче бесхозную кошечку, ещё котенка, и назвали её тоже Лапочка. Она скрашивает мое одиночество во время отъездов Тани.

Во многом благодаря Вале и Славе, а также академику РАМН Анатолию Болеславовичу Смулевичу, его коллегам из Центра психического здоровья и моему доброму товарищу, академику РАО Сергею Владимировичу Дармодехину, я преодолел опасный недуг – депрессию, которая возникла после ухода из активной административной и политической деятельности. Затем закрепил успех систематическими спортивными занятиями.