Сборник о варягах

Песня первая

Шумели древней пущи могучие дубравы,

Где жили в стародавность племен седых управы.

Словене пели песни над ильменской водой,

Леса их были полны и птицей, и едой.

В соседстве чудь глухая в болотах мох копала,

И кривичей дружина в лесах рассвет встречала,

И меря на озерах раскинула дома,

Но на холмы славянские спустилась скорби тьма.

Приплыли из-за моря варяжские драккары,

Принесли они на земли суровые пожары.

Их конунги стальные не ведали стыда,

Они с племен сгоняли огромные стада.

Они просили соболя и шкуры серых лис,

Чтоб пахари от вольности навеки отреклись.

И плакали славяне, отдав последний мед,

И под ярмом заморским стонал весь честный род.

Терпели люди долго, но гневом кровь вскипела,

Сказали старцы вече: «Конец кладем пределу!

Зачем мы отдаем им плоды своих трудов,

И кормим на халяву наглых северных волков?»

Собрались рати дружно, ковали ночью стрелы,

Чтоб защитить от грабежа родимые пределы.

Славяне, чудь и кривич подняли топоры,

И вспыхнули сигнальные костры поверх горы.

Пошли они на лагерь, где враг беспечно спал,

И горький хмель пришельцев в ту ночку донимал.

И грянул бой свирепый у ладожской воды,

Где пали от ударов варяжские ряды.

Бежали конунги на север, в туманные просторы,

Оставив на песке свои щиты и споры.

И радовались люди, что свергнуто ярмо,

И солнце правды вольной на небесах взошло.

Но радость та хмельная недолго продолжалась,

И старая обида в сердцах опять поднялась.

Не знали племена, как им закон вершить,

И кто из них имеет право главным в мире быть.

Восстал тогда в безумии сосед на своего соседа,

И за столом пиров забылась общая победа.

Словене шли на кривичей с мечами поутру,

И чудь стрелу пускала сквозь серую кору.

Горели те селенья, что прежде процветали,

И матери в слезах детей своих качали.

Поля топтали кони, гнило зерно впотьмах,

И воцарился ужас на выжженных холмах.

Никто не верил брату, и брат не верил брату,

За мелкую обиду просили кровью плату.

Судья судил нечестно, за звонкое сребро,

И люди позабыли про правду и добро.

Там, где дымились избы, теперь бродили волки,

И от былых законов остались лишь осколки.

Траву косою острой никто не смел косить,

И страшно было людям на белом свете жить.

Кричали на дорогах: «Зачем мы волю взяли,

Коль сами мы себя в неволю заковали?

Варяги брали дань, но мир у нас стоял,

А ныне всякий родич убийцей брату стал».

Собрались снова люди, но не для лютой битвы,

А чтоб вознесть богам последние молитвы.

И на холмах высоких, где пепел остывал,

Каждый старик седой о мире лишь мечтал.

Они смотрели в небо, где тучи грозно плыли,

И прошлые обиды в сердцах своих судили.

Осознали племена, что нет у них царя,

И над землей обильной встает в огне заря.

Так хаос воцарился в лесах и на озерах,

В бессмысленных боях, в кровавых лютых спорах.

Земля была богата, но лада не нашлось,

И много горьких слез в те годы пролилось.

Тогда решили старцы, что нужен грозный суд,

Который чужеземцы в наш дикий край внесут.

Чтоб не было родства у праведных судей,

И чтоб закон суровый скрепил сердца людей.

В те дни стонал и Волхов, неся тела людские,

И забывали люди свои права родские.

Кто был сильнее телом, тот и считался прав,

И укротить никто не мог свой дикий, хищный нрав.

Один рыбак на лодке не смел пускаться в воду,

Боялся он встречать чужую там породу.

И землепашец в поле не выводил быка,

Ведь из кустов соседских росла врага рука.

Славянский вождь великий сидел в своей управе,

Но подданные больше не думали о славе.

Они делили шкуры, меняли нож на хлеб,

И каждый к нуждам ближнего остался глух и слеп.

Забыли караваны дорогу на Царьград,

И не возил купчина богатый свой подряд.

На всех речных мысах засели воры враз,

И не щадили слуг они в полночный страшный час.

Спросила чудь у мери: «Доколе будем биться?

Доколе нашей крови на землю эту литься?

Мы выгнали варягов, чтоб вольными подохнуть,

И от своих мечей в сырой земле заглохнуть?»

Но меря не ответила, лишь лук свой натянула,

И стрела со свистом в грудь воина шагнула.

И снова завязался на три недели бой,

И берег покрывался увядшей лебедой.

Священные дубравы, где Перун стоял суровый,

Окрасились багрянцем, как будто в плащ венчальный новый.

Но боги не спасали слепых своих детей,

И гибли люди массами в безумии страстей.

Тогда один старик, чья голова бела,

Припомнил старый лад и прошлые дела.

Сказал на тайном сборе у старого креста:

«Наша земля без князя — как круглая сирота».

«Мы все равны по крови, и в этом наша слабость,

Ведь победа брата приносит только ярость.

Нам нужен тот, кто сверху на всех нас поглядит,

И словом справедливым обиду прекратит».

«Пусть будет он чужак, не знающий наш род,

Чтоб не судил он в пользу своих родных болот.

Пусть принесет присягу на верность и закон,

И защитит наш край от будущих племен».

Услышали те речи усталые мужчины,

И опустили вниз тяжелые дубины.

Они смотрели в землю, где кровь еще текла,

И мысль о дальнем князе им душу обожгла.

Дымились очаги, еда в них не варилась,

И рожь на дальних пашнях давно уже свалилась.

Природа замирала пред первою зимой,

И каждый воин тайно хотел идти домой.

Так завершался год в слезах и в лютом горе,

И племена сошлись на ильменском просторе.

Чтоб вынести решенье, какого свет не знал,

И завершить войну, от коей мир устал.

Они стояли молча, в глаза друг другу глядя,

И первый шаг к спасению задумал мудрый дядя.

Он указал рукою за синее поморье,

Где ждал их новый путь и славное приволье.

Утихли на мгновенье кровавые раздоры,

И смолкли на холмах безумные укоры.

Сошлись мужи старейшие к озерной синей глади,

Забыв свои мечи великой правды ради.

Там Ильмень бушевал, катя седые волны,

И берега его людьми до края были полны.

Пришли словене чинно, за ними чудь шагала,

И меря свой доспех пред вечем очищала.

Пришли мужи от кривичей, угрюмы и суровы,

Они надеть на сердце закон были готовы.

Никто не брал копья, никто не поднял щит,

И голос старых распрей на вече был забыт.

На холм высокий вышел старик, покрытый сединою,

Он правил много лет своею родною семьею.

Гостомыслом звали старца в славянском славном роде,

И слово его чтили при всякой непогоде.

Он поднял руки к небу, где солнце ярко пело,

И вече присмирело, на старца поглядело.

«Послушайте, браты, — сказал он громким басом, —

Земля исходит кровью под этим страшным часом».

«Мы выгнали варягов, чтоб жить своим умом,

Но превратили в пепел свой собственный мы дом.

Враждуют наши роды, и правды нет в помине,

И гибнут наши дети в лесной глухой низине».

Словен не верит кривичу, а меря губит чудь,

И этот страшный выбор нам заменяет путь.

Коль будем мы и дальше мечи вращать впотьмах,

То пропадем навеки на выжженных холмах.

«Нам нужен сильный муж, что встанет над родами,

Кто не связан кровью и давними делами.

Кто будет нам судьею, карающим и правым,

И укротит наш нрав своим законом здравым».

Шумело долго вече, как лес во время бури,

И птицы разлетались в небесной той лазури.

Одни кричали: «Волю мы отдаем чужому!»

Другие отвечали: «Нет мира больше дому!»

Но Гостомысл разумный берет опять бразды,

Чтоб отвести от края преддверие беды.

«Не в рабство мы зовем варяжского царя,

А чтоб над нашей Русью взошла суда заря».

«Пусть правит он по ряду, по нашему условью,

И за корысть чужую не жертвует он кровью.

Мы дань ему заплатим за верную охрану,

И залечить поможем на теле эту рану».

Тогда мужи смирились, поникли головами,

И согласились старцы с мудрыми словами.

Сказали: «Быть по сему, поищем мы вождя,

Кто защитит наш берег, покоя не щадя».

И выбрали послов из благородных каст,

Кто волю всех племен варягам передаст.

Словенский умный витязь, и кривич молодой,

И чудин, что крещен был озерною водой.

Они сложили грамоту, понятную для всех,

Чтоб принесла поездка им счастье и успех.

Заглавными стихами вписали в свиток строфы,

Чтоб избежать в судьбе дальнейшей катастрофы.

«Земля у нас велика, — писали те мужи, —

И зеленеют пашни сквозь лесные рубежи».

И дичи в наших пущах, и рыбы в реках много,

Да только нет порядка у нашего порога».

«Придите княжить нами, судить по правой чести,

Чтоб не было меж нами ни зависти, ни мести.

Мы отдаем вам троны в прекрасных городах,

И имя ваше славное удержим мы в веках».

Собрали для послов припасы в дальний путь,

Чтоб на морских дорогах они могли вздохнуть.

Давали им меха, тяжелое сребро,

И верили славяне в грядущее добро.

Жены стояли плача у самой у воды,

Они просили бога избавить от беды.

Ведь путь за море труден, туманен и глубок,

И берег чужеземный от родины далек.

Послы одели платья из лучшего сукна,

И на реке качалась высокая корма.

Ладья была крепка, дубовые бока,

И вдаль ее несла широкая река.

Осталось вече сзади, утих народный крик,

На берегу молился тот мудрый наш старик.

Он знал, что это вече запомнят на века,

И станет наша сила могуча и крепка.

Племена вернулись в избы, затушены костры,

И стали думы братьев спокойны и добры.

Они не брались больше за острые ножи,

И мирно охраняли лесные рубежи.

Все ждали возвращенья заморского посольства,

И в душах угасало былое недовольство.

Словене созывали соседей на обед,

Забыв про десять тысяч своих недавних бед.

А на ладье послы всматривались в даль,

Где волны обнимали зеленую вуаль.

Они проплыли Волхов, Ладогу прошли,

И знаки дальних стран в тумане проросли.

Ветра качали парус, неслась ладья вперед,

Туда, где варяжский суровый жил народ.

Каждый посол в пути ту грамоту читал,

И каждый слово «порядок» тихо повторял.

Они судили тайно, какой же конунг встанет,

И кто из них славян в обиду не заманит.

Ведь шведы и норманны бывали тут не раз,

И помнили они их грозный, дикий глаз.

Но Гостомысл на вече хвалил варяжский род,

Там чтут закон сурово из года в долгий год.

Они не просто грабят, а строят города,

И слово держат крепко на долгие года.

Именно к этой руси держали путь мужи,

Минуя скалы, рифы и водные межи.

И солнце над водою садилось в океан,

Смывая след былых и горестных славян.

Балтийская волна хлестала по бортам,

И каждый дипломат молился всем богам.

Словен крепил канаты, а кривич весла брал,

И чудин на корме уверенно стоял.

Два дня и две ночи туман стоял стеной,

И небо обнималось с безумною волной.

Но вера в правый суд вела ладью вперед,

Туда, где у морей силен варяжский род.

На третий день пути рассеялся туман,

И расступился вширь великий океан.

Послы увидели скалы, суровый серый брег,

Где начинал варяг свой деревянный бег.

Там на гранитных кручах стояли города,

И у причалов мокли драккаров череда.

Дым поднимался в небо от кузниц и костров,

Там не боялся воин тяжелых вражьих слов.

Навстречу вышли люди с оружьем на плечах,

Сверкали их доспехи в полуденных лучах.

Их конунг синеглазый сидел на престоле высоком,

Окидывая море своим орлиным оком.

То Рюрик был могучий, гроза чужих судов,

Он в битвах заслужил немало громких слов.

И с ним сидели братья — два верных близнеца,

Их мужество и гордость пленяли все сердца.

Послы сошли на берег, склонились до земли,

И дары драгоценные из лодки принесли.

Они несли соболей, куниц и чистый мед,

Чтоб их радушно принял великий русь-народ.

Спросил их Рюрик грозно: «Зачем пришли сюда?

Какая принесла вас соленая вода?

Иль воевать хотите за вольные леса,

Иль посмотреть пришли на наши чудеса?»

Тогда ответил кривич, шагнув вперед один:

«Мы не воевать пришли, великий господин.

Мы посланы от веча, от четырех племен,

Чтоб укрепить порядок для будущих времен».

Достали мужи свиток, где подписи стоят,

И буквы на пергаменте от холода дрожат.

И зачитали вслух они священные слова,

От коих у варягов кружилась голова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.