Парадигма воплощенной любви. Рассуждения на тексты Священного Писания

НАЧАЛО

Первая строка Библии «В начале сотворил Бог…» звучит на языке еврейского оригинала как «Берешит бара Элохим». Проблемным моментом является то, что слово Элохим есть множественное число слова Бог, а глагол «бара» — «сотворил» стоит в единственном числе, т. е. дословный перевод фразы должен был бы звучать как — «в начале сотворил боги». Но за почти две тысячи лет переписывания священного текста Ветхого Завета еврейскими мудрецами и хранителями писания древности никто не посмел исправить этот текст, он упорно переписывался в таком виде.

Для нас, людей новозаветных, этот текст не является проблемой, мы знаем, что Бог есть Троица и множественное в Боге составляет откровенное знание христианства. Но удивительно, что именно с этого откровения в прикровенном виде начинается вся Библия и то, что народ, хранивший это писание, не разрушил этого откровения, которое при этом оставалось для них тайной. Волшебство и мистика (применю именно эти слова, редко употребляемые в отношении к чуду) Священного Писания с первых слов не позволяют нам читать этот текст так, как мы привыкли читать другую литературу. Священное Писание — это код, это послание, это тайна, одновременно открытая и сокрытая. Или лучше сказать, что это всё сразу — кодовое тайное послание.

Представьте теперь, что у вас есть текст кода, вы видите буквы, возможно они даже составляют слова, возможно сочетания слов дают осмысленные предложения или даже весь текст вполне себе составляет некое содержание, но только те, кто знает, что это шифр, начинают искать истинный смысл этого послания. И в этом поиске преимущество имеет тот, кому известен ключ к этому шифру или хотя бы способ шифрования. Вот в этом и заключается основная тайна Библии, ее текст понятен всем, а смысл не каждому. Потому что одни читают Писание, а другие изучают (исследуют) его — расшифровывают, останавливаясь мыслью на каждой строчке, пытаясь подобрать подходящий ключ к смыслу Божественного Откровения.

Почему нужно было «шифровать» Откровение и какие ключи можно пробовать подбирать при работе с ним — об этом далее.

КОД «БЕРЕШИТ»

Первое знание о способе «расшифровывания» Ветхого Завета — Ветхий Завет открывается в Новом Завете. Проверим это. Берем уже известное нам «В начале сотворил боги» и смотрим Новый Завет, видим, что с того же «В начале» начинается Евангелие от Иоанна.

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть». (Ин.1,1—3)

Вот и расшифровка множественного числа боги-Эллохим. Св. апостол Иоанн Богослов очень четко разъясняет то, что 2 тысячи лет составляло прикровенную тайну. Он принципиально точно начинает свою книгу с того же слова, с которого начинается Бытие для того, чтобы читающий отправился туда, где сокрыта тайна бытия мира. Итак, обратите внимание на то, как евангелист исключает уже возможность каких-либо неточностей; во-первых, Слово было у Бога, т. е. Слово отлично от Бога; а во-вторых, Слово было Бог, т. е. Слово само есть такое же божество, как и Бог; и в-третьих, он еще раз повторяет, что Слово у Бога было в начале, т.е. в момент Творения они, Элохим-боги (Бог и Бог Слово), были вместе, а значит это они (Элохим) и сотворили всё в начале. Таким образом исключается мысль о том, что кто-то из них мог существовать раньше другого, определяя равенство божественности Отца и Сына в данном случае по существованию или, другими словами, запрещается мыслить о сотворении Сына Отцом, так как оба участвовали в творении в его начале. То есть начало книги Бытия «Берешит бара Эллохим», через ключ — берешит (в начале) расшифровывается в Новом Завете.

Уже после, православная догматика, основываясь на божественном откровении определит, что Бог един в трех лицах Отец, Сын и Дух Святой (о Духе мы будем говорить позже), т. е. единая божественная природа принадлежит одновременно сразу трем лицам. Нам не так сложно это помыслить, понимая, что мы, люди, осуществляем свое бытие, когда каждая личность ипостазирует свою природу, то еесть единая человеческая природа разделена между человеческими личностями, а единая божественная природа не разделена между тремя личностями, но все трое Они пребывают в одной не разделенной божественной природе. Представлять это я думаю не стоит, даже при самом живом воображении, но понимать это надо, однако задача объяснять это лежит на догматическом богословии, а мы вернемся к размышлению над текстом.

Некоторые могут спросить, а многие и спрашивают, что было до того, как Бог сотворил… Если не торопиться задавать этот вопрос, можно понять, что Библия словом «в начале» ставит границу времени, говоря о том, что творение произошло в начале, то есть оно и есть начало, точка отсчета, начало времен и самого времени, т.е. вопрос со временным смыслом «что было до того» задавать к моменту, когда время еще не существовало — некорректно. Поэтому желающим получить эти знания, требуется перефразировать вопрос. Кстати, не так давно физики времен Эйнштейна осознали, что время есть свойство материи. Не нагружая читателя элементами теории относительности скажем только, что время фиксируется нами ввиду чреды ощущаемых перемен, а так как неизменный Бог не имел, не имеет и не будет иметь перемен в своей природе, то и время как категория не является Его событийной реальностью и возникает только вместе с изменяемым миром. Употребив в предыдущем предложении три времени глагола иметь, я, конечно, не ушел от времени, но хотя бы попытался охватить его всё, хотя теперь вы, наверное, догадываетесь, что всё время от начала до конца это лишь малая часть бытия.

НЕБО И ЗЕМЛЯ

Попробуем теперь прочитать выборочно текст первой главы Бытия за пределами первых трех слов:

«В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста (ЦС1 — неустроена), и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою». (Быт.1:1—2).

…

«И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды». (Быт.1:6).

Вот текст, с которым придется поработать. Этот текст стоит нарисовать, чтобы понять, что за послание нам здесь отправлено. Даже бегло еще раз пробежавшись по этому отрывку, вы должны были заметить, что он состоит из серии связанных взаиморасположений объектов. Так он состоит из слов под, над, посреди, отделяет.

Итак, Бог творит вроде бы известные нам из личного опыта небо и землю, но не будем торопиться, потому что уже в следующем стихе мы читаем, что земля была безвидна и пуста, а это противоречит нашему опыту. А дальше тьма над бездною, а Дух над водою. Вот здесь бы и пригодился схематичный рисунок взаиморасположения этих явлений, если бы не одно обстоятельство. Не будем забывать, что мы все еще находимся невдалеке от момента именуемого «в начале», т. е. все что сейчас составляет наш внутренний багаж сознания, на тот момент отсутствует, и в этом тотальном начале Бог сотворил только некое небо и некую землю, которая безвидна и пуста. И вдруг возникают четыре новых понятия: тьма, бездна, Дух, вода. Ну про Дух есть подсказка, это Дух Божий, его никто не творил, поэтому третье лицо Пресвятой Троицы уже в первой главе Ветхого Завета обозначается как божественная сущность, пусть и не так конкретно как Иоанн сказал о Сыне, но ведь это только начало всей истории, но и в этом уже чуткий духовный ум приблизится к тайне Элохим (Боги). Осталось расставить правильно тьму, бездну и воду.

Итак тьма. Про землю сказано, что она безвидна или как в церковнославянском переводе невидима, что по смыслу и есть тьма — не имеет вида или невидима, т. е. такое состояние, когда не видно. Значит тьма относится к сотворенной «в начале» безвидной, невидимой земле. Так же и вода. Но тут необходимо прибегнуть к церковнославянскому тексту, который говорит, что земля была неустроена, а это свойство воды быть неустроенной в своих границах, не иметь формы, не иметь устройства, растекаться в пространстве. Вот таким виделось бытописателю то, что он назвал земля неустроенная, невидимая тьма-вода.

А теперь что же над чем было — тьма над бездною, а Дух над водою. Заметим, что не сказано, как располагались относительно друг друга тьма и вода, что вновь указывает на то, что это не два разных вещества, а два состояния одной земли, которая похожа и на тьму по своей безвидности и на воду по своей неустроенности. Итак, получается снизу вверх расположены бездна, тьма-вода (земля) и Дух Божий в самом верху. Зачем бытописатель рассказывает нам о вертикальном расположении этих явлений? И тут мы сталкиваемся с еще одной важной особенностью Библии. Библия не рассказ о явлениях, Библия книга о смыслах явлений. Ведь сотворенная земля подвешена между или находится на границе между Богом-Творцом, который один имеет самосущее бытие, и бездной, которая не сотворена и не имеет бытия, т. е. есть небытие. Примерно об этом очень красиво сказал Святитель Филарет, митрополит московский: «Творческое слово есть адамантовый мост, перекинутый над двумя безднами — над бездной непостижимости Бога и над бездной нашего собственного ничтожества. На сем мосту мы, как твари, и пребываем».

Вот о чем сообщает нам в этой геометрии бытия Священное Писание: мы не «болтаемся», как в космосе между звездными галактиками, вращаясь по бесконечным орбитам. Нет, мир прежде всего имеет строгую вертикальную ориентацию между двумя бесконечностями — Божественного бытия и собственно бездонного падения, в противоположную от Бога сторону. Позже мы поймем, что это лишь стартовая позиция, из которой творение может двигаться в любую сторону, и двигать его будет человек.

Так нам открылось важное свойство священного писания состоящие в том, что Библия, это повествование о духовном устройстве мира и о духовных законах, действующих в мире. Поэтому священные тексты отличаются по восприятию от привычных нам описаний этого мира, имея целью не простую задачу, рассказать нам через символы видимого нами чувственного мира о невидимом устроении творения. Знание это для нас имеет важнейшее значение, потому что, как пренебрежение законами физики ведет к искалечиванию плоти (переломы, ожоги и даже смерть тела), так и пренебрежение духовными законами бытия, калечит душу и само бытие, о чем в дальнейшем в самой Библии будет немалое число примеров. В начале же Писание, сообщает о том, как этот мир устроен и первое, что мы узнали, это то, что он духовно ориентирован — сверху Бог, снизу бездна.

Поговорив о первых понятиях, продолжим читать Священное Писание:

И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. [И стало так.]

И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так.

И назвал Бог твердь небом.

…

И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. [И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша.]

И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями…

(Быт.1:6—10)

Дальше Библия описывает уже внутреннее содержание того, что в начале именовалось землею. Примечательным является то, что та вода, которая олицетворяет некое неустройство первоматерии, разделяется сама между своими частями твердью. Вот эта твердь и названа Богом небом, под которым разворачивается примерно знакомая нашему знанию картина, где воды, собранные под небом названы морями, а явившаяся в результате этого суша названа Богом землею. Итак, наконец-то текст Писания добрался до обозреваемого нами мира, тем небом-твердью, землею-сушей и морями-водою, которые нам знакомы как космос, планета Земля и наши моря-океаны.

Взаиморасположение Творения

Обратим внимание, что за пределами нашего чувственного восприятия остается не только небо первого дня творения, но и вода, которая над твердью-небом, космосом, не доступна нашему теперешнему бытию. Разве только апостол Павел приоткрывает эту завесу, в своем откровении сознаваясь, о человеке, который был восхищен почему-то именно до третьего неба. Но нарисовав представшую нам картину творения из книги бытия можно увидеть, что над первым известным нам небом-космосом, расположен слой воды, что над твердью — небо второе, и дальше небо первого дня творения — третье небо. Возможно, об этом третьем небе и сообщает апостол следующее:

только не знаю — в теле, или вне тела: …был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать. (2 Кор.12, 3—4)

И в послании к евреям (9:24) Павел пишет, что Христос вошел в самое небо, чтобы предстать пред лицом Божиим. Да и Соломон в обращении к Богу (3Цар.8,27) разделяет понятия, говоря: «небо и небо небес».

Приведенные здесь цитаты в отношении неба, согласны друг другу, хотя говорят о явлениях, не относящихся к чувственному опыту. Заметим, что их писали разные люди в разные времена с разным жизненным опытом: Моисей, Соломон, апостол Павел. Этот факт свидетельствует о едином источнике всех текстов, коим является Бог и его Откровение, люди же есть участники этого божественного откровения, пережившие этот опыт или получившие это в виде знания и зафиксировавшие их в тексте. Отсюда и проистекает единство смысла при разнице стилистики и времени написания, уровня образования людей, записывавших Священные тексты. Вот еще одно свойство Библии — сквозное согласие смыслов, проистекающее от единства источника знаний — божественной реальности. Это, кстати, позволяет четче определять границы библейских понятий, сопоставляя их значения в различных местах всего Писания, примерно так, как если бы мы смотрели на один предмет с разных сторон.

Итак, и церковное предание, согласное со свидетельствами Нового и Ветхого заветов, указывают нам, что исходное творение мира, как неба и земли, есть творение духовного или ангельского мира — неба, и мира материального — земли. Еще они называются мир ангельский — умопостигаемый, так как духи не могут быть познаны иначе, кроме как умной человеческой душою, а мир материальный называют чувственным, ибо по способу познания его чувствам человеческим доступен.

Мы подошли еще к одному способу написания, а значит и к способу понимания текстов Писания. Как видите сущности первого дня творения, названы по именам сущностей из второго дня — небо и третьего дня — земля, почему же так? Библия написана для нас, наше сознание ограничено человеческим опытом, живущим, как мы видим в небольшой части творения, не простирающееся за границы «первого» неба, знаемого нами, как космос. Поэтому для того чтобы обозначить для нас те явления, которые превосходят наше сознание, необходимо отыскать в нем (в сознании) символически схожее, известное нам явление, которое по какому-либо внутреннему смыслу тождественно, описываемому неизвестному. Чем же ангельский духовный умопостигаемый мир может быть сопоставим с нашим небом, почему Библия назвала его тоже небом? Подумаем и найдем тождество: высота, чистота, воздушность (неосязаемость), символизируют нематериальность. В общем-то даже неискушенный в богословии человек местом пребывания ангелов считает некое небо, толком не отдавая себе отчета, что это. Хотя теперь, мы, наверное, начинаем догадываться, что небо небу рознь. Это и есть еще одно важнейшее свойство библейского языка — символизм, т. е. описание смысла через язык символа.

Про язык символа можно написать тома, но кажется, что самый прямой смысл этого понятия лучше всего указывает на то, как работает символ. Симболом (греч.) в древней Греции называлась глиняная табличка, которая ломалась пополам и отдавалась двум людям, которые потом позволяла определить их причастность к одному делу. По двум половинкам разломанной таблички, посвящённые в ту или иную тайну, или коммерческий договор, узнавали друг друга. Потому что подделать излом глиняного предмета, как вы понимаете нельзя, но зато две половинки, составлявшие когда-то одно целое, идеально входили друг в друга, исключая ошибку идентификации. Так вот и Священное Писание соединяет в нашем сознании познанное нами с непознанным путем тождества стыка — границы излома символа. Дальше вооружившись и этим приемом, продолжим размышлять над текстом книги Бытия.

Как видим, для обозначения материального мира первого дня творения бытописатель выбрал слово земля, хорошо осознаваемое нами, как противопоставление воздушному и прозрачному небу. Понимаем теперь, что наше небо и земля, не просто символически похожи с умопостигаемым и чувственным миром, но что и соотношение этих двух миров между собою примерно такое же, как между небом и землей, то есть одно вверху, другое внизу, но уже в духовной вертикали, выстроенной в самом начале по отношению к Богу и бездне.

И еще одна ремарка, в завершение этого сюжета, будет касаться вопроса наименования явлений. Заметим на этом примере, что натуральному небу и земле имя называет Бог, это значит, первое — что они, по сути, небо и земля, а второе — что они подвластны Богу, так как, и мы с этим будем часто встречаться на страницах Писания, имя дает тот, кто имеет власть над именуемым. В повседневной жизни признается право родителей именовать детей, а еще в различных сообществах пытающихся установить над человеком свою власть, ему присваивают клички (школы, секты, тюрьмы и т.п.). Итак, в данном случае видно, что небо и земля не принадлежат человеку, так как имя им дал Бог и они в его власти. Будем и далее по тексту отмечать этот нюанс. Кстати, отметим, что про небо и землю первого дня творения не сказано, что так их назвал Бог, так как они по сути не небо и земля, а два мира, сущность которых для человека в этом состоянии, не доступна. Поэтому как их называет Бог, то есть их истинное сущностное название, нам пока не известно.

СВЕТ ПЕРВОГО ДНЯ

В повествовании о творении земли мы умышленно пропустили текст с 3 по 5 стих, так как он стоит особняком от творимого, в рамках неба и земли мироздания. В этих стихах появляется нечто не творимое Богом, но являющееся по его глаголу.

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.

(Быт.1, 3—4)

Итак, свет пришел в мир особым образом, он не сотворен, он стал, потому что Бог сказал ему быть. Из этого мы узнаем, что это не тот свет, который излучают небесные светила, которых еще нет, это особый свет, который имеет свойство отделяться от тьмы. Свет первого дня, это еще и единственное явление, про которое сказано, что он хорош, дальше значение хорошо прилагается только к совокупности процессов в смысле хорошести этапов мироздания, а свет хорош сам по себе.

Свет единственное в творение, что появилось от слова, которое сказал Бог. Задействуем первый принцип прочтения Священного писания — Ветхий Завет открывается в Новом, вспоминаем опять первую главу Евангелия от Иоанна, из которой мы узнали про Слово, которое было в начале у Бога. И Ветхий Завет в самом начале уже прикровенно говорит в категориях Бога, Духа и Слова. Сам Иоанн продолжает вести своё Евангелие параллельно книги Бытия:

В нем была жизнь и жизнь была свет человеков и свет во тьме светит и тьма не объяла его (Ин.1,4—5).

В предыдущей теме мы определили еще одно свойство библейского языка — символизм, заключающееся в том, что умопостигаемые вещи, познаются нами через качественную схожесть с известными нам явлениями чувственного мира. Посмотрим и на свет первого дня творения. Отметим, что Бог не называет свет светом, также как небо и земля первого дня творения не были названы Богом, но позже Он именует небом и землею, то, что мы знаем как наше небо и нашу землю — моря и сушу. Значит свет первого дня творения тоже относится не столько к чувственному, то есть наблюдаемому нами свету, сколько к умопостигаемому, доступному восприятию умной души человеческой и ангельской природе. Отсюда становится понятным и свойство света не соединяться с тьмой, т.е. свет, есть такое качественное явление этого мира, которое позволяет этому миру сохранять хорошее отношение Бога и тьма не может ни уничтожить, ни поглотить, ни даже смешаться с ним и сделать свет, например, как бы мы сказали в нашем чувственном мире, тусклым.

Апостол напишет: «все бо являемое свет есть», т.е. то что стало явлено, стало светом, а то что освящено светом уже не соединяется с тьмою. Кстати, на этом «механизме» построена исповедь: человек совершивший грех сделал не хорошее, свет хорош, не хорошее не есть свет. В человеке есть тьма, Бог не может обитать во тьме (в русской православной церкви не допускают к принятию тела и крови Господа без исповеди, хотя эти таинства — покаяния (исповедь часть этого таинства) и причастия — два разных, не связанных между собою таинства). На исповеди человек называет грех другому человеку, священнику, призванному в свидетели того, что грех явлен, а всё являемое свет есть, то есть уже не тьма. Человек избавился от тьмы, значит может явиться свет, и священник призывает Бога, который придя, являет свет и грех становится не бывшим, так как тьма не может пребывать (соединяться) в свете. Исповедующийся чист от этого греха. В дальнейшем в истории и Адама и Каина сам Бог пытался исповедовать их после совершенного ими греха, но они не смогли назвать грех и остались во тьме.

В молитве перед исповедью священник читает такие слова: если что скроете от меня — двойной грех примите. Скрыть что-то, покрыть тьмой, то есть одну тьму, покрыть другой тьмой — грех на грех, двойной грех. Эти размышления дополняют наши знания о явленном свете, не соединяемым с тьмой, тем, что этот свет не только существует сейчас, но и является важнейшей категорией в духовной жизни каждого человека.

Теперь, вернемся к Евангелию от Иоанна и перечитаем: «В нем была жизнь и жизнь была свет человеков». После исповеди человек может подходить к таинству причастия и принимать в себя ту жизнь, которая для человека свет.