Парадигма воплощенной любви. Рассуждения на тексты Священного Писания
- -
- 100%
- +
Еще заметим, что сам процесс творения из безвидного и неустроенного в оформленное и видимое стал происходить после явления света. То есть свет первого дня есть способ оформления жизни, в дальнейшим воля человека, более возлюбившего тьму, нарушит, то, что содержится светом Слова.
Что еще мы можем помыслить об этом свете? Вспомним, что Писание в известных нам чувственных явлениях, пользуясь нашей способностью к символическому мышлению, указывает на явления иного умопостигаемого мира. Значит мы можем сказать, что свет первого дна творения имеет внутреннюю связь с нашим видимым светом. Они могут быть схожи по свойствам являть вещи из тьмы, указывать правильный путь, радовать своим наличием и т. п. Говоря о таких способах прочтения текстов Библии надо понимать, что, как мир умопостигаемый, так и мир чувственный сотворен одним Творцом, а значит и сходство явлений в нем не есть искусственное, или случайное, а оно сущностное и естественное, так как Бог творец обоих миров по одним законам сотворил их. Такое взаимопроникновение миров имеет свойство свидетельствовать одно о другом. И так же, как один художник, когда пишет разные картины, узнаваем знатоками искусства по характерным особенностям кисти, так и Бог познаваем в единстве замысла всего творения. Этим кстати пользовался и Он Сам. Вспомните, как Иисус Христос рассказывал о Царстве Небесном. Он рассказывал о нем, используя исключительно земные образы: горчичное зерно, виноградник, пшеница и плевелы, рыбы и т. д. А когда Никодим учитель Израилев спросил его как это может быть, то Христос ответил: «Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, — как поверите, если буду говорить вам о небесном?» (Ин 3:12). То есть наш видимый мир есть символическое (чувственное) отображение мира духовного (умопостигаемого), что позволяет человеку будучи на земле познавать доступное ангелам.
ВОСЬМОЙ ДЕНЬ
И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один. (Быт.1, 5)
В этом отрывке впервые называются все части суток словом «день», который есть свет и ночь, которая тьма, утро и вечер, и все вместе они «день», а в данном случае «день один». Заметим, что весь период, по которому идет отсчет, назван по имени дня, так как день, это свет, а свет хорош, таким образом все время пронизано хорошестью бытия. Во времени нет плохого и хорошего времени, всё время хорошо. А последовательность смены света и тьмы, то есть переходы между ними, вечер и утро, определяют особый период, отсчет, который на еврейском языке именуется ЙОМ — период времени, день.
Итак, Бог творит мир не одномоментно, а последовательными периодами, названными днями. Заметим, что первый день не назван первым, а сказано, что это день один, здесь установлена единица измерения одного периода в творении. Об этом и поговорим подробнее. Нам известно, что всего таких периодов будет шесть, будет второй день, третий, четвертый, пятый и шестой (отсюда происходит название этой части Библии, описывающей время творения — Шестоднев). В каждый такой период Бог завершает то или иное явление этого мира, заканчивая всё творением человека в шестой день.
Быт 2:2: «И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал.»
Седьмой день — день покоя Божьего, то есть день, когда Бог перестал творить, предоставив каждому созданному явлению осуществлять свою природу и вложенный закон, так и назван по еврейский шаббат (суббота), что значит покой. Таким образом, седьмой день, это такой период в бытии творения, когда Бог пребывает в творческом покое, а творение осуществляет заложенные в него установки, то есть это наблюдаемое нами время нашей земной истории. По этому принципу и человечество разделило свою жизнь на семидневную неделю, по преимуществу «творя» в течении большей ее части, а меньшую часть недели имея для покоя.
Так как мы определились, что Священное писание имеет сквозное прочтение, то говоря о днях нам придется говорить о всем Писании сразу. В этом случае снова обратим внимание на текст Нового Завета, в котором так описывается день, в который воскрес Христос:
Мк.16:1: «По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его»
Заметим, что Новый Завет свидетельствует о прошествии субботы, то есть Воскресение Господа произошло на следующий день после субботы. Эта очевидность нашего мировоззрения о том, что после субботы в чреде дней недели идет воскресение, приобретает совсем другой масштаб, если мы взглянем на это из глубины книги Бытия. Итак, шесть дней Бог торит мир, седьмой день — день покоя, шаббат-суббота, в котором происходит человеческая земная история и вот наступает следующий «по прошествии субботы» день, т.е. уже восьмой по счету — Воскресение Господа, когда Бог снова кардинально вмешался в бытие, сотворив новую тварь, допустив ее в Царство небесное и воссев плотию человека одесную Бога-Отца.
Теперь мы полностью обозрели доступные нам периоды в бытии творения и определили, что их восемь, но наша неделя, включающая и субботу, и воскресение, имеет семь дней. Давайте согласуем это. Итак, восьмой день, день воскресения и открытого небесного царства явлен Спасителем, но в полноте своей откроется во втором пришествии, когда небесный град Иерусалим спустится на землю и будет новое небо и новая земля. Так почему же церковь приняла воскресение в свой богослужебный круг?! Потому что ей доступен восьмой день, совершающийся и в совместной литургии небесной и земной Церквях, и в явлениях Святого Духа, низводящим на землю дары Царства Небесного. В итоге, хотя после воскресения Христа еще не наступил окончательно восьмой день и продолжается день седьмой, но шаббат уже был нарушен Богом. И человек способен через приобщение Духу Святому здесь на земле, пребывая в седьмом дне, частично ощутить благодать грядущего дня восьмого. Таково бытие людей, стяжавших на земле святость жизни, то есть святых, чудеса которых и есть прорыв в нашу обыденную реальность явлений восьмого дня — даров Духа Святаго. С интересом отметим, что число восемь (8) представляет из себя повернутую бесконечность (∞), каким-то мистическим образом прообразуя бесконечное бытие в восьмом дне — в грядущем Царстве Небесном.
ЧАСТЬ 2. ЖИЗНЬ
ЖИЗНЬ И ЕЕ УСЛОВИЯ
В третий день Бог повелевает земле произвести растительный мир:
И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя [по роду и по подобию ее, и] дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду [и по подобию] ее, и дерево [плодовитое], приносящее плод, в котором семя его по роду его.
(Быт 1:11—12).
Обратим пока внимание на то, что способ появления растений иной в отличие от предыдущих способов. Растения появляются не непосредственным словом Божиим, как предшествующие явления, а повелением земле самой проявить заложенные в нее свойства, производить растительную жизнь. Мир творится таким, что он способен сам осуществлять божественный замысел, воспроизводя нечто, что ему разрешено производить в рамках своей природы. И Бог видит, что это хорошо, и на этом заканчивается третий день, как некий промежуточный итог творения.
Но тут очень неожиданно возникают творения четвертого дня — солнце, луна и звезды:
И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной [для освещения земли и] для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов; и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю. И стало так. И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды; и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю, и управлять днем и ночью, и отделять свет от тьмы. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день четвёртый (Быт 1:14,16—19).
Оставим пока вопрос, который должен был сейчас возникнуть, как некое недоумение у тех, кто еще не забыл, как устроена флора, и обратим внимание на некоторые детали, связанные с небесными светилами. Первое, что мы отметим, это то, что светила расположены на «тверди небесной», т.е. звездное небо, в которое мы с вами смотрим, все-таки та самая твердь, которая отделила в первый день воду от воды, и все, что осталось над этой твердью, придется констатировать, как выходящее за пределы нашего космоса. При этом мы помним, что это не только умопостигаемое ангельское небо первого дня творения, но и какая-то часть материальной земли, неустроенной воды, оставшейся над твердью.
Второе, что Священное Писание считает важным донести до нас о светилах, это их предназначение. Отделять дни и ночи, то есть считать уже, только в этот момент появляющиеся астрономические дни. Это дает понимание того, что дни творения и астрономические дни соотносятся друг с другом не столько по величине, сколько по символическому подобию, как завершённые повторяющиеся друг за другом периоды. Помимо этого, Бог определяет светилам быть проводниками «знамений, и времен», то есть осуществлять функцию соотнесения тех или иных событий на небе с теми или иными происходящими или только должными произойти явлениями на земле, которые Творец определил для узнавания людьми. Одним из ярких примеров того, как светила на небе свидетельствовали об определенном божественном деянии, является Рождество Господа Иисуса Христа, когда звезды указали не только время, но и место Его рождения.
А теперь вернемся к тому недоумению, которое произошло у знатоков ботаники. А именно, вопрос должен был заключаться в том, каким образом растения появились раньше, чем светила, от которых зависит жизнь растений? Что, это элементарная безграмотность бытописателя, небрежность изложения или Священное Писание настаивает на чем-то, что должно стать нашим внутренним убеждением об ином устройстве мира, чем то, что мы наблюдаем? Именно так, а не иначе Господь распределяет свое творение и именно для нас это делается в этой последовательности, потому что в этом заключается мысль о том, что жизнь первичнее условий жизни.
Священное Писание прямо указывает на то, что ни солнце и луна или еще что-либо создают и содержат жизнь. Нет, жизнь жительствует благодаря единственному своему источнику — Богу. И, для того чтобы жить, вначале должна появиться сама жизнь, а все остальное, включая и ее условия, Бог Сам приложит по мере необходимости.
После грехопадения и потери человеком доступа к источнику жизни, к Богу, этот принцип был сформулирован Христом в ответе на вопрос, что нам есть? или что пить? или во что одеться? (Мф.6:31) — Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф.6:33). Царство Божие и есть жизнь с Богом, которая самодостаточна и способна осуществлять свое бытие, и если Богом и задуманы условия бытия, то Он же и дает их.
Итак, повторим: тем, что растительный мир творится в третий день, а солнце в четвертый, Библия формулирует для нас важнейший принцип, который станет в последующем определять религиозное сознание — жизнь первичнее условий жизни.
«БАРА»
Это еврейское слово («бара») нам с вами уже знакомо из первой строчки: «Берешит бара Элохим», но вот оно снова, встречается нам в первой главе. Всего это слово будет употреблено в трех случаях:
1. Быт.1:1: В начале сотворил («бара») Бог небо и землю…
2. Быт.1:21: И сотворил («бара») Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что [это] хорошо.
3. Быт.1:27: И сотворил («бара») Бог человека…
Глагол «бара» — особенный глагол. Он обозначает творение из абсолютного ничто. В моменты употребления этого глагола происходит вызов сущности из небытия. Все остальные моменты творения, это создание чего-то из чего-то, когда уже есть какая-то основа. Обратим внимание, что Бог создает через «бара» то, что не могло появиться в мире в результате самобытия природы (хотя, читающему Библию понятно, что самобытие природы — это достаточно условное допущение: из текстов Священного Писания ясно, что никакого самобытия природы нет; есть только законы природы, установленные Богом, по которым она и существует).
Бог из небытия посредством «бара» вызывает к бытию: материю и ангельский мир, душу живую и человека. Это те три сущности, каждая из которых никак не выводится из предыдущей без дополнительного акта божественного творения («бара»). Иными словами, мир не может путем даже божественных законов произвести душу животных, и никакое животное даже путем тех же божественных законов не сможет стать человеком без божественного вмешательства, описываемого глаголом «бара». Вот почему нам важно знать об этом глаголе.
И если мы сказали, что глагол «бара» можно перевести как творение из абсолютного ничто, то мы должны поговорить и об этом абсолютном ничто. В русском языке нет для этого отдельного понятия, зато оно есть в греческом — УКОН и латыне — nihilo (отсюда нигилизм — отрицание всего). Почему так важно это знание, что Бог творит мир из УКОНа. Пойдем от обратного. Предположим, Бог творит мир из чего-то. Тогда мы должны допустить, что, либо вместе с Богом есть еще что-то, некая первоматерия, или Бог творит мир из Себя. В первом случае, если мир творится из чего-то, значит, рядом с вечносущим и благим Богом находится нечто такое же вечное, но не Бог. Тогда мы следуем философии дуализма и признаем второе начало, из которого сотворен мир, и мир предстает нам как нечто извечно противопоставленное Богу-добру, то есть зло, которое вечно ему сопротивляется. Мыслить так, значит признать за злом аналогичную силу, что и за Богом, и возможность равного по достоинству служения ему. Это называется искушение злом.
Второй вариант, если Бог творит мир из самого себя, значит, мир есть эманация Бога, то есть мир — Его неотъемлемая часть, и он прекрасен и растворен в Боге, и мир есть соединенная с Богом субстанция. Эта философия пантеизма (греч., бог во всем) есть ни что иное, как искушение добром. Как видим, второй путь наиболее опасен, потому что уводит от Бога, через красоту и совершенство мира, растворение в котором может приравниваться к соединению с богом, уводящим человека от истинного Бога.
Именно для того, чтобы человек не искушался ни тем, ни другим глагол «бара» строго ориентирует мысль человека следовать по одному единственному пути: мир создан из ничего и висит между бытием Бога и бездной небытия, и человек выбирает направление своего существования.
ПАУЗА
И вот в этот мир особым глаголом, посредством изречения в третий раз божественного «БАРА», вводится человек. Но тут сразу же наступают «проблемы». Посмотрим текст: И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их (Быт.1:26—27). Изучая Священное Писание, мы должны замечать не только то, что сказано в нем, но и то, что в нем не сказано. В Священном Писании есть такие места, когда чувствуется, что там что-то не договорено, что-то пропущено, отсутствует или прервалась логика повествования. И обычно эти моменты по важности превосходят написанное.
Их важность такова, что о них нельзя сказать, но их обязательно нужно понять. Запомним это свойство: Библия говорит не только тем, что написано, но и некими пропусками смыслов, до которых читатель должен дойти сам. То есть важное может открываться в молчании Священного Писания.
Вот и сейчас, если внимательно следить за текстом, можно увидеть, что что-то произошло между словами сотворим человека и словами и сотворил Бог человека. Наблюдая за этим текстом, мы видим, что человек должен быть сотворен по образу и подобию, а сотворен только по образу. Между этими двумя фразами, что-то произошло, что-то великое, ибо, кажется, что Бог Сам «нарушил» Свое слово, а это требует осмысления. Назовем это место ПАУЗОЙ и попробуем погрузиться в нее.
ПРИЧИНА И ЦЕЛЬ ТВОРЕНИЯ
Вначале зададим вопрос, который мы до сих пор не задали. Зачем Бог сотворил этот мир, в чем причина появления тварного бытия и самое для нас главное, зачем Богу человек, то есть я и ты, и все мы в отдельности? Из свойств Бога знаем, что у Бога нет никаких причин, и ничто не может вынуждать его делать что-то. Бог самодостаточен в Самом Себе. Из Бога изливаются на творение только любовь и благо или вернее сказать, что исходящая от Бога любовь и есть истинное благо для творения.
Итак, любовь, которая есть благо и является смыслами всех божественных действий в отношении творения. Другими словами — Бог творит этот мир из любви. Запомнив это, нам будет проще понимать Священное Писание и дальше. Другими словами, Бог не нуждается в этом мире, но он хочет, чтобы творение пребывало в Его любви и могло наслаждаться благом совместного с Ним бытия. Ниже мы поговорим о том, какое творение в мире будет способно на ответную любовь.
Любовь, что же это такое?! И как отличить любовь от чувства любви. И первое, что мы вынуждены констатировать, любовь связана со способностью жертвовать. Откуда мы это знаем? Из Евангелия: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин.3:16). Еще раз: так возлюбил…, что отдал… Зададимся вопросом: если любовь характеризуется способностью жертвовать, а Бог творит человека из любви, то чем жертвует Бог, творя человека? — Ответ: Бог ограничивает Свою свободу, вернее Он наделяет другое существо свободой воли, которую Он сам нарушать не будет, то есть в каком-то смысле он ограничил свободу Своего действия внутри этого существа.
Так человек получает при творении безусловную свободу своей воли или свободу выбора. Но почему человек должен получить безусловную свободу выбора? Возвращаемся к цели творения: человек сотворен для счастья (радости, блага) испытания на себе любви Бога, переживаемой в состоянии пребывания в любви к Богу. Но любовь возможна только при наличии свободы любить, поэтому свобода воли человека не может быть нарушена даже Богом, иначе не достигается цель творения: пребывание в любви и испытания творением блага.
Забегая вперед, скажем, что любовь человека к Богу выражается в ограничении своей воли и добровольном покорении ее воли Божией, иначе невозможно счастливое бытие, так как только воля Бога и жизнь в Его воле обеспечивает отсутствие зла для всех. Таким образом, жертва человеческой любви к Богу, это отречение от собственной воли, т.е. возвращение жертвы или принесение равной не по величине, но по смыслу жертвы, то есть человек способен на пребывание в любви с Богом в равных смысловых категориях. Через это и достигается состояние, называемое блаженство или райское бытие.
Итак, творение человека начинается с КЕНОЗИСа (греч. умаление) Бога. Бог ограничивает себя, свою возможность проявлять во всем свою благую волю, чтобы проявилась другая воля, которая своим свободным волеизъявлением сможет пребывать в Его любви, в вечном счастье, в том, что мы называем Раем.
Кенозис Бога дойдет до максимального предела, когда Он добровольно позволит человеку распять и убить Себя. Бог, взяв на Себя человеческую природу, максимально подчинит Свою волю воле человеческой и тогда воля человеческая максимально подчинится воле Божией. То есть Иисус Христос осуществит в себе ПАРАДИГМУ ВОПЛОЩЕННОЙ ЛЮБВИ — жертвенное единство двух воль ради любви друг к другу.
ПАРАДИГМА ВОПЛОЩЕННОЙ ЛЮБВИ
(кратчайшее богословие)
Бог творит мир из любви. В любви он жертвует своей абсолютной свободой, создавая существо, которого наделяет свободной волей, которую Он Сам не будет нарушать (1). Бог в акте любви пожертвовал человеку Свою абсолютную свободу и человек стал в этом образом Бога (2). Человек теперь, как образ Бога, способен любить и жертвовать ради любви (3) и если он подчинит всю свою волю Богу, то есть отдаст ему дар равный тому, который дал ему Бог — свою свободу (4), то станет в этом подобным Богу (4). В этом случае образ переходит в подобие (5), возникает богоподобие, и человек в этом божественном подобии достигает блаженства пакибытия.
Таким образом для того, чтобы творение смогло исполнить задуманное о себе, то есть наслаждение любовью Бога, в сотворенном мире, в котором все действует по благой воле божией и который хорош в самом пределе этого слова (церк. слав. — «хорош весьма») появляется потенциально разрушительная свобода, которую Бог не может нарушить. Иначе говоря, «хорошесть» созданного мира и замысел о человеке под угрозой, и это требует наличия Того, Кто сможет безоговорочно исполнить волю Бога, взяв на себя человеческую свободу. Фактически это предусматривает приход в мир Такого «доверенного» Лица, которое исполнит волю Бога там, где Бог ограничил Свою волю. Тот, кто спасет создавшееся положение — Спаситель. В этом случае остается фактически единственный вариант — Богу стать человеком и взять на себя человеческую свободную волю и подчинить ее воле Божией (4). То есть устроить этот мир так, чтобы снова вся воля, включая ту, которую делегировали человеку, стала единой с волей Бога.
Этим Лицом стало 2-е Лицо Пресвятой Троицы, Сын Божий, Который должен был воплотиться в человека — Иисуса Христа. Божественная любовь, пожертвовав из любви в акте творения человека частью божественной свободы (1), теперь берет на себя миссию жертвы свободой человека, врываясь поперек времени в человеческую историю (6) и полностью вплоть до самоуничтожения (смерти) жертвует всю свободу человеческой воли Богу-Отцу из любви к Нему. Происходит обратный поперечный маневр человечества сквозь время и материю к Богу, Человек в этом акте обретает заданное при творении богоподобие и восходит к Богу в блаженное пакибытие (7) — объективное условие спасения достигнуто. Остальные люди могут либо быть причастны к этому (причащаясь Телу и Крови, находящимся в блаженстве божественной любви) либо нет. Однако, остается субъективное (индивидуальное) условие спасения — необходимость жертвы моей собственной свободы из любви к Богу. Это остается условием пребывания в блаженстве, в противном случае «хорошесть» бытия для каждого в отдельности рушится, круг богообщения размыкается снова.
Осознание этого теперь позволит нам осмыслить ту ПАУЗУ, посредством которой мы углубились в Священное Писание для того, чтобы разглядеть то, что находится в другой плоскости, не описываемой текстом.
ОБРАЗ И ПОДОБИЕ БОГА В ЧЕЛОВЕКЕ
Итак, предыдущие рассуждения открыли нам ПАРАДИГМУ ВОПЛОЩЕННОЙ ЛЮБВИ — т. е. Иисуса Христа и его связь с нашим творением, с творением человека, с явлением в мир существа, способного любить в парадигме божественной любви, безусловной любви, отдающей себя до конца, до самой жизни, ради любимого существа. И это потребовало породить во вселенной свободную волю, неподчиненную воле Бога. Но такая воля, могла нарушить гармонию всего мира и самой себя и не захотеть пребывать в любви с Богом. Тогда задуманное рушилось и не имело бы смысла. Вот для этого нам и демонстрируется пауза, которая называется Предвечным внутритроичным советом, содержательный смысл которого лучше всего описан зрительным языком красок на иконе прп. Андрея Рублева «Троица».