- -
- 100%
- +
Так мы и передвигались: то замирали, прислушиваясь к шорохам, то ускоряли темп. Марк всё время ворчал, что мы создаём слишком много шума. Сам он словно летел по воздуху, не издавая ни звука. Рената мало в чём ему уступала. А вот я, городской житель, и Миша, которого уровень шума вообще не волновал, каждым шагом создавали громкий треск, ломая сухие ветки.
Яра, словно понимая суть претензий хозяина, шипела на нас каждый раз, когда Марк начинал бурчать. Однажды она даже попыталась сделать подножку Мише, но оказалась не слишком расторопной, и собственный хвост попал ей под ноги. Взвизгнув, питомица отскочила от мальчика и обиженно засопела.
— Не хнычь, — бросил Марк. — Сама виновата. Зачем лезешь под ноги?
Яра пискнула и бросила на меня такой взгляд, словно это я её только что отчитал.
— Ты знаешь ещё о таких существах? — улыбнувшись, спросил я. — Созданных?
— В двадцати днях пути есть деревня, — ответил он после небольшого раздумья. — Там по улицам бродит зверь розового цвета, похожий на медвежонка, но с плоской мордой и острыми волчьими ушами.
— Занятно.
— Да. Никто не знает, как он там появился. Его пытаются приманить, прикормить. Но на контакт он не идёт.
Проводник ненадолго замолчал, затем грустно улыбнулся и погладил шедшую рядом Яру. Та согласно заурчала.
— Вот и всё, пожалуй. — Затем вздохнул и добавил: — Создать живое существо невероятно трудно. Если ты хоть немного тратил магию до этого — ничего не получится. Просто не хватит сил.
— Всего два на весь мир? — удивилась Рената.
— Все, о ком я знаю. Раньше их было больше. Кого-то убили, кто-то исчез.
— Исчез?
— Они пропадают, когда их создатели умирают.
Мы одновременно остановились и посмотрели на Яру.
— Это значит, твоя сестра… — начал было я и осёкся, не в силах произнести страшную догадку вслух.
— Да, — кивнул он. — Я не знаю, где Елена и что с ней. Но пока я вижу Яру, я знаю, что моя сестра жива.
Питомица вдруг заскулила так громко, что лес ответил тревожным гулом. Этот зверь определенно не так прост, как кажется. Она раз за разом демонстрировала зачатки разума. Возможно, творцы непреднамеренно передают своим созданиям частичку собственного «я». Иначе как объяснить, что Яра начинает тосковать всякий раз, когда речь заходит о сотворившей её Елене?
И ещё одна загадка: они исчезают после смерти создателей. Будто люди действительно служат энергетическими якорями, поддерживающими их существование в этом мире.
«Может, это существа из другого измерения, призванные сюда чужеродной силой?» — мелькнула шальная мысль.Тем временем Марк что-то тихо шептал Яре, успокаивающе поглаживая её по загривку, и вскоре она утихла, но вдали ещё долго слышалось эхо потревоженных зверей.
К опушке мы подошли уже во второй половине дня и сразу услышали шум битвы: глухие удары, треск ломаемого подлеска, стоны и утробное рычание. У самого края чащи кто-то ожесточённо дрался.
Осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки, мы приблизились к кромке леса. На поляне творилось нечто ужасное — всё пространство превратилось в кровавое побоище. Пустые без жалости рвали друг друга руками и зубами. Изуродованные тела погибших в этой страшной мясорубке были разбросаны по примятой траве. Каждый здесь был сам за себя.
Вскоре на ногах остались только пять здоровенных бородатых мужчин. Их израненные тела сочились кровью, но, словно ничего не замечая, они принялись ходить по кругу, зыркая злыми звериными глазами.
Внезапно противники будто по команде бросились друг на друга. Тотчас один из них отлетел на пару метров с вывернутой шеей. Второй рухнул под ноги остальным, разорванный почти пополам. Несколько секунд слышались лишь яростный рык и глухие удары кулаков.
Затем всё замерло. Двое выживших скалили окровавленные зубы и буравили друг друга взглядами. Между ними корчилось в предсмертных судорогах тело: из растерзанного горла фонтаном хлестала кровь, орошая ноги убийц. Мгновение — и они сцепились в смертельном объятии, напрягая руки в попытке сломать противнику хребет.
Схватка была недолгой, и уже через пару минут раздался противный хруст, от которого Рената вскрикнула и закрыла уши руками. Один из бойцов обмяк, безжизненно оседая на землю.
Выживший победно вскинул руки и издал душераздирающий вопль, эхом разнесшийся по округе. Мелкие звери, не разбирая дороги, веером рванули в разные стороны, едва не сбивая нас с ног.
Михаил, бледный как мел, смотрел на поле смерти мокрыми от слёз глазами.
Схватив поверженного врага, дикарь встряхнул не подающее признаков жизни тело, глухо зарычал и отбросил его далеко в сторону. Труп ещё не коснулся земли, а безумец уже оглядывался в поисках новых противников. Невольно моя рука потянулась к арбалету — подобная жестокость не должна существовать в мире. Даже звери с такой яростью не рвут себе подобных. Но Рената опередила меня: её лук уже был нацелен на пустого, а лицо выражало крайнюю степень злости и брезгливости. Дрожа всем телом, она медленно натягивала тетиву и готова была отпустить её, как вдруг Михаил придержал сестру за руку и протестующе покачал головой. Девушка заколебалась и глянула на меня, словно ища поддержки. Я был всецело на её стороне и не меньше желал уничтожить живодера, но умоляющий взгляд мальчика просил не причинять сущему вреда.
— Он монстр, — тихо проговорил я.
— Он человек, — упрямо стоял на своём Миша. — Опустошённый, дикий, но человек.
Я удивленно смотрел на мальчика: раньше я и не замечал, какая буря чувств бурлит в этом ребенке. Он сверлил меня взглядом, в котором блестели слёзы, но читалась железная решимость.
— Хорошо, будь по-твоему, — шепнул я, делая Ренате знак опустить оружие. Нехотя девушка повиновалась, но стрелу с полочки лука не сняла.
Пустой тем временем, не найдя больше врагов, направился в нашу сторону. Я покрепче сжал рукоять мачете, готовясь к бою, и заслонил собой детей.
Замерев, мы смотрели, как дикарь проносится в пяти метрах от нас и скрывается в чаще. Лишь хруст валежника отмечал его быстро удаляющиеся шаги, но вскоре затих и он.
Пару секунд ничего не происходило, как вдруг Михаил принялся что-то бормотать. Он неотрывно смотрел туда, куда убежал пустой. Мальчик дрожал всем телом, то сжимая, то разжимая кулаки.
— Они всё же люди, — тихо повторял он. — Люди…
Я присел перед ним и осторожно взял за плечи.
— Возможно, это уже не люди, Михаил. Мы не знаем, что происходит в их сознании. Может, они мучаются, и смерть для них — единственное избавление.
— Нет, — мальчик отчаянно замотал головой. — Они до сих пор люди, я знаю!
— Надеюсь, ты прав, — проговорил я, стараясь улыбнуться и глядя ему в глаза. — Мы будем в это верить.
Он кивнул, шмыгнув носом. Успокоившись, подросток снова принял свой привычный безучастный вид.
В воздухе стоял тошнотворный запах свежей крови и миазмов, который наверняка должен был привлечь хищников со всего леса.
— Нам пора. К закату здесь всё будет кишеть падальщиками, — сказал я, оглядывая притихших попутчиков.
Быстро удаляясь от кровавого поля, мы слышали, как первые падальщики уже приступили к пиру.
Марк шёл чуть впереди, тихо напевая что-то себе под нос. За ним, отстав на пару метров, топали дети, крепко держась за руки. Михаил, низко наклонив голову, вяло шаркал ногами, и если бы Рената не придерживала его, он постоянно отклонялся бы в сторону. Опущенные плечи и понурый вид мальчика показывали, что его что-то гложет.
— Миша, ты в норме? — окликнул я его.
Он вздрогнул и оглянулся, резанув меня печальным взглядом из-под нахмуренных бровей.
— Что? — его шепот был едва слышен.
— Ты в порядке? — повторил я.
Он качнул головой:
— Они убивают друг друга… — его высокий голос эхом разлетелся по округе.
В стороне с криками вспорхнула и унеслась вдаль испуганная стая птиц. Марк обернулся.
— Тише, — буркнул он, не замедляя хода.
— Может, это для них не так уж плохо… — я попытался придать голосу успокаивающие нотки.
Михаил зыркнул на меня, но промолчал.
— Я тебя понимаю, — продолжил я. — Они были людьми и ни в чём не виноваты. Но ведь такое существование… По мне — лучше смерть.
Я сам не был уверен, говорю ли это ради него или пытаюсь убедить себя.
Уже наступила ночь, но мы не собирались останавливаться, стремясь уйти как можно дальше от проклятого леса.
— Может, это не навсегда, — голос Миши был лишен эмоций. — Вдруг что-то изменится, и они выздоровеют? Снова станут нормальными.
— Я не думаю, что это болезнь, Малыш.
— Да, — он снова потупился. — Просто хочется всем им помочь.
Рената неожиданно остановилась.
— Там кто-то стонет, — она указала на холм, мимо которого мы проходили.
— Я тоже слышу! — Михаил встрепенулся и бросился бежать.
— Стой! — крикнула сестра и устремилась за ним.
— Да куда же вы?! — выкрикнул я, мчась следом.
Бедственная картина предстала перед нами, стоило только обогнуть холм. Три деревянные телеги были разбиты в щепки, запряженные в них лошади — растерзаны в клочья. Повсюду лежали тела людей, были разбросаны тюки и перевернутые ящики. А лунный свет, освещающий этот погром, делал картину ещё более жуткой.
— Торговцы, — раздался за спиной ровный голос Марка.
«Этого человека ничем не проймешь», — мелькнула в голове странная мысль.
— Сюда! — услышал я крик Ренаты и бросился на помощь.Она стояла над стонущим, тяжелораненым мужчиной. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: он обречен. Левая нога была оторвана по колено. Наложенный на бедро жгут почти не сдерживал поток, и под умирающим стремительно растекалась огромная багровая лужа. Помимо этого, всё его тело покрывала сеть глубоких порезов.
— Пить… — прохрипел несчастный, приоткрыв веко. Вместо второго глаза зияла пустая глазница.
Я достал фляжку и влил немного воды ему в рот. Он закашлялся, но смог сделать глоток. Рената наклонилась над ним и протянула ладонь, но я успел перехватить её запястье.
— Ему уже не помочь, — тихо проговорил я. — Он потерял слишком много крови.
— Я смогу, я справлюсь! — Рената дернулась, пытаясь освободиться, но я крепко держал её.
— Ты не сможешь, — глухо подтвердил Михаил. — Просто зря сожжёшь себя.
Мальчик обнял сестру, что-то горячо зашептал ей на ухо, и девушка разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.
Я понимал её состояние: потрясения последних дней отчаянно искали выхода, и эта эмоциональная вспышка была ей необходима, чтобы окончательно не сломаться.
— Он умер, — как-то слишком спокойно произнёс Марк, глядя на покойного. — Отмучился, бедолага.
Неподвижный глаз мужчины стекленел, уставившись в ночное небо, грудь больше не вздымалась, а из рваной конечности перестала сочиться кровь.
«Отмучился, — подумалось мне. — Возможно, это девиз всего нынешнего человечества. Отмучилась цивилизация и исчезла, уступив место чему-то новому».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.