Егерь. Системный Зверолов. Книга 1

Мягкая, тёплая. Пульс под ней частый, но ровный. Хороший знак.

— Вот так, умница, — пробормотал я, осторожно почесав её за ухом. Кошка зажмурилась, но рыкнула. — Теперь дай посмотрю, что с тобой.

Рана на боку была глубокой, но не смертельной. Волчьи когти прошли через кожу и мышцы, но не задели внутренние органы. Кровотечение уже замедлялось — организм справлялся сам. Царапины были поверхностными, скорее болезненными, чем опасными.

Без лечения она выживет, но процесс затянется на недели. А в таком лесу раненый зверь — лёгкая добыча.

Нужно что-то делать.

Я активировал раздел «Медицина» в Зверином кодексе и ещё раз пробежался по разделу горностая. Данных о кошке, как и ожидалось, в «Кодексе» не существовало — видимо, нужно было её сначала приручить.

Система рекомендовала два растения: мякотник целебный — аналог подорожника с широкими мясистыми листьями, и кровник белоцветный — что-то похожее на тысячелистник с мелкими белыми соцветиями. Мы с Красавчиком собирали подобные растения во время похода за реагентами, но попадалось их совсем немного. Они действительно очень напоминали земные лекарственные травы.

Логика подсказывала, что основные принципы должны быть схожими.

— Красавчик! — позвал я горностая. Зверёк высунул мордочку из кустов, где прятался всё это время. — Иди сюда, вот и покажешь, что не зря столько тренировали твой навык!

Горностай неуверенно приблизился, поглядывая на кошку. Та проследила за его движением, но агрессии не проявила. Хороший знак.

Я достал из мешочка несколько листочков травы и показал Красавчику.

— Видишь? Вот такую надо найти, понюхай, — я поднёс лист к его носу. Горностай принюхался и кивнул. — Молодец. А теперь ещё это, — достал кровник белоцветный. — Того и другого побольше принеси, понял?

Красавчик ещё раз обнюхал образцы, запоминая запах, и помчался в лес. Его белая шерсть мелькнула между деревьями и исчезла.

Кошка недовольно рыкнула.

— Потерпи, малышка, понимаю, — умиротворяющим тоном отреагировал я.

Теперь нужно было доставить её в безопасное место. Тащить на руках через весь лес? Глупо, она слишком тяжёлая, да и не даст себя нести.

Я осмотрелся и нашёл то, что искал. Два крепких прута, почти одинаковой длины. Верёвка у меня была — та самая, что от удавки. Быстро распустил её, получив достаточно материала для работы.

Дедовы уроки пригодились и здесь. Он учил меня делать волокуши для вытаскивания крупной дичи из леса. Принцип тот же — два бруса, связанных поперечными планками. Только тут вместо планок я использовал верёвку, натянув её между прутьями как сетку.

— Тебе придётся полежать, подруга, — сказал я кошке, показывая на импровизированные носилки. — Понимаю, не очень удобно, но по-другому никак.

Кошка настороженно обнюхала конструкцию.

Вот же чёрт, тяжёлая же — не подниму.

— Так, девочка, — я встал и на секунду замер. Когда удостоверился, что поведение хищника не изменилось, указал на носилки:

— Ложись сюда. Ты же умная, да?

Мои татуировки обдало жаром. Я чувствовал это внутри собственного тела — этот посыл, который вложил в свою фразу. Она несколько секунд смотрела на меня, а затем встала, зарычала от боли, но не царапнула, не укусила — улеглась на носилки.

— Всё, умница. Потерпи немного, скоро будет легче, — я взялся за концы прутьев и потащил ядозуба между деревьев.

Постоянно приходилось обходить препятствия, поднимать и опускать носилки через поваленные стволы, пробираться сквозь кустарники. Рубашка быстро пропиталась потом, а руки начали болеть от постоянного напряжения.

Вскоре добрался к поляне без происшествий и аккуратно затащил кошку в здание тренировочного полигона.

Получено опыта: 1.

Получен 4 уровень.

Получено опыта: 1.

Горностай собирал реагенты, передавая мне опыт. Вернулся он довольно быстро, таща пучок трав. В одной лапке он держал широкие мясистые листья, в другой — веточки с мелкими белыми цветочками.

Кошка следила за нами внимательным взглядом. Её дыхание стало чуть спокойнее — видимо, боль понемногу утихала, но раны всё ещё кровоточили.

— Полежи здесь, ладно? — уважительно сказал я. И вновь татуировки полыхнули, а ядозуб чуть склонила голову, будто улавливала мои слова. Красавчик запрыгнул мне на плечо, и мы оставили её одну.

В избе быстро нашёл то, что искал — глиняную ступку на одной из полок. Старая, потрескавшаяся, но рабочая. Налил в неё воды из умывальника и начал растирать травы.

Мясистые листья под пестиком быстро превратились в зелёную кашицу, выделяя густой сок. Точно как подорожник — та же вязкая текстура, тот же слегка горьковатый запах. Добавил белые цветочки кровника и продолжил растирать. Смесь стала гуще, приобрела вяжущие свойства.

Уже через минуту мы были возле кошки.

— Ну что, подруга. Будет щипать, но потерпи. Надеюсь поможет, не навредит — точно.

Присел на корточки рядом с хищницей. Она напряглась, но не отстранилась.

Осторожно зачерпнул пальцами зелёную кашицу и начал наносить на самую глубокую рану на боку. Кошка зашипела и слегка рыкнула. Я едва ли не дёрнулся, сердце будто норовило вырваться из груди, но устоял. Просто продолжал говорить тем же низким, успокаивающим тоном, каким нужно усмирять раненых животных.

— Тише, тише… Знаю, больно. Но по-другому нельзя. Ещё немного потерпи…

Трава действительно щипала — видел, как зверь морщится от неприятных ощущений. Но постепенно кровотечение стало замедляться ещё сильнее. Вяжущие вещества работали, затягивая края раны.

Обработал и царапины по всему телу. Кошка уже почти не сопротивлялась, только тихо рычала — то ли от боли, то ли от ситуации. Сложно было понять.

Отступил на шаг, разглядывая свою работу. Зелёная кашица подсохла на ранах, образуя что-то вроде природной повязки. Дыхание кошки стало ровнее.

— Вроде неплохо, — пробормотал себе под нос. — Всё же сработало? В принципе, почему нет, ведь физических повреждения у зверей одинаковые. Хорошо, что у волков не было чего-то вроде яда.

А вот что делать теперь, а?

Кошка была дикой. Хищной. Только что разорвала волков в кровавой схватке. И хоть она меня защищала, это не означало, что теперь мы друзья. Дикие звери непредсказуемы, особенно когда ранены и напуганы.

Через несколько часов лекарство подействует, боль утихнет, и тогда… А тогда на моей территории окажется здоровый, сильный хищник, который может в любой момент решить, что человек ему больше не нужен.

Нет, так рисковать нельзя.

— Прости, подруга, — сказал я кошке, глядя ей в глаза. — Но придётся тебя на время изолировать. Для моей же безопасности.

Вдоль стен полигона располагались клетки всех размеров.

Осмотрел их внимательно — некоторые нуждались в ремонте. Но в дальнем углу нашёл то, что искал: просторная клетка с толстыми металлическими прутьями. Достаточно большая, чтобы кошка могла свободно лечь и встать, но надёжная, чтобы удержать хищника её размера.

Проверил каждый прут, каждое соединение. Металл был холодным под пальцами, кое-где покрытым ржавчиной, но основа держалась крепко. Засов поскрипел, но работал исправно. Кошка крупная и сильная — если решит вырваться, слабая клетка её не удержит.

Почистил клетку, смёл мусор и паутину. Поставил рядом миску с речной водой.

Так же не забыл и о рыбе — раненому зверю нужна сила для восстановления, а голод может сделать его ещё более опасным. Ей бы мяса.

Чёрт, силки не проверил! Если поймал птицу, она уже могла умереть от удушения, но не до этого.

Теперь самое сложное — переместить кошку в клетку так, чтобы она не поцарапала меня в приступе паники или боли.

Она лежала на носилках, тяжело дыша. Её жёлтые глаза следили за каждым моим движением, уши прижались к голове — явный признак настороженности. Мышцы под полосатой шерстью напряглись, готовые к отпору. Она чуяла подвох, понимала, что сейчас произойдёт что-то, что ей может не понравиться.

— Ну давай, красавица, — прошептал я тем же низким, успокаивающим тоном. — Без резких движений. Я тебе не враг, ты же знаешь.

Но как только протянул руки к кошке, она тут же напряглась и глухо зарычала. Желтые глаза сузились до щелок, а мышцы под полосатой шкурой собрались в тугие узлы. Сомнений не было — она не согласилась.

— У-у-у-у-ух какая, — пробормотал я, медленно отводя руки. — Не хочешь в клетку, значит... Гордая?

Кошка проследила за моими движениями, не расслабляясь ни на секунду. Когда я отступил на пару шагов, она осторожно приподнялась на передних лапах, проверяя свои силы. Задние подогнула под себя, готовясь к отпору или бегству.

Взгляд её упал на миску с рыбой рядом с клеткой. Принюхалась, и я заметил, как слегка дрогнули её ноздри. Голод брал своё — она была ранена, ослаблена, а запах свежей пищи явно будоражил инстинкты.

Медленно, не сводя с меня настороженного взгляда, она поползла к миске. Движения были осторожными, но полными достоинства — даже раненая она не желала показывать слабость.

Схватила первую рыбину и жадно проглотила. Потом вторую. Третью. Я стоял неподвижно, наблюдая за этим зрелищем. Она ела торопливо, но аккуратно, время от времени поглядывая на меня — проверяла, не попытаюсь ли воспользоваться её уязвимостью.

Покончив с рыбой, кошка начала лакать воду. Осторожно, небольшими глотками, но долго.

Утолив жажду, она огляделась по сторонам, оценивая пространство. Взгляд её задержался на открытой клетке, потом скользнул по мне, и я ясно прочитал в этих жёлтых глазах: «Ты что, серьёзно думал, что я туда полезу?»

— Значит гордая, да? — я нахмурился и отошёл ко входу в полигон. — Попробуем так. Залазь!

Татуировки засветились ярче, тонкая нить протянулась к зверю, но…

— РРРРРАУ!

Она яростно рыкнула, и я уже собрался захлопнуть дверь, но кошка осталась на месте. Внутри кольнула досада — я всё ещё был не в состоянии стать её владельцем.

Хищница неспешно доползла до кучи старой соломы в углу тренировочного полигона. Устроилась там, аккуратно поджав лапы, и смотрела на меня с видом самодовольной королевы, которая выбрала себе трон по собственному желанию.

Я невольно усмехнулся. Что ж, барышня, характер у тебя железный. Даже в таком состоянии ты не желаешь идти на компромиссы.

— Ладно, — сказал вслух, и она навострила уши, прислушиваясь к интонации. — Твоя взяла. Место себе выбрала сама, уважаю это. Пока не приручил. А там заговорим по-другому.

Кошка чуть наклонила голову, будто оценивая мои слова.

Я присел на корточки, держась на безопасном расстоянии, но демонстрируя, что не собираюсь принуждать её к чему-либо.

— Знаешь что, девочка, — сказал я тихо, — ты мне нравишься. Характер у тебя стоящий, настоящий.

Кошка внимательно слушала, и я поклялся бы, что в её глазах мелькнуло нечто похожее на одобрение. Может, и правда понимает больше, чем кажется.

— Лежи где хочешь, — добавил я, поднимаясь. — Но учти — если начнёшь что-то вытворять… В общем, не нужно.

Она зевнула, показав впечатляющие клыки, потом положила голову на лапы и прикрыла глаза.

Ну что ж. Посмотрим, как это всё обернётся. Одно точно — скучно с этой кошкой не будет.

— Отдыхай, — сказал я, закрывая дверь полигона на засов. — Завтра будет лучше.

Глупо было бы настаивать, чтобы она залезла в клетку. Что от этого толку, если она просто разорвёт мою тушку? Учитывая, что она сделала с Барутом… Нет, это тебе не Красавчик — это настоящий гордый и сильный хищник и подход нужен особый — уважительный. Всему своё время.

— Э-э-эх, — вздохнул я и почесал горностая, сидящего на плече, за ухом. — Не получится её сейчас приручить, братец.

Красавчик лишь проурчал что-то от удовольствия. Ладно, утро вечера мудренее.

Я тоже чувствовал себя выжатым как лимон. Схватка с волками, перетаскивание раненой кошки, возня с лечением — всё это отняло последние силы, какие к чёрту силки. К тому же начинало темнеть. Будем надеяться, что повезёт хоть там, и добыча придёт к водоёму с утра.

Решил приготовить скромный ужин, затопил печь и обжарил остатки рыбы на чугунной сковороде. Красавчику досталась ещё одна особенная порция со звёздным шиповником, которую он с удовольствием умял.

Затем я вымыл посуду, проверил, что кошка спит и решил лечь спать. Да, у меня появились новые очки для распределения, но спешки с этим нет. Всё потом — сейчас просто устал. Правда, горностай отчаянно просился в лес, и я дал добро. Сейчас его время — он обожает ночь.

За окном лес погружался в ночную тишину, а в избе царил странный покой.

Уснул я за несколько секунд.

Утром меня разбудил какой-то непонятный шорох, а затем послышался едва слышный шёпот:

— Может сначала осмотрим здесь всё?

— Может парень и сдох в лесах, эго у него огромное, думает, что Зверолов хороший…

Я мгновенно подорвался и рывком сел на кровати. Голос Ефима!

Чёрт возьми! А кошка-то!

Быстро накинул рубаху и выглянул в окно. На поляне перед избой стояли двое мужчин. Ефим, опирающийся на свою резную трость, и рядом с ним незнакомец — мужчина средних лет в добротной одежде из качественной ткани. На поясе — клинок в богато украшенных ножнах. И главное — на его предплечьях горели красные татуировки Зверолова.

Григорий. Второй по влиянию приручитель деревни и явно богатый.

Если они войдут в полигон и увидят зверя… Обвинят в незаконном приручении? Или ещё хуже — скажут, что я украл чужого питомца? Законы могут быть суровы.

Я выскочил из избы, стараясь выглядеть буднично.

— Доброе утро, — сказал, протирая глаза и зевая для убедительности. — Чего надо?

Ефим стоял, широко расставив ноги, опершись рукой на рукоять трости. Его лицо было каменным, а глаза сузились до щёлочек.

— Чего надо? Так ты теперь говоришь со старостой? Ну что ж, Максим, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово. — Тогда поговорим начистоту.