Егерь. Турнир. Книга 7

Глава 1

Четыре месяца спустя…

Дождь со снегом барабанил по окнам здания гильдии независимых лекарей, превращая улицу в месиво грязи и луж.

Каждый удар капель о стекло отдавался глухим стуком, словно сама природа пыталась пробиться сквозь стены к теплу и свету.

Через запотевшее стекло виднелись очертания Оплота Ветров — шпили ночного города терялись в серой пелене непогоды. Но даже сквозь завесу дождя пробивались яркие всполохи редких праздничных огней.

Разноцветные искры магии плясали в воздухе, отражаясь в лужах и создавая иллюзию затопленного звёздного неба под ногами прохожих.

Этот независимый город славился лишь одним местом — огромной ареной, которая была построена ещё до Раскола. Прошло сотни лет, прежде чем Оплот Ветров стал нейтральной территорией, где начали проводить Турнир.

Так сложилось.

Мика всегда считал это бредом. Лучший турнир континента проходит среди бандитов, наемников и постоянного гнёта.

И сейчас город готовился к «Турниру Четырех Корон» — Звероловы и Мастера королевств собирались здесь, чтобы определить сильнейших представителей континента. Воздух был пропитан предвкушением великого зрелища: запахом жареных орехов с торговых лотков, вспышками магии от проезжающих мимо боевых питомцев и сладким ароматом дорогих духов знатных дам.

В эту неделю количество убийств и грабежей почти сводилось к нулю. Бандам хватало ума не высовываться против сильнейших Звероловов континента.

В эти дни по центральным улицам разъезжали кареты знатных баронов, привезших на турнир своих лучших Мастеров и Звероловов. Гербы на дверцах блестели — золотые драконы, изумрудные фениксы, трёхглавые химеры с жалом на хвосте.

Пф, все эти несуществующие звери…

А ведь скоро прибудут и короли, до турнира всего пара дней осталось.

Эх, событие, которое приносило в независимый город наёмников баснословные деньги.

Многим.

Но не Мике.

Красочные афиши зазывали зрителей, обещая невиданные зрелища и схватки легендарных питомцев. На одной из них изображался огромный крылатый тигр, пожирающий молнию, на другой — стая ледяных волков, бегущая по воздуху.

А здесь, в далёких трущобах ремесленного квартала, на отшибе города, где ютились мастерские и дешёвые лавки…

Что ж, здесь праздник ощущался лишь как далёкий блеск за окном.

Узкие улочки тонули в грязи, пропитанной запахом дублёной кожи, железа и пота. Вывески над дверями покосились от времени и ветра, краска облупилась, обнажая потемневшее дерево.

Здесь не было места позолоте и гербам — только будничная работа людей, которые зарабатывали на хлеб мозолями на руках.

Мика сжался в углу лечебной секции, стараясь не привлекать внимания. Деревянный ящик, на котором он сидел, врезался в спину острыми краями, но он не смел пошевелиться.

Уже третий месяц парнишка перебивался случайными заработками в этой гильдии, получая гроши за самую грязную работу — мытьё клеток, уборку за животными, переноску тяжёлых мешков с кормом.

Его руки были исполосованы царапинами от звериных когтей, спина ныла от постоянного таскания тяжестей, а одежда пропиталась въедливым запахом псарни, который не выветривался даже после стирки. Хозяин держал его из жалости и только потому, что платить можно было копейки.

Но сейчас дело было серьёзным.

Мастер-целитель Велимир стоял над столом, где лежала Чешуйчатая Гончая — редкий зверь с переливающейся чешуей вместо шерсти. Каждая чешуйка играла радужными бликами, создавая эффект живого драгоценного камня.

Эту красоту уродовала глубокая рана на боку животного, из которой медленно сочилась тёмная кровь.

Велимир был мужчиной средних лет, с тщательно подстриженной бородкой и руками, которые никогда не знали грубой работы. Его пальцы украшали кольца — каждое стоило больше, чем Мика мог заработать за год. Белое одеяние целителя было безупречно чистым, на груди красовался золотой значок Независимой Гильдии Лекарей.

На плече у Велимира сидел его питомец — Светляк-целитель, крошечное создание размером с ладонь, похожее на помесь стрекозы и светлячка. Его полупрозрачные крылышки мерцали мягким зеленоватым светом, а из брюшка исходило целительное сияние. Обычно одного прикосновения этого зверька хватало, чтобы вылечить питомца.

— Давай, Луч, — скомандовал Велимир, указывая на рану. — Сделай как обычно, Зверолов из Золотого Королевства не поскупится.

Светляк послушно перелетел к гончей и сел прямо на края раны. Его свечение усилилось, омывая чешуйчатое тело тёплым зелёным светом. Мика видел, как напряглось насекомое — питомец вкладывал в лечение всё, что мог.

Несколько долгих секунд рана оставалась неизменной. Потом края начали медленно затягиваться, новая плоть нарастала слой за слоем. Но процесс шёл мучительно медленно — то, что обычно занимало минуту, растягивалось на десятки. Светляк дрожал от напряжения, его свечение стало тускнеть.

— Проклятье, — процедил Велимир, хватая изнемогающего питомца до того, как тот упал от истощения. Пот выступил на лбу Мастера — такого он ещё не встречал. — Здесь яд трупного аспида. Это ж надо было вызвать на дуэль Зверолова с таким зверем… Ткани не просто порваны, они гниют заживо. Мой «Свет» только кормит заразу, ускоряя распад.

Мика сглотнул, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Он знал, что означает такой диагноз для любого зверя.

Гончая слабо дышала, её глаза были полуприкрыты, но в них ещё теплилась жизнь. Чешуя потускнела, потеряв радужный блеск, и теперь напоминала тусклое железо. Каждый вдох давался ей с трудом — грудь вздымалась неровно, с болезненными паузами.

— Усыпить, — решил Велимир, потягиваясь к полке с ядами. Стеклянные пузырьки звякнули друг о друга. — Проще купить новую тварь, чем возиться с этим. Тем более сейчас, когда весь город набит приезжими покупателями. А у нас все лекари заняты, да и кого я сейчас найду, ночью…

Мика почувствовал, как в животе скручивается холодный узел. Гончая лежала на столе, и в её глазах читалась боль — та же, что он видел в глазах больных животных на улицах.

Жалко зверя.

А ещё… если он сможет помочь, Мастер отблагодарит его. Может, не щедро, но хоть что-то. В кармане звенели последние медяки — две потёртые монетки, которых едва хватит на еду для сестры.

Воспоминания о жизни в приюте нахлынули волной, и парень поморщился.

Они с Никой были круглыми сиротами в вольном городе наёмников — Оплоте Ветров, где каждый сам за себя. Хоть оба и были звероловами, но ими никто толком не занимался. В опасные леса детей не пускали, а обучение сводилось к одной фразе: «вырастешь, выйдешь из приюта и делай что хочешь». Да и было не до того Мике — всё время уходило на уход за больной сестрой. Тяжко жилось, очень тяжко.

Не повезло.

— Подождите, — выдавил он, поднимаясь со своего места. Голос дрожал, но слова прозвучали чётко. — Может, я смогу помочь?

Мастер обернулся, оглядывая его с нескрываемым презрением. Взгляд проскользил по залатанной одежде, задержался на мозолистых руках.

Велимир поморщился от запаха.

Лекарь видел перед собой человека, которого держат только из милости — грязного мальчишку на побегушках, осмелившегося заговорить с настоящим Мастером.

— Ты? — фыркнул Велимир, и в его голосе слышалось не только презрение, но и удивление дерзости. — Ты здесь чтобы убраться после лечения. Опять за своё? Ты хоть представляешь, сколько стоит эта гончая? Больше, чем ты заработаешь за всю свою жалкую жизнь.

Мика сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается из глубины груди. Но сдержался — гордость не накормит и не даст крышу над головой.

— Старый способ, — тихо произнёс он, не отводя взгляда от умирающего животного. — Без магии.

— Варварство, — поморщился целитель, словно услышал предложение есть сырое мясо руками. — В Оплоте только дикари режут живую плоть, да и то - неумело. Мы — цивилизованные люди, у нас есть питомцы. Зачем прибегать к такому методу? Откуда ты вообще это умеешь?

— В приюте учился, — Мика сглотнул, понимая, что рискует потерять и эту жалкую работу, но правды не сказал. Не сказал, что онвидитпроблему животного и почему-то просто знает, что делать.

Велимир мог одним словом выбросить его на улицу, и никто не заступится за безродного сироту без связей и денег.

Но собственные способности не давали покоя, потому Мика не промолчал.

А вот про свой дар хватило ума не говорить.

— Пять минут, — попросил он, и голос его стал тверже. — Если не получится — делайте что хотите. Но гончая всё равно умрёт, если ничего не предпринимать. Вы же знаете, я могу. Уже видели один раз.

Велимир секунду колебался, барабаня пальцами по столу. Его глаза отражали внутреннюю борьбу между жадностью и брезгливостью.

Жадность победила.

— Развлекайся, мальчишка, — махнул он рукой с видом человека, готового позабавиться зрелищем. — Но, если не выйдет, больше сюда не показывайся, понял? И чтобы ни капли крови на мои одежды не попало!

Мика подошёл к столу на трясущихся ногах, чувствуя на себе насмешливый взгляд Мастера. Каждый шаг отдавался в висках молотком — от страха, волнения и отчаянной решимости. Он внимательно осмотрел рану, стараясь прочувствовать всё, не ошибиться!

Нике нужно лекарство…

Парень плеснул спирт на руки, морщась от жжения в мелких царапинах. Потом щедро полил свои инструменты, которые всегда носил с собой.

Глубоко вдохнул и погрузил пальцы в рану. Тёплая, липкая кровь обволокла кожу. Гончая слабо дернулась.

Вот оно. Его пальцы, ведомые странным чутьем, нащупали в месиве плоти упругую, скользкую трубку. Артерия была не порвана — её стенку разъело ядом, и каждый удар сердца выталкивал кровь в полость раны.

Мика выругался про себя. Пришлось импровизировать. Он пережал сосуд пальцами левой руки, чувствуя бешеное биение угасающей жизни. Правой рукой подцепил иглу.

Это была ювелирная работа — прошить скользкую, пульсирующую трубку вслепую, в глубине раны. Почему-то Мика знал, что никто на такое не способен.

Раз. Петля.

Два. Узел.

Он медленно убрал палец. Фонтан крови иссяк.

— Господи, да что ты сделал? — проворчал Велимир, отступая подальше. — Сшил, как дырявый мешок?

Теперь самое грязное. Мика взял нож. Чёрная гниль по краям раны должна уйти. Он резал уверенно, отсекая мертвую ткань до появления здоровой, алой сукровицы.

— Ты срезаешь половину мышцы! — возмутился Мастер.

— Я срезаю смерть, — отрезал Мика. Пот заливал глаза, щипал немилосердно, но он лишь мотнул головой, стряхивая капли в сторону, на пол. Нельзя занести грязь — это он тоже почему-то просто знал.

Сшивать чешую было нельзя — игла сломается.

Он подцепил иглой прямо под кожей, стягивая края раны изнутри.

Первый стежок лёг криво — игла дрожала в пальцах от волнения. Мика сжал зубы и заставил себя успокоиться. Второй стежок получился лучше. Третий — ещё лучше. Постепенно он входил в ритм, забывая о презрительных взглядах Мастера, о холоде вокруг, об опасности потерять работу.

— Да уж, — пробормотал Велимир, с брезгливым любопытством наблюдая за процедурой. Он отворачивался, когда игла прокалывала плоть, и снова поворачивался, притягиваемый странным зрелищем. — Эта кровь, эти… внутренности… Мерзость.

Наконец последний узелок был затянут. Мика осторожно убрал руки и посмотрел на результат. Шов выглядел грубо и неаккуратно по сравнению с магическим исцелением, но держался крепко. Кровотечение полностью остановилось.

— Готово, — сказал он, вытирая дрожащие руки о тряпку. Пальцы были красными, под ногтями забилась кровь, а на одежде появились новые пятна.

Велимир уже шагнул к столу с довольной ухмылкой, собираясь закончить дело, но Мика вдруг резко перехватил его взгляд.

— Есть ещё кое-что, уважаемый Мастер, — хрипло произнес парень, кивнув на швы. — Это не всё. Я остановил поток, но там внутри всё держится на честном слове.

— О чём ты? — нахмурился Велимир, замерев с занесенной рукой.

— Там всё рыхло, яд почти доел. Нитки долго не удержат, — быстро, чеканя слова, пояснил Мика. — Прикажите своему Светляку работать точечно. Пусть не тратит силы на шкуру. Ему нужно как бы сплавить ткани прямо поверх моих швов. Понимаете?

Велимир моргнул, переваривая услышанное. Грязный мальчишка указывал ему, как использовать его же магию? Но зачем спорить, если это принесёт деньги?

— И еще, — добавил парень, видя, что Мастер прислушивается. — Не закрывайте рану сразу. Я вырезал черное мясо, но зараза уже впиталась глубже. Если Светляк просто затянет кожу сверху, внутри получится плохо. Как бы сказать… Появится зараза, потечёт. Пусть сначала выжжет всё в глубине, между мышцами.

— Ты меня учить вздумал? — фыркнул Велимир, но в голосе не было прежней уверенности.

Он склонился над животным, осторожно касаясь его лба ладонью. Светляк на его плече зажужжал, меняя спектр свечения с мягкого зеленого на интенсивный, почти белый. Мастер, следуя инструкции, направил поток силы вглубь, минуя поверхностные слои.

— Сплавить… выжечь заразу… — бормотал он под нос, концентрируясь.

Золотистые искры магии заплясали вокруг раны, проникая сквозь грубые стежки Мики. Парень с облегчением увидел, как из глубины разреза пошел легкий дымок — магия уничтожала остатки инфекции, до которых не добрался нож.

Глаза Мастера расширились от удивления.

— Живёт! — признал он с неохотным изумлением. — Пульс стабилизируется. Примитивно, варварски, отвратительно на вид, но… работает. Тебе опять повезло, пацан.

Мика пожал плечами, не зная, что ответить. Для него это было обычным делом — остановить кровь, зашить рану, дать животному отдохнуть. Но среди лекарей такое воспринималось как грязное деяние, недостойное цивилизованного человека.

Мастер достал из кошелька горсть медных монет и брезгливо бросил их на стол рядом с окровавленными инструментами, стараясь не касаться их даже взглядом.

— Вот твоя награда, мальчишка, — сказал он, уже возвращаясь к своему обычному высокомерному тону. — И запомни — это исключение. В следующий раз думай дважды, прежде чем лезть не в своё дело. А теперь убирайся и приведи себя в порядок. Ты воняешь кровью, как мясник.

Мика собрал монеты дрожащими пальцами — их было больше, чем он получал за неделю обычной работы.

Медь была тёплой и тяжёлой в ладони, давая ощущение безопасности. Сегодня он сможет купить не только хлеб, но и нормальную еду, может быть, даже позволит себе кружку горячего эля в таверне, где подрабатывал.

А большую часть этих денег отложит на лекарство сестре. Отлично!

Выходя из секции, Мастер напоследок остановился. Чешуйчатая Гончая на его руках ровно дышала, чешуя понемногу возвращала себе радужный блеск.

— Прибери здесь всё, — бросил Велимир, унося питомца довольному хозяину.

Дверь закрылась с глухим щелчком, оставив Мику одного в лечебной секции, пропитанной запахами крови и лекарственных трав.

Парень выждал несколько секунд, прислушиваясь к удаляющимся шагам Мастера по скрипучему коридору, затем расслабился и оглядел царящий вокруг хаос.

Зрелище было не для слабонервных. На столах валялись окровавленные бинты, обрезки магической плоти различных размеров и форм — одни переливались неестественными оттенками синего и зелёного, другие источали слабое свечение даже после смерти.

Лужицы запёкшейся крови образовали тёмные корки, которые отслаивались от поверхности стола. В углу стояло ведро с мутной жидкостью, где плавали кусочки магических реагентов.

Конец смены…

Обычный человек поморщился бы от одного вида этого месива, кто-то побежал бы вон, а кого-то и вовсе стошнило бы. Но Мика лишь деловито засучил рукава своей простой рубахи и принялся за работу с видом опытного ремесленника.

Для него это не мерзкий мусор — это… Пища.

Ценная, полезная еда, насыщенный остаточной магией.

Мика методично сгребал отходы в железное ведро, его движения были точными и экономными. Пальцы не дрожали, сам он не морщился, собирая скользкие кусочки плоти.

Ни капли отвращения на молодом лице, никакой брезгливости в жестах. За долгие годы практики «лекаря-варвара» он просто привык к подобным зрелищам.

Ведро звякнуло, когда очередной кусок насыщенной плоти упал на дно с влажным шлепком. Мика старательно соскабливал засохшие корки крови ногтем, собирая даже самые мелкие частички.

Каждая крошка была важна — его бесполезный питомец не привередничал в еде.

Он буквально жрал всё подряд. Бесполезный, да… Но питомец. И Мике он почему-то нравился.

Воздух в подсобке постепенно терял свою магическую плотность с каждой минутой его работы. Парнишка работал неторопливо, но эффективно, время от времени отряхивая руки.

Наполнив ведро до краёв останками Гриворыла, который не пережил сложную процедуру лечения ещё несколько часов назад, он поставил его на пол. Потом прошёл в угол и взял свою небольшую кожаную сумку.

Мика бережно развязал её, стараясь не делать резких движений — его спутница не любила, когда её тревожили без нужды.

— Проголодалась, девочка? — тихо спросил он, заглядывая внутрь сумки. — Сегодня у нас особенно питательный ужин. Мастер пытался спасти Гриворыла, но магия была слишком нестабильной.

На дне, устроившись на подстилке из мягкого мха, сидела самая обычная на вид болотная жаба.

Размером с мужской кулак, покрытая характерной бородавчатой зелёно-коричневой кожей. Выпуклые жёлтые глаза с чёрными зрачками-щёлочками лениво вращались в глазницах.

Ничем не примечательная амфибия, какие сотнями водятся в любом болотце.

Тина.

Так он назвал её много лет назад. Когда жаба подняла голову и посмотрела прямо на него, в её жёлтых глазах мелькнул голодный интерес к магической энергии, исходящей от ведра.

— Настоящий пир, Тина, — тихо усмехнулся Мика, осторожно доставая из ведра кусок плоти размером с куриное яйцо. Магия в ней ещё тлела слабыми искорками.

Жаба замерла, её дыхание участилось — единственный признак возбуждения.

Кожа на горле мерно пульсировала, а ноздри раздулись, чувствуя запах крови. Когда кусок оказался всего в нескольких сантиметрах от её мордочки, произошло нечто поистине удивительное.

Пасть Тины начала растягиваться.

Челюсти разошлись под совершенно немыслимым углом, почти на сто восемьдесят градусов, и изнутри донёсся едва слышный гул.

То, что открылось взору, противоречило всем законам природы. Пасть казалась бездонной пустотой, где искрились остатки поглощённой ранее магии.

Влажный, чавкающий звук наполнил подсобку.

Кусок магической плоти начал медленно исчезать в невероятной пасти, его собственное свечение затухало, будто вся энергия высасывалась прожорливой утробой. Мика завороженно наблюдал, как горло Тины раздувалось, принимая форму добычи, а затем мгновенно сжималось, полностью растворяя плоть.

— Хорошая девочка, — одобрительно кивнул Мика и потянулся за следующим куском.

Ритуал продолжился. Один за другим кусочки плоти исчезали в ненасытной утробе Тины. Каждый раз воздух в комнате становился чище от магической энергии, а сама жаба незаметно увеличивалась в размерах.

За полчаса Тина поглотила все останки Гриворыла. Целое ведро биологических остатков исчезло в её утробе без следа.

— Превосходно, — довольно сказал Мика, осторожно поправляя мох в сумке. — Завтра Мастер ожидает доставку раненного Ледяного Волка. А скоро будет турнир, дуэлей будет — сотни! Даже просто на улицах! Можно сказать, что у тебя будет пир на весь мир.

Тина довольно квакнула.

Мика бережно завязал сумку. Его план работал идеально — биологические остатки магических питомцев кормили Тину, а сам он ничего не нарушал.

Жаль только, что питомец был первой ступени и ничего не умел. Но когда он нашёл её ещё в детстве, не мог пройти мимо — такова была суть парнишки. Так и растил её, уже лет десять, всё пытаясь понять, что он делает не так. Но все Звероловы пожимали плечами — никого не интересовала глупая, тупая жаба.

Мика поправил сумку на плече, чувствуя, как Тина сонно шевелится внутри, переваривая пир.

Монеты приятно звякнули в кармане.

Выйдя из здания гильдии, он сразу окунулся в холодный ночной воздух.

Дождь всё не унимался, превращая узкие улочки ремесленного квартала в настоящие реки грязи. Каждый шаг отдавался противным хлюпающим звуком, холодная жижа просачивалась сквозь потрёпанные подошвы его сапог, добираясь до самой кожи.

Мика поёжился и натянул капюшон глубже, стараясь укрыться от назойливой влаги.

По дороге домой он остановился у лавки торговца съестным — во время турнира они работали постоянно. Старик с жёлтыми от табака зубами взвесил добротный кусок копчёной свинины и буханку свежего хлеба — роскошь, которую Мика не мог себе позволить уже несколько недель. Запах заставил желудок болезненно сжаться от голода.

— Деньги-то есть? — процедил торговец, подозрительно оглядывая грязную одежду покупателя.

Мика молча рассчитался.

Их ночлежка располагалась в самом убогом квартале города — там, где даже городская стража появлялась редко, предпочитая не связываться с местными «авторитетами». Впрочем, таких районов хватало. Прилично выглядел только центр, вокруг арены. Место, где и проходил турнир.

Деревянные постройки клонились друг к другу под тяжестью лет и запустения. Крыши текли бесчисленными протечками, а между домами тянулись верёвки с развешанным тряпьём, которое в этой сырости никогда полностью не высыхало, источая кислый запах плесени.

Лужи отражали мутный свет редких фонарей, превращая улицу в россыпь жёлтых пятен. Где-то в переулке пьяно пели.

Поднявшись по скрипучей лестнице, которая угрожающе прогибалась под ногами, Мика толкнул дверь их комнаты. Замка у них не было — красть было решительно нечего, да и воры предпочитали более богатые цели.

— Ника? — тихо позвал он, ступая на проржавевшие половицы.

То, что он увидел, заставило его замереть на пороге, а продукты чуть не выпали из онемевших пальцев.

Девушка лежала на узкой кровати, и её состояние катастрофически ухудшилось с утра. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок. Губы стали почти синими, а под глазами залегли фиолетовые тени. Но самое страшное было другое — по шее Ники тянулась зловещая чёрная сетка вздувшихся вен.

Паутина тьмы медленно расползалась по коже, пожирая её изнутри.

«Чёрная кровь», — мрачно подумал Мика, ставя продукты на шаткий стол. Такое происходило с сестрой и раньше, в приюте. Редкое осложнение, которое медленно отравляло организм, превращая кровь в яд. Без специального лекарства у неё было от силы несколько недель, а потом… мучительный конец.

— Мик? — слабо открыла глаза Ника, с трудом поворачивая голову. Голос был хрипловатым, еле слышным.

— Да, я здесь, — Брат присел рядом с кроватью на единственный стул, стараясь не показать охватившего его ужаса. Он осторожно коснулся её руки — кожа была холодной и влажной от пота. — Как самочувствие?

— Лучше не стало, — честно призналась она, попытавшись улыбнуться. Но улыбка вышла болезненной, искажённой гримасой боли. — Голова кружится, а в груди… словно что-то грызёт изнутри. Стало только хуже.

Мика мысленно выругался и полез в тумбу за последним лекарством. Откупорил флакон и осторожно, придерживая голову сестры, влил всё без остатка.

Эффект был моментальным. Чёрные нити отступили, и кожа девушки вернула здоровый цвет.

— Ника! Ну почему ты не приняла лекарство?

— Я… — она тяжело вздохнула. — Я не могла встать, прости, Мик. Лучше скажи как у тебя дела? Заработал что-нибудь, «жабий мастер»?

Мика невольно улыбнулся прозвищу, которое сестра дала ему. Он похлопал по кошельку, где приглушённо звякнули медные монеты.

— Сегодня повезло. Помог Мастеру с особенно сложным случаем, — он старался говорить бодро. — Скоро куплю лекарство, и тебе станет ещё лучше. Обещаю. Сейчас лавки закрыты, но старый алхимик поможет. Всегда помогал, ты же знаешь. У нас денег на пару недель легко хватит. Представляешь? Появится время, чтобы заработать ещё чуть-чуть.

Ника слабо кивнула.

Тяжёлые шаги на лестнице прервали их тихий разговор.

По звуку Мика понял — поднимается несколько человек, их сапоги гулко стучат по деревянным ступеням, и идут они явно к ним. В этом квартале мало кто наносил визиты из вежливости, особенно в такой поздний час.

Грубые голоса, звяканье оружия, запах дешёвого табака, проникающий даже сквозь щели в двери…

БАХ!

Дверь распахнулась без предупреждающего стука, ударившись о стену с мощным грохотом.

На пороге появились трое мужчин в кожаных куртках, пропитанных дождём и потом. На груди каждого красовался символ местной банды — ржавый крюк.

Чёртовы «Ржавые Крюки».