Голос из пустоты

Они пошли дальше. Кристаллы остались позади. Но гул не исчез. Он остался в их головах. Как эхо. Как воспоминание. Как что-то, что они не могли забыть, даже если бы захотели.

В одном из отсеков разведчики нашли останки экипажа, но не человеческие — спрессованные фигуры из минералов, словно их тела превратились в камень за мгновение.

Отсек был небольшим — метров десять в диаметре. Стены здесь были гладкими, без структур, без наростов. И в центре, на полу, лежали они.

Восс сначала не понял, что видит. Фигуры. Окаменевшие. Спрессованные. Они лежали на полу, как статуи, как изваяния, как что-то, что было создано скульптором с больным воображением. Но это не были статуи. Это были тела. Тела существ, которые когда-то были живыми. Которые ходили, дышали, думали. Которые, возможно, были такими же исследователями, как они. Которые пришли сюда миллионы лет назад и никогда не ушли.

— Боже мой, — прошептала Найт. — Боже мой.

Она опустилась на колени рядом с одной из фигур. Фигура была... гуманоидной. Две руки, две ноги, голова. Но пропорции были другими. Слишком длинные конечности. Слишком большая голова. Слишком тонкие пальцы. И лицо... лицо было застывшим в выражении, которое Восс не мог прочитать. Ужас? Удивление? Может быть, принятие. Может быть, что-то ещё.

— Они превратились в камень, — сказала Найт. — Мгновенно. Как будто... как будто что-то высосало из них всю влагу. Всю жизнь. Всё.

— Что это было? — спросил Восс.

— Я не знаю, — Найт покачала головой. — Но это не было насилием. Нет следов борьбы. Нет ран. Они просто... остановились. И стали камнем.

— Сколько их? — спросил Восс.

— Двенадцать, — сказал Дрейк. Он уже обошёл отсек, пересчитал. — Двенадцать тел. Все в одинаковых позах. Все повёрнуты головами в одну сторону.

— В какую? — спросил Восс.

Дрейк показал. В глубину корабля. Туда, куда они шли. Туда, где, согласно сканерам, находился объект с плотной энергетической подписью.

— Они шли туда, — сказал Восс. — Они шли туда, и что-то случилось. Что-то, что убило их всех. Мгновенно.

— Или они сами это сделали, — тихо сказала Найт. — Может быть, они знали, что не вернутся. Может быть, они хотели остаться здесь. Навсегда.

— Как памятники, — сказал Харлоу. — Как предупреждение.

— Или как приглашение, — сказал Восс. — Идём дальше.

Капитан приказал собрать образцы и продолжать движение к центру корабля, где, согласно сканерам, находился объект с плотной энергетической подписью.

— Найт, — сказал Восс. — Собери образцы. Волосы, если есть. Кожу, если сохранилась. Всё, что сможешь. Но быстро. У нас мало времени.

— Есть, — Найт открыла свою сумку и достала инструменты. Она работала быстро, профессионально. Скальпель, пинцет, контейнеры. Она взяла образец с одной из фигур — кусочек окаменевшей плоти, если это можно было назвать плотью. Потом ещё один. Потом ещё.

— Харлоу, — продолжил Восс. — Ты уверен, что сканеры показывают центр?

— Да, — Харлоу кивнул. — Энергетическая подпись усиливается. Мы близко. Может, сто метров. Может, меньше.

— Что там?

— Я не знаю, — Харлоу посмотрел на данные. — Но это... это не просто энергия. Это что-то структурированное. Организованное. Как будто там... как будто там сердце.

— Сердце, — повторил Восс. — Корабль с сердцем.

— Мы уже видели органы, — сказала Найт, не отрываясь от работы. — Почему бы и не сердце?

— Потому что это означает, что корабль жив, — сказал Восс. — А если он жив, то он может... — он замолчал.

— Что? — спросила Найт.

— Проснуться, — сказал Восс.

Тишина. Они смотрели друг на друга. Потом на тела. На окаменевшие фигуры, которые шли туда же, куда шли они. Которые, возможно, тоже хотели найти сердце. Которые, возможно, его нашли.

— Мы всё ещё идём? — тихо спросил Харлоу.

Восс посмотрел на него. Потом на Дрейка. Потом на Найт. Потом на тела.

— Да, — сказал он. — Мы идём. Мы должны узнать, что это. Мы должны понять, почему эти существа погибли. И мы должны убедиться, что это не повторится с нами.

— А если повторится? — спросил Харлоу.

— Тогда, по крайней мере, мы будем знать, что это, — сказал Восс. — И, возможно, сможем предупредить других. Чтобы никто больше не пришёл сюда. Чтобы никто больше не превратился в камень.

Он посмотрел на тела ещё раз. На их застывшие лица. На их протянутые руки, которые указывали в глубину корабля. В глубину тьмы. В глубину чего-то, что ждало их.

— Идём, — сказал он. — И будьте готовы ко всему.

Глава 4

Центральный зал этого корабля открылся перед ними как огромная сфера, стены которой были испещрены геометрическими узорами, менявшими цвет при приближении людей.

Восс понял, что они дошли, ещё до того, как увидел сам зал. Туннель, по которому они шли, начал расширяться — сначала медленно, потом всё быстрее, — и стены, которые ещё минуту назад были в нескольких метрах друг от друга, вдруг отступили, растворились, исчезли. И тогда перед ними открылось пространство.

Это была сфера. Идеальная. Огромная. Метров пятьдесят в диаметре, может, больше. Восс не мог точно сказать — его глаза отказывались верить в то, что видели. Сфера была настолько правильной, настолько геометрически совершенной, что казалась не созданной, а вычисленной. Как будто кто-то взял математическое уравнение и превратил его в камень.

Стены — нет, поверхность сферы — были покрыты узорами. Тысячами, миллионами узоров. Геометрических. Точных. Идеальных. Треугольники, квадраты, шестиугольники, спирали, фракталы — они переплетались, соединялись, образовывали сложные, запутанные структуры, которые не имели ни начала, ни конца. И они меняли цвет. Медленно, плавно, как масло на поверхности воды. Когда Восс сделал шаг вперёд, узоры рядом с ним вспыхнули ярко-синим. Когда он отступил, они стали фиолетовыми. Когда он повернул голову, они позеленели. Они реагировали на него. Они знали, что он здесь.

— Это... — Харлоу замолчал. Он не мог подобрать слов. — Это...

— Я знаю, — сказал Восс. — Я знаю.

— Что это? — прошептала Найт. — Что это за место?

— Центр, — сказал Восс. — Мы дошли до центра.

Он посмотрел на сканеры. Энергетическая подпись была здесь. Прямо здесь. В центре сферы. В самом сердце корабля. И она была... огромной. Подавляющей. Она пульсировала, как живое сердце, и её ритм совпадал с ритмом узоров на стенах. Совпадал с ритмом их собственных сердец.

— Осторожно, — сказал Восс. — Все остаёмся здесь. Я иду один.

— Капитан, — начала Найт, но он перебил её.

— Это приказ, доктор. Если что-то случится со мной, вы немедленно возвращаетесь к шлюпке. Это не обсуждается.

Он не стал ждать ответа. Он пошёл вперёд, в центр сферы, туда, где, согласно сканерам, находился источник энергии.

В самой середине, паря над пьедесталом из чёрного камня, находился предмет размером с человеческий череп. Он не отражал свет, а поглощал его, создавая вокруг себя едва заметную воронку видимости.

Восс увидел его, когда до центра оставалось метров десять. И остановился.

Предмет парил в воздухе. Он не был подвешен, не был прикреплён, не был ни на чём закреплён. Он просто висел — в полуметре над пьедесталом из чёрного камня, — и вокруг него было что-то странное. Пространство вокруг предмета казалось... неправильным. Искажённым. Как будто свет, проходя рядом с ним, изгибался, закручивался в спираль, исчезал. Воронка. Едва заметная, но она была. Восс видел, как звёздный свет — тот, что проникал сюда через трещины в корпусе, через разрывы, через миллионы лет забвения, — искривлялся, затягивался внутрь, исчезал. Предмет поглощал свет. Не отражал, не преломлял, не рассеивал. Поглощал. Как чёрная дыра. Как бездна. Как что-то, что не должно существовать в этом мире.

Пьедестал был таким же странным. Чёрный камень — гладкий, отполированный, без единой трещины или скола. Он был квадратным, метра два в ширину, и его поверхность была настолько тёмной, что казалась не материей, а отсутствием материи. Провалом в пространстве. Дырой в реальности. Восс смотрел на него, и ему казалось, что он смотрит в колодец. В колодец без дна. В колодец, который смотрит в ответ.

— Капитан, — голос Харлоу в наушниках. — Что там?

— Пока не знаю, — ответил Восс. — Стойте на месте. Я подхожу.

Он подошёл ближе. Ещё на пять метров. Ещё на три. Ещё на два. Теперь он стоял прямо перед пьедесталом. Прямо под парящим предметом. И он видел его. Видел так чётко, как никогда ничего не видел.

Предмет был размером около 20 см. Может, чуть больше. Может, чуть меньше. Он был идеально гладким. Идеально. На его поверхности не было ни царапин, ни швов, ни неровностей. Ничего. Только абсолютная, безупречная гладкость. Как будто его отполировали в течение миллиардов лет. Как будто его выточили из чего-то, что никогда не знало несовершенства.

И он был холодным. Восс поднял руку — медленно, осторожно — и его скафандр тут же зафиксировал резкий скачок энергии, хотя сам предмет оставался холодным.

— Капитан, — голос Харлоу был резким, напряжённым. — Ваши показатели... они скачут. Что происходит?

— Я ещё не коснулся, — ответил Восс. — Я просто рядом.

— Ваш скафандр фиксирует... — Харлоу замолчал, потом продолжил: — Это невозможно. Энергия идёт от вас, не к вам. Вы излучаете. Как будто... как будто вы сами стали источником.

Восс посмотрел на свой скафандр. На дисплей на запястье. Данные скакали, как сумасшедшие. Энергия, температура, радиация — всё было в норме, но что-то было не так. Что-то, что не поддавалось измерению. Что-то, что было за пределами приборов.

— Я не чувствую ничего, — сказал он. — Рука холодная. Воздух холодный. Всё нормально.

— Это не нормально, капитан, — сказала Найт. — Ваш пульс — сто восемьдесят. Ваше давление — сто восемьдесят на сто двадцать. Вы в состоянии гиперстимуляции. Ваше тело реагирует на что-то, чего мы не видим.

Восс посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Они были спокойны. Но внутри, где-то глубоко, он чувствовал что-то. Что-то, что нарастало. Что-то, что было похоже на... ожидание. Как будто он ждал этого всю жизнь. Как будто он всегда знал, что найдёт это.

Артефакт был гладким, с идеальной поверхностью, на которой не было ни царапин, ни швов.

Он смотрел на него. На эту гладкость. На эту пустоту. На эту поверхность, которая не отражала ничего, потому что поглощала всё. И он думал о том, сколько лет этому предмету. Сколько тысяч, миллионов, миллиардов лет он висит здесь, в центре этого корабля, в центре этой сферы, в центре этой тьмы. Ждёт. Ждёт кого-то. Ждёт его.

— Что ты? — прошептал Восс. — Что ты такое?

Артефакт не ответил. Он просто висел. Просто поглощал свет. Просто был.

Восс не планировал касаться. Он хотел просто посмотреть. Изучить. Понять. Но его рука двигалась сама. Медленно. Плавно. Как будто кто-то другой управлял ею. Как будто что-то тянуло её вперёд. Что-то, чему он не мог сопротивляться. Что-то, чему он не хотел сопротивляться.

Его пальцы — в толстых перчатках скафандра — коснулись поверхности артефакта.

И мир изменился.

Сначала был звук. Мелодия. Она появилась в его шлеме — не снаружи, не через наушники, а внутри. В его голове. В его костях. В его крови. Это был хор. Голоса. Многие. Сотни. Тысячи. Они пели. Не словами. Звуками. Нотами, которых не существует в человеческой музыке. Мелодия была странной, чужеродной, но в то же время... знакомой. Как будто он слышал её раньше. Как будто он знал её всю жизнь. Как будто она была частью его.

И голоса. Они пели на языке, у которого не было гласных. Только согласные. Только шипение, свист, щелчки. Только звуки, которые человеческое горло не могло воспроизвести. Но Восс понимал их. Не словами. Чувствами. Образами. Мыслями, которые не были его собственными.

Ты пришёл.

Мы ждали.

Мы ждали долго.

Мы ждали тебя.

Восс хотел отнять руку. Хотел отступить. Хотел закричать. Но не мог. Его тело не слушалось. Его рука была приклеена к артефакту. Его глаза были прикованы к поверхности. Его разум был... не его.

Экипаж замер, поражённый необъяснимым эффектом. Артефакт начал медленно вращаться, и на его поверхности проступили точки света, укладывающиеся в узнаваемые, но чужеродные символы.

— Капитан! — крик Харлоу. — Капитан, что происходит?!

Восс не ответил. Он не мог. Он смотрел на артефакт, и артефакт смотрел на него. Точки света. Они появлялись на поверхности. Одна за другой. Медленно. Ритмично. Как звёзды на ночном небе. Как огни города. Как жизнь, зарождающаяся из ничего. И они складывались. В символы. В знаки. В письмена.

Это был тот же язык. Тот же, что на стенах корабля. Тот же, что на корпусе. Тот же, что на телах окаменевших существ. Но здесь он был живым. Здесь он двигался. Здесь он говорил. Восс смотрел на символы, и он понимал их. Не разумом. Не логикой. Чем-то другим. Чем-то, что было глубже. Чем-то, что было древнее.

Ты — ключ.

Ты — дверь.

Ты — путь.

Мы ждали тебя.

Мы спали.

Ты разбудил нас.

Восс чувствовал, как что-то меняется внутри него. Как что-то просыпается. Что-то, что спало долго. Что-то, что было частью его, но о чём он не знал. Что-то, что было заложено в него ещё до рождения. До зачатия. До начала времён.

— Капитан! — голос Найт. — Ваш пульс — двести! Вы в опасности! Отпустите артефакт!

— Я не могу, — прошептал Восс. — Я не могу.

— Что значит «не могу»?! — Харлоу. — Просто уберите руку!

— Я не могу, — повторил Восс. — Он не отпускает.

Артефакт вращался. Медленно. Величественно. Точки света складывались в узоры. Узоры складывались в картины. Картины складывались в.… что-то. Что-то, что Восс не мог описать. Что-то, что было больше, чем он. Больше, чем человечество. Больше, чем всё, что он знал.

Он видел звёзды. Миллиарды звёзд. Галактики. Туманности. Он видел рождение и смерть миров. Он видел существа, которые жили и умирали. Он видел войны и мир. Он видел любовь и ненависть. Он видел всё. Всё, что было. Всё, что есть. Всё, что будет.

И он видел их. Существа, которые построили этот корабль. Существа, которые создали этот артефакт. Существа, которые спали здесь миллионы лет. Они были... красивыми. И ужасными. Они были... живыми. И мёртвыми. Они были... всем. И ничем.

Мы — древние.

Мы — первые.

Мы — последние.

Мы ждали тебя.

Восс чувствовал, как слёзы текут по его щекам. Он не плакал. Он не мог плакать. Но слёзы были. Они были горячими. Они были настоящими. Они были... его.

— Капитан! — голос Дрейка. — Капитан, ответьте!

— Я... — Восс с трудом говорил. — Я вижу... я вижу всё...

— Что вы видите?! — Харлоу. — Что происходит?!

— Они... — Восс замолчал. Он смотрел на артефакт. На точки света. На символы. На картины. — Они ждали нас. Они ждали... меня.

Артефакт остановился. Точки света погасли. Символы исчезли. Мелодия стихла. И в тишине — абсолютной, всеобъемлющей, давящей — Восс услышал свой собственный голос. Свой собственный шёпот.

— Я держу в руках ключ.

Он посмотрел на артефакт. На его гладкую, идеальную поверхность. На его чёрную, поглощающую пустоту. И он понял.

Капитан понял, что держит в руках не просто древность, а ключ к чему-то невообразимо масштабному.

Глава 5

Капитан Восс забрал артефакт с собой и вернулся на корабль, и это решение он принял не разумом, а чем-то другим. Чем-то, что было глубже разума. Чем-то, что сидело в его костях, в его крови, в его древнем, рептильном мозгу, который знал только одно: возьми это. Возьми, пока можешь. Возьми, пока оно не проснулось окончательно.

Он не помнил, как вышел из центральной сферы. Не помнил, как шёл по туннелям, мимо окаменевших тел, мимо кристаллов, мимо пульсирующих стен. Не помнил, как добрался до шлюпки. Он помнил только руки Харлоу на своих плечах, голос Найт в наушниках — резкий, обеспокоенный, — и ощущение артефакта в перчатках. Тяжёлого. Холодного. Чужого.

Он нёс его, прижав к груди, как ребёнка. Как бомбу. Как что-то, что нельзя ронять.

— Капитан, — Харлоу. — Капитан, что вы делаете?

— Забираю, — ответил Восс, и его голос звучал странно. Спокойно. Слишком спокойно. — Мы не можем оставить его здесь.

— Мы не можем забрать его! — Харлоу повысил голос. — Это... это не наше! Это принадлежит этому месту!

— Оно ждало нас, — сказал Восс. — Оно ждало меня. И теперь оно пойдёт со мной.

— Это безумие! — Харлоу схватил его за руку. — Капитан, послушайте себя! Это не вы! Это артефакт говорит через вас!

Восс посмотрел на него. И Харлоу отшатнулся. Что-то было в глазах капитана. Что-то, что не было человеческим. Что-то, что было древним. Что-то, что было... чужим.

— Это моё решение, — сказал Восс. — И мы уходим.

Он не стал слушать возражения. Он пошёл к шлюпке, и его команда — Харлоу, Найт, Дрейк — последовала за ним. Они не спорили. Они не могли спорить. Потому что что-то в голосе Восса, что-то в его глазах, что-то в его осанке говорило им: это не обсуждается. Это уже решено. Кем-то. Чем-то.

Обратный путь занял меньше времени. Может, потому что они торопились. Может, потому что корабль отпускал их. Может, потому что он хотел, чтобы они ушли. Чтобы они забрали артефакт. Чтобы они отнесли его туда, куда он должен был попасть.

Шлюпка отчалила от чужого корабля через двадцать минут. Внутри неё было тесно, жарко и тихо. Восс сидел в кресле пилота, и артефакт лежал у его ног, в специальном контейнере, который Харлоу соорудил на скорую руку из подручных материалов. Контейнер был простым — металлический ящик, обёрнутый в изолирующую плёнку, — но он должен был блокировать любые сигналы.

Поместил артефакт в специальный контейнер, который изолировал все сигналы и не выпускал их наружу. Команда не верила, что это сработает, но контейнер действительно помог, сигналы от артефакта не пропали полностью, но стали почти незаметны.

— Это не сработает, — сказал Харлоу, когда Восс опустил артефакт в контейнер. — Ничто не может блокировать то, что мы видели. Это не радиация. Не электромагнетизм. Это что-то другое.

— Тогда мы хотя бы попробуем, — ответил Восс.

Он закрыл крышку. Защёлкнул замки. Обмотал контейнер изолирующей плёнкой. Потом ещё одним слоем. Потом ещё одним. Когда он закончил, контейнер был похож на кокон.

Сначала ничего не произошло. Артефакт молчал. Его сигнал — тот самый, что сводил с ума датчики, что заставлял сканеры сходить с ума, — исчез. Или почти исчез. Осталась только слабая, едва заметная пульсация. Как далёкое эхо. Как воспоминание о звуке.

— Он всё ещё там, — сказала Найт, глядя на показатели. — Я всё ещё его чувствую. Слабо. Но чувствую.

— Это лучше, чем ничего, — сказал Восс.

— Это не лучше, — Харлоу покачал головой. — Это как накрыть вулкан одеялом. Рано или поздно он прорвётся.

— Тогда мы должны добраться до базы раньше, чем это случится, — сказал Восс. — Рулевой, курс на «Титан». Максимальная скорость.

Фрегат «Скиталец» срочно с данной находкой рванул на базу.

Прыжок в гиперпространство был долгим. Три дня. Три дня в замкнутом пространстве, с артефактом в трюме, с ощущением, что что-то не так. Экипаж не спал. Не мог спать. Люди ходили по коридорам, как призраки, и их лица были бледными, а глаза — пустыми. Они не говорили об артефакте. Они не говорили ни о чём. Они просто ждали.

Восс сидел в своей каюте. Он не спал. Он смотрел на стену. На металлическую стену, покрытую царапинами и следами от старой краски. И он думал.

Он думал о голосах. О тех, что пели в его голове. Ты — ключ. Ты — дверь. Ты — путь. Что это значило? Что он должен был открыть? Что он должен был найти? Что он должен был сделать?

Он думал о своих людях. О сорока двух жизнях, которые были в его руках. О их страхах. О их надеждах. О их будущем. Он думал о том, что он привёл их сюда. Что он нашёл артефакт. Что он забрал его. Что он нёс его на базу. И он думал: правильно ли он поступил?

Он не знал ответа. Он не знал, что правильно. Он не знал, что неправильно. Он знал только одно: он должен был это сделать. Что-то вело его. Что-то направляло. Что-то, что было старше его. Старше человечества. Старше всего.

На третий день они вышли из гипера. «Титан» был прямо по курсу.

Фрегат «Скиталец» вернулся на базу «Титан» в секторе Ориона, и артефакт немедленно попал под гриф «совершенно секретно».

«Титан» был одной из крупнейших баз Империи. Огромная станция, вращающаяся вокруг газового гиганта, она была домом для двадцати тысяч человек — военных, учёных, инженеров, чиновников. Здесь решались судьбы секторов. Здесь принимались решения, которые влияли на миллиарды жизней.

И здесь, в одном из самых защищённых отсеков, должен был оказаться артефакт.

Встреча была холодной. Восс ожидал этого. Как только «Скиталец» вошёл в док, к нему подошли люди в чёрной форме — не военные, не учёные. Что-то другое. Что-то, что не имело названия. Они не представились. Они не задавали вопросов. Они просто взяли контейнер с артефактом и ушли.

— Капитан Восс? — один из них, высокий мужчина с пустыми глазами, повернулся к нему. — Вы и ваш экипаж должны пройти со мной.

— Куда? — спросил Восс.

— В карантин, — сказал мужчина. — Это стандартная процедура. Вы были в контакте с инопланетным объектом. Вы должны быть изолированы. Таков протокол на данные случаи.

— Насколько долго?

— Столько, сколько потребуется.

Капитана Восса и его команду изолировали от всех и поместили в карантин, так как он был первым человеком, вступившим в контакт с инопланетной расой.

Карантин был белым. Белые стены. Белый потолок. Белый пол. Белые кровати. Белые халаты. Всё белое, стерильное, безликое. Как больница. Как тюрьма.

Восс сидел на кровати и смотрел в стену. Рядом с ним были Харлоу, Найт, Дрейк. Они молчали. Они не смотрели друг на друга. Они смотрели в стены. В белые, пустые, бесконечные стены.

— Сколько мы здесь? — спросил Харлоу через несколько часов — или дней, Восс не знал. Время здесь текло странно. Оно текло медленно. Оно текло быстро. Оно текло не так, как должно было.

— Не знаю, — ответил Восс.

— Они хотя бы говорят с нами?

— Нет.

— Они хотя бы объясняют, что происходит?

— Нет.

Харлоу замолчал. Потом сказал:

— Я не должен был идти с вами. Я не должен был касаться этого проклятого корабля. Я не должен был...

— Ты не касался, — сказал Восс. — Ты просто был там. Мы все просто были там. Это не твоя вина.

— А чья? — Харлоу посмотрел на него. — Ваша?

Восс не ответил. Он не знал ответа. Он не знал, чья это вина. Может, его. Может, ничья. Может, это вообще не было виной. Может, это было судьбой.

— Мы не должны были забирать артефакт, — тихо сказала Найт. — Мы должны были оставить его там. На корабле. Где он был.

— Он ждал нас, — сказал Восс.

— Откуда вы знаете? — Найт посмотрела на него. — Откуда вы знаете, что он ждал именно нас? Может, он ждал кого-то другого. Может, мы просто... просто случайно оказались там.

— Нет, — Восс покачал головой. — Это не случайность. Это... — он замолчал. Он не мог объяснить. Он не мог найти слов. — Я чувствовал это. Когда я коснулся его. Я чувствовал, что он ждал. Ждал меня.

— Это не доказательство, — сказала Найт.

— Я знаю, — ответил Восс. — Но это всё, что у меня есть.

Дни шли. Или часы. Или недели. Восс не знал. Время в карантине было странным. Оно было как вода — текло, но не оставляло следов. Он спал. Он ел. Он смотрел в стену. Он ждал.

Иногда приходили люди в белых халатах. Они брали кровь. Они брали мазки. Они задавали вопросы. Одни и те же вопросы. Снова и снова. Что вы видели? Что вы чувствовали? Что вы слышали? Восс отвечал. Он рассказывал всё. О корабле. О телах. О кристаллах. О голосах. О артефакте. Он рассказывал это снова и снова, пока слова не потеряли смысл, пока они не стали просто звуками, просто шумом, просто пустотой.

Люди в белых халатах кивали. Они записывали. Они уходили. И Восс оставался один. С белыми стенами. С белым потолком. С белым полом. С белым шумом в голове.

А потом про них постепенно все забыли.

Далее все работы с артефактом шли уже без них.

В изолированной лаборатории под семью слоями защиты собрались лучшие умы Империи — ксенобиологи, квантовые физики, лингвисты древних языков.

Лаборатория находилась в самом сердце «Титана». Она была построена специально для этого. Семь слоёв защиты: физическая броня, электромагнитные щиты, гравитационные стабилизаторы, квантовые изоляторы, биологические фильтры, психологические барьеры и — последний, самый важный слой — полная изоляция от внешнего мира. Никаких сигналов внутрь. Никаких сигналов наружу. Только наука. Только исследования. Только правда.

Лучшие умы Империи собрались здесь. Двадцать три человека. Ксенобиологи, которые изучали жизнь за пределами известного космоса. Квантовые физики, которые работали с теориями, не имеющими названия. Лингвисты, которые расшифровывали мёртвые языки, забытые цивилизации, исчезнувшие культуры. Все они были здесь. Все они хотели знать. Все они хотели понять.